Ты — произведение искусства

      — Из тебя выйдет отличная вампирша! — заявила Луз, заканчивая печатать свой доклад по академическому рисунку и ставя точку.       — Вампирша? — недоумённо переспросила Эмити, отрывая взгляд от научной статьи про Францию, историей которой заинтересовалась в последнее время.       — На завтрашний Хэллоуин, — пояснила девушка, вставая из-за стола и с удовольствием разминая плечи. — Ну а что, мраморная кожа имеется, яркий взгляд — тоже, да и аристократическое личико на месте, — с ноткой дерзости подмигнула Носеда.       — Не паясничай, — смущенно буркнула «вампирша». — Собираешься ходить по домам и клянчить сладости? Боюсь, таким громадинам, как мы, никто конфет не даст.       — Не по домам. Всего лишь посетить «Роскошь», — мечтательно протянула Луз, начиная рыться в груде одежды.       — «Роскошь», серьёзно? Зачем тебе это? — удивлённо воззрилась на неё подруга.       — Мне просто интересно побывать в самом крутом клубе мира, тем более, что в этот день туда сможет войти любой, главное, чтобы в образе.       — Максимум — самый крутой в штате, — хмыкнула Эмити, но, задумавшись, добавила: — Ладно, может и в стране. А кем же собираешься быть ты? — она заинтересованно наблюдала за Носедой-младшей, которая носилась по комнате туда-сюда, выискивая нужные вещи среди тех, что были разбросаны по всем возможным поверхностям.       — Охотницей на вампиров! — торжественно выдала Луз, выуживая на свет кожаные жилет и брюки. — Так, супер, осталось корсет с рубашкой найти...       После слов Луз об очевидно парном костюме и взгляда на данные предметы одежды у Эмити не было ни единого шанса устоять перед этим предложением.       — Ага, а вот это будет для тебя, — улыбаясь, Носеда разложила на постели багровую винтажную тунику без рукавов и с капюшоном и готические брюки в тон. Увидев изумление на лице Блайт, которая и подумать не могла, что в «гардеробе» Луз найдётся подобное, девушка рассмеялась: — Я всё ещё полна сюрпризов, правда?       — Правда, — с проскочившей ноткой нежности согласилась Эмити. — А макияж включён в образ?       — Да, я подумала, может, ты нас раскрасишь? Или можем Эмиру попросить, — невинно хлопая глазками добавила Луз.       — Сама справлюсь, — горделиво утвердила младшая Блайт, к вящему удовлетворению собеседницы. — Я пойду с тобой, но если мне станет слишком тяжело от шума...       — То мы сразу направимся на выход!       — Хм, — с сомнением прищурилась Эмити. — Ладно. А теперь, раз уж ты закончила с учёбой, посмотрим фильм?       — Для тебя всё, что угодно, дорогуша, — захихикала Носеда, за что ей сразу же прилетело подушкой в лоб. — Эй, я же любя!

***

      В семь вечера следующего дня Эмити пришла к Луз будучи уже накрашенной, захватив почти не используемую в повседневной жизни косметичку. С собой она не стала сильно мудрить и просто подвела глаза, да слегка добавила насыщенности цвету губ. А своей паре на вечер она собиралась пройтись вдобавок по ресницам и бровям.       Увидев свою «охотницу» уже почти полностью одетой, Блайт не смогла сдержать восхищённого вздоха, пробегаясь взглядом от ботинок на крепких каблуках до ажурного чокера на шее, задержавшись глазами на чёрном корсете, пока ещё не затянутом под белоснежной рубашкой.       — О, привет, Эмити, ты так раз вовремя. Помоги разобраться с этой чёртовой штукой, пожалуйста, — простонала Луз, опуская уставшие руки в свободное падение.       — Привет, страдалица, — ехидно прокомментировала будущая «вампирша» и, развернув Носеду к себе спиной, аккуратно зашнуровала корсет, пару раз «случайно» пробежавшись по голым участкам её спины. — А теперь ложись, будем тебя разукрашивать, — хищно произнесла девушка, подталкивая Луз к кровати.       Та послушно легка и удивлённо выдохнула, когда стремительно краснеющая Эмити села ей на бедра, доставая помаду.       — Это чтобы было удобнее и быстрее, — оправдалась она.       — Конечно, — с ухмылкой согласилась Луз.       — Хватит лыбится, а то криво ведь получится! — нахмурилась Блайт, тряхнув распущенными волосами.       — Я не могу не улыбаться, глядя на тебя, — просто и искренне ответила жертва косметологии, отчего Эмити засмущалась ещё сильнее.       Вдруг она, еле касаясь кожи своими пальчиками, очертила ими линию вдоль нижних век Луз.       — У тебя круги под глазами. Ты плохо спишь? — нахмурилась и мысленно отметила, что вчера они тоже были, но гораздо меньше в диаметре.       — Тебе кажется, — пробормотала Носеда, удивляясь, как вообще можно было разглядеть это на её смуглом лице. Поймав обеспокоенный взгляд напротив, она добавила: — Просто кошмары, ничего такого.       — Кошмары просто так не бывают. Тебя что-то беспокоит? — с искусно скрываемой заботой уточнила Эмити. — Я готова тебя выслушать.       — Я воспользуюсь этим предложением чуть позже, — с напускной дерзостью скривилась в ухмылке Луз, заставив Эмити недовольно цокнуть из-за чуть было не смазавшегося движения рукой. Она аккуратно провела несколько раз чёрной помадой по податливым губам подруги, после чего извлекла карандаш и нависла над ней, приступая к верхней части лица. Всё это время шоколадного оттенка глаза словно намагниченные следили за направлением медового взгляда.       — Мне нравится твой макияж, — прошептала Луз, чувствуя как ускорился её пульс от пикантного положения и крайне малого расстояния между их лицами.       — Твой будет ещё лучше, — уголки губ приподнялись, образуя еле заметную улыбку. Но она заметила. Всегда замечала, учитывая, как редко Блайт улыбалась вообще. Впрочем, кажется, с каждым днём это происходило всё чаще.       Задумавшись, Луз не сразу заметила, что Эмити уже отложила косметичку, однако всё ещё сохраняла их текущее положение тел и молча смотрела прямо в её блестящие от падающего света глаза. Неосознанно страдая от недостатка воздуха, Луз слегка приоткрыла свои смоляные губы, и взгляд, несущий золото, сразу же сместился на них.       — У меня есть просьба на этот вечер, — прошептала вампирша, старательно делая вид, что не замечает, как чужие руки крепко сжали плед под ними. — Не оставляй меня одну, пожалуйста.       Чувствуя тепло от дыхания, которое обласкало её губы, охотница сглотнула и дала обещание:       — Конечно.       Эмити довольно кивнула и слезла с Луз, ненадолго оставляя её в лёгкой прострации.       — Осталось только мне переодеться, и можем отправляться. Подождёшь меня в гостиной? — указала Блайт на приготовленный Носедой костюм. Та всё ещё в безмолвии накинула свою рубашку, взяла жилет и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.       Быстро скинув с себя обычную одежду и упорядоченно разместив её на тумбочке, Эмити, зажмурившись, сразу же начала быстро переодеваться. Единственное, что она добавила от себя — это чёрные ажурные перчатки до локтей. Уже через пару минут девушка присоединилась к Луз, которая увидев, в каком виде она вышла из её комнаты, на мгновение остолбенела.       — Ты выглядишь так... притягательно, — с восторгом оглядела её охотница, заставляя сердце напротив биться чаще от столь сладостного взгляда. — Осталось только добавить последний штрих, — с этими словами она достала из-за спины ещё один чокер, точно такой же, как у неё самой, но с маленькой подвеской в виде капли крови. — Можно?       Получив разрешение, Луз встала у Эмити за спиной и, нежно приподняв яркие пряди волос, закрепила украшение на тонкой бледной шее, покрывшейся мурашками от прикосновений горячих пальцев.       — Можем ехать разбивать сердца ни в чём не повинной нечисти, — подытожила Луз, мягко натягивая капюшон на лиловую макушку, и оценивая конечный образ напарницы на двенадцать из десяти.

***

      Доехав на такси и отстояв очередь, девушки относительно быстро попали внутрь величественной «Роскоши». Сегодня они были сами по себе, так как у близнецов и Хантера была своя вечеринка старшекурсников, а друзья Луз разболелись и уже несколько дней не вставали с постели. По секрету говоря, нельзя сказать, что девушки сильно расстроились из-за этого.       Пройдя по коридору, они оказались перед экзотичным петлевым заграждением, за которым было видно поразительно огромное пространство под их ногами. По углам и вдоль стен были расставлены широкие кожаные диваны, также как и в самом центре, окруженном сразу четырьмя, что образовывали крупный квадрат, внутри которого грандиозно покоилось шикарное чёрное фортепиано, за которым играл что-то из Рихтера молодой мужчина в фиолетовом классическом костюме, попивая янтарную жидкость из гранёного стакана, что услужливо стоял рядом. Собственно, он был единственным, не считая нескольких охранников, кто, казалось, не был в образе для Хэллоуина.       С восторгом Луз направила взгляд Эмити выше. На стенах, которые тускло освещались подпотолочными лампами, были закреплены гобелены и пейзажи величайших художников в истории, иногда разбавленные женскими портретами и тёмными современными эскизами со светящейся краской.       Луз коснулась плеча подруги и, кивнув на лестницу слева от них, позволяющую спуститься в основной зал, сжала её ладонь, потащив к авантажному бару у правой стены с, на первый взгляд, сотней напитков разных видов и сортов, где быстренько добыла для них два слабоалкогольных Мохито. Изначально они не собирались пить вообще, но единогласно сошлись на том, что не попробовать коктейль в таком месте было бы кощунством. А люди... Людей было будто бы не меньше, чем этих самых напитков. По гигантскому высокому залу распространились персонажи как из различного фольклора, так и из иных вымышленных вселенных, танцуя, болтая и предаваясь чувствам в неохваченных светом уголках.       