Реальная сказка

      Несмотря на позднюю осень с её пронизывающими ветрами, бургомистр приказал снарядить лодку с солидным запасом провизии и оружия. Ему хотелось побыстрее спровадить назойливых гномов. До их появления всё было тихо-мирно; нет, надо было им взбудоражить весь город, каждый житель успел возомнить себя богатеем. Он и сам не отказался бы от доли гномьего золота, но мало верил в успех предприятия; посмотрим, как их встретит дракон.       Со ступеней ратуши он коротенько, минут на тридцать, произнёс речь, пожелав путникам удачи (и сделал это не ради гномов, а ради себя, чтобы ещё больше поднять свой рейтинг). Горожане поддержали пением и замахали руками, но желающих идти с гномами к горе не нашлось. «Вот когда сбудется обещанное, тогда и потолкуем», — убеждали себя люди, шушукаясь в толпе.       Вёсла с плеском погрузились в воду, и лодка медленно отошла от причала. Кирибриан стояла на палубе и долго махала рукой. Халет в компании внучек провожала взглядом. Кира не знала, увидятся ли они ещё, от этого на душе становилось невыносимо тоскливо. Она с радостью осталась бы, ведь столько всего пропустила и сколько ещё могло случиться. Вспоминая малышку, названную в её честь, Кира призадумалась: смогла бы она изменить ход событий? «Но почему ты не воспользовалась моими тетрадями, это же знания самой Йаванны?» — с мягким укором поинтересовалась эльфийка. Халет печально улыбнулась и ответила: «Я же не знаю вашего языка». Кира даже не заметила, что все записи вела на эльфийском. Но младшая внучка забрала тетради и заявила, что обязательно выучит и станет помогать людям.       Чтобы оставить город и подругу, имелась ещё одна веская причина, и эта причина — Трандуил. От мыслей кровь ударила в голову. Способна ли она на безумие и может ли отказаться от стабильности? Но возвращаться в золотую клетку — рутины — боялась. Ведь понятно и ежу, что ждала её совершенно не золотая, а подвальная клетка, и в этот раз навечно. Однако поход с гномами был не менее опасен. Выбор-то невелик: либо обратно, либо дальше в неизвестность. Но внутренний голос шипел: куда собралась? надоело спокойно жить? давно не была в гостях у орков или дракон — это шутка? Она всё прекрасно понимала, но находиться рядом с ним и потихоньку угасать в темнице не собиралась. Ей предстоит найти путь домой.       Когда город остался далеко позади, а ветер дерзко надувал паруса, она подсела на палубе к поникшему Кили.       — Чего приуныл? — Ещё на берегу она стала случайным свидетелем его прощания с Тауриэль. Впрочем, возможна ли связь между эльфом и гномом? До этого момента была уверенность, да и на кухне шептались, что капитан стражи нравится Леголасу, а тут вот что. На вопрос Кили тяжело вздохнул.       — Ты обязательно встретишься с ней, она сама найдёт тебя. — Кира не знала, что эти слова станут пророческими, она верила: если любовь настоящая, она сама соединит два любящих сердца.       — Ты думаешь? — в глазах появился огонёк надежды.       — На все сто! Тауриэль не из робкого десятка, она вернётся, если любит.       — Мы слишком разные, я же гном.       — Что за пессимизм? Вспомни историю любви человека Берена и эльфийки Лютиэн. Её отец считал его недостойным своей дочери и в качестве условия женитьбы потребовал, чтобы парень принёс ему сильмарилл, украденный Морготом. Представь, он отправил его на смерть. Я думаю, что отец Тауриэль не отправит такого замечательного гнома к Морготу, — она улыбнулась. — А человек, на удивление, справился и достал камень. Ради любви люди горы двигают.       Слово «гора» как-то странно повлияло на гнома, и он повернул голову и взглянул в сторону горы. То, что Берен погиб, Кира опустила, хотя, отказавшись от бессмертия, Лютиэн воскресила любимого.       — На что только не идут ради любви, — она тяжело вздохнула и опустила голову; можно и отказаться от неё ради счастья другого.       — Я не боюсь своих чувств, — взбодрился Кили.       — Могу ли спросить, что ты ей подарил?       Кили поднял на собеседницу глаза: — Рунный камень, мне его как памятку дала мама и взяла с меня обещание вернуться.       — А сейчас ты пообещал это Тауриэль — вернуться к ней.       — Я не знаю, вернёмся ли мы. — Его взор вновь устремился к заснеженному пику, будто искал ответ: — Я никогда там не был.       — Страшно? Мне тоже.       — Но ты могла бы и не идти, — с правой стороны от Киры к ним подсел Бильбо.       — Могла, — слегка улыбнувшись нелепому поступку и запахнув пальто — подарок Халет, сжалась от пронзительного ветра. — Я должна найти свой путь.       — А разве Мирквуд… — поинтересовался Кили.       — Нет, я говорю о доме, а там, в Лихолесье, у меня остались друзья.       — Так у тебя тоже нет дома? — с сожалением в голосе отреагировал гном.       — Есть! Только я пока не знаю, как до него добраться.       — Я так и думал, — сказал Бильбо. — Тогда после горы мы непременно отправимся в Шир. В моём доме всем хватит места.       — Да что мы слышим, господин Бэггинс? Только недавно вы ругали нас, что мы заявились к вам без приглашения, — высказался один из гномов.       — Да, было такое, — поддержали другие.       Представив картину, как те самые Кили и Фили, лишь только вошедшие в нору хоббита, начали очищать грязные подошвы о ребро резной тумбочки из дорогого красного дерева, Бильбо перекривился, но тут же улыбнулся:       — Я был неправ! — И чуть покраснел, вспоминая, как трясся за мамин сервиз, который был привезён из западного удела и очень ему дорог как память, а после ворчал на вездесущих гномов, стоило им только к чему-то прикоснуться. — И к тому же я видел вас впервые. — Он повернулся к Кире: — Какие у нас сады, а в садах яблони, а…       — А на яблонях — яблоки, — загоготали гномы, поднимая слова хоббита на смех. Бильбо надул губы.       — Они не со зла, — Кира уловила его настроение, да и кому понравится, когда тебя дразнят.       — Что, заняться нечем? — прикрикнул Торин. — Гребите! Чем быстрее мы доберёмся, тем быстрее найдём дверь. — Торин отвернулся и устремил взор к горе, сурово вздымавшейся вдалеке. В глазах читалась тоска по тому времени, когда Эребор являлся сильным и могучим королевством, в печах горел огонь, слышался смех детей, а их женщины носили самые красивые наряды и украшения.       По Долгому озеру плыли два дня, после, навалившись на вёсла, вошли в Бегущую. Под вечер третьего дня, поднявшись, сколько могли, против течения, высадились на берегу. Распределив поклажу, путники отправились дальше.       До предгорья добрались без приключений. Их встречала выжженная земля. Нигде не росло ни деревца, ни кустика. Гора вблизи внушала не просто страх, а самый настоящий ужас. Казалось, она затаилась в грозной неподвижности, и лишь изредка пролетали зловещие вороны и хриплым карканьем навивали мрачные мысли.       — Торин, надо найти укрытие, эти птицы — уж больно они похожи на соглядатаев. Того и гляди донесут на нас Смаугу, — буркнул недоверчиво Балин.       — Что, такое возможно? — Гномы как один повернулись на наивные слова Киры.       — Думаете, дракон жив? — с испугом спросил Бильбо.       — Лежит небось в логове, на наших сокровищах, — предположил Бофур и похлопал хоббита по плечу: — Куда он денется-то.       — Ну, я думал, он…       — Умер?.. — продолжил Двалин. Полурослик побледнел. — Я в это мало верю. Но будить мы его не станем.       — Оптимистично. — Поправив лямку тяжёлого рюкзака, Кира взглянула на поникшего хоббита.       — В прежние времена эти места радовали глаз, — печально, с сожалением продолжил Балин. — А сейчас лишь редкие пятна травы да обугленные пни. А что стало с лесом…       Лагерь решили разбить у северных ворот, где с обеих сторон возвышались нижние отроги горы. Приготовили сытный обед и расположились на отдых.       — Торин, можно мне взглянуть ещё раз на карту. — Хоббит стоял рядом в задумчивости, но, встретив вопросительный взгляд предводителя, поправил себя: — Хочу кое-что выяснить. — Тот вытащил из-за пазухи пожухлый клочок и протянул.       — Что за карта? — Кира с любопытством сунула нос в развёрнутую бумагу, на которой была изображена гора.       — Добраться-то то мы добрались, теперь нужно найти вход, — рассуждал вслух хоббит. — Так, посмотрим. — Он пошёл словно по компасу, Кира за ним.       — Не заблудитесь, — кто-то крикнул им вслед.       Блуждая по окрестности, эти двое забрались на большой валун, торчащий точно указующий перст, и наткнулись на что-то вроде вырубленных каменных ступеней, уводивших вверх.       — Мы, по-моему, что-то нашли, — глаза хоббита загорелись огнём. — Надо непременно всем рассказать.       Через час вся команда отправилась гуськом по узкой извилистой тропе, и через какое-то время они вышли на неширокий скалистый карниз. Никто не проронил ни слова. Опираясь о скалу, миновали карниз, и вдруг скалы словно разошлись, и открылась уютная, покрытая травой лощина, которая упиралась в каменную гладкую стену.       — Возможно, это то, что мы ищем, — произнёс Бильбо. В стене не было ничего такого, что могло указать на дверь, но интуиция кричала: ты нашёл её!       — Это она! — ответил Торин и коснулся ладонью отполированной поверхности, смахивая вековую пыль.       — Я предполагала, она будет похожа на дверь.       — Она! Она! Именно так строят гномы свои входы, — произнёс Балин.       — Так строят, что потом сами найти не могут, — усмехнулся Бильбо.       — Да что вы понимаете, это чтобы враги не нашли и не смогли войти, — добавил Двалин. — У нас свои секреты.       Гномы от радости, что наконец-то нашли вход, навалились на так называемую дверь и попытались сдвинуть. Но куда там! Они стучали по ней кулаками, пинали ногами, читали обрывки древних заклинаний, какие только могли вспомнить, но стена не поддавалась. Они даже прихватили с собой множество разных инструментов, но толку было ноль.       — Может, это вовсе не дверь? — Кира сидела на плоском камне и наблюдала за стараниями мужчин. Все тринадцать пар гномьих глаз синхронно зыркнули на неё. — Или есть то, о чём вы не знаете или забыли.       — Точно! — закричал Бильбо. — День Дурина. Завтра последний день осени.       — И начнётся зима, — прибавил Бифур.       — И наступит новый год! — закончил Балин.       Торин нахмурился: — Дождёмся завтра и попытаемся открыть дверь.       Так и решили. Разбили небольшой лагерь на мягкой траве и расположились на отдых. В этот раз разводить костёр не стали. Дым и запах еды могли привлечь непрошенных гостей. Каких именно, гномы думать не хотели и согласились перекусить тем, что было.       На следующий день возле стены собрались все в надежде на чудо. С платформы хорошо был виден далёкий лес. Солнце начало клониться к закату, лиственный полог Лихолесья вдруг окрасился жёлтым, превращая всё в золото. «Где-то там лесной домик под высокой елью, Килион и Пух», — вздохнула Кира, и тоска появилась в глазах. Правильный ли она выбрала путь? Она уже сомневалась, что в саду на ветке видела Чика. Так долго жить в ожидании. Солнце между тем опускалось всё ниже.       — Ну, и когда появится вход? — разбавил тишину Двалин, теряя терпение. С каждым получасом настроение падало. Ни двери, ни замочной скважины не было.       — А вот и последний луч, — заявил Балин. — Что теперь? — Все как один взглянули на небо.       — Хорошо бы сейчас появиться Гендальфу, — сказал Бильбо.       Кира, услышав имя, тут же оживилась: — Вы знаете волшебника?       — Кто не знает Гендальфа? — хмыкнули гномы.       — Это он и передал нам карту, — погрустневший, что надежда тает словно последний луч солнца, признался Бильбо. Но тут лицо изменилось, будто его осенило, брови взлетели вверх, губы зашептали слова:       — Встань у серого камня, когда прострекочет дрозд. — Он начал вертеться, ища серый камень. Кира, хотевшая расспросить про мага, на время придержала любопытство, понимая, что не до того.       — Тут все камни серые, — выкрикнул кто-то из гномов.       Хоббит приложил палец к губам и шикнул: — Не мешай думать.       И тут, к счастью, за его спиной что-то хрустнуло. На одном из валунов сидел дрозд, иссиня-чёрный, с жёлтой грудкой в чёрных крапинках. «Хрум! Хрум!» — послышалось с его стороны. Всё замерли, чтобы не спугнуть. Дрозд поймал улитку и теперь пытался расколоть о камень её раковину. Хоббит быстро встал у того самого камня и продолжил:       — И последний луч заходящего солнца в день Дурина укажет на замочную скважину.       Все дружно взглянули на небо. Дневное светило скрылось в огненно-красных облаках, и пали на землю сумерки, показался серп луны. Гномы застонали от отчаяния. Но Бильбо стоял оловянным солдатиком у серого камня.       — Солнце село, — качая головой, заявил Двалин. — Нет никакой скважины. Надо искать другой вход.       В душах угасла последняя надежда. Опустив головы и тяжело сопя, гномы друг за другом стали спускаться по каменным выступам.       — Всё зря, — кто-то пробубнил себе под нос.       — Наверное, карта устарела, — промямлил другой. — Или это другая дверь.       И когда последний гном покинул платформу, а Кира только хотела открыть рот и подбодрить Бильбо «Может, пойдём, нет смысла стоять», как последний солнечный луч выскользнул сквозь прореху в облаках и вонзился в стену. Дрозд, словно выполняя миссию, громко пропел. Послышался треск, и в камне появилось отверстие.       — Замочная скважина! — закричал Бильбо, забыв про конспирацию. Гномы, услышав, все быстро вернулись. — Ключ! — воскликнул хоббит. — Торин, быстрее! Нужен ключ!       Торин снял с шеи цепочку с ключом, вставил ключ в замочную скважину и повернул. Все услышали щелчок. Кто-то даже улыбнулся.       — Навалились! — приказал король и упёрся руками в стену. Все кинулись на помощь.       Камень со скрежетом начал поддаваться. По стене побежала трещина, и уже была видна дверь. Кира в изумлении смотрела со стороны. Густо обдав гномов облаком пыли, дверь распахнулась вовнутрь, и темнота вырвалась на свободу.       Гномы восторженно поздравляли друг друга. Но потом долго спорили, кому идти на разведку. Наконец Торин заявил:       — Пришло время нашему уважаемому господину Бэггинсу, самому смелому и выносливому и, да простите мне это выражение, любимчику удачи, — так вот, пришло время и ему заняться делом. Свою долю сокровищ нужно ещё заслужить.       От слов Торина Бильбо побледнел: — Я должен забраться в подземелье? Нет, только не я. Это ваш дом, вам и идти. Сколько можно, совесть у вас есть? Я дважды выручил вас, и если бы не я, сидели бы вы сейчас в темнице Трандуила. И свою долю я заслужил уже давно! И вообще, Гендальф велел в гору без него не входить. — Он сложил руки на груди и отвернулся.       — Гендальф, Гендальф! Нет его тут, и неизвестно, вернётся ли, — заявил Двалин.       — У нас нет времени ждать его, — поддержал Торин.       — Я пойду, — Кира вышла вперёд.       Услышав заявление, гномы как по команде уставились на эльфа.       — Что? — вопросительным взглядом ответила она. — Если вы думаете, что я ради сокровищ, то вы ошибаетесь.       — Как говорил мой папаша, «по третьему разу всяко сладится». Я тоже иду. Кто ещё с нами? — хоббит встал рядом с Кирой.       Добровольцев не оказалось; впрочем, на них никто и не рассчитывал. Фили и Кили смущённо потупились, все прочие сделали вид, что не услышали. И лишь седобородый Балин готов был сопроводить в глубь горы.