Цветущий май

Юра оцепенел. Замер со стаканом в руках, как парализованный. Его резко бросило в жар, потом в холод. Мысли в голове метались так быстро, что ухватиться хотя бы за одну было почти невозможно. Мужчина тупо глядел на ужасный рваный шрам, обвивающий руку девочки и черт... у неë такой несчастный вид. Она не моргает, и глаза начинают покрываться тонкой плëнкой слëз. Тëплое жёлтое свечение лампы заставляет их блестеть в темноте, и Юра думает, что ему тоже хочется заплакать. Руку тряхнуло, и стакан выскользнул из ослабевших пальцев, прямо на пол, рассыпавшись на мелкие осколки. Этот звук вывел их обоих из оцепенения, и девочка вздрогнув, попятилась. Юра почувствовал, как внутри него что-то защемило, только-только Николь начала осваиваться и привыкать к ним, как тут она опять превратилась в крохотного запуганного ребëнка. Юра осторожно приблизился, протянул руку к шраму, но девочка не двинулась. Напротив, покорно дала ему провести кончиками пальцев по широким рубцам. Шрам был тëмным, отчëтливо видным на бледной коже, рваный и глубокий. За последние несколько секунд Юра испытал на себе весь спектр самых неприятных эмоций: страх, боль, тоску... И уж никак он не ожидал сейчас увидеть светлые голубые глаза, полные доверия, глядящие ему в душу так пронзительно. - Кто тебя так? - сипло шепнул Юра, но Николь не успела открыть рот, как вниз спустился Володя, разбуженный звуком разбитой посуды. Володя лениво вошел в комнату, потирая сонные глаза со словами: "Что разбилось?" - и застал Юру ощупывающим девичью руку с ужасной отметиной. Сонливость моментально испарилась с его лица, но и подобрать нужных слов тоже не удавалось. А что вообще можно сказать в такой ситуации? И стоит ли? На девочке и так лица не было. - Что произошло? - выпалил Володя. Юра в ответ только покачал головой. Володя нахмурился. - Николь, объяснись. - теперь его голос звучал более сурово. Даже черты лица стали грубее, а взгляд тяжëлым. Девочка смотрела ему прямо в глаза, не мигая, а от бывалой грусти, которая так хорошо врезалась Юре в память, не осталось и следа. Она вдруг раздраженно дëрнула уголком губы и, вырвав свою руку из-под Юриных пальцев, рыкнула на Володю ледяным тоном: - А ты кто такой, чтобы я перед тобой отчитывалась? Тебя сюда вообще никто не звал. Это, - Николь указал на свою левую руку, - Никого из вас не касается. Я просто излагаю факт, чтобы вы не задавали тупых вопросов. - девичьи глаза зло блеснули в свете лампы и метнулись на Юру, который теперь выглядел ещё более расстроенным. - И не надо так на меня пялиться, я не нуждаюсь в вашей жалости. Николь рванулась вперед, обогнула Володю, едва не толкнув его плечом, и скрылась на втором этаже, за дверью своей комнаты. ... Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, но Николь не испытывала ничего, кроме слепого гнева. Толи на Юру с Володей, толи на саму себя. Она уселась на пол, подперев спиной дверь и прижав колени к груди. - Идиотка, чëрт меня дëрнул послушать Руди. - с досадой подумала Николь, прекрасно понимая, что Руди нисколько не виноват в еë способности всë портить. "Грубая. Не нужно было так говорить." " Чëрствая. Юра наверняка волновался. Она его огорчила. " "Испорченная. Это всё от воспитания." "Поломаная. Если бы не такое прошлое, ничего не случилось." Мысли роились в голове, словно мухи. Стоит прогнать одну, как тут же прилетает другая, и начинает проедать свежую рану. Пожалуй, ничего не может принести больше боли и наслаждения чем саморазрушение. Николь встаëт и подходит к столу. Два карандаша и чёрный маркер одиноко валяются по разным его углам. Николь берëт их в руку, сжимает кулак и открывает скетчбук. Освещением послужит фонарик телефона. Линии выходят резкими и грубыми, почти дырявят бумагу. В кромешной темноте появляется белый силуэт, он сгорблен