Цветущий май

- Ну всё, после такого нам точно нужно на отдых. - заявил Володя, забираясь по одеяло к Юре. Тот перелистывает станицу книги и не отрывая глаз от строк, отвечает: - Это точно, но мне надо закончить аранжировку до следующего четверга. А то с этой бюрократией ни о какой музыки не может идти и речи. - Юр ты только не загоняй себя, ладно? - Володя, лëжа на животе, поднял на него беспокойные серые глаза и прислонился лбом к Юриным рëбрам. Влажные волосы защекотали тонкую кожу своей прохладой, Юра хихикнул и погладил Володину макушку. - Да всё нормально, я даже соскучился по работе. Доделать осталось немного, думаю за пару дней управлюсь. - заверил его Юра. Володя вдохнул и переместил голову Юре на плечо. - Нужно ещё забрать документы из школы Николь и разобраться с Руди, чтобы его отпустили с нами в поездку. - пробурчал он, замечая, что вот-вот уснëт. - Чëрт бы побрал эту школу! - злобно процедил Юра. - Так не хочется опять еë туда тащить. - Мне тоже. Юра немного помолчал. К книге он уже потерял интерес, а вот беседу продолжить хотелось. Он отложил её на прикроватную тумбочку и повернулся лицом к Володе. - Как думаешь, зря мы это затеяли? Я про школу с художественным уклоном. - прямо спросил Юра. - И вообще, ты почему не спросил у неë за ужином? Володя получил укоризненый тычок в бок под одеялом. - Я побоялся не так выразиться. Сам же понимаешь, она и так устала, не хочется нагружать еë лишними вопросами. Не сейчас. А ещё я растерялся, буду честен. Николь и так очень неохотно обсуждает тему своего увлечения. - сказал Володя и был полностью прав. Николь не горела желанием просвещать опекунов в своë хобби, даже тех, кому начинала доверять. Искусство было для неë единственной отдушиной, единственным способом хоть не надолго убежать от тревог и доказать самой себе, что раз она может творить, значит может и жить. Отобрать у Николь еë ремесло означало расколоть само ядро еë души. Лишить воли, разума, превратить некогда живую тëплую девочку с блестящими глазами в пустую марионетку. И Николь охраняла своë ядро души, подобно свирепому церберу, что стережёт ворота ада. Безусловно, Володя с Юрой добились многого, подобрались так близко, как никто другой до них не смог, но страх уязвимости продолжал заставлять Николь покрываться шипами, стоило кому-то хотя бы упомянуть рисование вслух. - Ладно, ты прав. - согласился Юра. - Нужно подгадать момент. Володя сладко зевнул и потëр глаза, чем напомнил Юре "Ласточку". Ива, озеро, радио и Володя, отдыхающий у него на коленях. Юра улыбнулся. Рука сама потянулась к налезшей на глаза прядке чёрных волос. Володя своим очаровательным видом так и напрашивался на ласку. А Юра даже не думал противиться своему желанию, наклонился и поцеловал любимого в лоб. - Мы с Николь завтра поедем за документами в школу, а ты отдыхай. - шепнул Юра и вернулся на свою половину кровати. Долго оставаться в одиночестве ему не пришлось, через пару секунд, Володя вскоре прижался к Юре, требуя объятий. - Тебе надо с музыкой закончить, лучше я с ней съезжу. - сонно просипел Володя, втыкая нос в изгиб Юриной шеи. Чувствуя, как разум окутывает аромат родной кожи, Володя в миг заснул. Юра ещё немного погладил его по затылку, и вскоре сам начал проваливаться в сон. ... Володю разбудил мокрый собачий нос на щеке. Потом шершавый язык прошëлся по лбу, Володя поморщился и не глядя отпихнул морду Герды от своего лица. - Герда, на место. - пробурчал Володя и попытался спрятаться от собаки под одеялом, но помогло не надолго. Когда он понял, что ещё подремать полчасика у него не получится и пришлось вылезать из кровати, Володя ужаснулся тому сколько он проспал. На часах почти 10, а он тут дрыхнет. Торопливо натягивая футболку и протирая очки, Володя спускается вниз. Ещё на лестнице он чует, как с кухни до