Цветущий май

Юра выскочил из служебного входа и чуть ли не бегом понёсся к выходу из театра. Во время поклона его взгляд мельком пробежался по рядам и остановился на местах, которые должны были пустовать. И какого было его удивление, когда среди зрителей он отыскал супруга и приëмную дочурку. Точнее еë макушку. - Дорогие мои! Как я рад вас видеть! - выпалил Юра, налетев на ждущих его Володю и Николь. Володя засмеялся и обнял его в ответ. Юра быстро спохватился, вспомнив про травмы Николь и слегка отстранился. - Почему вы не были в больнице? - строго спросил он, обернувшись на Володю. - Она уболтала меня сначала поехать на концерт, а уже потом к врачу. Таблетки выписать ей всегда успеют, а премьера только одни раз бывает. Не сердись. - мягко улыбнулся Володя и Юрина вспышка суровости в миг улетучилась. - Ты точно в порядке? - на всякий случай уточнил Юра, хоть и не заметил болезненных симптомов. Николь уверено помотала головой и к всеобщему удивлению, неловко улыбнулась. Ласковая улыбка невольно растянула Юрин рот, а рука сама потянулась к девичьей макушке. Он осторожно заправил за ухо выпавшую прядку, а Николь на несколько мгновений блаженно прикрыла глаза, подставляясь под незамысловатую ласку. Володя наблюдал со стороны и чувствовал, как в груди приятно теплеет. Он всегда мечтал о семье, но к появлению в доме взрослого диковатого ребëнка поначалу отнёсся скептично. Но сейчас понимал, что Юра не ошибся, они двигаются в правильном направлении. Даже стал подмечать какие-то общие черты между ними и девочкой. Вроде чужой ребёнок, а волосы как у Юры. Непослушно торчат и чутка завиваются на концах. Ресницы и брови будто угольные, похожие на Володины, а вот веснушки... таких даже у Юры в молодости не было. Глаза правда синие, не на чьи не похожие, такие пронзительные, будто в душу смотрят. И нос с горбинкой, остаëтся разве что гадать, родной или сломали... Володя заулыбался сам себе и вдруг осознал, что Юра смотрит на него, в молчаливом ожидании. - Земля вызывает Володю, приëм. - усмехнулся Юра, - Ты меня слушал? - Нет. Извини...что-то я задумался... О чëм ты говорил? - рассеяно пролепетал Володя. - Я предлагал поесть стейков в честь первого семейного похода в театр. Возражения не принимаются, Николь уже согласилась. Юра ловко подтянул Володю за руку и плавно начал отводить от машины. - Юр, ну какие стейки на ночь? Ты время видел? - начал было сопротивляться Володя понимая что проиграл эту битву ещё до того, как она началась. Совесть не позволит ему отобрать у дочки желанный ужин, который Юра ей уже пообещал. ... На следующий день отвертеться от больницы не удалось. Юра чуть ли не за ноги вытаскивал еë из под одеяла и заставлял собираться, как капризного ребëнка. Врач диагностировал многочисленные ушибы, гематомы и трещины в двух рëбрах. Лишённые кальция, кости не выдержали многочисленных ударов, поэтому Николь выписали целый список таблеток преобладающее большинство из которых - витамины, а так же диету, наполненную различными орехами, чесноком а также большим количеством зелени, чему Николь была несказанно рада. Укроп она любила пожевать и просто так, занимаясь повседневными делами. Через несколько дней после посещения врача Юра где-то раздобыл хурму, тогда Николь впервые попробовала этот необычайно приторный оранжевый фрукт. Больше одной в неë не влезло, но хурма определенно вошла в топ 5 еë любимых фруктов. Груши пока что ничто не переплюнуло. И в следующие две недели отстранения от учëбы, Николь впервые ощутила, что такое приятная рутина. Жизнь вошла в спокойное и привычное русло. Рудольф хоть и получил серьёзный выговор и запрет на покидание территории интерната, умудрялся работать каждый день по семь часов в кофейне. На его счастье злющая коменданша ушла в отпуск