и несчастен. Что-то пожирает его изнутри. Николь щурится. Черви. Его пожирают паразиты. Если бы рисунки могли иметь запах, то от этого бы несло гниющей плотью, и девочка почти что может его почувствовать. Ведь она сама была тому свидетелем. Наверное это она изображена ни рисунке. Наверное черви попали в еë организм вместе с шипами той проволоки и начали там плодиться. Сейчас они уже добрались до мозга, плотно засели у неë в голове, приобретя страшные обличия вины, грубиянства, отстранённости и злобы. Теперь Николь смотрела на свой рисунок, будто в зеркало. Сутулый, наполовину съеденный червями, человек был отражением еë настоящей натуры. ... Володя хотел было догнать девочку, но Юра остановил его, поймав за запястье. - Не надо, пусть побудет одна. - сказал он и протянул Володю к себе. - Это было слишком? Я не хотел ругать её.. - залепетал Володя Юре в висок. - Мне показалось, что всё стало налаживаться. Прости Юр, это из-за меня. Юра погладил его по спине, целуя в щеку: - Нет, нет, ты не при чем. Она просто испугалась, и вообще, воздержался бы я от своих комментариев по поводу одежды, ничего бы не случилось. Давай просто пойдëм спать, сейчас никто из нас не способен на трезвый диалог. Володя кивнул, и поплëлся за Юрой в спальню. Когда голова опустилась на прохладную подушку, а руки нащупали под пуховым одеялом тëплые Юрины плечи, на душе вдруг стало спокойнее, а голова начала проясняться. - Знаешь, Юр. Она чем-то на тебя похожа. Сразу видно, творческая личность. - мелодично прошептал он в пол голоса. - Эмоциональностью, может быть. А вот темперамент у нас разный, я - истеричка. - хихикнул Юра, уткнувшись носом Володе в грудь. - А она... Даже не знаю как сказать.. - Колючка. - подсказал Володя. - Да, пожалуй подходит. Повисло молчание, нарушаемое лишь тихим дыханием мужчин. Можно было подумать, что они оба спят, но глаза у Володи были открыты. Он чувствовал, как Юрины ресницы щекочут его ключицы и знал, что он тоже не спит. - Юр. - М? - Это можно расценивать как акт доверия? Николь впервые доверила нам что-то настолько сокровенное. - Не знаю, возможно. Знаешь что... - Юра зевнул, потеревшись лбом о Володину шею. - Давай завтра утром, крепко крепко еë обнимем. Володя тут же расплылся в улыбке: - Давай. Но Юра уже сладко сопел в его объятиях, и в такие моменты Володе казалось, что его возлюбленный самое очаровательное в мире создание. Сам переживает, а Володю успокаивает. Разве можно так? ... "Утро вечера мудренее...ага, как же" - думалось Николь. Не успела она проснуться, как буквально вам напоминало о еë вчерашней выходке. Комната слишком душная, во рту кисловатый привкус из-за нечищенных зубов, тесно в собственном теле, ещё и Юра с Володей. Меньше всего хотелось видеть их сейчас. А ведь сегодня концерт... Придумать бы как помириться, да только даже от одной мысли о встрече с опекунами девочку начинало мутить. Николь перевернулась на бок, нащупала под подушкой телефон. Включила. 16% зарядки. Написала Руди. После нескольких минут молчания решила позвонить. Он взял трубку, проворчав спросонья что-то вроде "Какого хера тебе надо в такую рань? " Николь проигнорировала раздражëнный тон своего друга и заставила и таки заставила его подняться с кровати и выйти на улицу, чтобы погулять перед школой. Они встретились на пол пути друг к другу. Руди, зевающий, но определëнно в приподнятом настроении, раскрыл руки для объятий, лениво улыбаясь, но Николь оставалась мрачнее тучи. Она только кивнула Руди в знак приветствия, засунув руки поглубже в карманы толстовки на молнии. Парень молча пошëл рядом с ней, ëжась от утренней прохлады. И снова молчание. За целый час Николь не проронила ни слова. Они пришли в школу к самому еë открытию, за час до начала занятий. К тому времени воздух уже успел прогреться. Николь уверенно