него доносится аромат сладкой выпечки. Робко выглянув из дверного проëма, его глазам открылось крайне очаровательная картина. Николь сосредоточенно выкладывала клубнику на тарелки со свежеиспеченными панкейками. Волосы на затылке повязаны в крохотный хвостик, как у йоркширского терьера, а на щеке видно небольшое пятнышко от муки. Володю она не заметила, и после завершения оформления клубникой, потянулась за баллончиком со взбитыми сливками. Взболтав, она украсила панкейки аккуратными воздушными шапочками. Довольно оглядев плоды своего труда, Николь открыла холодильник, чтобы поставить взбитые сливки обратно, но в конце концов замешкалась, и после надолгой паузы взболтала сливки ещё раз и выдавила их прямо себе в рот. Володя не смог сдержать смешка, и прежде чем Николь успела отреагировать, выскочил из-за угла. - Стоять, не двигаться! Вы пойманы на месте преступления! - завопил он. Николь аж подпрыгнула от испуга, зажав рот рукой, чтобы содержимое, не дай бог, не разлетелось по всей кухне. Володя захохотал, согнувшись в три погибели, а Николь пыталась сквозь собственный смех проглотить полные щеки сливок. На шум из своего кабинета высунулся Юра. Зайдя на кухню и увидев заливающегося в смехе мужа и задыхающуюся дочь, он оглядел обоих, после чего спросил: - Вы что с ума сошли?! Что тут происходит? Ответ последовал не сразу. Дождавшись, когда все успокоятся Юра выслушал пересказ Володи о "тяжком преступлении" и закатив глаза, только и смог проворчать: "Вот придурошные". Юра снова попытался скрыться в своëм кабинете, но Володя уговорил его позавтракать с ними. - Юр, ну посмотри какую красоту нам Ники приготовила, что она зря старалась что-ли? Николь активно закивала, чувствуя, что ещё чуть-чуть и Юра сдастся, и конечно, после этих слов, он уже никак отвертеться не смог. Все трое сели за стол, как вдруг Володя вспомнил: - Чëрт, я же с Гердой не погулял! - и хотел было выскочить из-за стола, чтобы выпустить собаку на задний двор, но Николь его остановила. - Герду я уже выгулила. - Правда? Да ты ж наша умница! Спасибо тебе большое, это я благодаря тебе так славно выспался. - ласково улыбнулся Володя, отметив, как ярко заблестели глаза у Николь, стоило ей услышать похвалу. - Это просто объедение! - восторгался Юра, уплетаю угощение за обе щеки. - Где ты так научилась готовить? - В приюте, методом проб и ошибок. А рецепт мамин, у меня их не много сохранилось. - пояснила Николь. - У твоей мамы золотые руки! - воскликнул Юра. - И у тебя тоже. - У вас обеих. - улыбнулся Володя. После завтрака Юра всë-таки сел за работу, Володя принялся перемывать гору грязной посуды, а Николь плюхнулась на диван с телефоном в руках. Руди писал что-то про одноклассников, учителей, от которых ныкается по туалетам, видимо просто старался занять себя бы чем-то на время перемены. Бедняга похоже совсем без неë заскучал. - Я предлагаю сегодня забрать документы из школы, а потом прогуляться. - крикнул Володя через плечо. - Юра работать будет целый день, не хочу ему мешать. - Я за! Пойду одеваться. - отозвалась Николь и отложив телефон, помчалась наверх. Володя про себя заметил, что последствия драки полностью исчезли. Николь стала двигаться гораздо резвее, ссадины и синяки зажили, остался только шрам на лбу от рассечения. И когда она появилась на лестнице в вязаном красном свитере поверх белой футболки и тëмно-коричневых брюках, Володя вдруг по-настоящему увидел, насколько его дочка красивая. Потребовалось всего то несколько недель здорового питания, крепкого сна, любви и ласки, чтобы тощую зашуганную сиротку превратить в высокую и румяную девочку. Когда она только-только перешагнула порог их с Юрой дома, еë волосы были тускло-серыми и торчащими во все стороны, а сейчас блестящие каштановые волосы красиво завиваются и отливают на солнце