Цветущий май

В семье Херман было много детей. Не считая Николь, пятеро, и никто из них не приходился Грете и Лютеру Херман родными. Содержать столько детей было определено незаконно, по крайней мере для них точно. Слишком мало комнат в доме, слишком мало еды и слишком мало любви. Образ жизни каждого, кто проживает под этой крышей был похож на тюремную каторгу. Все дети жили в одной комнате, спали на матрасах, еда и душ по расписанию. Своей одежды не было, только общая. Грета была лучше, чем еë муж. Она никогда не била детей и некричала, но имела удивитеную способность заставлять их делать,то что она скажет. Хотя наверное это потому что даже самые младшие понимали, что если не будут подчиняться, им же будет хуже. Первую половину дня, пока дети в школе, Грета работала официанткой в местной забегаловке, а когда возвращалась, следила, чтобы всё дети были заняты работой. Да, работа... Николь ещё с ранних лет понимала, что себе на прокорм нужно зарабатывать, и здесь эта фраза приобрела прямое значение. Каждый ребёнок должен был работать. Шить игрушки, мастерить мелкую бижутерию и расфасовывать товар по пакетам и коробкам, чтобы потом продать. Лютер имел свой небольшой бизнес в виде интернет-магазина с товарами для детей, сделанный другими детьми. Иронично, не правда ли? И Лютер был кем-то вроде карателя. Если один из детей провинился, он тащил его в подвал, где плотно приматывал одну его руку колючей проволокой к водопроводной трубе. Малейшее натяжение и острые зубья вопьются в плоть, поэтому никто даже не смел двинуться с места. Так виновник должен был просидеть на холодном полу, без пищи и воды до наступления ночи, а после отбоя, его сажали в мастерскую, где он отрабатывал и перерабатывал свою дневную норму до самого утра. Если ребёнок засыпал - его снова наказывали. И однажды Николь провинилась. Случайно сломала уже упакованную игрушку. Лютер всё видел и повëл еë в подвал. Такое уже было один раз, поэтому Николь уже знала, как себя вести, и что будет дальше. Вот дверь за Лютером захлопнулась, и минуты потекли нескончаемо долго, словно смола. Прошло наверно уже больше трëх часов, как вдруг на первом этаже послышался грохот, потом чей-то крик, а за ними расползся по всему дому едкий запах дыма. Николь принюхалась ещё раз. Сомнений нет, пожар! Николь слышала, как выбегают из дома дети, слышала, как ругался Лютер и как кричала Грета. Слышала свой собственный кашель от уже заполонившего подвал дыма, но не слышала, чтобы Лютер спустился в подвал, чтобы освободить еë. Вскоре топот стих, всё жильцы покинули горящее здание. Все, кроме Николь. Инстинкт кричал ей спасаться бегством. Но стоило двинуться, как острые колючки проволки впивались в кожу. А дыма становилось всё больше и больше, от него слезились глаза и лёгкие сжимались, требуя кислорода. А освободить еë так никто и не пришел. Ещё пара минут, и она точно задохнëтся. Нужно придумать как выбраться, иначе её жизнь оборвëтся, и она попадет в ту ужасную статистику детей, которых сгубили их приëмные семьи. Николь буквально заставила свой мозг включиться, а глаза осмотреться в поисках чего-то, что могло помочь ей продержаться ещё чуть-чуть. В подвале была дверь на улицу, всего в нескольких метрах от Николь. Вот оно - заветное спасение, прямо перед носом, только бы освободить руку. Николь попыталась ослабить проволоку, но безрезультатно, Лютер приматывал еë слишком туго. Перерезать бы, да нечем. Николь охватила паника. Так хотелось дышать, что сейчас она без раздумий обменяла бы ногу на глоток воздуха. Животный ужас вытеснил всякий остаток здравого смысла. Бежать Бежать Бежать Николь отчаянно рвëтся к выходу. Рывок. Ещё рывок. И ещё. Последнее усилие и вот она, желанная свобода. Спотыкаясь и путаясь в ногах, Николь понеслась к двери. Пары ударов плечом хватило чтобы выбить хлипкий замок. От бессилия она повалилась на землю, наслаждаясь каждым вдохом. Глаза сами собой начали закрываться. Откуда-то из далека послышались голоса и несколько человек подбежали к ней. Кто-то просил еë назвать своë имя, кто-то истерически вопил, прикрывая рот руками. Последнее