Реальная сказка

      Спокойные, светлые, подобно каплям росы, искрились ясные благодатные дни в Лориэне, и вскоре Кира потеряла им счёт. Время в этом волшебном краю просто остановилось. Она бы сказала, что всё для неё завершилось, она обрела дом и вернулась к родителям. Но точка в этой истории пока что не была поставлена — и вообще, возможно ли её поставить?       На одном огромном Маллорне, высоко в ветвях, на небольшом, похожем на корабельную палубу флете, к которому вела широкая белая лестница, располагался дом, где теперь жила Кирибриан. Несколько комнат, гардеробная и маленькая кухня. От служанки Кира отказалась сразу, убедив родителей, что справится со всем сама. Кем бы она ни родилась, жизнь научила всё делать самой. Чуть ниже, словно этажи, были построены точно такие же домики. И все конструкции связывались навесными лестницами.       В утренние часы солнце ласково окрашивало распустившиеся цветы на деревьях, а лёгкий ветерок, касаясь лепестков, создавал мелодичный звон. Снизу легко было принять цветы за рукотворное произведение искусства и поверить, что они сделаны из тонких золотых пластинок. Но на самом деле всё было живым. Касаясь толстых гладких ветвей, Кира чувствовала внутреннюю тёплую силу растения. Дерево что-то говорило, но разобрать что ей никак не удавалось.       «Как же не хватает Берёзки», — улыбнулась она и провела ладонью по гладкой коре. — «Она бы точно перевела, о чём они шепчутся».       И тоска по Лихолесью вернулась с прежней силой. Кира вспомнила, как проснулась в лесу, как встретила Чика и как познакомилась с Килионом. Всё это совсем рядом. Ведь Лориэн расположен не так далеко от Мирквуда. Тяжёлый вздох вырвался из груди, и глаза наполнились слезами. Трандуил уверен, что она погибла. Вспоминает ли о ней? Скорее всего, нет. Почему-то эти мысли печалили. Ей хотелось бы увидеть его, хотя бы мельком, но она прекрасно понимала, что он ждёт не её.       — Ну, как ты? — на лавочку к Кире подсела Галадриэль. — Что тебя печалит, дитя моё?       — Я будто во сне, — она взглянула на мать, та коснулась её рук. — Мне бы хотелось поставить в этой истории точку. Но я боюсь проснуться. Я боюсь вновь вас потерять. Те люди, что меня вырастили, — погибли, и я осталась в том мире одна.       — Что бы ты хотела узнать? — голос был спокойным. Она прекрасно понимала и чувствовала свою дочь. — Ты бы хотела узнать, реален ли этот мир?       Кира кивнула: — Кто стоит за всем этим? Тот мир держит меня. И я устала разрываться на части! Я хочу просто жить!       Владычица приобняла дочь и поцеловала в лоб: — Ответ ты можешь найти в моём зеркале, если достанет решимости заглянуть за грань обыденно зримого.       От тёплого прикосновения её губ Кира будто провалилась в детство, вот оно, то самое дежавю, но мысли вернули из мимолётного блаженства: — И что оно мне поведает?       — По моей воле зеркало явит то, что пожелаешь. Но гораздо интереснее, а главное — полезней, предоставить зеркалу полную свободу. Я не знаю, что оно покажет — прошлое, определившее твою нынешнюю жизнь, или какие-нибудь сегодняшние события. Лишь надеюсь, что ты сумеешь понять и найти ответы на свои вопросы. — Она замолчала. — Так что, хочешь заглянуть в моё зеркало? Многие находили в нём ответы.       — Я попробую! — Кира поднялась. Ей очень хотелось поскорее избавиться от ноши, которую она несла с того самого времени, как попала в Средиземье.       Галадриэль повела дочь за собой и, обойдя с востока вершину холма, привела на обнесённую оградой поляну. По поляне струился неглубокий ручей, вытекающий из фонтана у жилища владык, а вдоль ручья шла пологая лестница. Они спустились в лощину, и здесь Кира увидела серебряную чашу на низком постаменте из белого мрамора. Рядом стоял серебряный кувшин. Она представляла это иначе: обычным зеркалом в старинной раме.       Эльфийка нагнулась, взяла кувшин и наполнила чашу водой из ручья. Потом, дождавшись, когда рябь успокоится, сказала:       — Перед тобой моё зеркало, загляни в него!       Кира посмотрела на мать и сделала шаг вперёд. Чувство страха заставило остановиться. А что, если она увидит не то, что ожидает? Не вся правда сладка. Но голос Владычицы помог собрать силы:       — Смелее, — тихо, совсем беззвучно, произнесла она.       