Цветущий май

Отвратительный день. Отвратительная погода. Отвратительное самочувствие и тупое беспричинное волнение. Николь проснулась рано. Шея нещадно ныла от неудобной позы. Омлет подгорел, так ещё и оказался украден Гердой прямо со стола, когда она отвернулась. - Чтож, сама виновата. - подумала Николь. - Надо было сразу насыпать ей корма. Николь вытащила из шкафа свой самый большой рюкзак и начала запихивать туда всë, что могло пригодиться на экзамене. Оказалось, что перед отъездом загород она забыла помыть свои кисточки, и теперь они покрыты слоем засохшей краски. Спустя 20 минут, облитая водой с ног до головы, перепачканая гаушевыми разводами, Николь всё-таки вышла из ванной, и посмотрела на часы. Она уже опаздывает. Чудесно. Юра смотрит на неë с тревогой. Волосы нерасчëсанны со вчерашнего вечера и примяты с одной стороны. Голова гудит от непрекращающегося потока мыслей и Николь чувствует, как огромная глыба неуверенности в себе, тянет еë вниз. Юра ничего не говорит, когда они выходят из дома. Только поворачивает еë к себе лицом и посыпает корни волос чем-то похожим на муку и взъерошивает. Запах приятный и когда Юра пару раз проходится пальцами по черепу ото лба к макушке, с волос немного исчезает сальный блеск, а укладка становится небрежно симпатичной. - Пудра для волос. - поясняет Юра. - Помогает, когда нет времени на душ. Николь улыбается ему. Она знает, что он видит еë беспокойство, но благодарна за то, что не нападает с вопросами. За окном машины то капает противная морось, то выглядывает солнце. В салоне стояла миролюбивая тишина, но Юра то и дело насторожено поглядывал на неë через зеркало заднего вида. Чувство такта не позволяет ему первым заговорить, поэтому Николь берëт инициативу в свои руки. - Что? - вопросительно изгибает бровь она. - Тебя что-то беспокоит? Ты вся на иголках с самого утра. - Не могу сказать. - Не можешь или не хочешь? Если последние, то так и скажи мне отстать от тебя. - Нет. - хмурится Николь. - Просто я не знаю, чего ожидать. И я не хочу облажаться. Юра затормозил на светофоре и снова перевëл взгляд на девочку, которая наоборот, избегала смотреть в его сторону. - Ты не станешь для нас разочарованием, если вдруг тебя не возьмут. - мягко произнëс Юра. - Если найдётся человек, который скажет тебе, что ты не годишься для этого ремесла, не верь ни единому слову. Это не так. Они может и имеют право оценивать тебя с профессиональной точки зрения, но никто не смеет говорить тебе, что ты чего-то не достойна. Николь слегка удивилась. Юра выглядел серьëзным и... совсем чуть-чуть угрожающим. - Ты немного пугаешь меня. - просипела она, натянув неловкую улыбку. Юрин лоб тут же разгладился, а взгляд смягчился. - Виноват, прости. Просто, теперь я сам нервничаю. Непутëвый из меня вдохновитель. Знаешь, если тебе там не понравится, или если учителя будут грубы с тобой, сразу уходи. Я буду дома и мигом заберу тебя, если захочешь, и мы подыщем другое место. - затараторил Юра. - Ты же сам хотел, чтобы я поступила туда. А теперь отговариваешь. - не понимала Николь. - Это странно, ты что-то недоговариваешь. - Ладно, не бери в голову. Забудь, что я сейчас сказал. На светофоре загорелся зелëный, Юра свернул на нужную улицу. ... Сонные школьники плетутся на занятия, и Николь начинает казаться, что все они смотрят прямо ей в душу и читают мысли. Потому что она так и притягивала к себе любопытные взгляды. Внутри оказалось по-минималистичному уютно. Светлые молочные стены и новенький блестящий паркет, как в музее. Большие окна и просторные классы. Был класс скульптуры, где лепили из глины, классы вокала и хореографии, было даже отдельное крыло для занятий музыкой, подальше от обычных классов, чтобы не мешать другим ученикам заниматься. Школьной формы не было, это радует, но пока директор провожал их в нужный кабинет, она не заметила