рыжим янтарëм. А веснушки у неë оказывается не только на щеках и носу, а ещё и на плечах, и на руках и даже на коленках. И нос с греческой горбинкой. Но самое главное, на что Володя обращал внимание чаще всего - это руки. И каждый раз он убеждался, что руки творцов самые красивые на свете. У музыканта длинные, аккуратные пальцы, мягкие подушечки и нежная кожа. Руки художника другие, более грубые и мозолистые, с неотмытыми пятнами от краски и карандашом под ногтями, замотанные кое-где пластырями, но всё равно красивые. Володя в своих мыслях совсем потерялся, Николь стояла перед ним в ожидании и только тогда, когда ей пришлось его окликнуть, Володя быстро извинился и поспешил наверх, переодеть домашнюю одежду. ... На выходе из автобуса Николь ослепило ярким весенним солнцем. Апрель в самом разгаре. Предвкушая предстоящую прогулку Николь уже представляла, как они с Володей будут неспешно прогуливаться по Констанцу и наслаждаться ароматом весеннего воздуха. Но сначала предстояло преодолеть лишь одно препятствие. Школа. Лишь завидев главный вход, Николь почувствовала приступ тошноты. В коридоре тихо и безлюдно, все ученики заперты в своих классах. Они с Володей широким шагом направляются в кабинет директора, и Николь приходится чуть ли не бежать, чтобы поспеть за Володей. Сперва казалось, что этот процесс занимает много времени. Но на самом деле не больше 10 минут. Володя что-то подписал, немного побеседовал с директором, касаемо учебников и других формальностей. Николь тоже попросили расписаться за что-то. Она не глядя черканула свою подпись там, куда ей указали, и они поспешили покинуть этот душный кабинет и это мрачное здание. Из-за отсутствия учеников, коридор казался уж слишком однотипным, как будто один фрагмент скопировали, несколько раз вставили и получили совершенно безликую картину. Звуки их с Володей шагов отлетают эхом от стен. Николь вспоминает, что забыла забрать из своего шкафчика парочку тетрадей и книг и принимается выискивать позорное пятно с ругательствами на фоне идентично синих шкафчиков и... Не находит его. Найдя свой шкафчик, она пялится на него в недоумении. Он идеально чист. Все надписи либо стëрты, либо закрашены, счищены жевачки и другой налепленый на него мусор. - Ого, всё-таки потрудились отмыть. - подметил Володя. -А. Ага. - неуверенно отзывается Николь, быстро достаëт от туда всё, что хотела забрать и уходит так быстро как только может. Теперь уже Володя старается за ней поспевать. На воздухе стразу становиться легче дышать, но странное предчувствие от отмытого шкафчика никак не хочет еë отпускать. Причин волноваться вроде бы нет, но в голове всё равно как-то не спокойно. - Всё нормально? - озабочено интересуется Володя, заглядывая ей в глаза. - Да, всё круто. - отмахивается она. - Лучше расскажи, что вы решили с поездкой? - Ах да. Всё в силе. - улыбается Володя. - Юра закончит со своим заказом к четвергу, у нас будет пара дней на сборы и можно ехать. Юра нашëл очень неплохое местечко на берегу озера посреди леса. - Здорово. Я ещё ни разу не была в походах. - Гарантирую, тебе понравится. Помню была у нас с Юрой одна такая ночëвка с палатками в "Ласточке".. - мечтательно улыбнулся Володя. Хорошее наверное было воспоминание. - Как вы смогли пережить разлуку длиною в 20 лет? - неожиданно вырвалось у Николь. Володя тихонько хмыкнул и задумался. - Когда мы поняли, что всё кончено и мы окончательно потерялись, пришлось просто смириться и жить дальше. Было тяжело и больно, но другого выхода не было. Юра смог меня отпустить, нашëл себе молодого человека, здесь в Германии, а я вот не сумел. - грустно вздохнул Володя, но его рот продолжала растягивать еле заметная улыбка. - То есть, ты любил его все эти годы? И ни с кем не состоял в отношениях все 20 лет? - Ну почему, состоял. Только вот