Цветущий май

Дети боятся шкафов. Шкафы очень большие и глубокие, там прячуться монстры и пропадают вещи. А раз пропадает вещи, значит могут и люди. Но самым страшным был тот шкаф, запрятанный в западном корпусе. Ремонт там делают уже не первый год, и будут делать ещё очень долго. В углу пустой комнаты, с бетонными стенами и целой коллекцией старых гнутых кроватей стоит шкаф. Чтоб добраться до него нужно пробиться через настоящий лес из торчащих со всех сторон, железных прутьев многоспалок и раскладушек. Рудольф сумел отыскать там пригодную для ходьбы тропинку, местами нужно было нагибаться и перешагивать через эти железные ветви, которые так и грозились схватить за шиворот и утащить в западню. Шкаф был настолько велик, что Рудольф сколотил там своë убежище. На стенках висели пожелтевшие фотографии и наклейки. Он перетащил туда пару подушек, чтобы было удобно сидеть, а иногда и спать. И даже небольшое зеркальце без рамы и трещиной прямо посередине. Никто не знал об этом месте, потому что ходить в западное крыло было запрещено и небезопасно. Но маленький Руди всë равно сбегал туда, когда его доставали соседи по комнате или пытались найти надзиратели, чтобы отругать. Руди угнездился в своë логове, поджав ноги к груди и рассматривал синяк под глазом в разбитом зеркале. Он случайно врезался в одного забияку в столовой и оба их подноса с обедом оказались на полу. Мальчишка тут же набросился на него, после чего к нему подключились и другие его товарищи-хулиганы. Драку начали разнимать взрослые, тогда он и сумел ускользнуть. Раздался стук. Сердце Рудольфа остановилось. Неужели отыскали? - Эй, Шеринг. Открывай. Голос показался знакомым. Руди робко толкнул дверь. Та со скрипом отворилась и перед ним появился Исаак. Один из самых старших воспитанников интерната. И безоговорочно самый мудрый. Но никто не называл его по имени, мало кому оно вообще было известно. За Исааком плотно закрепилось погоняло Спирт. - Как ты нашëл меня? - Ты не единственный, кто нарушает правила и ходит туда, где ему быть не положено. - усмехнулся Спирт и протянул ему завëрнутое в салфетку яблоко. - Держи. Жаль твой обед, а ты наверное голодный. Руди кивнул в знак благодарности и принялся уплетать угощение. Спирт глядел на него своими стеклянными серыми глазами, поглаживая лысый череп, свободной рукой. Он был высок со спортивным телосложением. Нос с горбинкой, лицо острое и проницательное. Казалось, что он всё на свете знает. - А чего ты сдачи не давал? - спросил он, по-птичьи наклонив голову. Рудольф отвлёкся от трапезы и сквозь набитые щеки пробурчал: - А зачем? Только сильнее колотить начнут, их много - я то один. А один в поле не воин. - Кто сказал такое! Ещё как воин. - заявил Спирт. - Иметь друзей конечно здорово, но ты должен быть самостоятельным. Беспомощный груз никому не нужен. - У меня и так нет друзей. - ответил Руди. - Плохо. - сочувственно отозвался Спирт, задрав голову к потресканому потолку. - Ты знаешь, я скоро уеду отсюда. Меня можно сказать уже выселяют. Руди взглянул на него, оторвавшись от яблока. - Кто? - Совершеннолетие. - хихикнул Спирт. Мисс Клотд попросила освободить полку в шкафу для новенького, которого подселять на моë место. - И что ты будешь делать? - Поступлю в колледж, буду работать. Отец моего друга согласился устроить меня к себе в автосервис. - Откуда у тебя деньги на учëбу? - В том то и дело, что их нет. - улыбнулся Спирт. - Я между прочим гордость школы. Могу рассчитывать на приличную стипендию и финансирование. Руди задумался. Старшие ребята с виду не создавали впечатление осознанных и расчëтливых личностей. По правде говоря их увлечения ограничивались побегами из интернета на сомнительные тусовки, сексом с немногочисленным женским населением из соседних комнат и дешëвым