ни одного человека, который выглядел бы неопрятно, в растянутой или грязной одежде. Николь невольно опустила глаза на свои штаны и с удивлением осознала, что она вполне вписывается в данное окружение. Николь выглядела сейчас ни чуть не хуже. Внутри начал набухать небольшой росток уверенности. Директор завёл их на третий этаж и любезно открыл дверь в один из классов. Оказалось, что сдавать экзамен на поступление будет не она одна. В аудитории помимо гипсовых голов Давида, Гиппократа и Апполона, на неë взирали ещё четыре пары любопытных глаз. Двое мальчиков и две девочки. Присутствовали также и два учителя, которых она не сразу заметила. Молодая женщина, и пожилой дедушка, накручивающий на палец длинные усы. Ничего не сказав, Николь шустро заняла подготовленный для неë мольберт. - Дорогие ребята! - привлёк их внимание басистый голос директора, чья внушительная фигура возвышалась над всей аудиторией. Николь невольно обернулась на Юру, стоящего на входе. Он помахал ей, и ободряюще улыбнувшись, скрылся за дверью. - На программах художественного профиля осталось три свободных места. Соответственно трое из вас пятерых, кто достойно пройдёт испытание, будет зачислен в класс углëбленного изучения изобразительного исскуства. - объявил директор. Другие ребята начали переглядываться, осознавая, что они теперь противники. Директор продолжал: - Вам будет предоставлено на выбор три натюрморта одинаковой сложности. Вы можете выбрать любой, который вам придётся по душе. - мужчина указал на три постановки за своей спиной. Николь оглядела каждый. На одном в коричневой невысокой вазе раскинулись пушистые ветки хлопка, на другом ваза с розовыми цветами и тарелкой румяных яблок, а последний оказался самым визуально скучным. Белый фонарь, книга и сухоцветы на фоне такой же белой драпировки. Николь остановила свой выбор на первом. - На выполнение задания вам будет дано 2 академических часа. - велел директор. - Ваша цель не довести натюрморт до идеала, а уловить пропорции, тон и композиционный центр. Степень завершённости работы также будет играть роль. Чем больше вы успеете, тем лучше. Выбор материалов предоставляю вам. Акварель, темпера и гуашь. Также за вами будут наблюдать преподаватели. Позвольте вам представить Господина Краузе - заведующего этим факультетом и госпожу Фарбер - вашего преподавателя по живописи. - аккуратная невысокая дама в цветочной блузке мило и поприветствовала ребят и Николь почему-то захотелось познакомится с ней поближе. ... Как только им дали команду приступать к работе, Николь сразу придумала для себя стратегию. Она прилепила лист к мольберту бумажным скотчем, вырвала парочку листов из своего скетчбука и принялась набрасывать композицию. Из шести вариантов, она выбрала один и решила на скорую руку написать этюд. Комиссия по приëму учеников хочет увидеть не вылизаную до мелочей картину, а смелые решения, нестандартный взгляд и аналитическое мышление, поэтому, чтобы войти в тройку лучших, необходимо засунуть страхи как можно глубже в своë нутро и не выпускать, пока работа не будет сдана. Загрунтовав холст горчичным оттенком коричневого, Николь приступила к намечанию пропорций предмета более тёмной краской и не удержалась, чтобы глянуть, как обстоят дела у других. Один мальчик отсеялся сразу. Спустя 15 минут после начала экзамена, он всё ещё неуверенно вазюкал карандашом по бумаге, разводя грязь по всё ещё белому холсту. Девочка впереди Николь со светло-иусимы волосами, аккуратно собраными в хвост и перевязанные лентой, смочила лист, отчего тот начал преобретать небольшую волнистость, и пока поверхность оставалась сырой, она сразу начала пятнами вылеплять форму предметов. Краска растекалась пушистыми кляксами смешиваясь, и приобретая совершенно непредсказуемые очертания и оттенки. Николь так заворожила еë техника, что она не сразу