направилась к лестнице на крышу и ощутив под ногами еë шероховатое покрытие, немного расслабилась. Так показалось Руди. Теперь она выглядела не так, словно желает кого-то задушить. Но легче на душе от этого не стало. Уж лучше пускай она сердится, чем грустит. - Дай сигу. - буркнула она, укрываясь от ветра за бетонным выступом и кутаясь в капюшон. Руди молча протянул ей сигарету, ещё одну зажал между зубами, угнездился рядом и поджёг обе. Уловив каким-то шестым чувством нужный момент, Руди решился первым прервать тишину. - Так значит, рассказала? - Угу. - промычала Николь сквозь зубы. - Хреново вышло? И в ответ то же мычание. Руди нахмурился, мотрел на дымящийся окорок, затянулся в последний раз и затушил его о подошву собственного ботинка. - Прости. - виновато потупился он. - Да забей, в конце концов, никто меня не заставлял. - отмахнулась Николь. - Они сильно разозлились? - Скорее я. - однобоко усмехнулась Николь. - Я не знаю, что со мной. Как только я чувствую хотя бы намëк на угрозу, я будто с катушек слетаю. - Лучшая защита - это нападение. - Но защищаться не отчего. Слова закончились, и опечаленные ребята уставились на свою обувь. С неба начали падать редкие капли дождя. Внезапный порыв ветра растрепал волосы Николь, чëлка налезла на глаза, закрывая обзор. Смахнув еë набок, она взглянула на Руди, который ковырял отклеевающуюся подошву своих кед. Он выглядел расстроенным. Николь захотелось как-то приободрить его, но никогда не умела подбирать слова в поддержке. - Не грузись ты так, мы сталкивались с вещами пострашнее, чем ссора с опекунами. - Ники боднула его в плечо, и Руди кажется немного расслабился. - Погода портится, пойдëм обратно. Николь резво подскочила на ноги, а Руди поплëлся за ней следом. ... После того как они разминулись с Руди, Николь неспешно направилась к кабинету, где у неë должен быть первый урок. Бродя по полупустым коридорам, она то натыкалась на других учеников, пришедших пораньше, то оставалась в полном одиночестве, и сейчас ей бы хотелось, чтобы коридор снова наполнился гомонящим народом, потому что одному в них находиться было невыносимо холодно. Николь подошла к классу, дверь была заперта. Подëргала за ручку. Закрыто. Пришлось ждать. Она села на пол, прижались спиной к стене напротив окон. С такого положения было видно, как небо уже затянули тучи, ещё чуть-чуть и польëт ливень. Николь поëжилась. Внутри поселилось какое-то нехорошое предчувствие. Так обычно бывает перед началом конца, и сейчас она вряд ли перенесëт отказ опекунов от неë так стойко, как хотелось бы, и как у неë это всегда получалось. Если бы Руди услышал это, он наверняка махнул бы рукой и посоветовал бы не преувеличивать, но такие мысли не могут быть беспочвенными. И Николь на подсознательном уровне понимала, что дело в еë образе жизни, в еë прошлом, однако заниматься самокопанием ей никогда не нравилось. ... Уроки тянулись мучительно медленно. Рудольф в который раз жалел, что они с Ники учатся в разных классах. Они увидится только на большой перемене, если он конечно, не помрëт с голоду раньше. Прозвенел звонок. Руди потянулся, и похлопав себя по карманам брюк, нашëл в них парочку монет. Пересчитал. Полтора евра. Может хватит на газировку. Рудольф лениво поплëлся до автомата. Шаги раздовались в полупустом коридоре глухим стуком, на удивление никто из учеников не торопится выходить из своих классов. - Наверное это из-за погоды. - подумал Руди, подавляя зевок. - В сон так и клонит. Парень повернул за угол, где почти не было освещения, прямоугольный силуэт автомата проглядывался в конце, и если бы в этом закоулке наконец починили свет, Руди обязательно бы заметил, что он здесь не один. Удар чем-то тяжëлым по голове сзади оглушил его, и двое крепких тел подхватили его под руки и потащили в темноту, туда где зелёным