отношения эти были построены на чëм угодно, только не на любви. Ею там и не пахло. - Врагу не пожелаешь... - пробормотала Николь, опустив глаза на асфальт. Разговор зашëл в какое-то совсем интимное русло. Она даже начала смущаться своего любопытства. - А ничего, что я интересуюсь? - на всякий случай решила уточнить девочка. Володя одарил еë мягкой улыбкой: - Нет, что ты. Я совсем не против. Увлёкшись приятной беседой, они не заметили, как мощëная дорога вывела их к центральному району города. Володя очень кстати подметил, что прогулка на голодный желудок - это не дело. - О, а тут не далеко кафе, где Руди подрабатывает. - вспомнила Николь. - Предлагаю зайти, заодно и поздороваемся. - сказал Володя и поспешил за Николь вдоль витрин и цветочных лавок. Кофейня оказалась совсем крохотной. Внутри умещалось всего два миниатюрных столика и три барных стула. Ещё один столик стоял на улице под навесом, но и он был занят. Несмотря на габариты, заведение пользовалось большим спросом. Очередь доходила до входной двери и даже за еë пределы. Обслуживали гостей быстро, никто не толкался и не ждал свой заказ, а сразу получал его в руки. Издалека Николь заметила лохматую голову Руди, хотела помахать ему, но поняла, что в такой суматохе он еë не заметит. Вот они уже стоят у самой кассы, Руди поднимает блестящий от испарины лоб и натыкается ошалевшими глазами на Ники и Володю. - Есть минутка? За нами вроде никого нет. Разговор к тебе есть. - спрашивает Володя, улыбаясь своей самой обворожительной улыбкой. Руди завороженно пялиться на него несколько секунд и молча кивает. - Заказывай, что хочешь, я пойду столик займу. - говорит он и отходит к свободному местечку. Рудольф провожает Володю взглядом и шепчет: - Какой же он крутой! Чем-то напоминает мне моего отца. Помню он тоже носил очки. - Ну вот, напрасно ты его боялся. А откуда ты знаешь, как твой отец выглядел? Когда они погибли ты был совсем маленький. - Кое-что помню. В интернате архивы есть, надо поискать, вдруг там что-то о них сохранилось. - пояснил Руди. - Ладно, что есть то будете? - Давай нам два капучино и не знаю, сэндвичи какие-нибудь. - Сэндвичи есть с ветчиной, с тунцом.... ... Володя и Николь с удовольствием хрустели сэндвичами, ожидая, когда у Руди начнётся перерыв. Спустя 10 минут он подсел к ним за столик. - Так о чëм вы хотели со мной поговорить? - спросил Рудольф. - По поводу похода. - Ах, да. Я всё узнал. Нам нужно приехать в интернат, чтобы подписать временную доверенность в присутствии администрации и дело в шляпе. - отчеканил Рудольф. - Ого, быстро ты! Когда можно ехать? - Да хоть сегодня! - Чудно, значит так и сделаем. - кивнул Володя. - Тебя нужно забрать после смены? Рудольф поспешно замотал головой: - Ну что вы, не стоит, я на автобусе доеду. - Брось, ты же все пробки соберëшь, нам же в одну сторону. Рудольф упирался чисто из вежливости, но Володя продолжал настаивать, так что в итоге пришлось согласиться. В конце концов пол часа трястись в душном салоне автобуса после смены, с забитыми икрами и ноющей поясницей, не хотелось от слова совсем. Руди был бы рад и дальше отдыхать в компании Николь и Володи, но перерыв уже подходил к концу, а очередь возле кассы становилась всё внушительнее и внушительнее. Наскоро распрощавшись, Рудольф вернулся к работе, а Николь и Володя, двинулись по направлению к дому. ... Чем дальше от центра они уходили, тем тише становились улицы, и больше появлялось зелени. Окраины города всегда нравились Николь больше, чем оживлённый центр, имела эта атмосфера баварских улочек свой шарм. Больше всего завораживали витрины с зелëными навесами. Бессмертное достояние поколений, которые старались сохранить приятные воспоминания из своего детства, когда их бабушки и дедушки преобретали семейные реликвии в таких магазинчиках, чьи