что Николь увидела перед тем как потерять сознание - это еë искромсанная левая рука. Вся в крови, с оголëнной плотью, будто еë только что пропустили через мясорубку. А потом темнота... ... Сегодня воскресение, и Николь предпочла бы лежать дома и ничего не делать, но как только Руди услышал, что она обзавелась новыми вещичками, тут же потащил еë на улицу, подкрепляя это своими жалобами о тоскливой интернатской жизни. Поэтому Николь пришлось его выгуливать, а заодно и хвастаться обновками, разумеется. - Просто пушка! Наконец-то выглядишь, как человек! - с издëвкой заявил Руди и ойкнул, когда получил заслуженный тычок в бок. - Тоже мне, модник нашëлся. - буркнула Николь, подавляя улыбку. Чтобы не терять времени даром, ребята решили прогуляться до приюта и забрать оставшиеся на чердаке, вещи Николь. Шли прогулочным шагом, не торопясь, попутно обсуждая ненасущие темы и переодически подтрунивая друг над другом. Но чем ближе они подходили к месту назначения, тем больше диалог сворачивал вообще не в ту сторону. - Неужели ты даже дома вот так ходишь? Тепло ведь уже. - поражался Руди, окидываю жалостливым взглядом еë образ. Брюки красивого кофейного оттенка, футболка чуть посветлее и клетчатая рубашка: всё в выдержанных коричневро-бежевых тонах. Видно, что Юра руку приложил, но Николь нравилось его чувство стиля. - Мне не жарко. - абсолютно безэмоционально ответила она, уставившись вперëд на дорогу. Но Руди так усердно сверлил еë взглядом, что она не выдержала и на секунду глянула в его сторону. Руди этот момент не упустил: - Ты что, не рассказала им ещё?! - Нет, конечно! Как ты себе представляешь этот разговор? - раздражённо прикрикнула на него Николь, - " Привет, Юра, знаешь мне тут год назад пол руки разорвало колючей проволокой и теперь там огромный шрам, просто предупреждаю." Так что-ли? Да они же охринеют. - Ну ты же не сможешь вечно его прятать. - Это почему? - вопрос прозвучал как вызов, причëм абсолютно глупый. - Ники! - теперь злиться начал Рудольф. - На это есть масса причин, и ты это знаешь. Не пытайся меня переспорить. - Ну хорошо, допустим. - вздохнула Николь. - Как это приподнести? Я же не могу просто подойти и показать. - Можешь, почему нет? - Ага, я так и вижу, как Володя в обморок падает от ужаса. - закатила глаза Николь. Руди лишь отмахнулся: - Да брось, не такой уж он и страшный. - Да что ты говоришь! - Николь резко остановилась и вытащила левую руку из рукава рубашки. Руди обернулся на неë и заострил взгляд на широком рваном ране, обвивающем руку от сгиба локтя до плеча, словно змея. Всего на долю секунды его глаза округлились, но Николь этого вполне хватило: - Вот! Вот видишь! Даже ты.. А ведь ты его уже видел! - завопила она, толи от обиды, толи подчёркивая свою правоту. - Ладно, возможно ты права, но это не отменяет того факта, что ты обязана поставить их в известность. Хотя бы потому что такими темпами ты точно расплавишься от жары. Руди развернулся и пошëл дальше, а Николь ещё пару секунд постояла на месте, обдумывая его слова. ... До приюта шли практически в тишине, желание что-либо говорить отпало у обоих. Но даже так, гнетущей атмосферы это не создавало. Это была одна из главных причин, почему Николь нравился Руди - он не задаëт вопросов и не открывает рот в еë присутствии, когда этого делать не стоит и с ним уютно даже просто помолчать. Разбирая хлам на чердаке Николь откопала на стеллаже несколько своих старых холстов, которые она натягивала сама. А также несколько книг, которые она иногда любила перечитывать. Старый этюдник тоже был на месте, пылился в углу и ждал своего часа. Всё это было решено тащить с собой. Руди обречëнно захныкал, но на его счастье, несмотря на размер, вещи оказались не тяжëлыми. Однако до вечера было ещё далеко, ребятам хотелось ещё немного погулять, поэтому Николь просто занесла всё вещи на веранду и оставила их там. Рядом был очень красивый парк, где по утрам любили гулять Юра и Володя вместе с Гердой. Поэтому недолго думая, они направились туда. - О! Я вспомнил, что я хотел тебе рассказать! - вдруг воскликнул Руди. Николь аж вздрогнула от