огоньком мерцал значок запасного выхода. ... Дождь барабанил по стеклу в Володином офисе, он уже полтора часа занимался чем угодно, только не работой. То перекладывал ручки с места на место, то мерил шагами кабинет, даже скрепки пересчитал. На душе не спокойно, сосредоточиться никак не получается. Перед глазами всё время встаëт тот жуткий рваный шрам. Потом его неосторожное слово, ссора, а утром они с Юрой нашли на кухне помятую записку "я ушла в школу, буду как обычно" Ах, Юра... Бедный Юрочка. Он засыпал уткнувшись лицом в Володину шею, а утром был таким раздавленным... Как же он будет дирижировать? Ведь сегодня концерт. Юра был так рад, когда Николь согласилась. Вот бы отмотать проклятое время назад. Володя откинулся на спинке стула и устало прикрыл глаза, кто-то пару раз постучал в дверь, но Володя не обратил внимания, сделал вид, что его нет, открыл компьютер пару раз, написал кому-то по поводу сделки и даже не заметил как машинально ответил на телефонный звонок, даже не удосужившись узнать кто это. - Ало. - Володя! Тебе звонили из школы?! - испугано прокричал Юра, так громко, что Володя чуть не подскачил на месте. - Юра, это ты? Что случилось? - Мне только что позвонил учитель. Володя, там.... там драка. ... Николь нервозно сверлила взглядом затылок Карла, который вëл еë на улицу, на задний двор школы. После звонка она случайно глянула на дверь в класс и заметила там смутно знакомый силуэт. Долговязый парень с худым угловатым лицом, с хмурым прищуром глядел прямо на неë, оперевшись плечом на дверной косяк. Поймав на себе взгляд Николь, парень кивнул на выход и ушëл, призывая следовать за ним. Так она и сделала. Не говоря ни слова, они вышли на улицу, прошли через задний двор и завернули за западное крыло, туда где здание школы и забор разделят пыльная дорожка земли метров пять в ширину. Повернув за угол вслед за Карлом, еë глаза воткнулись в сидящего на земле Рудольфа, с окровавленным лицом. Из рассечëнного виска стекала уже запëкшаяся струйка крови. По бокам от него стояли довольные этим зрелищем Ганс и Маркус. Увидев еë, они заулыбались ещё шире. - Мы тут поболтали немного с твоим другом. Деньги он возвращать не хочет, поэтому придëтся тебе. - надменно проскрипел Ганс. Только от одной его интонации, Николь чувствовала, как закипает кровь. Но поддаться агрессии - худшее что она могла сейчас сделать. - Никто у тебя денег не брал, и возвращать нам нечего. - ровным тоном отчеканила она и сделала пару шагов к Руди, который выглядел как избитый школьник.. ах да.. Ганс преградил ей дорогу своей огромной тушей и стоя рядом с ним так близко, ей меньше всего хотелось влезать с ним в драку. Как бы хорошо она не отточила свою технику уличного боя, какие бы стратегии не применяла и кто бы что не говорил, размер имеет значение. Этот здоровяк весит килограмм под 100. Николь по сравнению с ним похожа на спичку. А ещё и его шестëрки. Маркус и Карл, как голодные коршуны глядели на Николь, будто она была их добычей. - Возмещение ущерба! Слышала о таком? - взревел Ганс, хватая Николь за шиворот. - С тебя 650 евро до конца недели, или разговаривать будем по другому. - Во-первых, за свои грабежи отвечать будете сами, может это наконец научит вас осторожности. Во-вторых, нашли с кого деньги трясти. Вы прекрасно знаете, что не у него, не у меня нет такой суммы. Ищите себе другую наживу. - твëрдо заявила Николь и снова попыталась сделать шаг к Руди, но грубым толчком в плечо, Ганс заставил еë отшатнуться. Его глаза сузились и в узеньких щелочках теперь блестел недобрый огонёк. - Найдëшь, ещё как найдëшь. Видел у твоих приëмных папаш новенький внедорожник. Выглядит дорого. - Ганс надменно оглядеть Николь. - И шмотки у тебя ничего так. Видно деньги в семье водятся. При упоминании Юры и Володи Николь почувствовала как под рëбрами