витрины хранили многовековую историю своих прежних владельцев. Николь засмотрелась на одну такую витрину книжной лавки. Книги, которые там хранились вероятно были единственными в своëм роде. - Хочешь зайти? - шепнул Володя Николь на ухо, заметив с каким интересом она разглядывает безымянную литературу в кожаных переплëтах. - Хочу. - отозвалась девочка, а Володя уже скрылся за деревянной дверью, проводившей его уход звоном колокольчика. Внутри пахло старой бумагой и пылью. Володин силуэт уже потерялся средь книжных стеллажей и изредка мелькал между ними, осматривая полки. Николь принялась бродить от одного жанра к другому. Наконец глаза еë упали на довольно свежую книгу. Переплëт ещё не успел потрескаться а буквы стереться. С обложки на неë глядел чей-то внимательный глаз и сверху название без единого слова. "1984" - Нравится? - раздался у Николь над ухом голос подкравшегося Володи. Она аж дëрнулась от неожиданности. - Извини, что напугал. - попросил прощения Володя. - Возьми эту книгу. Я думаю тебе понравится, очень интересная. Николь принялась за чтение аннотации, которая и впрямь еë завлекла. Володя снова куда-то ушëл, лишь изредка скрипели половицы под его ногами. Не смотря на солнечную погоду, в магазин не пробивалось ни единого лучика света и внутри он казался куда мрачнее. Вдруг по спине пробежал холодок. Николь в один миг стало как-то не по себе, дыхание сбилось, а в гнетущей тишине можно было услышать свой собственный пульс. Николь огляделась, но в этом книжном лабиринте находились только она и Володя. Однако чувство, что за ней наблюдают никуда не делось. Внутренний голос настойчиво твердил ей покинуть это место. Николь развернулась туда, где мгновение назад стоял Володя и периферийным зрением заметила чей-то мелькнувший в окне силуэт. Сердце помчалось галопом.Человек, следивший за ней, скрылся и теперь бродит по улицам, выжидая момента, когда она снова окажется уязвимой. Николь схватила Володю за рукав и потащила к выходу, напрочь забыв про книгу. На его возмущения и расспросы она не реагировала, думать получалось только о том, как побыстрее убраться из этого магазина. - В чëм дело? С тобой всё хорошо? - спрашивал Володя, но в ответ слышал лишь торопливое шипение. Николь стремительно вытолкала Володю из магазина и потащила прочь, бесконечно оглядываясь, боясь вновь столкнуться с жутким преследователем. - Да что происходит, Николь? - не выдержал Володя и выдернул свой рукав из цепкой хватки. - Там кто-то был. Кто-то следил за нами, я его видела. - Кто следил? - Я не знаю, но я точно видела его силуэт за витриной. Пойдëм отсюда скорее. - почти умоляла Николь, и Володя скептично насупившись, всё-таки повиновался. Мелькали улицы, затем целые кварталы, дом был уже совсем близко. От Николь продолжали исходить волны напряжения. - Я не заметил ничего странного. - сказал Володя. - Я тоже, но там точно кто-то был. И он смотрел на меня. - Успокойся, мы уже почти дома, тебе ничего не угрожает. - заверил еë Володя, но вид у девочки оставался всё таким же хмурым. - Это то меня и пугает. Володя решил не уточнять, что именно, но паранойя уже начала одолевать и его. Стоило им зайти на улицу, как Володя подозвал Герду и выпустил еë на участок. - Стереги, Герда. - приказал он, и собака, как будто в знак согласия гавкнула. Юра ждал их на кухне, попивая чай. С улыбкой встретив мужа и дочку, он потянулся за поцелуем. - Ну как вы погуляли? - спросил он, подставляю Володе щëку. Николь промолчала, встала у окна и принялась что-то в нём пристально высматривать. - Мы зашли в книжный магазин, как вдруг Николь занервничала, чего-то испугалась и потащила меня на улицу. - зашептал Володя ему на ухо. - Говорит видела, как кто-то следил за ней через витрину. - А ты видел кого-то? - Нет, хотя я всего на пару минут отошел. - Может