Сердце не забывает

Серкан глубоко вздохнул и выключил компьютер, наконец, решив отказаться от работы в ту ночь. Он нечасто делал это, но в тот холодный январский день он позволил себе сосредоточиться на своем прошлом и последствиях своих действий. Это был именно тот год, когда все в его жизни перевернулось с ног на голову, когда часть его личности была стерта и насильно отнята у него, когда воспоминания об Эде были утеряны. Если бы он не сел в самолет… Если бы не поставил бизнес выше женитьбы… Если бы никуда не поехал… О, если бы он остался! Вероятно, он был бы женат и счастлив. Возможно, он уже стал отцом, а может быть, был на пути к этому. У него была бы семья, которую он мог бы назвать своей. Громкий сигнал тревоги прозвенел наверху и на секунду вырвал его из задумчивости, вернув к реальности. У него была семья, которую он мог назвать своей. Но это было не то, чего просило ее сердце. — Серкан, ты не идешь спать? — спросила Селин на лестнице, привлекая его внимание. — Не сейчас, можешь идти. У меня есть проблема, которую мне нужно решить, — ответил он, тяжело сглотнув. — Тебе нужна помощь? — она медленно подошла и обняла его сзади. Его тело дернулось от этого жеста, явно демонстрируя дискомфорт, которого девушка, казалось, не замечала. — Нет, мне нужно самому подумать о том, как я это сделаю. Можешь идти спать, я останусь здесь. Он попытался высвободиться из рук женщины, но без особого успеха. Он не хотел, чтобы она прикасалась к нему, не сегодня. Он вспомнил слова, которые однажды услышал: «Никто не может касаться тебя, кроме меня», и почувствовал себя виноватым. Тут должна была быть Эда, но на самом деле все было иначе, и в это время Эда, вероятно, прикасалась, целовалась и отдавалась кому-то другому. Эта мысль вызвала у него тошноту, и его отчаянный разум начал создавать образы ее близости с другим мужчиной, заставляя его в спешке встать. — Ты в порядке? — спросила Селин немного обеспокоенно, но подойти ближе не осмелилась. — Я, я просто в стрессе из-за этой проблемы, я ничего не могу сделать, — добавил он, прежде чем она снова настояла, и надеялся, что женщина поняла намек, что ему нужно, чтобы она пошла куда угодно, только не была рядом с ним. — Хорошо. Увидимся завтра, дорогой. Спокойной ночи, — сказала она с полуулыбкой, уже поднимаясь наверх. Серкан проследил за её шагами и позволил себе расслабиться только тогда, когда дверь в спальню закрылась. Образы Эды и Дениза терзали его разум и заставляли его так нервничать, что его телом овладевало желание что-нибудь сломать. Как он был глуп! Почему он расстался с ней? Ему хотелось вернуться к ее теплу, ласковым словам и легкому смеху. Он хотел полностью завладеть ею, взять под контроль ее мысли и тело, быть ее и только ее. Хотел бы он всё вспомнить вовремя, чтобы не напортачить так сильно, но было уже слишком поздно. Когда Серкан вернулся в Стамбул, всё ещё ничего не помня, он намеревался максимально отгородить ее от себя, своей жизни и общества. Искаженное представление о ситуации, которое дала ему Селин, сделало его слепым, а недостаток воспоминаний об Эде в его жизни мало способствовало рациональному мышлению. Он был груб, эгоистичен и намеренно ранил ее чувства. Эда попыталась, сделала сверхчеловеческое усилие, побежала за ним, проглотив всякую гордость, и не опустила головы. Сегодня он ясно видел красоту этих жестов: она любила Серкана, даже когда он ее ненавидел. Какое-то время она пыталась разбудить его память, и она, сама того не зная, снова начала овладевать его сердцем. Медленно он вновь стал очарован ее добротой и манерами, но позволил страху доминировать в своих действиях и словах. Он не позволил себе отдаться неуверенности и выбрал неверный путь. Он обручился с Селин на глазах у Эды и потом наблюдал, как девушка выскользнула из его рук. Она тоже обручилась с другим, и это причинило ему боль. Может быть, это было поворотным моментом, его последним шансом вернуть всё на свои места, но отсутствие мужества и медленное возвращение памяти не позволили ему сделать то, о чем молча умоляло его сердце. Отпустил её. Он видел, как Эда влюбилась в Дениза прямо у него на глазах, как она надела кольцо на палец, как ее улыбки становились все шире и шире для него, как она забыла, что, по ее словам, они когда-то пережили. И посреди этого вихря все более и более частыми вспышками