Несмотря на роевой шум вокруг, Эмити чувствовала себя более-менее спокойно, ведь Луз пока что была рядом, как и обещала. К тому моменту, когда они протиснулись ближе к наиболее освещённому центру, пианист начал исполнять что-то более медленное, и уже успевшая сделать пару глотков из стакана охотница, обвив свободную руку вокруг талии вампирши, притянула её ближе, в ответ на что Эмити, склонив прикрытое капюшоном лицо, скрестила обтянутые ажуром кисти за шеей партнерши. Для викторианской пары всё вокруг стало неважно, да и практически незаметно, голоса вокруг заглушились стуком разгоряченных сердец и мятным шелковистым дыханием, вытягивающим на край сознания потаённые и отчасти неуместные для их взаимоотношений желания.       И лишь завораживающая мелодия, вызываемая виртуозной игрой на клавишах из слоновой кости, пробивалась в их сознание, запечатывая во временном кармане очарования до тех пор, пока мужчина, с громким стуком поставивший пустой стакан на верхнюю крышку инструмента, не отошёл к бару за новой порцией, перед этим предложив девушкам занять один из VIP диванов возле фортепиано.       — Искушённому зрителю сразу видно, когда перед ним раскрывается многослойное сказание, исполненное к тому же с такой чувственностью. Нечасто я такое встречаю в своём клубе. Прошу, располагайтесь, — похвалил он бархатным лирическим баритоном, слегка растягивая гласные будто нараспев.       Повторять не пришлось, и раскрасневшаяся пара, не совсем понявшая, что человек имел в виду, тихонько заняла своё место, словив заинтересованные взгляды от других сидящих посетителей, но и только. Слегка вымотанная Эмити аккуратно оперлась о горячее плечо Луз, которая приоткрыла затянутые в белую рубашку плечи, приспустив кожаный жилет, и ободряюще сжала коленку подруги, однако Блайт случайно съехала вниз, приземляясь головой на чужие ноги, охваченные искусственной кожей. Хихикнув, Носеда просто стянула с подруги капюшон и запустила руки в мягкие волосы, не оставляя Эмити иного выбора, кроме как снять обувь и растянуться на обволакивающем диванчике. Впрочем, не сказать, что она была особо против этого в глубине души.       Отдавшись обстоятельствам, они обсуждали всё, что только придёт в голову, наслаждаясь необычным для их времяпрепровождения вечером. Лишь раз они были прерваны, когда чрезвычайно привлекательная женщина в образе суккуба принесла им напитки, на пробу оказавшиеся бурбоном с вишнёвым ликёром:       — Комплимент от Господина.       Чтобы понять, что это именно бурбон, Луз достаточно было почувствовать исходящий от напитка аромат, пьянящий и манящий не меньше, чем запах девушки, кротко лежащей так близко. Почему именно Луз Носеда сейчас ласкала кожу головы Эмити Блайт, расположенной у неё на коленях, они обе предпочли не задумываться. У них ещё будет время разобраться в этом, а пока что они смаковали «Роскошь» во всей её красе. От дополнительной порции алкоголя ли, или от интимности процесса, а скорее всего из-за всего вместе, Луз осмелилась затронуть тонкую и не особо приятную грань.       — Ты действительно хочешь послушать про мои кошмары? — увидела кивок и вздохнула: — Мне снится отец. Он был... неплохим человеком и надёжным мужем, пока не потерял любимую работу. Слишком идеализируя себя, он не нашёл «достойной», — выделила она голосом последнее слово, — замены, и принялся просиживать задницу в барах, зарабатывая себе репутацию сорвиголовы и алкогольную зависимость. Мне было двенадцать, когда он впервые поднял руку на маму из-за её комментария об этом, — голос её слегка задрожал, а рука в ярких волосах застыла.       — Сейчас всё хорошо, ты здесь, рядом со мной, — проговорила Эмити успокаивающим перезвоном стеклянных колокольчиков, обвивая руку девушки своей собственной и сплетая их тонкие пальцы в искреннем жесте поддержки.       — Позже он перешёл на наркотические вещества, — тихо продолжила Луз. — Колеса, мет, порошок, героин... Кажется, он попробовал чуть ли не всё, что может всосаться в кровь, синтезируя психоактивные элементы. Жизненная энергия покидала его, а тело иссыхало на глазах от непомерных доз этой отравы, однако на то, чтобы влепить нам затрещину или наорать, требуя деньги, у него всегда находились силы. Частенько кидался мебелью и столовыми приборами, так что матушке пришлось их заменить на пластиковые. Бывало, он пинком распахивал дверь в мою комнату и начинал ворошить мои вещи в поисках хоть чего-то ценного либо облапывать меня, считая, что я прячу деньги в топе... — замерла, прокручивая полотно дурных воспоминаний.       