ей просто показалось? - предположил Юра. - Когда кажется, креститься надо. - спарировал Володя, а после добавил. - Даже не знаю, она так испугалась. Мне самому аж жутко стало. - Ладно, дома ничего с нами не случиться. - успокоил его Юра, постукивая пальцами по Володиному плечу. - Кто хочет чай перед дорогой? ... Юра устроил небольшую церемонию чаепития, приговаривая, что чай отлично помогает успокоить нервы. Особенно с ромашкой. И был прав. Володя видимо поделился с ним историей о жутком сталкере. Николь заметно полегчало в кругу семьи. Володя с Юрой болтали о каких-то пустяках, а девочка приняла роль стороннего наблюдателя, погруженного в свои, никому непостижимые мысли. Удобно устроившись на диване, она на наслаждалась окружающим еë теплом. Было странно осознавать, как круто изменилась еë жизнь за последние несколько месяцев. Некогда чужие люди стали вдруг самыми родными. Незнакомый дом принял еë в свою обитель и сделал еë своим полноправным хозяином. Впервые за столько лет у неë появилось место, куда можно вернуться и это определëнно стоило всех испытаний, всех пролитых слëз и крови. Дальше только будущее, светлое и прекрасное. Тëплый свет от торшера, приятный аромат чая и приглушённые голоса мужчин убаюкали Николь. Она даже не заметила, как свернулась калачиком на диванной подушке и задремала. Юра похлопал Володю по плечу, прервав его рассказ о назревающем проекте, и указал на диван, где мирно посапывала девочка. Очарованный Володя мягко улыбнулся, тихонько подкрался к Николь и заботливо укрыл еë пледом. Судя по еле уловимой улыбке, ей снилось что-то хорошее. Было решено оставить утомлённую долгой прогулкой девочку отдыхать дома, а самим отправиться в интернат к Руди. Оставив на столе записку, Володя и Юра на цыпочках вышли из дома, завели машину и отправились в кофейню, чтобы подобрать по пути Рудольфа. Парнишка ждал их у главного входа. Резво запрыгнув в машину, он поздоровался с попутчиками и принялся указывать дорогу до интерната. Припарковавшись неподалёку от главного входа, Володя и Юра последовали за Рудольфом. Внешнее здание казалось очень ветхим. Недостаток финансирования выражался в глубоких трещинах на стенах с облезлой краской, в ржавых решëтках на окнах, делавших здание больше похожим на крохотную тюрьму. Войдя внутрь, Володя сразу стал искать кого-нибудь из персонала, но на глаза попался только хмурый вахтëр. Рудольф велел им подождать тут, пока он сбегает в кабинет администрации. Пока его не было, мимо мужчин прошли несколько ребят того же возраста, что и Руди, и по их лицам, было понятно, почему он так старается проводить в итернате как можно меньше времени. Три парня и одна девочка. Всё в грязной потрёпанной одежде, с посеревшей, толи от усталости, толи от пыли, кожей и пустые глаза. Это здание нагоняло тоску на любого, кто переступал его порог. Юра попытался представить, что ждёт в жизни этих ребят, когда они достигнут совершеннолетия и покинут своë временное пристанище. Воображение рисовало не самые приятные картины. Вдруг из-за угла показалась весьма пожилая дама. Она поглядела пару секунд на них с Володей и подошла ближе. - Добрый вечер. Вам кого? - спросила старушка с нескрываемым любопытством. - Здравствуйте, нам нужно оформить доверенность на Рудольфа Шеринга. Он сказал что к администрации сбегает и вернëтся, чтобы нас пропустили. - ответил Юра. - Бог ты мой! А вы ему родственники, откуда знакомы? - ахнула старушка. - Нет, мы не родственники. У нас под опекой его подруга, вот хотим ребят на природу свозить на пару дней. - сказал Володя. Женщина перевела взгляд с одного мужчины на другого, а затем обратно и так несколько раз. По взгляду было видно, что двое мужчин, у которых совместная опека над ребëнком слегка смутили еë. Володя тоже начал нервничать, а бабушка продолжала