пивом. Но Спирт был совсем на них не похож, и они тоже это чувствуют, наверняка поэтому он и стал кем-то вроде местного авторитета. - Хочешь дам совет? - нагнулся к нему Спирт. Руди закивал: - Хочу. - Заведи друзей. Хороших друзей, не таких, как здешнее отрепье. Тех, которые, помогут тебе вырасти достойным человеком. И старайся не отставать в школе, оценки тебе потом ой как пригодятся. Береги деньги, а не трать их на всякую ерунду. А ещё накапливай связи. Таким, как мы, изгоям, нужно чтобы кто-то замолвил о нас словечко. У меня это почти получилось. Автосервис, конечно, не предел мечтаний, но нужно ведь с чего-то начинать. - Ты дал четыре совета. - зачем-то озвучил Руди. Спирт засмеялся и потрепал его по волосам. - А ты будто не рад поболтать со мной подольше! - смеялся он. Они сидели так ещё целый час, когда вдруг заметили, что на улице начало смеркаться. Спирт кряхтя и вздыхая поднялся на ноги и, попрощавшись, направился к выходу. В дверном проёме Руди окликнул его: - Почему тебя называют "Спирт"? - спросил он. Тот обернулся и одарил его сияющей улыбкой с кривыми зубами. - Потому что в 15 лет на спор целый бутылëк медицинского спирта выпил. На скорой правда увезли, но зато с какими аплодисментами. И ушёл. Руди слышал, как его провожали утром, а сам думал и думал об этой истории. Выходит даже Спирт, великий и ужасный, в детстве делал глупости. Тогда до него дошло осознание, если Спирт, вернее Исаак, за этими стенами он был Исааком, если он смог поменять ход своей жизни в лучшую сторону, то и ему под силу. Разве нет? Исаак не просто так дал ему эти советы, возможно, когда-то другой старший сказал маленькому Исааку нечто такое, что помогло ему измениться. ... Туманное небо лишь изредка пропускало сквозь облака лучи солнца, один такой так и норовил разбудить Николь, то и дело падая ей на глаза. Она поморщилась, но всё же разлепила веки. Руди мирно посапывал рядом скукужевшись на матрасе, как креветка. Выяснилось, что Ники украла у него всё одеяло, и бедолага жутко замëрз. Николь почувствовала небольшой укол стыда и заботливо укрыла друга половиной одеяла, причём сама вылезать в несщадную утреннюю прохладу не торопилась. Через полчаса Рудольф заворочился и, распахнув глаза, уставился сначала на Ники, потом огляделся и снова перевëл взгляд на подругу. - Мне тут такой сон приснился... яркий, как на яву. - промямлил он, подавляя зевок. - Что за сон? - поинтересовалась Николь, утыкаться лицом в подушку, подложив под неë руки. - Про одного парня, который жил в моëм интернате пару лет назад. Интересно, что с ним сейчас... - Рудольф снова прикрыл глаза, и Ники принялась тормошить его за плечо. - Эй, не засыпай! Нам уже собираться надо. - Я есть хочу. - заявил Рудольф, подкрепляя свои слова урчанием желудка. - Да, слышу я. Пошли скорее, я тоже голодная. И сделай что-нибудь со своими волосами, ради Бога. Ты похож на репейник. На кухню ребята спустились под жаркие приветствия Юры. - Смотрите-ка кто проснулся. Какие вы помятые и лохматые. - смеялся он, пока Володя выкладывал тосты на общую тарелку. - Завтрак почти готов, умывайтесь. - объявил он. Чистые и умытые они расправились с яичницей меньше чем за 3 минуты. - Прошу вас, не глотаете еду в один присест, мы никуда не опаздываем. - охал Володя, глядя как завтрак исчезает с детских тарелок на считаные мгновения. Юра только качал головой, мысленно отмечая все пункты в их семейном быту, которые им ещё предстоит проработать. До школы домчались с ветерком, объезжая пробки по живописным маршрутам. Мимо одноэтажных домиков с косыми заборами и бедненьких церквушек. - Мы, кстати, так вчера вам и не сказали, - начал Володя. - Через пару недель мы хотели поехать в небольшой поход на природу. Отдохнуть, свежим воздухом подышать подальше от городского