Говорить об этом ей было непросто, это было слышно по неровно бьющемуся пульсу.       — Однажды он сломал мне ключицу, когда я наивно выставила руку защищаясь от него, — поежилась от фантомных ощущений она. — Благодаря Иде, маме, сильно испугавшейся за меня, удалось найти нам новое жильё на другом побережье, а также дистанционно оформить бракоразводный процесс, вычеркнув эту грязь из нашей линии жизни. Честно говоря, я так горжусь ей за это, за то, что она не сдалась на милость судьбе и выкарабкалась из этой абьюзивной чёрной дыры, пожирающей все силы.       Рука девушки дрожала, как и её голос.       — Но чем я не горжусь, — Луз сглотнула и отвела взгляд от внимательно слушающей Эмити, — так это тем, что когда это существо наконец-то покинуло мир живых два года назад, я не испытала ничего, кроме облегчения. И когда оно появляется в моих снах, всё это повторяется вновь и вновь, с каждым разом всё более ожесточённее, а иногда, в наихудшем случае, за основу берётся хорошее воспоминание, которое превращается в неконтролируемый удушающий кошмар длиною в вечность, неумолимо напоминающий, что как личность я не нужна, — с многолетней горечью закончила она.       У Эмити сердце кровью обливалось от услышанного. Чувства в ней смешались, но преобладающим было желание показать Луз, что все эти дурные и осквернённые тьмой сны не имеют ничего общего с реальностью. Поддавшись порыву, она села, поджав под себя ноги, и, нежно обхватив солнечное лицо подруги, заставила установить зрительный контакт и горячо зашептала, изо всех сил пытаясь передать то, что действительно ощущала:       — Ты нужна. Ты нужна своей маме, нужна мисс Иде, друзьям, Хантеру и Кингу, конечно же, — при упоминании огромного и любвеобильного представителя кошачьих Луз не сдержалась и тихонько рассмеялась. — Твоя личность нужна мне, Луз Носеда, — чарующий свет из медовых очей смешался с восторженным из густо-шоколадных, из которых выступили капельки чистых слёз, что Эмити ласково вытерла большим пальцем руки. — Макияж себе попортишь, — шутливо укорила она и тёпло обняла, прижимаясь грудью и чувствуя хихиканье Луз, а также то, что их сердечные животворящие ритмы начинают согласовываться. — Спасибо, что рассказала мне об этом. Я ценю твоё доверие и открытость.       Та положила подбородок на чужое податливое плечо и крепче сжала в ответ.       — Я бы хотела прогуляться. Давай сходим в парк, что тут рядом? Ещё совсем немного тут посидим и пойдём.       — „Для тебя всё, что угодно, дорогуша“, — процитировала Эмити и усмехнулась от комментария, влетевшего в изящное ушко:       — Вот была бы у меня сейчас подушка...       Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем Носеда, сославшись на жажду воды, начала прокладывать путь к бару, за которым сейчас орудовала женщина-суккуб. Провожающая её взглядом с мягкой мебели Эмити нахмурилась, когда охотнице целенаправленно загородил путь какой-то парень, переодетый в... Генри Холмса? Захваченная чувством тревоги, Блайт вскочила, пытаясь как можно быстрее добраться до Луз, которая, как она слышала, возмущалась:       — Я пас. Чувак, ты чего, дай пройти.       К мгновению, когда прилипала со словами «Да ладно тебе. Не ломайся и потанцуй со мной» схватил девушку за бедра, обе заметили, что у него своеобразно широкие зрачки, что стало для Эмити отправной точкой для решительных действий. Стоило Луз силой вырваться из хватки парня, быстро закипая — «Какого хрена ты творишь?!» — как она услышала у себя спиной ставший уже родным голос, который почему-то звучал непривычно апатично, даже можно сказать, что скучающе.       — Отойти от неё, нарколыга, — медленно с ледяной сталью проговорила Эмити Блайт, всем своим присутствием будто бы понижая температуру в пределах нескольких метров и распространяя адскую изморозь вокруг себя.       — А то что? — скривившись отозвался «серийный убийца» и окинул взглядом её наряд. — Отхлестаешь меня?       — Да, до содранного с костей мяса, — хладнокровно усмехнулась защитница, делая шаг вперед и загораживая Луз, которая успела мельком увидеть её лицо: мраморное, с расслабленными выделяющимися губами, что расплылись в маниакальной улыбке искреннего наслаждения ситуацией, приподняв правый уголок сомкнутого рта гораздо выше левого, с сияющими коварным золотом под багровым капюшоном глазами, широко раскрытыми, чтобы не пропустить ни единого кусочка разворачивающегося перед ней паззла.       «Неужели такой тебя видит Уиллоу?», — промелькнуло понимание у Носеды, которая теперь с нарастающим страхом наблюдала за тем, как парень рассерженно достал из кармана брюк опасную бритву.       — Зря ты быкуешь, девка.       