Реальная сказка

      Бильбо в последний раз взглянул на небо, где уже появились первые звёзды, и вздохнул, смирившись с участью. Ведь он не мог даже предположить, что их ждёт, но страх встретить живого дракона отозвался дрожью во всем теле. Кира уловила тревогу полурослика и вошла в гору первой.       — Этот ход в каменной толще мы прорубили в дни расцвета, — послышалось тихое пояснение Балина, который шёл сзади. — Это не чета пещерам гоблинов и лесных эльфов, господин Бэггинс, скоро вы почувствуете всю силу и красоту Эребора. (Гномы долго спорили, брать или не брать Кирибриан с собой, большинство аргументов встало на её сторону. Тот же Балин заявил, что она помогла рассчитаться с лодочником, а Кили хорошо понимал, кому обязан жизнью, про Бильбо не стоит и говорить…)       — Да, но многие строения гоблинам достались от вас, например, Гундабад. — В ответ гном тяжело вздохнул. — Я не хотела… — Кира имела в виду, что не хотела наступать на больную мозоль. Но сколько царств было потеряно, и всё из-за драконов.       — Но тут ничего не видно, — воскликнул Бильбо.       — Где-то должны быть фонари. — Балин нащупал один из них и чем-то чиркнул. — Сейчас, сейчас. — И тут же загорелся ручной фонарь. Гном поднял его на уровень лица и осветил часть коридора. — Так-то лучше!       — Хоть что-то, — вздохнул хоббит. Он с удовольствием оказался бы дома и сидел в любимом кресле с газетой в руках. Как там Шир? Вспоминают ли его соседи? Сад, наверное, совсем зарос. Совершенно не хотелось идти в логово дракона, но на него одного легла вся надежда.       Друг за другом они шли по прямому туннелю с гладкими стенами и полом, спускаясь всё глубже в недра Эребора. Но вскоре Балин остановился и пожелал им удачи.       — Вам туда, — он протянул Кире фонарь и остался там, откуда мог разглядеть дверной проход. Эльфийка кивнула и взялась за ржавую ручку светильника.       Эхо гуляло по проходу, и поэтому им приходилось говорить шёпотом. Тьма вынуждала блюсти сугубую осторожность. Свет, что тускло мерцал, рисовал на стенах страшные тени. Нервирующий опыт прохождения мрачных коридоров липким ужасом будоражил фантазию. Единственное, что успокаивало, это что тут не могло быть гоблинов и орков. (Вы спросите почему? Да всё из-за дракона).       А хоббит, хотя и дрожал от неизвестности, старался не подавать виду. Это уже был не тот хоббит, кто сломя голову выбежал из дома навстречу приключениям. Это был тот, кто научился обходиться без носового платка, он уже давным-давно не имел его при себе.       — Зачем ты пошла? Осталась бы со всеми.       — Как я могла бросить тебя, ты дал мне возможность повидать подругу и тем снял груз с моей души.       — Это же другое, тут где-то обосновался дракон, и нам предстоит это выяснить. — Он остановился и повернулся: — Если что, я пойду вперёд и всё выясню. — Бильбо похлопал по кармашку, где лежало колечко.       — Я думаю, нам и недели не хватит, чтобы это выяснить.       — Почему? — Хоббит, тихо ступая, шёл вперёд.       — Да потому что гномьим пещерам нет ни конца ни края. Почему они сами не вошли в гору? Кому, как не им, знать свой дом.       — Гендальф говорил, что Смауг хорошо знаком с запахом гномов, а мой… — Он помолчал и продолжил: — …ему в новинку.       — А где он сам, ваш Гендальф?       — После гостеприимного дома Беорна он указал нам на тропу через Лихолесье и ускакал по делам, а мы… мы попали под чары леса, и нас поймали эльфы.       — Ты говоришь об оборотне из долины Андуин? Или это кто-то другой? — Кира резко остановилась, и свет от фонаря качнулся и повис неровным пятном на стене.       — О нём самом. Вы знакомы?       — Мы познакомились с ним в пещере Гундабада.       В темноте плохо было видно удивление Бильбо, но по тому, как он переспросил, оно стало очевидно.       — Расскажи мне о нём, — Кира понимала, что тут не время и не место, но знать очень хотелось.       Бильбо коротко описал, как они случайно попали в дом огромного могучего существа, как тот угощал медовыми лепёшками и поил парным молоком. На сердце у Киры стало тепло, она была счастлива, что мальчик вырос, несмотря на все трудности жизни.       — Хозяйство у него огромное! Ещё он предоставил нам пони, на которых мы и добрались до Лихолесья. А потом эти мерзкие пауки… — он передёрнул плечами. — А что вы делали с ним в Гундабаде? — тихо спросил.       — Мы оказались пленниками. — Вспоминать то время совершенно не хотелось. — Потом нам удалось сбежать. Конечно, благодаря гномам и моим друзьям. — Кире пришлось слегка согнуться, так как она начала касаться макушкой потолка.       — Гномам?       — Да, как раз в то время разразилась битва за гору между гномами и орками, ну, мы под шумок и улизнули. После этого я больше его не видела.       — Повезло вам!       Дверной проём давно исчез из виду, понемногу становилось теплее.       — Смотри: или мне мерещится, или я вижу впереди свет? — ободрился хоббит и прибавил шагу.       — Я тоже вижу.       Чем ближе они подходили, тем ярче разгорался свет и тем жарче становилось.       — Осторожно, — Кира остановилась у входа в большую пещеру и опустила фонарь на пол.       Бильбо заглянул: — Должно быть, у них тут был когда-то винный погреб или, возможно, темница.       Потолок и стены смутно угадывались в алом свечении. Под потолком клубился пар, со всех сторон доносились странные звуки, похожие на бульканье. Оба остановились и не знали, куда теперь им двигаться. Обратно? Хоббит вошёл первым и замер.       — Золото, — тихо произнёс он. — Смотри, сколько золота!       — Это проклятое золото. Ради него дракон убил жителей горы.       Пол пещеры ковром устилали самоцветы, золотые украшения, поделки из серебра и меди и много-много монет. Смахивало на то, что кто-то доставил сюда не один Камаз ювелирных украшений и разного рода утвари. На стене висели доспехи и оружие — кольчуги, шлемы, топоры, мечи и копья, а вдоль выстроились бочки, битком набитые золотом.       Головы от такого богатства закружились, и сердца пронзила та самая жажда, которая сгубила не одного гнома.       «Дракон мёртв! Да здравствует дракон! Бери! Бери всё!» — будто голос духа пещеры шептал в уши. Кира встряхнула оцепенение, отгоняя мысли, коснулась плеча Бильбо. Тот вздрогнул, очнувшись от золотого гипноза, а что именно творилось с ним в это время, знал только он.       — Ты думаешь, мы нашли то, что хотели? — нагнувшись, шепнула Кира.       — Пока не знаю. — Полурослик аккуратно начал спускаться вниз по наваленной из золотых монет горе.       Тут на глаза попался интересный артефакт, он отличался от других камней каким-то живым блеском, сиял ярче звезды. Хоббит прямиком направился к сокровищу. Через пару минут полурослик крутил в руках прозрачный камень. Потом быстро сунул в карман. И только Кира хотела махнуть ему рукой, что пора уходить, как золотая гора зашевелилась.       Из-под толщи на метр вырвались два гейзера, и медленно начали появляться длинные, как иглы, шипы, а потом голова на длинной шее. Чудовище лениво распахнуло жёлтые глаза с вертикальными зрачками, выпустило из ноздрей очередные струйки дыма.       Бильбо быстро спрятался за развалины колонны и притаился. Красно-золотой дракон не торопясь пробежался взглядом по сокровищам, даже лениво зевнул. Через пару минут со звуком сыплющегося песка он выбрался на поверхность весь. Сложенные крылья придавали сходство с чудовищно огромной летучей мышью.       Кира боялась пошевелиться, ведь от каждого движения словно сход лавины вниз катилось содержимое золотой горы. Дыхание перехватило. Она не ожидала такого увидеть, не хватало слов, чтобы передать чувства страха, изумления и восторга. Поистине, Мелькор создал красивых, грациозных, ужасающих существ. (Лучше бы она не вспоминала о Падшем Ангеле).       — Я был уверен, что он придётся тебе по душе, — рядом стоял светловолосый Вала, в голосе звучала гордость. — Посмотри, какая стать и грация, а как он двигается! Я долго его лепил. — («Я его слепила из того, что было», — подумала Кира) — И с каждым разом у меня выходило всё совершеннее и совершеннее. Смауг — последнее моё создание в серии драконов. Я вложил в него, можно сказать, душу.       Кира с испугом повернулась: — Ты мне кажешься? — То, что она грохнулась в обморок, первым пришло в голову. Но тут она вспомнила и показала на руку: — Ты меня обманул!       — Успокойся! Я никогда не обманываю, ты это поймёшь в своё время. Дам тебе совет: научись правильно излагать свои желания. А с ним, — он кивнул на Смауга, — я просто хотел посмотреть на твою реакцию. — Он зловеще усмехнулся: — Ну, не всё зло должно быть ужасно некрасивым. Я тоже творческая личность (тоже — это он причислил себя к создателю), и, кстати, я хорошо разбираюсь в красоте.       Видение растаяло.       Дракон вертел головой во все стороны, будто что-то искал, возможно, кого-то. Кира потеряла из виду хоббита, но почему-то подумала, что тот мог воспользоваться кольцом.       — Ты что-то собой принёс, Счастливое Число? — шипя продолжил Смауг. — Я это чую! Что это? Что-то золотое! Что это за прелесть? — Ящер медленно двигался, размахивая огромным длинным хвостом. — Хочешь отсидеться в тени, Рвущий Паутину? — Он поднял голову и втянул воздух, перебирая прозвища, которыми представился хоббит, слукавив и не назвав своего имени.       «Прелесть?» — слова Смеагола всплыли в голове. Именно так он обращался к своему кольцу. Неужто то самое? Нет! Её кольцо осталось в Гундабаде.       — Вор! Я слышу, как ты дышишь. Я чувствую твой запах, — дракон начинал злиться. — Покажись! Я всё равно найду тебя. — Он прижал морду к полу и выпустил струю огня, от этого стало ещё ярче. И тут Кира увидела Бильбо, он действительно, надев кольцо, прятался за камнем.       — Выходи же, не стесняйся. Давай продолжим нашу беседу, Ездок На Бочках! Ты пришёл, чтобы обворовать меня, не так ли? Даже последний тупица сообразит, что тут не обошлось без жителей Озёрного городка. Это они подослали тебя, алчные твари! — от своих же слов дракон освирепел. — Это моё сокровище! — зашипел он, но тут же остыл. — Я от себя добавил бы к твоим прозвищам и назвал бы тебя — Глупцом!       Бильбо весь трясся, когда на него падал пытливый взор Смауга, высматривающего невидимого воришку.       — Мне не знаком твой запах, кто ты? — он постоянно втягивал воздух, пытаясь распробовать вкус. — Понимаешь ли ты, Глупец, что даже если ты украдёшь всё моё золото — а на это тебе потребуется лет сто, если не больше, — далеко тебе его не увезти. Думаешь, никто не позарится на него в горах или в лесу? Те же эльфы не прочь прибрать его к рукам. Кстати, ты уверен, что твои друзья не обманут тебя? — Коварный Смауг гулко захохотал, он по-прежнему был уверен, что во всём виноваты жители Озёрного города, жаль, он не спалил их тогда. — Я не отдам вам ни одной монеты. — Дракон поднялся во весь рост, показывая своё превосходство. — Я убиваю где хочу и кого хочу, и никто не осмеливается мне сопротивляться. Моя чешуя толще десятков щитов, мои зубы — мечи, мои когти — копья, удар моего хвоста — раскат грома, а крылья… — он расправил два кожаных крыла, — …поднимают бурю, а дыхание сеет смерт-т-ть! — Но тут он почувствовал ещё один непонятный запах и заозирался по сторонам. — Что это? Золото? Нет, не золото… — Он скользнул в сторону, где притаилась Кира, и как-то быстро оказался рядом с ней. Она лишь увидела, как Бильбо кинулся к ней, тут же остановила его жестом и, еле шевеля губами, произнесла:       — Спасайся.       Хоббит показал, что он за подмогой. Но Кира понимала: какая ещё подмога? кто устоит перед такой машиной-убийцей?       — Кто ты такая? Пришла вместе с ним грабить? — медленно задал он вопрос, раздувая ноздри и показывая острые, как лезвия, зубы.       — Я не собиралась ничего у тебя брать, хотела лишь взглянуть, правду ли говорят люди. — Если бы она только могла читать мысли этого существа, то не ляпнула бы про людей и так настроенному против них дракону.       — О-о-о, они ещё не забыли обо мне? Как же мне это льстит. И что же они говорят? — Он словно лис изменился в голосе: — Какой я могучий, красивый или коварный?       — Говорят, что Смауг любит золото.       — Это правда! А кто его не любит? Люди? Гномы? Или ты-ы-ы? — он приблизился и прищурился. — Мне не знаком твой запах. Кто ты? — И втянул воздух подобно пылесосу.       — Я эльф, и золото меня не интересует!       — Ложь! Золото нужно всем! Я знаю одного эльфийского короля, оставил ему на память отметины на лице и теле, чтобы не забывал, с кем решил бороться. Он был бы не против разделить часть этих богатств, возможно, захотел бы всё. Я хорошо знаю, как пахнут эльфы. Ты же пахнешь иначе.       —Удивляюсь твоему обонянию. И чем же? — не растерялась Кира.       — В тебе есть что-то тёмное-е-е! Оно на запах — раскалённое железо. — Слово «тёмное» он расстянул с наслаждением.       — Час от часу не легче.       — Ты же пришла сюда не одна, где твои друзья гномы? И этот коротышка, Ездок На Бочках, всё отрицал, а потом спрятался в тени. Только не лги мне, я знаю запах и вкус гномов лучше, чем кто-либо. Дело в золоте, они летят на сокровища, как мухи на мёртвую плоть. Они думают, что я не знал, что этот день настанет и кучка лицемерных гномов снова приползёт к горе.       — Ну, это же их золото, они хозяева Эребора. Где же справедливость?       — Справедливость? — он угрожающе сморщил лоб и показал зубы. — В них заложена жадность и алчность.       — А ты решил, что в праве их наказать?       — Это моё дело! Что они тебе наобещали? Долю? — Он лапой черпнул монеты, словно ковш экскаватора, и поднял горсть на высоту своего роста, после разжал лапу. Содержимое звонким водопадом посыпалось в кучу. — Какой звук! — Он от удовольствия зарокотал.       — А в тебе нет алчности? — Кира немного осмелела, хотя мысль быть съеденной не отпускала.       — Во мне её нет! Мне не нужно это золото. — Смауг лицемерил. — Но я не собираюсь с ним расставаться. Тебе не кажется, что ты слишком дерзкая? Тебя бы стоило поучить манерам.       — Мне терять нечего, только лишь свою жизнь.       — Разве этого мало?       — Всё равно навряд ли я найду выход из этого мира.       — Из этого мира? Интересно-о-о! Давай поподробнее. Давненько я не слушал разные истории. — Кира и не догадывалась, что дракон своей речью наводил чары. Но чары на неё не действовали из-за татуировки, однако дракон знать этого не мог и надеялся усыпить бдительность, чтобы побольше выведать о гномьих планах.       — Так ты любитель сказок?       — И загадок, — он хитро подмигнул и лёг на золотой настил. — Ну, так что с другим миром?       Что ей было терять?.. Она начала свой рассказ с того момента, когда встретила создателя этого мира в кафе и он предложил ей путешествие. Дракон внимательно слушал и не перебивал. Даже рассказала разные легенды про таких, как он, прочитанные когда-то. Змей заслушался, опустил голову на пол и закрыл глаза.       — Я всегда знал, что есть мир, где нас ценят, — выпуская дым и еле шевеля пастью, заявил он. — Хочу посмотреть на него.       — Ну, если ты станешь есть всех подряд, то… Кстати, там существуют железные птицы больше, чем ты.       — Да ну? Я заинтригован! И что, они умеют выпускать огонь?       — Огонь?! — Кира хмыкнула. — Некоторые несут с собой смерть.       — Это мне знакомо!       — А некоторые служат перевозчиками, их люди используют, чтобы летать по небу.       — На спине?       — Можно и так сказать. — (Не объяснять же устройство самолёта). — Жаль, выхода отсюда нет. А правда, что тебя нельзя убить?       — Правда, если только… — Он резко открыл глаза: — Зачем тебе?       — Я стала свидетелем, как убили одного дракона, напавшего на Гундабад. — Подробности она опустила и промолчала, что слышала, как сын Барда говорил о Гирионе, который выстрелом отколол чешую у Смауга.       — Зачем ему Гундабад? Там же нет ни золота, ни еды, одни орки, и то невкусные, — он перекривился, — я тебе скажу — полная гадость, ешь будто глину. Но ты, наверное, говоришь о гномьих стреломётах и чёрных стрелах? — Кира нерешительно кивнула. — Вот же мерзкие твари! Лишь только за это их стоит всех уничтожить, — заревел он. — И когда это случилось?       — Больше пятидесяти лет назад.       — Я, видимо, всё проспал, — голос смягчился. — Наелся гномами, и меня сморило, они такие хрустящие и сладкие, я давно так сытно не ел. И спал, пока вы не явились, — он гневно прикрикнул. — А сейчас вы разбудили во мне дикий голод. — Кира от страха сжалась: вот он, конец. — Не бойся, я не стану тебя есть. Я понял, чем ты пахнешь. — Он смачно втянул воздух: — Моим хозяином! — И облегчённо выдохнул.       — Ты сейчас это о ком? — дрожащим голосом спросила она.       — О создателе! Мне приятен его запах.       — Господи, мне ещё этого не хватает!