неожиданности. - Я почти устроился на работу в кофейню! Брови у Николь подскочили наверх. Только Руди мог умудриться забыть сказать, что-то настолько важное. Вопросы так и звенели у неë в голове, что она была не в силах выдавить ни слова, просто стояла на месте и безмолвно открывала рот. - Предвкушая твои вопросы, рассказываю. - вальяжно начал Руди, - Кофейня почти в центре, работать буду после школы, меня всему обучат, форму выдадут, платят где-то 130-150 евро за месяц, смотря сколько смен буду брать... Я не пойму, ты рада или задушить меня хочешь? - Руди боязливо уставился на подругу, которая смотрела на него так, будто у него рога выросли. - Нет, нет, я рада, это очень здорово. Просто никак не пойму, как ты сумел. - пробормотала она. - Только не обижайся, но ты же совсем не умеешь к себе людей располагать, а сейчас с подработками такая морока... - Стой, стой, стой! - перебил еë Руди, - Это почему я не умею к себе людей располагать? - Потому что кроме меня с тобой никто не общается. - А Кристофер? Мы вместе в столовой обедали. - Потому что ты пообещал оплатить ему обед. - Уолтер? - Ты сказал, что его девушка похожа на шлюху в той мини-юбке. Он теперь тебя ненавидит. - Я не знал что Мэнди - его девушка! Ну а Лили? - Она буквально пару дней назад поливала тебя грязью, за то что ты её жирной назвал. - Что? Не говорил я такого! Я сказал, что она с формами. - возмутился Руди. - Ага, при всëм классе. Все и так прекрасно понимают какие у неë "формы". Второй подбородок и три складки на животе. Я знаю, что ты не хотел еë оскорбить, но она и так комплексует из-за фигуры. Серьёзно, чувак, тебе нужно стать тактичнее. - вздохнула Ники. Руди поник. Кажется обдумывал, что ответить. - Я не понимаю, как ты это делаешь. Я просто говорю, то что думаю. И всë. - он озадаченно нахмурился и поджал губы. - Фильтруй то, что вылетает из твоего рта. Как со мной. - посоветовала ему Николь. - Ты - другое дело. С тобой я интуитивно понимаю, когда надо замолчать. Наверное это потому, что ты мне близка. - Знаешь, чтобы хорошо ладить с окружением достаточно быть либо полезным, либо приятным, и не важно что ты на самом деле о всех этих людях думаешь. - непринуждённо заявила Николь. Руди нахмурился: - Разве быть удобным - это хорошо? - запротестовал он. - Плохо быть удобным для всех. А если ты сам выбираешь к кому подлизаться, то это даже полезно. - Это ты сейчас про учителей? - Нет, не только. Возраст не имеет значения. Ну например, помнишь Сюзи? Мерзкая девчонка, не спорю, но я иногда болтаю с ней, чтобы она дала мне списать историю. А потом делюсь ответами с Бриджит и еë компашкой, у которых мозг пропитан лаком для волос так, что скоро совсем атрофируется. Зато они потом угостят меня газировкой или сэндвичем. - Хочешь сказать, что ты постоянно придерживаешься этого правила? - Руди выглядел изумлëнным. - Хмм. - Николь задумалась. - Да, полагаю что так. - Но разве тебе не надоедает постоянно строить из себя не пойми кого! Ты только что назвала Бриджит и еë подруг тупыми овцами, а завтра будешь им улыбаться. Я бы с ума сошëл! - ужаснулся Руди. - Ты хоть когда-нибудь бываешь собой? - Бываю, вот сейчас например. Вся моя лицемерная и двуличная натура перед тобой! Сейчас буду обсирать всех, с кем я общаюсь! - расхохоталась Николь, тормоша Руди из стороны в сторону. Тот заразился еë весельем и тоже засмеялся. Так пролетело ещё несколько часов, а они даже не заметили, как начало смеркаться. Тогда Руди проводил Николь до дома и когда они уже собирались расходиться, на крыльце показался Юра. Он бодро замахал рукой и позвал парня на ужин. Руди хоть и почувствовать себя неловко, но Юра заявил, что не примет отказа, поэтому пришлось согласиться. На самом деле желудок уже требовал еды, поэтому Руди был рад, что его покормят. На кухне ароматно пахло макаронами по-флотски и салатом с твороженым сыром. Руди мялся на одном месте в прихожей, всё ещё стесняясь войти, тогда Володя мило поприветствовал и пригласил к столу. Проглотив целую тарелку за полторы минуты, Руди вызвался помочь Володе с чаем, только вот взрослые усердно принялись уговаривать