и ей на смену пришла милейшая старушка-надзирательница. Если это слово вообще применимо к такому чудному созданию. Она позволяла Руди нарушать запрет, а тот в свою очередь не злоупотреблял еë добротой: возвращался в интернат до отбоя, не шумел по ночам, не влезал в передряги, благодаря чему у миссис Манн не было проблем с начальством. Николь следила за регулярным приëмом таблеток и старалась изо всех сил сблизиться с Юрой и Володей. Про себя она уже начала ловить себя на мысли, что называет их отцами, но вслух произнести пока не хватает духу. Опекуны окружили еë заботой, при разговоре с Руди по фейстайму она несколько раз шутила, что совсем размякла, ведь к хорошему быстро привыкаешь. Пока те были на работе, Николь посвящала свободное время самостоятельному изучению школьной программы и, конечно же, рисованию. Сидя за ноутбуком Володи, она так ненароком просматривала сайты различных школ и курсов, но с опекунами эту тему поднимать пока что побаивается. Так прохладным апрельским вечером Николь обложилась красками и изрисованными множеством цветных эскизов, листами. Внезапно из размышлений о тонáх и композиции еë выбила неожиданная, но очень заманчивая мысль. Она повернула голову в угол комнаты, где лежал рюкзак. Взгляд упëрся в маленький карман, Николь как на ренгене видела лежавшую в нём смятую пачку сигарет. Непонятно откуда взявшееся желание выкурить одну-две штучки стало слишком навязчивым. Она глянула на часы. 17:07. Юра и Володя обычно возвращаются вместе, часам к шести, время ещё есть. Николь вынула пачку из рюкзака. В ней скудливо валялись 7 сигарет. Николь сунула их в карман вместе с зажигалкой и направилась за стремянкой. Оказавшись на чердаке, она приоткрыла мансардное окно и ощупала черепицу. Та оказалась шероховатой, похожей на наждачку, значит она точно не соскользнëт, учитывая неярко выраженный наклон крыши. С усилием подтянувшись на локтях, Николь выползла на шершавую черепицу и уставилась на открывшейся перед ней пейзаж. Юра и Володя жили в очень уютном районе, с большим количеством деревьев, чьи зелëный кроны разбавляли пëстрые крыши соседних домов. И как обычно и бывает на крыше с пачкой сигарет, Николь предалась размышлениям обо всём на свете. И все мысли так или иначе сводились к еë необычайному везению и неблагодарности, с которой она к нему относится. А самое странное, у Николь совершенно не получалось разгадать поведение Юры и Володи, она столько раз испытывала на прочность их нервы, а они по какой-то, одному Дьяволу известной причине, всё ещё не отправили обратно туда, откуда взяли. - Не бросают, значит любят, значит ценят. А за что? - думалось Николь. - За что любят? За что ценят? Ведь чувства из пустоты не появляются, у них есть свои материальные истоки. Почему выбрали именно еë? Ведь самая-самая их первая встреча длилась отнюдь больше двух-трёх секунд. Юра лишь на мгновение успел заглянуть ей в глаза... И вот что называется "помяни черта". За спиной до Николь донёсся скрип деревянных половиц, и она поняла что времени что-либо предпринимать уже не осталось. - Николь! Ты здесь? - окликнул еë сзади Юрин голос. Девочка сидела неподвижно, подтянув колени к груди и вытянув руку с сигаретой вперёд, чтобы дым не попадал в глаза. - Тут я, тут. - тупо ответила она. Юра высунул голову из окна на крышу и почти сразу хмуро уставился на дымящийся окурок, зажатый между девичьими пальцами, будто знал, куда смотреть. - Ники... - раздосадованно протянул Юра. - Ты что, куришь? Николь не имела желание что-либо отвечать, поэтому дёрнула плечами и отвернулась. - Ну чего молчишь? Язык проглотила? Мы же договаривались, никаких секретов. Помнишь? - Юра запрыгнул на крышу и примостился рядом с ней. - Помню. Ты же и сам всё видишь. - промямлила Николь. Юра ещё пару секунд смерил еë взглядом, после чего издал звук похожий на смешок. Он вытянул ладонь, намекая, чтобы Николь отдала ему пачку, однако, Юра не собирался еë изымать. - Мальборо красный...