заклокотала злость. - Ты что идиот, думаешь сможешь заставить двух взрослых мужчин, выплатить тебе шесть сотен с нихуя? Нужно пояснить куда они тебя пошлют? - усмехнулась Николь. Иногда ей не верилось насколько мало мозгов в этом здоровом черепе. - Пф, она даже не скрывает, что живëт с педиками. - брызнул слюной, стоявший позади Маркус. Он обошëл Николь вокруг, словно хищник: - Ты найдëшь деньги, если не хочешь, чтобы вся школа узнала про твою мерзкую семейку. Мне похеру как. Укради, выпроси, в противном случае, поверь, последствия обойдутся и тебе, и твоему дружку, гораздо дороже. - его резкий голос звенел в ушах, но Николь не была напугана или возмущена, она была зла, буквально вне себя от ярости. Девочка чувствовала, как сильнее и сильнее сжимаются зубы, как ногти впиваются в ладонь, когда она сжимает кулаки. Ещё одно неосторожное слово, и потасовки не избежать. Николь никогда не была опрометчива в драках, она всегда обдумывала каждое слово, стараясь обойтись без рукоприкладства. Или по крайней мере, умела расчитывать свои силы и шансы на победы. Нынешние обстоятельства явно не играли ей на руку. Руди выдохся, она одна против троих. Влезать в драку - очень плохая идея. Но сейчас ей было абсолютно плевать сколько у неë противников и как сильно ей достанется. Единственное желание Николь сейчас - это впиться в горло Гансу и не отпускать, пока тот не перестанет дышать. Раскроить голову Маркуса об камень, и переломать конечности Карлу. Никто не смеет издеваться над его лучшим другом, и никому не дозволено высмеивать еë жизнь. Такие как эта троица не имеют права даже дышать одиним воздухом с Володей и Юрой. Маркус продолжал разглагольствовать и сыпать угрозами, не замолкая ни не секунду, и Николь чувствовала как эмоции берут верх над разумом. - Повтори. - приказала она, подойдя к Маркусу вплотную. - Чë? - Чë слышал. - Ааа, понял, ты так разозлилась, потому что я назвал твоих папаш мерзкими? Уж прости, не всем нравиться представлять, как два мужика лижут друг другу задницы. Скажи-ка, сколько раз они трахались, пока ты с ними живëшь. Не удивлëн, если по дому уже СПИД во всю гуляе... Николь не дала ему закончить, на середине предложения. Еë кулак врезался в челюсть Маркуса. Тот пошатнулся и влетел в забор, согнувшись пополам. Краем глаза, Николь замечает, что Ганс замахивается, целясь прямо ей в нос. Однако его громоздкой туше нужно в разы больше времени на атаку, чем ей. Николь приседает, так, чтобы оказаться ниже руки Ганса, и исполняет, пожалуй, самый чистый аперкот в своей жизни. Пока противник не успел опомниться, девочка наносит ему ещё один удар под рëбра, а голенью что есть силы бьëт по икре, стараясь пошатнуть равновесие Ганса. И когда ей не удаëтся этого сделать, Николь начинает осознавать настоящую степень своей беспомощности. Ганс выше, крупнее. Еë приëмы нанесли ему никакого урона, лишь разозлили, если он рассвирепеет - ей точно конец, а ведь их трое... Трое! Стоило Николь подумать о Карле, как он сдавил еë шею в сгибе логтя, сильнее передавливая дыхательные пути. Теперь она абсолютно беззащитна. Ганс с бешеным пламенем в глазах ударил еë так, что потемнело в глазах. Николь почувствовала, как из носа хлынула горячая кровь. Ещё один удар справа. Теперь затрещала голова, Николь почувствовала, как обмякает еë тело. Но не зря говорят, что в стрессовых ситуациях мозг начинает работать лучше. Руди практически в отключке, поэтому на стороннюю помощь, расчитывать не приходиться, надо выкручиваться самой. Пытаться разжать удушающие объятия Карла бесполезно. Поэтому она сгибает руку в логте, бьëт вслепую и попадает прямо в почки. Карл хрипит и ослабевает хватку. Николь даже испытала что-то вроде облегчения, когда наконец смогла вздохнуть. Длилось это облегчение недолго. Ганс, огромный, как скала, снова навис