к нему возвращались воспоминания. Первая искренняя улыбка, вырвавшаяся у него. Первое объятие. Первый поцелуй. И второй. И третий. И тысячный. Первая ночь любви. Клятвы вечной страсти. Будущие и настоящие планы. Её прикосновение, её любовь, её присутствие. Эда Йылдыз. Его любимая звезда. И когда она оставила все это позади, каждая секунда, проведенная вместе, вновь интегрировалась в воспоминания о ней. И возвращение всего разорвало его на части. Ему хотелось бежать, кричать, плакать, хотелось извиниться и умолять её вернуться в его объятия, но он знал, что перешёл черту, даже если на самом деле не имел в виду этого. Обратного пути больше не было. Он женился на Селин в отчаянной попытке заставить свое сердце понять то, что его разум уже считал само собой разумеющимся: он больше не претендовал на любовь Эды. И она была на церемонии, она наблюдала за приготовлениями издалека, никогда не жалуясь, и она с радостью приняла приглашение, которое он ей предложил. Ее темное платье контрастировало со светлыми цветами вечеринки, и Серкан мог думать только о том, как сильно ему хотелось, чтобы она была рядом с ним в белом, а не стояла в толпе. Он процитировал обязательные слова, как если бы они были правилами, и, прежде чем он успел сказать «да», взглянул на нее в последний раз. Эда слабо улыбалась, несмотря на слезящиеся глаза, может быть, она тоже хотела быть рядом с ним. Ее руки крепко сжимали небольшую сумку, а рука Дениза покоилась на её талии, собственнически обнимая ее. Их взгляды встретились на долю секунды, и она едва заметно кивнула, словно разрешая ему согласиться с тем, что было предложено. Он не хотел, но по-другому не мог, а через несколько дней Эде предстояло сделать то же самое. И зная об этом, он ответил то, что от него ожидали, и увидел, как она тяжело выдыхает. Это был конец пути для них обоих. Но почему-то ему до сих пор было больно, словно это было вчера. И еще больнее становилось, когда он вспоминал день ее свадьбы с Денизом. Ее лучезарная улыбка, дрожащие руки и взгляд, направленный на жениха. Там должен был быть он, но вместо этого Серкан держал за руку другую женщину. Каждое вращение Эды, пока она танцевала с Денизом после церемонии, было подобно удару ножом по его телу, с той разницей, что физическая боль в один прекрасный день заживет, но на этот раз он сомневался, что он когда-либо излечится. Простое белое платье ниспадало с ее плеч, словно облако, и он мог видеть в ней только ангела. Его ангела. Серкан покачал головой из стороны в сторону в тщетной попытке отогнать мысли о том дне, но он не мог избавиться от абсурдного желания услышать её голос. Последний раз это было так давно… Поскольку их пути разошлись, они потеряли связь. Серкан сделал первый шаг, покинул офис и перенес свою рабочую среду в свой дом, когда Дениз начал часто навещать Эду в Art Life. Болат не мог видеть, как они держатся за руки. Он не мог терпеть поцелуи в шею, которые Дениз дарил жене, а также он не хотел слышать слова любви, на которых они настаивали. Он уже понял, что они любили друг друга, и, вероятно, она больше не любила его. Но он её любил. Он все изменил, ушел с дороги, оборвал контакт, удалил фотографии и положил физические воспоминания в случайную коробку, пытаясь оставить все позади. Он приходил в офис только тогда, когда знал, что ее там не будет, и подозревал, что динамика была такой же и со стороны Эды. Они не виделись месяцами, но казалось, что прошли годы. Он, сидя на диване в гостиной, взял сотовый телефон, лежавший на журнальном столике. Сегодня проклятая гордость и ностальгия говорили громче. Он набрал номер телефона, который знал наизусть, как знал координаты своей звезды, и с нетерпением ждал ответа на звонок. — Привет? — он услышал её сонный голос на другом конце провода и только тогда понял, что было уже одиннадцать часов. — Эда? Это я… — Серкан — ответила женщина без всяких сомнений в заявлении, — одну минуту, я… одну минуту. Серкан молчал, и просто слушал голос Эды на заднем фоне, с чувством, что его сердце все глубже и глубже погружалось в ее грудь. — Любимый, я должна ответить на этот звонок. Нет, все в порядке. Нет, это не займет много времени. Это по работе. Спокойной ночи. Я тоже. Так не должно было быть, эти слова должны были быть сказаны ему однажды. Он был на неправильном стороне звонка. Это было больно.