шума. Надеюсь Рудольф составит нам компанию. - и вопросительно уставился на мальчика. Выражение на детских лицах сменялось с удивления, на восторг и обратно. Было видно, что Руди сомневается, отпустят ли его, поэтому Володя присëк его опасения: - Мы приедем в твой интернат и поговорим с администрацией, думаю если мы подпишем пару бумаг, то это не будет проблемой. Так ты согласен? - Конечно, согласен! - выпалил Руди. - Спасибо вам большое! - Да не за что. С тобой Николь точно не заскучает. Остановившись на парковке возле школы, Юра повернулся назад и принялся раздавать указания: - Значит так. В драки не влезать. Учителям не хамить. На уроках не спать. Дети синхронно закивали, соглашаясь со словами старшего. Володя обернулся на них с пассажирского сиденья и добавил: - Обед съесть. - подмигнул он, на что ребята отреагировали ещё активнее. Юра с Володей уехали, оставив ребят на полупустой парковке, те обменялись многозначительными взглядами и пожав плечами направились в школу. Юрины наказы были как нельзя уместны. Не только весь преподавательский состав, но и преобладающее большинство учеников были в курсе всех подробностей той потасовки. Учителя смотрели на неë с осуждением, одноклассники - с жалостью или презрением. Как и ожидалось, объектом всеобщей ненависти стал еë шкафчик, который целиком и полностью был расписан оскорблениями и облеплен жвачками. Огромными красными буквами на шкафчике была выведена надпись "пидорская дрянь", которая стала индикатором для всех неприятелей, она словно дала зелëный свет для начала издëвок. Всё началось с порваных учебников. Затем была обмазанная кетчупом одежда в раздевалке, потом рюкзак, забитый мусором и щедро политый чем-то липким. Последней каплей стал йогурт в пластиковой бутылке, который прилетел прямо ей в лицо на обеде. Удар пришëлся на удивление сильным, оставив на щеке Николь здоровенный синяк. Домой она пришла вся грязная, йогурт был на волосах, одежде и на рюкзаке. Но держалась девочка на удивление спокойно. Не провокации не реагировала, сдачи не давала. В конце концов родители не выдержали. Когда Николь вернулась домой в таком виде, Володя взбесился не на шутку. - Ну всё, надоело! - прорычал он, стоило Николь появиться на пороге. - Я сейчас эту школу на кирпичи разберу! Он уже было схватил куртку, как из неоткуда появился Юра, встал перед Володей, преградив ему дорогу. Тот недоумëнно уставился на него. Юра кивнул в сторону Николь и прошептал: - Сначала надо позаботится о ней. Николь отрешëнно стояла в стороне, с совершенно подавленым видом. Голова опущена вниз, плечи поникли, она вдруг превратилась в немощную старушку, скрюченную и дряблую. Володя с Юрой подошли к ней с двух сторон. - Кто это сделал? - спросил Юра сердитым голосом, убирая прядку волос с еë лица. Николь подняла печальные глаза, но вместо ответа лишь покачала головой: - Не знаю, они убежали, когда я обернулась. В толпе не разглядеть. - А одежду кто испортил? - подключился Володя. - И рюкзак? Тоже не знаешь, чьх рук дело? - Простите. - просипела Николь отводя глаза. - Я не знаю. Мне жаль, я правда ни причëм. Я никому ни слова не сказала. Володя и Юра синхронно обменялись сочувственными взглядами и обняли девочку с обоих сторон. Этот жест уже стал для них чем-то родным и привычным. Мужчины будто старались утешить и подарить ей ту защиту, которой она она были лишена все эти годы. - Девочка наша, ты не пугайся, я же не на тебя злюсь. - начал торопливо извиняться Юра, покрывая еë лоб и висок поцелуями. - Мы со всем разберëмся и всё будет хорошо. - заверил Володя. - Если тебя не перестанут травить, мы переведëм тебя в другую школу. А сейчас иди в душ и... - он не успел закончить, Володю прервал стук в дверь. - Мы вроде никого не ждëм. - нахмурился Юра и пошёл открывать дверь. И