заметила, как сидящий в паре метров от неë другой парень пытается привлечь еë внимание. Она обернулась и мальчик всучил ей в руку кусочек бумаги. Николь окинула его изучающим взглядом. Немного розоватая кожа, светлые гладкие волосы и необыкновенные сияющие зубы, совершенно неестественные для нормального человека. Он улыбался беззаботной и продолжал абстрактно намечать цветовые пятна на своей работе. Николь сунула бумажку в карман и отвернулась к себе и своим мыслям. Что получается у другой кандидатки, которая сидит дальше всех от Николь рассмотреть не удалось, поэтому Николь приняла решение больше не отвлекаться. Постепенно, мазок за мазком, картина приобретала всë более чёткие очертания. От грубых пятен, до маленьких аккуратных деталей, которые направляли зрителя, и заставляли его смотреть на самый живописные участки натюрморта,и игнорирую скучные. Беспокойный поток мыслей гудел где-то на подкорке мозга, будто подгоняя еë руки. Несмотря на сжатые сроки, Николь не было страшно не успеть, это было понятно с самого начала. Это осознание придало ей уверенности, ведь нет смысла доводить работу до идеала, а значит и дедлайна, можно сказать, тоже нет. Николь вдруг вспомнила, как засыпая слышала Юрину игру на пианино. Мелодия была вдохновляюще-светлой, прям как этот натюрморт. Ей бы хотелось, чтобы Юра был тут и подыграл ей прямо сейчас. Вспомнив эту мелодию, кисть будто сама начала летать по холсту в такт воображаемой музыке. Николь даже на какое-то время забыла, что в помещении тихо. Пока еë поток мыслей не прервал хлопок одного из преподавателей, знаменующий собой окончание экзамена. ... Юра осторожно прикрыл входную дверь. Загонять машину в гараж не стал, всё равно через пару часов ехать за Николь. Он скинул натëртые до блеска туфли, небрежно раскидав их по полу, повесил пальто на крючок и сполоснув руки после улицы, поднялся на второй этаж. Скрипнула дверь в их залитую солнечными лучиками, спальню. Володя спал на животе, обнимая подушку, на которой лежал. Юра бесшумно проскользнул в комнату и присел на корточки рядом с кроватью. Положил ладонь на широкую спину, погладил гладкую кожу. Прощупал пальцами уже знакомые родинки, расположение которых уже выучил наизусть, огладил выступающие на шее, позвонки. Есть способ, которым Юра больше всего любит будить Володю. Он проводит вдоль позвоночника и по лопаткам кончиками пальцев, еле касаясь кожи. И сейчас он делает это, заставляя Володю приоткрыть глаза, пару раз моргнуть, и напускает волну мурашек от макушки до пят от этих прикосновений. Володя зашевелился, Юра убрал налезщие на лоб, прядки чернильных волос. - Ну как ты, моя соня? Просыпайся, а то голова болеть будет. - проворковал Юра ему на ушко. Володя смешно поморщился от солнца и, хриплым после сна, голосом, спросил, уехала ли Николь на экзамен. Юра ответил ему кивком и, наклонившись, нежно поцеловал его в плечо. Володя потянул его к себе, чтобы тот залез к нему под одеяло. Юра послушно повиновался, опëрся спиной и изголовье кровати, уложил Володину голову себе на грудь и принялся почесывать кожу на макушке. - Надеюсь, что с ней всё будет хорошо. - неожиданно пробормотал Юра, Володя вскинул на него озабоченный взгляд. - А что-то может пойти не так? - Ну знаешь, - неуверенно начал Юра. - Я больше переживаю не из-за самого экзамена, а из-за того, что ей там могут сказать. По взгляду Володи можно было сказать, что он не особо понимает, что ему пытается донести Юра, поэтому он пояснил: - Химзавивка, помнишь? Володя нахмурился, под тяжёлыми веками промелькнули картинки из Ласточки, где ещё совсем юный Юрка поведал ему о том случае, когда музыка почти ускользнула из его жизни. - Юр, ты только не принимай на себя, то что я сейчас скажу... - Мне уже не по себе. - прервал его Юра, но Володя оставался спокоен. Накрыл его ладонь своей и сжал пальцы. - Я