Людей вокруг было столь много, а музыка, которая теперь шла из колонок, расположенных высоко под потолком по границе зала — столь громка, что никто и внимания не обратил на этот минутный курьёз. Никто, кроме бармена-суккуба, что, бросив внимательный взгляд на их троицу и получив в ответ гиперболично выпученные глаза Луз, боявшейся делать резкие движения, направилась прямо к ним. Похоже, она единственная здесь была достаточно опытна, чтобы заметить в показательно расслабленной позе Блайт полусогнутые колени и скрюченные пальцы рук, готовые отражать любую атаку в их сторону.       Парень, также не прочитавший эти сигналы тела, сделал резкий выпад в Эмити, ведя острое лезвие наискосок, на что та мгновенно среагировала и шагнула вбок, обходя руку противника по левой стороне, после чего крепко схватила её за локоть и вместе с ней переместилась за спину владельца оружия, высоко заламывая ему ведущую конечность и с максимально имеющейся силой сжимая и прокручивая его запястье в противоположные стороны, искусно вызывая треск как минимум лучевой кости, синхронизировавшийся с приглушенными стонами боли.       — Ещё раз поднимешь руку на кого-либо, и я буду вынуждена пронзить твоё грязное горло чем-нибудь изощрённым, — с видимым удовлетворением вперемешку с нотками бесстрастности промолвила она на ухо парню так тихо, что слышали её лишь он сам да Луз, что стояла достаточно близко. — А если увижу тебя рядом этой девушкой, я сделаю это до умопомрачения медленно, — чётко и с расстановкой закончила Блайт и пнула незадачливого вредителя в спину, перед этим отобрав заточенное орудие и поместив в сложенном виде в карман брюк.       Повернувшись в сторону Луз, сохраняя всю ту же улыбку, заставляющую стынуть кровь в жилах, девушка обратила внимание на бармена, что дошла-таки до них с сомкнутыми в раздражении бровями. Увидев болезненно постанывающего парня, уложенного на колени, она, схватив того за подбородок, внимательно осмотрела его бегающие глазёнки и высказала вердикт:       — Таблетки. Вот ведь урод, наркота у нас строго под запретом Господина. Вы как, в поряде? Хорошо постаралась, девочка, — суккуб одобрительно улыбнулась Блайт-младшей, которая лишь равнодушно пожала плечами и, только теперь скрестив взгляды с Луз, прочитала в ранее очарованных ею блестящих глазах моральный шок, тотальное отвращение и ужас, которые самому Лавкрафту и не снились.       В момент переменившись в лице, Эмити устремилась к спасительной лестнице, что вела на так желанный выход, подальше от Носеды, от подколесного мудилы, от всех этих людишек, что веселились тут, пока её внутренний покой стремительно превращался в нечто, что с удовольствием отразил бы в трагической пьесе мастер Шекспир. Сознание заполнялось ранее стойко сдерживаемыми режущей душу тоской и разочарованием, ненавистью к себе, неистово пронзающей так старательно наращиваемые укрепления из экзогенного тепла и кусающей беспощадными титаническими челюстями, отрывая испещрённые искусственно выведенным светом куски эфемерной плоти.       Выскочив на по-осеннему прохладную ночную улицу, Блайт побежала в противоположную от людной площади сторону, которая оказалась направлением в парк, который и имела в виду Луз, скорее всего. Преодолев не меньше сотни метров вдоль озеленённой местности, Эмити свернула с выложенной плиткой дорожки и по покрову из листьев подошла к скрытому в темноте большому дереву с раскидистыми и могучими, но пустыми ветвями.       Ощутимый холод окутывал её, так как в отличие от Носеды на ней не было ничего теплее тонкой туники, но она смиренно принимала жгучие прикосновения стихии, падая на колени перед широким стволом наверняка мудрого растения. Закрыв сжигаемые болью от сдерживаемых слёз глаза, она видела перед собой лишь взгляд Луз, полностью заполненный опоясывающим презренность страхом и её собственным отражением. Её тенью, которую Блайт осознанно выпустила на долгожданную свободу, мёртвой хваткой удерживая на вытянутом поводке из эльфийского шёлка. И всё равно Луз её испугалась. Она сомкнула кулаки в слепом желании что-нибудь — «Например, себя» — уничтожить и замахнулась было в сторону ствола, но остановилась — невинное дерево ей было жаль.       Рвано дыша и теряя самообладание, Эмити достала трофейную опасную бритву и крепко сжала правой рукой, горько усмехаясь. Она обладала смешанным преобладанием рук и, соответственно, была ни левшой, ни правшой в привычном понимании общества. Для разных задач она не задумываясь выбирала более удобную для действия руку. И так получилось, что клинки и прочее оружие она всегда держала в левой, именно поэтому Блайт-младшая так легко управлялась вилкой и ножом одновременно на зависть близнецам. В правую же руку она брала разящие предметы только чтобы...       