тут случилось то, чего все боялись больше всего, но никак не ожидали, что это на самом деле их настигнет. На пороге выросла строгая зловещая дама с погонами. - Юрий Конев и Владимир Давыдов? - прогремела она. Юра кивнул и женщина, не спрашивая разрешения по-свойски вошла в прихожую. Юра аж опешил. - Здесь проживает несовершеннолетняя Николь Фишер? - спросила она и впервые в жизни Николь боялась вернуться в приют. Девочка спряталась за Володину спину и схватила его за рукав футболки. Ей всё стало ясно в один миг. Зачем она здесь и что будет дальше, если она сейчас же не заставит себя успокоиться. - Да, здесь, а в чëм дело? - спросил Юра, стараясь держать себя в руках. - На вас поступила жалоба. Девочка проявляет признаки агрессии и неустойчивого психического здоровья. Володя напрягся, отодвинул рукой Николь подальше, заслонив от женщины, будто она, как хищная гарпия, вот-вот накинется на неë. Та заглянула Володе за спину и заметив девочку скомандовала: - Подойди сюда. - А что, если нет? - прошипела Николь. - Какая грубость! - возмутилась женщина, моментально покраснев. - Видимо к нам обратились не просто так. Повторяю, подойди сюда. Володя нехотя отступил в сторону, с тревогой посмотрев на Ники. Увидев еë, девушка вскрикнула. - Боже мой! Что вы сделали с ребëнком?! Она подлетела к Николь и грубо схватила еë за подбородок, заставляя покрутить головой. Жест был возмутительным и мерзким, Володя хотел одëрнуть женщину, чтобы та не распускала руки, но не успел. Николь резко ударила женщину по ладони и шарахнулась от неë. К горлу начала подступать тошнота, а места, где еë пальцы сжали кожу начали гореть, будто на них капнули горячей смолой. Женщина ахнула и схватилась за грудь, когда увидела лицо Николь. - Теперь понятно, откуда взялось такое поведение. - скрежетала она. - Мало того что ребëнок живëт в такой семье, так ещё и подвергается домашнему насилию. - проговаривая эти слова, она скорчила настолько мерзкую рожу, что Николь стало дурно. Володя с Юрой пытались объяснить ситуацию, но женщина не давала им вставить и слова. Она уже принялась куда-то звонить, а из машины, которая стояла рядом с подъездной дорожкой, вышли ещё двое мужчин. - У вас нет оснований забирать еë! - громко возмутился Юра. - В сотый раз повторяю, над ней издеваются в школе. - При таком раскладе мы тем более обязаны изъять ребëнка. Девочку травят, а вы ничего не предпринимаете, это нарушает договор, который вы подписали! - Она не вещь, чтобы еë изымать! Она живой человек и наша дочь! - гневно рявкнул Володя. - Нет, не ваша. - надменный женский голос резанул уши. - Вы лишь временно усыновили еë. Она вернëтся в приют, пока это дело расследуется. Разговор окончен. - заявила женщина и цокая каблуками удалилась на улицу. Когда двое полицейских попытались направить Николь к выходу, паника окончательно захватила еë разум. Хотелось раскидать их всех по разным углам и умчаться так далеко, чтобы только не расставаться с Володей и Юрой. Полицейская рука легла ей на плечо и легонько подтолкнула к двери. Николь было отвратительно чувствовать касание его руки на себе, тело будто превратилось в склизкую бесформенную массу, даже возможность говорить, казалось, была утрачена. Она резко смахнула руку мужчины и упëрлась пятками в пол. - Никуда я не пойду! - яростно сопротивлялась Николь. Когда другой мужчина взял еë за запястье и потянул к выходу, она не раздумывая всцепилась зубами ему в руку. Мужчина вскрикнул от боли, а его напарник попытался оттащить Николь, которая даже не думала разжать челюсть. Тогда вмешались Юра с Володей. Кое-как умудрившись высвободить прокушенную руку полицейского, Юра оттащил до смерти перепуганную девочку в сторону. Никогда он не мог подумать, что человеческие глаза могут быть наполнены настолько