вглядывалась в их лица, а потом без капли лести, сказала: - Глаза у вас добрые, молодые люди. Это главное. Спасибо вам большое, что Руди в такое место берёте. Он у нас мальчик непоседливый, но очень хороший. Душа у него светлая, хотя иногда ругается так, что рука сама тянется по затылку дать. - У всех детей души светлые. - бездумно ответил Юра. - Да нет, не у всех, даже самые маленькие встречаются уже озлобленые. Но и тех понять можно. В администрации на каждого ребëнка своё досье собрано. - забормотала старушка, поменявшись в лице. В голосе еë слышалась грусть и сочувствие, какое бывает только у людей мудрых и сострадательных. - Вот у Руди родители погибли в аварии, когда он маленький совсем был. До 11 лет с дядей жил, а тот пил много и опека его к нам отправила. Николь, его подружка, всё время вместе ходят, прямо не разлей вода. Ах...Бедное дитя. В настоящем притоне жила. Отца посадили, в тюрьме и умер, а мама... Мама сама руки наложила. Грех это конечно... Юра с Володей обомлели. Челюсти у обоих отвисли, глаза округлились. - А про Николь вы откуда знаете? - одними губами пробормотал Володя. ‌- А я женщина старая, я много чего знаю. Она у нас жила пару месяцев, когда приют переполнен был. Потом обратно вернулась. - пожала плечами старушка. Володя с Юрой затаили дыхания, ни у кого не находилось нужных слов, да и что тут сказать? Казалась можно было уже привыкнуть к информации такого рода, но каждая новая подробность била по самому хрупкому, так и норовя сломать, с трудом выстроенное, семейное равновесие. - Счастливой вам дороги. - улыбнулась дама и удалилась, шаркая балетками по кафельному полу. Мужчины вежливо попрощались с ней, натянув улыбки, но стоило ей отвернуться, как лица их снова сделались оторопевшими. Буквально через пару минут появился Рудольф, с женщиной в деловом костюме. Она пожала руки молодым людям и проводила их в свой кабинет, где сидели ещё несколько дам в цветных жакетах. Их приезд встретили очень радушно. Как оказалось, администрация очень одобряла, когда кто-то из воспитанников находил себе друзей и знакомых вне стен интерната. Как сказала женщина в костюме: "Это показатель коммуникабельности и высокой социализации". Подписав несколько бумаг, где было сказано, что Юра и Володя обязуются взять на себя ответственность за жизнь и здоровье ребëнка, их проводили к выходу с должной любезностью. Рудольф, довольный как слон, махал им рукой с лестницы, а мужчины поспешили как можно быстрее оказаться в машине, подальше от посторонних глаз. Юра сёл на пассажирское, Володя за руль, но двигатель заводить не стал. - Мы не будем об этом говорить. Не сейчас. - заявил Юра, после долгой минуты молчания. - Да. - Хватит с нас потрясений. - Да. - Сейчас явно не лучше время. - Да. - Что да?! Ты так и будешь повторять? Может уже скажешь что-нибудь. - воскликнул Юра, повернувшись на Володю. Тот сидет, откинув голову назад и уставившись понурым взглядом в обивку крыши машины. - Я устал, Юр... Устал от этих недомолвок, постоянного ожидания, что где-то подстерегает опасность, я устал боятся за нашу жизнь. Сегодня мы узнаëм про мать-самоубийцу, а дальше что? Что ещё она может скрывать? - Перестань сейчас же! - прогремел Юра. - Мы знали, что будет тяжело, но всё равно взяли на себя эту ответственность. Неужели ты жалеешь? Володя молчал, поджав губы. В глазах отражалась вселенская скорбь. Только сейчас он осознал, что выпалил. Какими обжигающими могли бы быть его слова для не в чем не повинной девочки. - Нет. Я не жалею. Ни в коем случае. - заверил его Володя, опустив голову. - Прости меня, я не должен был так говорить. У Юры сжалось сердце, сейчас он отчётливо видел, как на самом деле измотан Володя. Как он переживает за них и как ему тяжело держать это в себе. - Иди ко мне. - прошептал Юра, и Володя упал