Поток воспоминаний был прерван приближающимся со спины отзвуком тяжелых шагов в сопровождении голоса, который Эмити сейчас опасалась слышать больше всего на свете.       — Эмити! Вот ты где, еле поспела за тобой, — с облегчением выдохнула Луз, присаживаясь рядом на корточки и мягко кладя ладонь ей на плечо. — Ты в порядке?       Раздираемая на части чудовищной силы эмоциями девушка лишь резко качнулась вперёд, сбрасывая тёплую руку, на что незамедлительно последовала обеспокоенная реакция:       — Тебе больно, та штука всё-таки задела тебя?       — Зачем ты пошла за мной? — отозвалась резко, следуя завету „лучшая защита — это нападение“.       — Зачем? — Луз аж вздрогнула, не до конца понимая, что именно имела в виду Эмити. — Ну, я же обещала не оставлять тебя одну... — и сразу же поняла свою роковую ошибку, когда та судорожно отрезала:       — Я освобождаю тебя от этого обещания. Уходи.       Побледнев, Луз выдавила «Если ты так этого хочешь...» и встала на нестойко держащие её ноги, делая шаг назад.       Не выдерживая амбивалентного давления внутри себя, Блайт надрывно взвыла и сжалась в клубок, с силой прижимая ладони к затылку. Отсроченные обжигающие белоснежную кожу слёзы заструились по искажённому в напряжении лицу, размывая лёгкий макияж и устраивая гонку до подергивающихся губ. В этот момент ей уже хотелось лишь одного — прекращения этой изощрённой пытки, что ей устроило собственное сознание, чёртов предатель — её больной разум. «Почему слёзы горячие?» — пронеслось у неё в голове. «Потому что я захолодеваю», — будто со стороны ответил внутренний голос, отмечая распространяющуюся по всему телу потенциально смертоносную дрожь.       — Эмити... — прошептала Луз, ощущая, как сердце её разбилось на мельчайшие кусочки при виде этой завораживающе душераздирающей картины, развернувшейся перед её взором. От произведения искусства, которое она сама долгое время никому не показывала, упиваясь им в одиночестве ночь за ночью. «И я никак не хочу, чтобы кто-то другой испытывал то же самое. Тем более она». — Знаешь что, можешь меня ненавидеть за это, но я не оставлю тебя, ясно? — твёрдо отчеканила Луз и быстрым шагом обогнула девушку. — Эмити, пожалуйста, посмотри на меня. В чём дело, милая? — Носеда накрыла её руки своими, нежно сжимая и отводя от головы.       Блайт лишь крепче зажмурилась, хрипло и с чувственной болью выдавая еле слышным от бессилия шёпотом:       — Я не хочу снова видеть, как ты боишься меня и... презираешь.       Соотнеся информацию и анализируя последние слова плачущей девушки, Луз, как ей кажется, поняла, что разожгло этот катастрофический очаг причиняющих страдания эмоций.       — Тебя? Да, я испугалась, но не тебя, а за тебя, — стоило наполненным лаской словам достичь ушек Эмити, как та застыла, безвольно позволяя-таки Луз приподнять её лицо, мягко обхватив подбородок. И, ох, как же красиво сейчас выглядела Блайт, несмотря на всю хаотичную гамму чувств, что оставила пленяющий след на личике девушки. — Я испугалась, что эта чепушила навредит тебе, и лезвие действительно прошло так близко от тебя, но ты так круто развела его, в мгновение ока обезвредила, защитила меня. Спасибо тебе Эмити, — и всего на краткое мгновение сомкнула губы на обжигающе горячем лбу, оставляя еле заметный след от чёрной помады. — Ой, извини, пометила тебя, получается, — тихонько хихикнула.       Эмити широко распахнула красные от напряжения и слёз глаза с критично потухшим взглядом, встречая напротив лишь доброжелательность и нежность. Губы искривились в слабой улыбке, наружу рвался неконтролируемый смех. Расслабив тело, Блайт повалилась набок, и, почувствовав прикосновение шелковых листьев к левой половине лица, молча ударилась в слёзы, ощущая, что хлад уже почти не докучает, выпустив вперед себя тупую ноющую боль в голове.       Луз молча сняла свой утеплённый жилет и накрыла им Эмити, ложась рядом с ней, копируя позу и перекидывая руку через неё, чтобы положить на неравномерно поднимающийся живот подруги и прижаться грудью к дрожащей спине. Уперевшись носом в эстетичную шею, она без устали шептала ей все милые слова поддержки и утешения, что только приходили на ум, пока лунная ночь вокруг них восседала на законном ледяном троне. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Эмити окончательно затихла, пытаясь провалиться в спасительный и желательно вечный сон.       Чувствуя, что дыхание и сердцебиение подруги выровнялось, Луз аккуратно отодвинула спавшие на лицо лиловые пряди волос за ухо и обеспокоенно спросила:       — Ты спишь, что ли?       — Я хочу домой, — тихо, обессиленно, бесстрастно, мертво.       — Вызову такси.