животным ужасом. И пока Володя пытался утихомирить полицейских, Юра развернул Николь к себе за плечи, заставив посмотреть на себя. - Вот как мы поступим. Сейчас сопротивляться бесполезно, ты должна поехать с ними. - на этих словах Николь яростно замотала головой и вновь попыталась вырваться, но то крепко сжимал еë плечи. - Послушай! - повысил тон Юра. - Мы заберëм тебя, как только во всëм разберëмся. Здесь явно какая-то ошибка. Сейчас главное не усугублять ситуацию. Делай то, что тебе говорят, не груби и не лезь на рожон. Обещай, что не натворишь глупостей. - встрехнул еë Юра. - Обещай. Николь успокоилась и подняла на него свои ледяные глаза, от такого взгляда Юре на самом деле стало холодно. Глаза смотрели так же пронзительно, как тогда, в самые первые дни их знакомства. В этих двух зеркалах отражалось всё: еë страх, еë гнев, смирение и надежда, доверие и решительность. - Обещаю. ... Николь усадили в машину и повезли в отделение. Володя с Юрой поехали следом, попутно вызванивая знакомого юриста. Всю дорогу Юра провëл на телефоне, объяснял ему ситуацию, получал рекомендации. К тому моменту как они приехали, Николь уже разговаривала с сотрудниками органов опеки. Они провели в кабинете больше 40 минут, всё это время Юра с Володей провели в зоне ожидания. Начались разбирательства. Были вскрыты все подозрительные проишествия, в которых была замешена Николь. Кражи, драки, особенно выделили последнюю стычку с Гансом. Юру и Володю подозревали в халатности и жестоком обращении с ребëнком, хотя Николь полностью отрицала все домыслы сотрудников опеки и полиции. - Тебе ничего не угрожает, отвечай честно, опекуны били тебя, запугивали? - этот вопрос ей задали уже бесчисленное количество раз одни и те же люди. - Я уже говорила, нет. И буду повторять столько раз, сколько потребуется, другого ответа вы не получите. - твердила Николь. По какой то, одной Богу известной, причине, все решили сделать виноватыми именно их. Когда полиция и органы опеки окончательно убедились в отсутствии причин для изъятия ребёнка, дело не закрыли, а продолжили выяснить подробности. В итоге виновника всë-таки нашли. Им оказался непосредственный автор жалобы, а именно соцпедаг школы. Еë пригласили в отделении, где она без зазрения совести подтвердила, что написала жалобу, что чуть не разрушила жизни Юры, Володи и Николь. - Над девочкой издевались, а родители ничего не делали. - оправдывалась она перед полицией. - К тому же, где это видано, чтобы дети воспитывались в таких семьях? Разврат какой. - женщина скривилась, в сторону Юры и Володи. - Я правильно понимаю, над ребëнком издевались на глазах у всей школы, вы всё знали и ничего не сделали. - уточнил мужчина в форме. Соцпедагог опешила и начала сбивчего тараторить: - Ну как же..? А жалоба? Вы же видели, как она себя ведëт, это ведь всё из семьи.. - Не было у девочки семьи. - перебил еë полицейский. - А ту которую она нашла, вы у неë чуть не отобрали. То что вы жалобу написали это вы молодец, конечно, только вот не на тех, кого следовало бы. Юра с Володей отделались испугом, получив известие о дополнительных проверках и тщательном наблюдении. На учëт никого не поставили, до поры до времени, но посоветовали сменить школу. Оценка условий проживания была больше, чем удовлетворительной, финансовое положение опекунов тоже весьма порадовало соцработников. Юра старался держаться спокойно, пытался подбадривать Володю, что в конце концов сыграло им на руку. Кому пришлось не сладко, так это Николь. Допросы и переживания о своëм будущем не давали спокойно спать. А спать приходилось в центре временного содержания. Если есть в мире места пострашнее интернатов и детских домов, так это они. Помещение как половина школьного спорт-зала полностью заставлено скрипучими двухярусными кроватями, с затхлыми, пропитанными кровью и потом матрасами. 