головой ему на плечо. Музыкальные пальцы принялись поглаживать спину. Зарывшись носом в чёрные волосы, Юра осторожно поцеловал макушку любимого. - Никто не виноват. Это прошлое, его не изменить. Сам подумай, как такое расскажешь? У неë теперь другая жизнь,другая семья, она не хочет, чтобы старое омрачало новое. И знаешь что? - проворковал он ему на ушко. Володя поднял на него замученные глаза, и Юра лаского улыбнулся ему. - Ты отлично справляешься. На миг Юра увидел, как в Володиных глазах вспыхнул лучик надежды. - Ты прекрасный отец. Лучше и представить нельзя. Володя смущённо захихикал, пряча глаза в Юрином плече. От прежней тоски не осталось ни следа. Володя вновь начал улыбаться тепло и искренне. Проведя в последний раз пальцами по его виску, Юра отстранился и оглядел всё ещё немного потрëпанного, но спокойного Володю. - Давай я поведу. Володя кивнул и они поменялись местами. Перед тем как тронуться, Юра взял с Володи обещание, не держать ничего в себе. Володя, привыкший носить маску строгого бизнесмена, выглядел беззащитно и уязвимо. Перед Юрой будто вновь стоял 18-летний вожатый из лагеря. Напуганный мальчик, без опоры и поддержки, которого надо поберечь. Словно упав в дрëму, Володя совсем позабыл когда они успели добраться до дома. Припарковавшись возле гаража, Юра сжал Володины ладони в своих и заглянул ему в глаза. - Всё бывает, солнце. Помни, что ты не один. Ох... Володя был готов разрыдаться прямо там. Выплакать всё до последней капли, а потом уснуть на Юриных коленях. И Юра это заметил. Покрасневший нос и слезящиеся глаза выдали его с потрохами. Его тут же сжали в тиски и принялись шептать на ухо утешения. Проронив таки пару предательских слезинок, окончательно придя в себя после получасовой беседы с Юрой, Володя наконец был готов зайти в дом. И стоило ему оказаться на свежем воздухе, как он почувствовал себя посвежевшим и обновлённым. Тяжёлый груз больше не давил на плечи и по всему телу разливалась приятная нега. Сцепив пальцы, возлюбленные переступили порог и сразу почувствовали заполонивший дом аромат жареного мяса. Герда, приветствуя хозяев, закрутилась под ногами, а с кухни донёсся весёлый голос. - Вы два бесстыжих предателя! Бросили меня тут одну и смылись! Юра захохотал. - Ну прости, у нас духу не хватило тебя потревожить. А что это ты там такое вкусное жаришь? - облизнулся он, заглядывая ей за плечо. - Куриное филе! - Это дело мы любим, только держу пари, молока на утро не осталось, а мы в магазин не заехали. Молока может и не осталось, зато были сливки. Кофейная турка со свежим напитком только только закипела. Несмотря на поздний час, никто протестовать против кофе не стал. - Всё, готова. - довольно оповестила Николь, снимая со сковородки последний кусок мяса, обжаренный в специях. - Сейчас только уберу всё. Оглядев поле боя, Николь не поняла за что ухватиться сначала, но Володя быстро присëк эту затею. - С тебя готовка, с нас уборка. Садись за стол скорее. - Щас, щас, щас. - забормотала Ники, пытаясь оттереть от столешницы присохшую каплю соуса. Тут Володя подскочил к девочке, сжал еë в объятиях со спины и легко, как пушинку, оторвал от земли, покружил и отпустил аккурат на стул. Дом заполнил заливистый смех, Герда возбуждённо металась между хозяевами, норовя облизать лицо каждому, кто попадал в еë поле зрения. Безграничной любовью и теплом, которое воцарило в этом доме, можно было объять весь мир. Юра и Володя преисполненые нежностью, с глупыми улыбками, наслаждались своим маленьким счастьем. А Николь уже бесчетное количество раз была готова благодарить всевышние силы, за то что не дали ей загнить в том приюте. Удивительная штука, этот мир. Планета крутиться, судьбы сплетаются, а жизнь продолжается. Юра был прав. Прошлое остаëтся в прошлом. Нет смысла ворошить давно ушедшее время.