***

      Уже через четыре минуты Луз помогла Эмити сесть в машину. Всю дорогу до «Совиного Дома» Блайт по-детски цеплялась за Луз, опасаясь, что та растворится в воздухе, словно высококачественная иллюзия, и явно не веря в происходящее. Несмотря на столь позднее время, в здании не было никого из сожителей, так что девушки спокойно поднялись на второй этаж, где Эмити, быстро прихватив свои вещи из комнаты Луз, закрылась в душе, откуда скоро послышался звук стремительно льющихся водных струй очищения.       Сбросив одежду на пол, истощённая девушка заглянула в зеркало и усмехнулась: «Предупреждала Луз не размыть макияж, а сама-то...» Максимально выкрутила ручку с отметиной в виде красного кружочка и села на сине-белую плитку прямо под душевой лейкой. Спиной прислонившись к обжигающе холодной стене, она обхватила колени ладонями, прижимая их к груди, и медленно закачалась под огненным потоком прозрачной жидкости. К судорожно подергивающемуся телу возвращалось тепло, а к сознанию — поток мыслей, отнюдь не тёплых. Блайт уже не могла понять, что происходит, какие чувства и эмоции приемлемые и имеющие подоплёку, а какие — нет.       От почти что кипятка, льющегося на склонённую голову, её закалённый болью сосуд порозовел, и Эмити замерла, откинув голову к стене и вытянув ноги вперёд, выставляя под воду лишь грудь и плечи. Она не лелеяла надежду на то, что Носеда не заинтересуется причиной того, чего её так развезло. Воображение быстро построило разговор, от которого к каскадом падающим на грудину каплям из душа добавились её собственные, солёные, приправленные закушенной нижней губой. «А если не поговорить, то о глубокой связи с Луз можно забыть. Как и вообще с кем-либо. Предупреждала ведь терапевт, что этот этап исцеления будет невероятно болезненным. Не лгала, чёрт возьми. А если она не спросит? Наверняка уже устала от моих выкрутасов за сегодня и дожидается, пока я выпрусь со своими вещами. Тогда... тогда пойду на набережную». От сделанных выводов сожаление вязко растеклось по всей коже. Эмити приобняла себя за плечи, мысленно отбивая словно колокол два слова, повторяющиеся раз за разом — «Не хочу».       Сама же Носеда за это время переоделась, с блаженством избавившись от корсета — «Игрушка дьявола. Да чтобы я ещё хоть раз тебя нацепила», — и начала готовить простенькие бутерброды с горячим шоколадом. Закончив, она порыскала в одном из верхних шкафчиков и, довольная находкой, скоротала время, поглаживая Кинга, вышедшего встречать любимых людей. Происшествие в парке крайне беспокоило её, и отчасти она не совсем знала, что ей делать дальше. «Всё, что я могу, это вновь показать ей свою открытость. Как я сделала это тогда с Хантером. Остальное зависит от неё».       Появившаяся с влажными волосами и затерявшимися на шее капельками воды Эмити молча села за стол и обхватила руками утепляющий пальцы стакан.       Хозяйка дома подтолкнула к ней упаковку таблеток:       — Выпей, пожалуйста. Это противовирусное. Не хочу, чтобы ты простудилась.       Эмити всё также безмолвно и кротко кивнула и быстро приняла лекарство.       Не желая сохранять воцарившееся напряжение, Луз мягко вымолвила:       — Я бы хотела обсудить то, что произошло, когда ты будешь готова.       — Что именно?       — Что ты сейчас чувствуешь?       Такого вопроса Блайт совсем не ожидала.       — Усталость, апатию, холод и бессилие, — решила идти в ва-банк. Хуже она уже не сделает. — Боль физическую и ментальную. Стыд. Немного ненависти.       — Ненависти... к кому?       — К себе. Прости за мою истерику. Прости за то, что испортила тебе вечер и ожидаемую прогулку в парке. Прости, что порчу тебе жизнь, — чувствуя, что слёзы, оставшиеся даже после тихих рыданий под кипятком в душе, подступали к изнеможённым глазам, она резко закатила глазные яблоки, перекрывая им выходной канал. К её мимолётному удивлению, Кинг с утешительным мявком перебрался с Луз на её коленки и начал довольно мурчать. Запустив руки в длинную шерсть, Эмити нашла в себе силы продолжить: — Это невыносимо, понимаешь? Я слишком, слишком пекусь о твоём мнении обо мне и боюсь всё испортить, но именно это в итоге и сделала. И это так больно.       — Почему? Почему тебе так важно моё мнение? — с сочувствием и замаскированной гордостью Луз слушала эту исповедь.       — Потому что я хочу, чтобы ты была в моей жизни, а я в твоей. Конечно, я понимаю, что я ненормальная и мне...       — Я тоже этого хочу.       — ...нечего предложить тебе. Ч-что ты сказала? — не в силах поверить своему слуху, Эмити вскинула голову, невольно устанавливая между ними зрительный контакт.       — Я тоже этого хочу, — медленно и твёрдо повторила Луз, протягивая руку через стол открытой ладонью вверх. — Ты не ненормальная, Эмити. Да, может слегка с нездоровыми паттернами поведения, но это исправимо. Скажи мне, кто в этом мире здоровый, а? И, я полагаю, ты работаешь над этим, верно? Даже за эту пару месяцев нашего знакомства я вижу, что ты меняешься.       — Как ты могла заметить? Никто, кроме моего психотерапевта не замечает этих изменений, — прошептала с грустью и сама не заметила, что выдала многолетнюю тайну.       — Потому что я вижу тебя. Истерика была нужна, чтобы выразить эмоции доступным в экстренной ситуации способом, вечер был просто чудесный, и я крайне благодарна тебе за то, что провела его со мной. А жизнь мою ты делаешь только лучше, веселее, интереснее, комфортнее. И я хочу, чтобы ты в ней осталась, — с нежностью закончила она, убедив-таки Эмити вложить свою руку в доверительно протянутую ладонь. — Ты потрясающий человек Эмити, я восхищаюсь твоей стойкостью и силой, эрудицией и эмпатией, властностью и нежностью. Я могу бесконечно перечислять, что я ценю в тебе, но тогда мы очень не скоро ляжем спать, — усмехнулась. — Почему ты не веришь в то, что это перевешивает всё, что тебе кажется недостатками?       — Потому что никогда и не перевешивало, — тихо произнесла младшая из рода Блайт, опуская глаза на их руки.       — Это мы ещё посмотрим. Я не позволю этой установке долго просуществовать в твоём сознании. Кушай и пойдём в постель, — ласково погладила её ладонь большим пальцем руки и встала. — Ты упомянула физическую боль. В каком месте?       — Голова болит.       Нахмурившись, Луз приобняла Эмити за плечи и прикоснулась губами ко лбу, проверяя на жар.       — Чёрт, походу, температура приподнялась. Ничего, разберёмся, — улыбнулась, видя покрасневшие ушки, и направилась к шкафчикам, выуживая оттуда ещё две коробочки таблеток. — От головной боли выпей вот это, а красненькие возьмём с собой, примешь, если хуже станет. А пока ты ешь, я схожу в душ. Надеюсь, ты там не залила водой весь пол, как мой братец, — смеясь подмигнула.       — Смотри не упади, — слабо улыбнулась Эмити.       Быстро насытившись и утолив жажду, она улеглась на диван, задремав под звук воды, доносящийся из коридора. И была беспощадно растолкана переодевшейся в пижаму Носедой.       — Ты чего придумала? Ты спишь со мной, — твёрдо заявила и потащила к себе в комнату, где сразу же выдала на руки подготовленный комплект из длинных спортивных штанишек и видавшей виды футболки с длинным рукавом. Той самой футболки, в которой была Луз, когда они впервые встретились. — Переодевайся, а я пока свет везде выключу.       Эмити нацепила на себя «пижамку» и сразу же прижала ворот к носу, вдыхая кажущийся родным запах Луз — аромат клубники и фломастеров, а особенно выделялся запах горячего шоколада, который Носеда вчера пролила на себя. Но это Эмити не обязательно было знать. Сам по себе в голове начал прорабатываться план, как «случайно» забыть вернуть эту футболку и забрать к себе домой. Вернувшись с Кингом на руках, хозяйка вещей с удовлетворением отметила наличие мечтательной улыбки на тонких губах. Уложив кота, Луз забралась под одеяло и в ожидании уставилась на Эмити. Краснея, та присоединилась и заметила на тумбочке рядом стакан воды и упаковку жаропонижающего, предусмотрительно приготовленных Носедой.       Прежде чем Луз успела выключить свет, желанная гостья заметила, что смытый макияж больше не скрывает ставшие ещё более отчётливыми круги под измученными глазами. Повернувшись в полутьме друг к другу, они лежали на боку и смотрели на самих себя в отражении чужих очей. Как и вечером, что был, казалось, вечность назад, Эмити мягко коснулась лица Луз, тонким пальчиком обводя инородность по контуру.       Та властно перехватила ладонь и, скрестив пальцы, разместила их руки в ложбинке между телами. Нежно поглаживая бархатную кожу, Луз прошептала:       — Ты думаешь, я не приму твою тёмную сторону?       Эмити чуть сильнее сжала тёплую ладонь:       — Да.       — Знаешь, недавно у нас на философии был преподаватель на замене. И он от себя поведал нам одну вещь, которая мне очень понравилась и засела в памяти.       — Расскажи, — прошептала, обдавая лицо Носеды горячим и сладостным дыханием.       — Он сказал, что величайшее в мире добро способен сотворить лишь человек с наигустейшей тьмой в душе. Иными словами, чем больше в тебе тёмного, тем больше и светлого, ведь они равноправны в изначальном положении. Только от самой личности зависит, как она будет использовать эти качества в дальнейшем, — горячо разъяснила Луз.       — Мне нравится. Я тоже думала о том, что все черты личности, которые общество приписывает как к «плохим», так и к «хорошим», на самом деле нейтральны.       — Ты такая мудрая. Но иногда совсем не видишь очевидного. Я готова принять всю твою личность. Я осознанно принимаю твой свет и тьму в придачу, — Носеда ласково прижалась лбом ко лбу Блайт, соприкасаясь кончиками носиков. — А ты? Ты готова сделать это для меня?       — Учитывая, сколько в тебе сияющего серафимского света, я и представить не могу, какая же у тебя тень. Но я готова рискнуть без предварительного просмотра. Ты стоишь того, — твёрдо ответила она.       Довольно улыбнувшись, Луз хитро подчеркнула:       — Соглашение надо закрепить, я считаю. Хочу, чтобы ты заснула, обнимая меня.       — Луз! — возмущённо выдохнула Эмити, но та уже чмокнула её в нос и повернулась спиной, ожидая, когда же её наконец обнимут.       Краснея либо от простудного жара, либо от поведения подруги, Эмити прижалась к чужой спине, укладывая руку чуть ниже груди, и, слегка подумав, закинула ножку на бедро Носеды, мстительно хихикая, когда та охнула.       — В эту игру можно играть вдвоём, — тихонько произнесла прямо на ухо.       — Да я будто против, — безмятежно отозвалась Луз.       Этой ночью ей снилась только Эмити и никаких кошмаров.