его оставить кухонные хлопоты им. Однако Николь знает, что в такой компании, Руди не сможет спокойно просидеть и пяти минут, потому решает утащить его на веранду, чтобы тот помог ей дотащить оставленные там, вещи. Руди заметно расслабился, когда нашëл чем себя занять, а Юра и Володя тихонько переглядывались и хихикали, кидая любопытные взгляды на лохматого мальчишку. Решив всё же не мучить беднягу, Володя шепнул Николь на ухо что-то про еë комнату и вручил поднос с двумя кружками и тарелкой песочного печенья. Девочка прошла в свою комнату, и поставила полнос на стол. - Ликуй, Володя предложил нам с тобой попить чай здесь. Кажется они заметили, какой ты стесняшка. - насмешливо прищурилась Николь. Руди тем временем закончил складировать вещи из приюта возле шкафа. Услышав слова подруги, он облегчëнно выдохнул. - Не пойму, чего ты так нервничаешь. Они же вроде как тебе нравится. Ты даже называл их святыми... - пробормотала Николь, вопросительно глядя на Руди. Тот плюхнулся на кровать, почесал затылок и смущëнно потупил взгляд - Слушай, -начал он в пол голоса, - я всё спросить стесняюсь, а каково это, жить с двумя мужчинами? Ну то есть... я хотел сказать... когда не муж и жена, а муж и муж. Вернее я знаю, что они не женаты по-настоящему... - Ты хочешь знать, каково жить с геями? - бесцеремонно вскинула брови Николь, гляда на постепенно краснеющего Руди. От этой картины ей стало очень забавно. - Не подумай ничего! Я не гомофоб, просто я и геев то не видел раньше так близко. - начал тараторить Руди, и от этого лепета Николь почувствовала, как у неë внутри запузырился смех. - Да видел, не придумывай, просто не взаимодействовал. И вообще, что за тон? Так говоришь, будто они экспонаты какие-то. - возмутилась девочка, щëлкнув друга по лбу, и улыбнувшись. - Какой же ты простачок.. Да обычно, от гетеро-семей ничем не отличается. Хотя знаешь, ко мне ещё никто так хорошо не относился. Может это потому что родительство в привычном виде им не доступно, что думаешь? Руди откинулся головой на матрас, подложив руку под голову - Чтобы то ни было, я рад, что они тебе повстречались. ... Прошло ещё пара часов, на улице совсем стемнело, а стрелка на часах приближалась к десяти вечера. Однотонные стены комнаты надоели ребятам и они решили переместиться на веранду. Удобно угнездившись в креслах, накрытые пледами, беседы начали снова сворачивать в сторону глобальных вопросов, которые при неподходящей обстановке, задать было неудобно - Ты имеешь хоть какое-то представление о будущем? - внезапно спросил Руди. Николь только саркастически посмеялась: - Дружище, я думаю о нëм постоянно и так и продолжаю топтаться на мëртвой точке! К тебе встречный вопрос. - Аналогично. Ну я то понятно, а ты то? Ты же так обалденно рисуешь! Почему не хочешь стать художником? - Писать картины? Здорово конечно, но не стабильно. Тут репутация нужна, рекомендации. А мне хороший художественный университет точно не светит, сам понимаешь. - пожала плечами Николь. - Творческих профессий много есть, думаю до окончания школы разберусь. - Вот видишь, у тебя есть хоть какое-то условное направление, а у меня нихера нет! - ругнулся Руди. Николь тут же шикнула на него, покосившись на открытое окно в гостинную, где сидели Юра и Володя. Руди прикрыл рот рукой и вскоре продолжил чуть тише: - Ну серьёзно, я абсолютно не понимаю, куда мне двигаться. Время быстро идëт, не успеешь опомниться, как юность закончиться и надо куда-то податься. А куда - чëрт его знает. - голос его звучал раздосадовано. Николь изо всех сил хотела помочь другу, но не знала как. Мысли метались по разным углам черепной коробки и когда она попыталась вспомнить хоть что-то, в чëм Руди был по-настоящему хорош и что-бы ему по настоящему нравилось, мозг начинал гудеть. Если так подумать, то его потенциал оставляет желать лучшего. Оценки скверные, особых предрасположенностей нет, чего-то привлекательного тоже нет. Хотя нет. Было кое-что. - Ты довольно рукастый. Смог бы заниматься чем-то в сфере "починить-сделать". - Всмысле, прикладное ремесло? - переспросил Руди. - Ну да. Руди насупился, упëрся