6 дней проживания рядом с малолетними преступниками, общения с полицией не на самые приятные темы жутко давили на нервы, но слова Юры на кухне в день еë изъятия оказали на неë отрезвляющий эффект. Она вдруг чётко осознала, что дальнейший ход событий зависит от неë, эмоциям тут явно не место. - В своих задачах Юра с Володей точно не облажаются. - размышляла Николь, вытянувшись на своей койке и разглядывая безликую серость потолка. - Остальное дело за мной. Большинство полицейских настроены к ней не самым лучшим образом, поэтому и допрашивали еë довольно жëстко. Так жëстко, насколько это было позволительно к подросткам. Николь начала отмечать про себя минусы и плюсы своего положения: - Итак, минусы: гомофобия процветает. Ко мне и к Володе с Юрой заведомо относятся с пренебрежением. Второе, на нас написали жалобу, а кто успел, того и тапки. Если точнее, кто первый напишет заявление или жалобу, тот и будет прав. Значит нужно доказать полиции или хотя бы натолкнуть их на мысль, что Юра с Володей не виновны, но как это сделать? - Николь нахмурила лоб, но продолжила размышлять: - Плюсы: я несовершеннолетняя, и как не крути, я в этой ситуации - жертва. - именно так Николь и представила это слово у себя в голове. Подчеркнутым, потому что оно является еë главным преимуществом. Осталось только использовать факты в свою пользу. Нужны факты. - чëтко решила Николь. На следующем разговоре с сотрудниками полиции она продолжала твердить о невиновности своих опекунов, но по глазам служащих читалось сомнение. Она во всех подробностях описала все издевательства, к которым подверглась, назвала примерное время, места и даже некоторые имена. В итоге дошло до того, что полиция явилась в школу с требованием показать записи с камер во всех местах, где можно было найти ценные кадры. И как удачно, что в столовой инцидент с йогуртом был отснят в наилучшем ракурсе, а на улице на камеру попали уже последствия драки с Гансом и его шестëрками, где прекрасно видно их с Руди окровавленные рожи. И пока Николь пыталась не взболтать лишнего при полиции, Володя с Юрой тем временем обратились в местный комьюнити центр, где им помогли найти ЛГБТ-френдли юриста, который специализировался на помощи семьям с однополыми родителями, на случай если ситуация усугубится. Тот изрядно их успокоил, сказав очевидную истину: - Вам ничего не грозит, если вы невиновны. Шесть дней. Шесть долгих дней они практически не виделись с Николь. Без неë дом резко опустел. Герда грустно поскуливала, бродила из комнаты в комнату в поисках маленькой хозяйки. Казалось сама природа оплакивает исчезновение приëмной дочурки нескончаемым дождëм. На утро четвёртого дня Володя зашëл на кухню и нашëл Юру поспешно вытеравшего глаза рукавом кофты. Володя почувствовал, как кислород перестал поступать в лëгкие. В горле будто образовалась плëнка, а от щемящего чувства в груди хотелось выть. Он подошëл к Юре со спины и обнял. Тот развернулся и уткнулся лицом ему в плечо, избегая смотреть в глаза, но от Володи всë равно не укрылась их печальная краснота. - Как же мне страшно. - еле слышно прошептал Юра. Ткань футболки намокла, а Володя всë не мог заставить себя вымолвить хоть слово. Стоял, уткнувшись носом ему в макушку, молча разделяя их общее горе. Николь тем временем пыталась просто выжить в групповом доме. Его обитатели оклеймили это место Бетонкой. Бетонка получила своё название благодаря стене на заднем дворе, которая вся была исписана надписями и разрисована графити. Своеобразная летописть получалась. Эту стену периодически закрашивали, но надписи появлялись снова, иногда даже на ещё сырой краске. Бетонка представляла собой по сути тюрьму. Здесь были свои законы, свои авторитеты, особо умные