над ней. Его руки, похожие на две булавы, так и норовили оторвать ей голову. Девочка пару раз отпрыгнула назад, уворачиваясь от ударов. Краем глаза она заметила извивающийся, как змеиный клубок, вихрь мелькающих рук и ног, скрытых за столбóм пыли. К своей великой радости, среди драчунов, она узнала Руди и Маркуса, катающихся по земле. Наверное сейчас она никогда не была так счастлива видеть его, слава богу, Руди еë не бросил. Маленький огонёк надежды затеплился у неë в груди ведь трое на двоих звучит более реально, чем трое на одного. Николь понимала, что должна держать в поле зрения всех троих противников или хотя бы двух, но проследить за пронырливый Карлом ей так и не удалось. Слизняк подкрался из-за спины, пока она блокировала удар слева, и ударил чем-то тяжелым по внутренней стороне колена. Еë ноги подкосились в самый неподходящий момент. Ганс схватил еë за шиворот и со всей силы швырнул об стену. Николь показалось, что еë череп раскололся на кусочки и кровь полилась прямо из ушей, в глазах снова потемнело, а Ганс продолжал наносить удары по рëбрам и животу. Николь чувствовала, как из рассечëнного виска по щеке и переносице струиться кровь. Когда ей казалась, что ещё чуть-чуть, и она потеряет сознание, на Ганса со спины налетел, Рудольф, надеясь сбить гада с ног. Попытка оказалось неудачной, Ганс просто швырнул его в сторону, где он снова сцепился с Маркусом, но потерял бдительность. Едва он повернулся в сторону Николь, как получил удар ногой в живот, что заставило его нагнуться, дав Николь возможность долбануть его лицом прямо об своë колено. Послушался хруст кости, Ганс взвыл, навалившись на девочку всем весом, пригвоздив еë к земле. Николь чувствовала, как силы окончательно покинули еë избитое тело, сопротивляться она больше не могла. Каждая мышца ныла, кости трещали, дышалось с трудом. Ганс уже замахнулся, чтобы уж наверняка раскрошить ей череп, как вдруг послышался свист и чьи-то смутно знакомый голоса. Тяжесть веса Ганс пропала, кто-то хлопал еë по лицу, помогал подняться. Когда взгляд еë прояснился, оказалось, что вокруг них уже столпились куча народу. Учителя разнимали драчунов, накаченный физрук пытался усмирить Ганса, а другие ученики пришли поглазеть, взволнованно перешëптываясь и гудя. Николь села, подогнув колени к туловищу, и не сразу заметила улыбающегося ей Руди прямо напротив. Из его рто стекала тонкая струйка крови, которая окрасила его зубы в красный цвет. - Ты как будто сожрал кого-то. - не в силах сдержаться подметила Николь. Руди горделиво выпячил грудь: - Ну почти. Не уверен, но кажется я откусил Маркусу кусок уха. - заявил он. Николь обескураженно покосилась на Маркуса и невольно скривилась увидев его окровавленную челюсть и ухо. - Ты монстр. - Не больше твоего. Несмотря на жуткую боль во всём теле, они сидели и по глупому улыбались друг другу, пока не заметили два нависающих над ними, силуэта. Соцпедагог на высоченных шпильках и с ярко бордовыми губами под цвет костюма взирала на них с выражением полного отвращения. Рядом с ней суетилась миниатюрная медсестра в белом халате и аккуратно уложенным пучком светлых волос. Они создавали причудливый контраст, как ангел и демон, сидящие на плече человека. Медсестра склонилась над ними и затороторила: - Вы можете встать? Если что-то сильно болит лучше не двигаться. Головокружение? Тошнота? Глубокие порезы? Есть что-то из этого? - Всё это у них появиться после беседы в моëм кабинете. - язвительно фыркнула соцпедагог. - Не дети, а настоящие бандиты. Такие как вы в тюрьме окажутся раньше, чем школу закончат. Поднимайтесь живо! Малолетние негодники! - чуть ли не верещала она. Николь и Руди переглянулись, пожали плечами, встали с земли под взволнованное оханье медсестры, и отряхиваясь,поковыляли вслед за удаляющимся цоканьем противной училки.