Кира кивнула и приблизилась, с опаской заглянула в чашу. В ней отражалось небо и подрагивали ветви деревьев. Однако понять, что произошло после, она не успела. Мир вокруг завертелся, и она увидела себя со стороны.       Светловолосый короткостриженый мужчина стоял спиной к ней и держал за руку светленькую испуганную девочку в красивом платье с вышитыми цветами. От увиденного сердце защемило и глаза наполнились слезами, но она упорно продолжала наблюдать. Мужчина, одетый в светлый с иголочки костюм, ей сильно кого-то напомнил.       — Я бы хотел пристроить свою племянницу в ваш сиротский приют, — он обратился к полноватой женщине солидного возраста, сидевшей за массивным столом, вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку денег и опустил перед ней. Слово «сиротский» он выделил с особым удовольствием. — К сожалению, я не могу оставить её у себя. Дети — это не моё! Надеюсь, вы найдёте для неё приёмных родителей.       Ребёнок плакал и пытался вырваться, но он крепко сжимал её пальцы.       — Что с ребёнком? — строго продолжила женщина, пряча деньги в ящик стола, но боковым зрением наблюдая за действиями девочки.       — А вы как думаете? Она только что потеряла родителей, ей сейчас нелегко.       — Я хочу к маме, — закричала девочка.       Женщина в понимании кивнула: — Вам потребуется заполнить кое-какие бумаги. — Но, поймав строгий взгляд мужчины, изменилась в голосе: — Это всего лишь формальности, — произнесла дама и оценивающе глянула на девочку, словно на товар. — Надеюсь, она смирная?       — Не беспокойтесь, никаких хлопот она не принесёт, — он с силой притянул дитя к себе и опустил руку на голову. Она тут же перестала сопротивляться и стала тихой.       — Вот видите! Это не ребёнок — это ангел. Её зовут Кириб… Кира, — продолжил он и рассмеялся, после отпустил руку девочки.       Как только мужчина повернулся, Кира узнала его. Сердце упало в пятки — им оказался Мелькор. Она с силой схватилась за серебряную чашу и устояла на ногах.       — Мне пора! — Вала присел возле Кирибриан и большим пальцем коснулся щеки, по которой текли слёзы. — Ничего, эльфийское отродье, ты привыкнешь, а через месяц ты забудешь наш мир. — Он притянул её ближе и шепнул: — Ты больше никогда не увидишь своей матери, так же как и она тебя. — Мелькор отстранился и расплылся в довольной улыбке: — Забирайте её! Бумаги, считайте, подписал, — одним взмахом он решил всё.       Но тут картинка изменилась, и Кира увидела своих приёмных родителей. Мама внимательно рассматривала девочку, словно выбирала в магазине куклу, удивляясь острым, длинным, некрасивым, на её взгляд, ушам:       — Бедная девочка! — обратилась она к мужу. — Ты только посмотри, какие у неё ужасные уши. Как она будет жить с ними?       — Уши как уши, — пожал плечами мужчина. — Ты же хотела светленькую девочку, если эта не подходит, давай поищем другую.       — Берите, берите! — улыбаясь, возле них крутилась директриса приюта. — Она очень послушная! Вы не пожалеете. Это чистый ангел! — как торговка на рынке расхваливала товар.       На её слова женщина строго свела брови: — Да над ней все дети смеяться станут, мало того, ещё и дразнить будут. Нет! Надо что-то делать…       И вот Кира видит себя на операционном столе. Пластический хирург, нагнувшись, исправляет то, что уродует образ прелестной девочки, отнимая особенность и отличие от простых людей.       Прикрыв от ужаса рот ладонью, Кирибриан продолжала смотреть в зеркало. Вода зарябила, и картинка поменялась. Она в своём любимом кафе, за одним столиком с Николаем Петровичем. Они мило беседуют. «Вот с этого всё и началось», — подумала она. Стоило ей пройти мимо или отказаться, она бы не узнала всей правды о себе. Старик поднялся и что-то сказал, касаясь Киры. Та, теряя сознание, повалилась на пол.       — Вызовите скорую, — закричал кто-то, — человеку плохо. — Николай Петрович, крутя в руках трость, наблюдал со стороны, будто его и не было.       — Я врач, расступитесь, у неё сердечный приступ, — мужчина лет тридцати склонился над пострадавшей.       — Такая молоденькая.       — Кто-нибудь видел, с кем она пришла? — закричал хозяин кафе.       — Девушка сидела одна. Я видела, — крикнула в ответ пожилая женщина с подносом в руках.       