Классика. - с ноткой ностальгии вымолвил он. - Я тоже такие курил. Юра ловко выудил из пачки одну сигарету и сунул еë в зубы, жестом попросил Николь достать зажигалку. Та немного опешила, но без колебаний поднесла огонëк к сигарете, прикрывая еë от ветра ладонью. Николь раньше никогда не видела чтобы Юра курил, поэтому с неподдельным интересом наблюдала, как тот затягивается и выпускает дым, а после едва сдержала хихиканье, когда он немного закашлялся. - Да уж, отвык я конечно. Ты не стесняйся, бери если хочешь. Ты достаточно взрослая, чтобы знать о вреде курения, поэтому я не буду читать тебе нотации. Но надеюсь, что в будущем ты поступишь благоразумно и бросишь как можно быстрее. - мягко улыбнулся Юра. - А вообще, я хотел с тобой поговорить. Николь вынула из пачки последнюю сигарету, подожгла и затянулась. Выдохнув дым, она спросила: - О чëм? - О тебе конечно же. - А если подробнее? Юра быстро глянул на неë и описал в воздухе большой круг, изображая какую-то абстрактную метафору: - О всей тебе. Мы с Володей толком о тебе ничего не знаем, а раз уж ты дала обещание быть с нами честной, то я хочу воспользоваться этим шансом, и наконец распросить тебя обо всём, что нас интересует. - Ого. Так у нас няемечается вечер откровений. - ухмыльнулась Николь. - Тогда и я задам вам пару вопросов. - Договорились. Оба замолчали. Юра затушил едва закуренный окурок. И устремил взгляд туда, куда смотрела Николь. - На что ты смотришь? - вскоре спросил он полу шёпотом, наклонившись к девочке поближе. - На горизонт. - И что видно? - Свет. ... Володя приехал спустя полчаса, как Юра и Николь вернулись обратно в дом. Конев строго настрого запретил говорить Володе про сигарету, которую он взял у Николь. Будто мальчишка, покуривший за гаражами и боящийся родительского гнева. Николь внутренне посмеялась конечно, но поклялась Юру не выдовать. После ужина Юра отправил Николь и Володю на веранду, присоединившись к ним через пару минуть с кружками ароматного какао. - Ну чтож, начнëм наш вечер откровений. - объявил Юра, поудобнее усаживаясь в кресло и кутаясь в пушистый плед. - Да, думаю всё готовы. - согласился Володя, с улыбкой оглядев сытую и завернутую в тёплое одеяло девочку. Николь сейчас была настолько изнежена, что готова была ответить на любые, даже самые каверзные вопросы. Хотя была уверена что Юра и Володя не станут сильно еë мучить. - Я вся ваша. - лениво бросила Николь, чуть ли не зевая. - Тогда чур я первый. - заявил Юра, сделав маленький глоток какао. - Николь - это твоë настоящее имя или сокращение? - Настоящее. - Интересно. - задумчиво протянул Юра. - Просто сначала я подумал, что тебя зовут Николетта. А почему на французский манер? У тебя там корни? - Да, моя мать была француженкой. А родом я из Гриньи. Это пригород к югу от Парижа. - кивнула Николь. - А день рождения у тебя когда? - подключился Володя. - 20 мая. - отозвалась Николь - Ого, уже скоро. Так! Так! Сейчас я скажу, подожди, не подсказывай! - затараторил Юра, усиленно пытаясь что-то вспомнить. - Телец! Угадал? Николь рассмеялась. Уж очень забавно выглядел задумчивый Юра. - Всё верно. - пробормотала она сквозь смех. - Вы уже два вопроса задали, моя очередь. - Хорошо, хорошо. Твоя правда, но знаешь я смухлевал. У меня день рождения 17 мая, поэтому это было не трудно. - Жульничество! - возмутилась Николь, а затем почти сразу добавила. - Как вы познакомились? - И ещё один, штрафной. Как вы оказались в Германии? Юра и Володя переглянулись. По их лицам пробежала небольшая тень тоски, тут же сменившись нежностью. - Мы встретились очень