кулаком в подбородок и задумчиво уставился на пол. Вскоре Николь начал напрягать его уж чересчур мрачный вид. - Ты можешь сходить на программу профориентации в мае. Говорят полезная штука для тех, кто не может определиться. - невзначай напомнила она, и взгляд Руди тут же прояснился. - А это мысль! Надо попробовать. Терять всё равно нечего, вдруг и правда поможет. - оживился парнишка и мечтательно уставился в звëздное небо. Николь проследила за его взглядом и тоже задрала голову к верху. Почему-то небо оказывало на них какое-то особое влияние. Николь чаще всего просто любовалась, пока еë мысли поглощал бескрайний небесный океан. О чëм думал Руди неизвестно, она никогда не спрашивала. - Я пожалуй пойду. Остался бы, да только меня коменданша точно позднее одиннадцати не пустит. - вздохнул Руди, медленно поднимаясь с кресла. Николь тоже встала и последовала за ним, с немного огорчëнным видом. Не хотелось, чтобы он уходил, такой знакомый и привычный, единственный человек, который олицетворял собой стабильность, гарантию безопасной зоны. Вот бы они жили вместе. Володя и Юра настойчиво уговаривали отвести его до интерната, мол темно уже, мало ли что случится. Но Руди наотрез отказывался. То ли из стеснительности, то из стыда за своё место жительства. Николь отправилась убирать пледы с веранды и наводить порядок в гостиной и кухне. Володя и Юра зевающие и сонные, отправились готовиться ко сну. После уборки Николь хотела доделать домашнее задание по немецкому и физике на следующую неделю, но в еë комнате стояла такая духота, что ей пришлось взять с собой лампу и сесть за обеденный стол, предварительно распахнув окно, чтобы проверить помещение. Николь выписывала ответы особо не напрягая мозги. Вообще учëба и домашние задания не были для неë чем-то сложным. Скорее обязательной рутиной, а всё рутинное - скука. Темнота кухни, где жёлтым светлячком горит лампа. Тетрадь за тетрадью, страница за страницей, минута за минутой. Николь пишет машинально, а мысли кажется всё ещё летают где-то среди звëзд. Она даже не заметила, как на первый этаж спустился за водой Юра. Похлопав девочку по плечу, та вздрогнула. - Ты чего тут сидишь? - спросил он, пряча зевок в ладошку. - В комнате душно. - Конечно душно, ты бы ещё пуховик напялила. На улице жара такая, а она закутанная ходит. - беззлобно бросил Юра, набирая в стакан кипячëную воду из графина. И тут Николь будто с головой погрузилась в вязкую топь. Вспомнился разговор с Руди и его слова. Она медленно повернула голову, посмотрела на Юрину спину долгим взглядом. А дальше... Дальше всë было как под гипнозом. В ушах вакуум, слышно только собственный пульс. Рука тянется к рукаву всë той же рубашки, которую она так и не сняла, вернувшись с прогулки, и замирает в паре сантиметрах от ткани. Может не стоит? Нет, Руди прав. Они узнают когда-нибудь. Случайно застукают в майке, или им доложит врач на мед. осмотре. Уж лучше она сама покажет. А дальше будь что будет, может они испугаются, может накажут, может отправят туда, где нашли. Что бы не произошло, это было бы неизбежно, так зачем же оттягивать? Ведь сокрытие чего-то важного, всё равно что лгать. А Юра и Володя не заслуживают лжи. Николь хмуриться, от чего на еë лице появляется выражение тоски вперемешку со страхом. Пальцы подцепляют ткань и стягивают еë вниз, обнажая израненную руку. А Юра всё ещё стоит спиной к ней и копается в раковине. Николь замерла позади него, как истукан, и ждëт. Ждëт, когда он обернется и всё увидит. Ещё есть время передумать. Поднять с пола рубашку и накинуть еë на плечи, отвернуться, спрятаться. Но Николь этого не делает, руки кажутся неподъëмно тяжëлыми. Шум воды в раковине стихает. На стене тикают часы, они становятся единственным источником звука и каждый тик, приближает Николь к неизбежному. Юра оборачивается. Его глаза врезаются в кожу, как те шипы от проволоки. Глаза расширяются, а лицо становиться белым как мел. Они оба молчат, но Николь видит как напряжены его челюсти. Юрина рука содрогается и разжимает стакан, его осколки вдребезги разбиваются и превращают пол в стеклянную россыпь. .