Кира лежала без движения. Вокруг суетились люди, кто-то пытался привести её в чувство, но всё было напрасно.       Зеркальная чаша вдруг почернела — словно чёрная дыра в бесконечную пустоту, и из тьмы на поверхность всплыл «глаз», обрамлённый багровыми языками пламени, тот самый, что преследовал её в палантире. Его зрачок — скважина в ничто — на жёлтом фоне постоянно пульсировал, то сужался, то расширялся. Кира с леденящим ужасом смотрела на него и была не в силах вскрикнуть или пошевелиться. Надпись на пальце воспламенилась, заставляя носительницу коснуться поверхности зеркала. Кира поднесла дрожащую руку, не понимая, что происходит.       — Осторожно, не касайся воды, — мягко предупредила Галадриэль. И та, будто очнувшись от страшного сна, отпрянула. «Глаз», постепенно тускнея, утонул в густой черноте, а в зеркале вновь отразились небо и деревья.       — Мне знакомо твоё последнее видение, — проговорила мать. — Не стоит пугаться. Но знай — не стрелы эльфийских воинов ограждают Лориэн от Тёмного Властелина. Ибо, когда он думает об эльфах, мне открываются все его замыслы, и я могу их вовремя предотвратить, а ему в мои мысли проникнуть не удаётся. Это древняя вражда между мной и Сауроном.       «Я хочу быть с тобой», — его слова были ровными, как тетива эльфийских луков. Но только через столетия Галадриэль поняла истину этих слов: это была не любовь, а тяга к силе и ровне. Скрываясь под маской человека, эльфийка тогда не знала, что перед ней — Саурон. Однако именно она непреднамеренно вернула его в объятия Великой тьмы.       — Мама, за что? — Киру заметно трясло. Хотя сейчас Тёмный Властелин с его кольцом её мало беспокоил, она пока не понимала масштаба проблемы. Стоя рядом с зеркалом, она не находила слов. В голове всё перемешалось. Значит, Николая Петровича никто, кроме неё, не видел? А как же официантка? Нет, это была вторая их встреча.       — Пойдём, я заварю чай, и тебе станет легче, — Галадриэль приобняла дочь. — Ты нашла ответы на свои вопросы.       Кира кивнула, но ещё не совсем осознала, что сейчас видела. Какая большая разница во времени. Там прошло всего двадцать три года, а тут? Ведь детям Келебриан по три тысячи лет.       — Я предупреждала, что зеркало может показать всё что угодно, но разобраться в этом сложно. Я знала, что за этим стоит Моргот.       — Ещё я не понимаю, как мне избавиться от этого клейма, — она приподняла руку.       — Жить дальше. — «Пока не найдём и не уничтожим кольцо», — подумала, но в слух этого не сказала.       Тепло матери дарило умиротворение, и совсем скоро Кира успокоилась. «Жить дальше», — повторила она про себя.       — Тебя ждёт столько всего нового.       — Мама, сколько мне лет?       — Дитя моё, тебе пять тысяч сто один год, вы с Келебриан родилась во Вторую Эпоху в Харлиндоне, возле залива Лун. Обычно эльфы забывают о возрасте, счёт ведут лишь до совершеннолетия.       — Я не чувствую этих пяти тысяч, я будто родилась заново.       Хотя Кирибриан и не показывала своей задумчивости и тревоги, но мысли об увиденном в зеркале не оставляли её. Ей стало понятно, как она попала в тот мир, откуда у неё такие уши. Но было непонятно, что с ней произошло дальше. И тут с жаром нахлынула фантазия: возможно, она лежит в коме? Она представила, как возле постели крутится медсестра, как беспрерывно пикает аппарат. Боже, как же страшно будет просыпаться. Она же там никому не нужна.       — Ты так привязалась к тому миру? — к ней в комнату вошла Владычица. Её мучило состояние дочери. Она вспомнила, как сидела возле постели Келебриан и видела её душевное истощение. Моргот всячески извращал души эльфов, многие не выдерживали пыток, но те, кто переходил на тёмную сторону, превращались в монстров.       Кира подняла глаза и тут же утонула в глубоком и тёплом взгляде матери. Как могла сложиться её судьба, если бы не Мелькор? Зачем, чего он добился? Отнял ребёнка, чтобы сломить дух одного из Великих эльфов.       — Пойми меня, я прожила в Средиземье намного дольше, но и тот мир мне не чужой, я там выросла, — спокойно ответила Кирибриан. — Я чувствую его, но моё сердце рядом с вами. — Она опустила глаза: — Мама, мне страшно, что это всё окажется сном.       — Не бойся! Эру создал для нас эту землю! Это наш дом! Валар готовились и ждали прихода первых детей Илуватара. — Только Галадриэль упомянула про Валар, как яркий свет накрыл сад и комнату.       — Ну, здравствуй, дитя Эру Илуватара!       Кира не могла спутать этот голос ни с каким другим: — Нора! — воскликнула она. — Это ты?!       — Я! Я знала, что ты справишься и найдёшь путь домой. Но дело даже не в этом. Я могла бы указать тебе дорогу к дому ещё в первые дни, но я хотела, чтобы ты приняла Эа всей душой, как это положено эльфу. Сейчас я вижу, насколько ты привязана к этому миру, — она вышла из света и развела руки в стороны, приглашая в объятия. Её платье излучало сияние звезды.       — Я видела тебя в палантире.       — Я знаю. Подойди и получи благословение от Валар, перворождённое дитя нашего Создателя!       Кира, не помня себя от счастья, утонула в объятиях богини. Чувство было сравнимо с приходом весны. Когда сбрасываешь усталость от зимнего времени, что тяжестью лежит на плечах. От неё пахло свежей листвой, молодым ветром и распустившимися на заре цветами. Внутри разлилось что-то тёплое.       — Сейчас ты мучаешься и хотела бы забыть те двадцать три года, прожитые в чужом мире. Но ведь это не столь важно! Ты же любишь Эа, несмотря на все сложности, что пришлось пройти. — Кира искренне кивнула. — Что бы ты хотела получить от меня в дар? — богиня улыбнулась. — Ауле следил за тобой в Гундабаде, это он направил гномов к горе, — тихо прошептала она. Кира удивлённо вскинула брови: не слишком ли сурово, из-за неё погибли невинные.       — Гора — дом гномов, они воевали и будут воевать не только за неё, но и за Морию, и за Эребор, и ещё за многие свои дома. Гномы — сильная и могучая раса! Не зря мой супруг над ними трудился. Они противовес всему злу. Ну, так что тебе подарить?       — Я думаю, просить будет нескромно, но раз ты сама предлагаешь… — Кира опустила глаза, обдумывая желание. Нора пристально смотрела на эльфийку, будто хотела проникнуть в её мысли. — Если возможно…       Богиня улыбнулась и коснулась пальцем губ девушки: — Не продолжай, я знаю, о чём ты думаешь. Да будет так! Надеюсь, тебе это пригодится. Только помни обо мне! Я в каждом листике, в каждой травинке, в каждой живой душе. — Сказав, Йаванна улыбнулась и растворилась, подобно утреннему туману.       Тут же в голове Киры послышалась тягучая, как смола, речь. Она подошла к дереву и приложила ладонь к коре. Вначале она не могла разобрать ни одного слова, но, напрягшись, стала прислушиваться, и слова постепенно строились в предложения. Дерево говорило о своих корнях, генетически помня, откуда оно родом. Голос Галадриэль прервал эксперимент:       — Кирибриан, ты меня совсем не слышишь. Я говорю, Келеборн предложил устроить бал в твою честь.       — Бал? Зачем? — опомнилась она, не сразу сообразив, где находится. Но, пробежав взглядом по комнате, успокоилась.       — Там будет много эльфов, может, кто приглянется.       — Нет, мама, не приглянется. Неужели вы меня сватаете? — Ответив, она опустила взгляд, и сердце предательски ускорилось.       Галадриэль приподняла лицо дочери и заглянула в голубые глаза:       — Кто он?       — Позвольте мне не отвечать. Мы слишком разные, у нас нет будущего.       — Разные? Это человек? — Кира помотала головой, но и говорить о своей любви она не хотела. Что это даст? Он король! А она?.. Поток размышлений на тему, кто она, прервался. — Ты знаешь, что происходит с теми, кто безответно любит? Они угасают. Я не хочу потерять тебя вновь. Я оберегаю этот лес и всех, кто тут живёт, от угасания.       «А как же любовь Арвен к человеку? — подумала Кира. — Что будет с ней после его смерти?» — но вслух этих слов не произнесла. Чего сейчас думать о смерти, когда впереди целая жизнь.       — Я же не такая, как все. Я не угасну, я справлюсь. Если вам от этого станет спокойнее, давайте устроим бал. Гостей из других государств приглашать будете?       — Обязательно, — ответила и поднялась. — Пойду обрадую Келеборна.       На конец лета наметили бал, были приглашены все подданные Лориэна. Из Ривенделла приехали Арвен и Элронд. Но того, кого в надежде ждала Кира, не было. Спрашивать в открытую о лесном короле означало раскрыть все карты.