давно. - начал Володя. - В пионерском лагере "Ласточка". Слышала что-нибудь про пионерию? - Немного. - кивнула Николь. - Юра тогда жил в Харькове. Тогда Украина была частью СССР. А я приехал туда из Москвы, на подработку вожатым. Мне было 18, а Юре 16. Мы влюбились. Но с окончанием смены нам пришлось расстаться. - Володя вновь погрустнел, но продолжал натягивать лëгкую полуулыбку. - Мы долго переписывались, Юра всë хотел увидеться, приехать, а я дурак... Всё время отталкивал его. Понимаешь, тогда и время было другое, и страна другая, мне казалось,что я ненормальный, и Юрку этим порчу... Я думал так будет лучше, а сейчас жалею страшно. - тут Володя совсем поник. Юра взял его руку и поднëс к губам, глядя прямо в глаза с такой неподдельной лаской, что у Николь невольно сжалось сердце. Столько любви было в этом жесте, что ей страшно было услышать продолжение этой истории. - В начале 90-х я с семьëй переехал в Германию. - продолжил Юра, не отпуская Володиной руки. - Тогда наша с Володей связь окончательно оборвалась. А встретились снова мы только через 20 лет. Глаза Николь округлились настолько, что грозились выпасть из орбит. 20 лет... Ей безумных усилий стоило не состроить гримасу полную боли и сочувствия. Подумать только, потерять любимого человека на 20 лет. Юра снова взглянул на Володю, тот смотрел на него грустными влюблëнными глазами. Юра улыбнулся ему и погладил большим пальцем его ладонь. - Когда мы снова встретились, нам потребовалось много времени и сил, чтобы наладить отношения и снова не потерять друг друга. Пожив несколько месяцев в родном городе вместе с Володей, я впал в тяжёлую депрессию и думал, что таким и будет конец наших отношений. Боюсь представить, чтобы бы со мной сейчас было, если бы Володя не бросил всё на свете и не прилетел бы ко мне в Германию насовсем. - закончил свой рассказ Юра. Николь сидела с абсолютно ошарашеным видом, не находя нужных слов. Градус уважения к этим людям подлетел до небес. - 20 лет... - только и смогла пробормотать Николь себе под нос. Юра с Володей переглянулись. - Оно того стоило. - проворковала Володя, с обожанием рассматривая улыбающегося Юру. На этом этапе диалог можно было закончить. Николь этой информации хватит на долгие дни вперёд, чтобы как следует всё переварить и обдумать. Однако Юра с Володей всём своим видом показывали, что разговор не окончен и они хотят задать ещё один вопрос. - Мы наверное тебя сильно загрузили. - робко начал Володя. - Но мы бы хотели ещё кое-что у тебя спросить. И Николь сразу догадалась. - Про шрам? Хотите узнать откуда он взялся? Юра с Володе снова обменялись взглядами и кивнули. И Николь рассказала. Про Грету и Лютера Херман. Про их подпольный бизнес. Про наказание. Про подвал. И про пожар. Володя и Юра слушали не перебивая. С каждым сказанным Николь,словом, их лица всё больше искажались болью и сочувствием. В то время как Николь оставалась спокойна. Единственный кто знает про этот случай - это Руди, но девочка вела себя так, словно рассказывала эту историю миллион раз, будто она вообще не о ней, а о ком-то другом. Когда она закончила, повисло долгое молчание, переросшее в коллективную неловкость. Володя и Юра не могли найти нужных слов, и вообще не были уверены, что стоит что-то говорить. А Николь чертовски хотелось как-то разбавить эту напряжённую обстановку. Отпустить какую-нибудь глупость. - Зато в Эфиопских племенах меня бы приняли за свою, там активно практикуют шрамирование. - улыбнулась Николь, всеми силами стараясь скрыть неловкость. Но Володя и Юра не смеялись. Они молча глядели то на неë, то друг на друга. И Николь отлично знала этот взгляд. Так обычно смотрят на отрепье. На тех убогих, кого хочется пожалеть, но не трогать руками. - Ладно, на сегодня достаточно. - выдохнул