и сильные ребята объединенялись в небольшие стаи и промышляли изыманием денег и другой ценной валюты, вроде сигарет, с менее защищëнных ровестников. Николь была умной, поэтому подготовилась заранее. Она знала, куда еë повезут, поэтому пока собиралась, прихватила с собой наличку, сигареты и небольшой складной ножик. Деньги подложила под стельку в обуви, сигареты в потайной карман куртки, а ножик спрятала в лифчике, и всё это ей пригодилось. В ту же минуту, как она заняла свободную койку в Бетонке, еë обступила группа парней. - Ого, а у нас редко девки бывают. А где твои друзья-дилеры? - обратился к ней коротко стриженный парень с латинской внешностью. Говорил он спокойно, но угроза от него исходила не хилая. - Я не барыжу. - Николь вытащила из бравого кеда пару купюр и протянула их парням. - Мне не нужны проблемы, я тут проездом. - Добро есть? - спросил другой парень, бледнолицый и долговязый. Николь показала ему пачку сигарет, тот удовлетворëнно кивнул. - Если с нами ходить будешь, проблем не будет. - Звучит как сделка. - кивнула Николь. Парни одарили еë взглядом с высока и удалились. Женский корпус и мужской разделял коридор, но перемещение ограничивалось только ночью. В остальное время подростки либо находились на улице, либо в комнате, либо занимались трудовой деятельностью. Николь занималась облагораживанием территории, небольшим ремонтом и общалась с полицией. В остальное время она или обдумывала свои дальнейшие действия или слова, или составляла компанию тем ребятам, которым заплатила за неприкосновенность. В Бетонке проживало около 70 человек, и мальчики составляли две трети, если не больше. Похоже здесь компания, в которой есть девушки, считалась более авторитетной. Николь догадывалась, почему. Она видела, как некоторые девочки следовали за парнями в душевые по первому их зову, да и сама частенько натыкалась на голодные взгляды, но после того, как приставила нож к груди одного настырного индивида, приставания прекратились. Руди приятно удивил еë. Обыскал каждый женский групповой дом в городе и за его чертой и только в самый последний момент додумался заглянуть в групповой дом смешанного типа. Им удалось немного поговорить на заднем дворе через заборную сетку, после чего надзиратели их заметили. Николь затолкали обратно в Бетонку, а Рудольфа прогнали. Как в итоге оказалось, после этого он поехал к ней домой. Никого из жильцов там не оказалось, поэтому Руди оставил на двери записку с адресом группового дома, куда заселили Николь. Забавно, но Рудольф узнал об этом раньше, чем Юра с Володей, которых оповестили только на следующий день. День за днём, час за часом, и так пролетело шесть дней. Вечером, когда она уже готовилась к отбою, в комнату пришёл надзиратель: - Николь Фишер. За мной. - скомандовал он. Николь молча последовала за ним. Перед выходом грузная темнокожая женщина выдала ей еë мобильник, кошелëк и верхнюю одежду. Николь кивнула и направилась к двери. На улице уже начинает темнеть, рядом с железным ограждением стоят две высокие фигуры, и окна Бетонки освещают их усталые лица жëлтым светом. Надзиратель отворил калитку и выпустил Николь, впервые за эту неделю она почувствовала настоящий запах свободы. Было такое чувство, будто она отсидела в тюрьме, и не шесть дней, а шесть лет. Володя с Юра мялись, взволнованно потирая ладони и кусая губы. Николь оглядела их, таких несчастных и замученых, что испытала нечто вроде стыда за то, что про себя жаловалась на свои жилищные условия. А потом еë охватило облегчение. Разум отчистился от всех переживаний, вышел из оборонительного режима и осознал наконец, "всё кончено". Они снова вместе, на свободе и в безопасности. Николь ухмыльнулась и в немом жесте расставила руки для обьятий. ... Дома приятно пахло теплом, бумагой и выпечкой. Всё как раньше, ничего не изменилось. Все тревожные мысли испарились, уступив место приятной усталости, какая бывает в пятницу, после тяжёлой рабочей недели. Это неделя и впрям выдалась нелёгкой. Николь растянулась на диване во весь рост в самую нелепую позу и с самой блаженной улыбкой, Володя плюхнулся рядом в кресло и откинул голову назад. Потерев глаза под стёклами очков, он потянулся к пяткам Николь, чтобы пощекотать их. Николь хихикнула и поджала ноги к себе, угнездившись на диваных подушках и прикрыла глаза. - Эй, не засыпай. Поспишь после ужина, надо хоть что-то поесть. - крикнул с кухни Юра, заметив, что Николь начала клевать носом. Лениво заползая за стол, Николь оглядела незатейлевый ужин, состоящий салата и картофельной запеканки, приготовленный Юрой за 15 минут и осознала, как сильно она соскучилась по нормальной домашней еде. Резиновый омлет из столовой и тушёные овощи, от которых воняят хуже чем от тухлятины, уже стояли поперëк горла. Володя поставил одну из Юриных пластинок, чтобы чем-то заполнить тишину и по гостиной разлилась нежная мелодия. Николь узнала еë, Юра несколько раз наигрывал этот отрывок, когда Володя просил что-нибудь сыграть. За ужином никто не разговаривал, все настолько замучились, что хотелось просто насладиться спокойствием. Николь взяла в ладони кружку облепихового чая и посмотрела в окно, ведущее на веранду. Сквозь редкую крону деревьев было видно слегка розоватое небо - остатки заката. - А ведь уже конец апреля.. - промелькнула мысль у неë в головелето. - Скоро лето. - Что будет с школой? - спросила она, обратившись к опекунам. - Тебе придëтся перевестись в другую. - ответил Володя. - Прости, что так получилось, с администрацией проблема улажена, но мы переживаем, что ученики вряд ли перестанут тебя задирать. - Володя сочувственно погладил еë по плечу. - Мне не жаль, учëба там так себе. - хмыкнула Николь. - А как же Рудольф? - С нашей дружбой ничего не случится от того, что мы будем учиться в разных школах. - Тогда я спокоен. - отозвался Володя, и удалетворëнно отхлебнул чай из своей кружки. Юра поймал на себе его взгляд, и еле заметным кивком головы снова указал на Николь. Володя понял его намëк, но попытался переложить ответственность за продолжение диалога на самого Юру. Тот поджал губы и дëрнул бровями, настаивая на обратном. - Ладно, я пойду спать пожалуй. Сил моих больше нет. - зевнула Николь. - Спокойной ночи. - помахал на прощание Володя. - А ну-ка стоять. - окликнул еë Юра и жестом подозвал к себе. Николь, ничего не подозревая, подошла, и когда оказалась так близко, что Юра смог до неë дотянутся, он привстал с кресла и мимолëтно чмокнул еë в висок. - Вот теперь можешь идти. - лаского улыбнулся он. Оторопевшая Николь кивнула, и тихо, словно тень, скрылась на втором этаже. Внутри под сердцем поселилось странное щекочущее чувство, отдающее в кончики пальцев, заставляющее их неметь. Не дойдя до двери в свою комнату, она развернулась и помчалась обратно чуть ли не бегом. - Что-то забыла? - спросил Юра, убирая со стола лишние тарелки. Володя тоже обернулся, оторвавшись от наполнения миски Герды водой. Николь не сразу нашлась с ответом, немного потопталась на месте и робко промямлила: - Да, забыла. - за секунду сократив расстояние между ней и Юрой, она практически сразбегу налетела на него и крепко-крепко сжала в объятиях. Юра аж пошатнулся. Немного постояв так, она вытянула одну руку в сторону Володи, требуя чтобы он тоже присоединился к ним, и вскоре почувствовала ещё одну отцовскую руку на своей спине. Под сердцем только сильнее заныло. То была смесь безграничного счастья и боли. Слишком много ошибок и страданий ей пришлось пройти, чтобы обрести наконец семью, где она будет не вещь, не нянька, не служанка и не уборщица, а дочь.