Володя. - Идëм в дом. Володя протянул руку к еë плечу, но Николь грубо отмахнулась. - Не пойду, пока не перестанете делать такие кислые рожи. Вам нужна была правда, и я была честна с вами, что не так? Ведь... - возмутились Николь, и запнулась на полуострове, осознав, что на неë отчего-то накатывают волны злости. - Всё в порядке, правда. Просто пойми, мы не были готовы услышать такое, но спасибо тебе за откровение. - пролепетал Володя, в голосе которого явно слышалась растерянность. - Не были готовы?! Тогда мне вообще не стоило с вами чем-либо делиться. Учту на будущее. - отрезала Николь, обошла Володю и зашагала в сторону лестницы, но путь ей преградил Юра. - Стоило, определенно стоило. Прости нас, мы не то имели ввиду. Мы были готовы услышать что-то жуткое, но когда ты всё рассказала, совершенно не знали, как реагировать. - он выставил ладони вперёд, в успокаивающем жесте. - Чтобы не ранить тебя ещё сильнее. Прости. - почти что шепнул Юра. - Прости. И Николь остыла. Словно полыхающий костёр, залитый водой. По позвоночнику пробежали мурашки, когда Юра, ласково, по-отцовски обнял еë за плечи. Глаза сами собой закрылись, в гостиной стало тихо, как в лесной глуши, только часы тикают. Скрипнул пол и Володя тоже присоединился к объятиям, неловко поглаживаю девочку по лохматой макушке. Злость отступила и исчезла, будто еë никогда и не было, уступив место умиротворению. Николь даже не помнила, как дошла до комнаты и плюхнулась на кровать, ощущая приятную усталость, будто сделала что-то очень тяжёлое, но хорошее. На самом деле так и было. Пересилить себя оказалась сложнее, чем может показаться на первый взгляд. ... Как только дверь комнаты Николь захлопнулась, Володя опустился на диван полностью изнеможедëннный, и как будто постаревший лет на пять. - Юра, какую ересь я сейчас сморозил..? Юра молчал, топчась на месте какое-то время. А потом присел на диван рядышком с Володей и положил голову ему на плечо. - Тебя застала врасплох пятнадцатилетка. - усмехнулся Юра. - Перестань ты еë боятся, она не кусается. - А на вид как будто бы может. Юра оторвал голову от Володиного плеча и уставился на него. Володя поддержал зрительный контакт пару секунд, после чего оба прыснули от смеха, не в силах справиться с бурлящим в животе смехом. - Нечего я не боюсь! - запротестовал Володя сквозь хихиканье. - Ага, я видел твоë лицо! И мы кстати так и не рассказали про сюрприз... - Ëлки-палки.. Я забыл. - Ладно, завтра расскажем. Надо будет и того мальчика пригласить. Пускай оба порадуются. - промычал Юра, снова утыкаясь в Володино плечо. - Хорошо, лишь бы ни у кого не укачивало в машине... - вздохнул Володя. - Знаешь какая у меня болезнь? - вскинул голову Юра. - Какая? - удивился Володя. - Одиночество! Тут Юра внезапно откинулся на диванную подушку, закинув одну ногу на Володины колени, и наигранно поднëс руку ко лбу, изображая страдания. - Дом, дети, посуда, бытовуха... Муж совсем меня забросил! - театрально воскликнул Юра. - Прошла любовь, завяли помидоры! Володя расхохотался. - Бедный мой несчастный, совсем я о тебе позабыл! - подыграл Володя. - Иди поцелую. Но Юрка лежал неподвижно, прикидываясь полу мëртвым, всё так же держа руку у лба. Тогда Володя опустился на колени у дивана рядом с изголовьем и навис на Юрой. Тот старательно скрывал улыбку, но подрагивающие ресницы выдавали его. Володя наклонился и невесомо поцеловал старый шрамик на подбородке. Но Юра не двигался. Затем щëки, нос и наконец губы. Спустя пару поцелуев, Юрка всё-таки "ожил" и стал отвечать, заставляя Володины губы алеть, а кожу распаляться. - Могу я принести извинения за своë бесчувственное поведение? - проворковал Володя Юре на ухо, нависая сверху. - Смотря какие. - разбойно прищурил опьянëнные глаза Юра. - Глубочайшие.