понимаю, почему ты беспокоишься, тот случай сильно ранил тебя. - мягко продолжил Володя, не забывая поглаживать костяшки. - Но вы с Николь разные люди. И ваша юность проходит в разное время и в разных странах. Она не обязательно должна повторить твой сценарий. Юра хотел было что-то сказать, но Володя быстро присëк эту попытку: - И что-то мне подсказывает, что стоит кому-то хоть отдалëнно заикнуться о том, что Николь не следует заниматься искусством, потому что она не вписывается в какие-то там стандарты, она разнесëт эту школу в пух и прах. - весело сощурился Володя, глядя на Юру из под одеяла. В этом Володя точно был прав. Если Юрина обида оказалась саморазрушительной, то обида Николь будет просто разрушительной. Хорошего в этом мало, но так Николь хотя бы на забьëт себя кнутами, сплетëнными еë же руками. Юра подумал немного, а потом хмыкнул, дëрнув уголком губ, и повёл бровями: - Пожалуй, тут ты прав. Николь в свои 15 не такая нюня, как я. - Юра! Что за выражения такие? Перестань себя обзывать. - возмутился Володя, резко оторвав голову от Юриной груди. - Хорошо, хорошо, не буду больше. - успокоил его Юра и заставил вернуть голову на уже нагретую кожу. Вставать совсем не хотелось. Сейчас одинадцатый час понедельника, а они нежатся под воздушным одеялом, в объятиях друг друга, периодически шевелясь только чтобы оставить поцелуи на лбах, щеках и висках. Полежав так ещё немного, Юра в конце концов уволок Володю на кухню, усадил за стол, и принялся готовить завтрак. Но не прошло и 3-х минут, как родные руки осторожно пролезли под футболку и обняли поперëк живота. Юра на секунду отвлëкся от нарезания киви для фруктового салата, когда по спине пробежал табун мурашек от опаляющего затылок и шею дыхания Володи. Володя решил сегодня отоспаться, а после обеда заехать в офис: проверить как идут дела с документациями и немного разгрести кипу накопившихся за выходные, бумаг. Юра связался с режисëром фильма, куда его очень любезно и настойчиво заманивали на роль композитора. Тот назначил ему встречу на среду. Поэтому сегодняшний день обещал быть расслабленным, только если бы не важный для Николь экзамен. От миролюбивого поглощения завтрака их отвлëк звук пиликующего на диване телефона. Юра обогнул стол и взглянул на экран. Звонила Ники. - Ало. - Привет. Я закончила. - Ого! Так быстро? У тебя всё нормально? Голос какой-то странный. На том конце провода тишина. Юра бросил встревоженный взгляд на Володю. - Ты в порядке? - снова попытался Юра. - Не знаю. Результаты будут в среду, в 12 часов дня. Но ощущения странные. - Жди, мы скоро приедем. - пообещал Юра, и услышав негромкое угу, повесил трубку. - Это точно был экзамен? Прошло сколько, 2 часа? - изумился Володя. - Похоже на экспериментальный вид оценки учащихся. Ладно, узнаем поподробнее с еë слов. Но если что-то всë-таки случилось, нам следует торопиться. ... Николь стояла у школьных ворот, дожидаясь, когда в поле зрения появится отцовская машина. Мысли витали где-то далеко, поэтому она не сразу заметила, как кто-то пытается окликнуть еë. Чья-то рука легла ей на плечо, заставляя обернуться назад. - Привет! Ты так быстро ушла, даже записку мою не прочитала? Это был тот парень, что всучил ей бумажку на экзамене. Высокий, глаза светло-серые как две луны светят на неë,будто прожекторы. Зубы идеально ровные, как у модели, а рот растянут в ослепительной улыбке. - Меня Гордон зовут. - парень протянул здоровую ладонь, и Николь неуверенно пожала еë. - Николь. - коротко представилась она. - Ты так уверено рисовала на экзамене, я даже почувствовал себя ущемлëнным. Ты кого-то ждëшь? - поинтересовался он. - Родителей. - Как жаль, а я вот свободен сейчас. У отца важная конференция, а мама на педикюре. За мной выслали личного водителя, я мог бы тебя подбросить если хочешь. - Гордон оперся логтëм о кирпичную колонну, нависнув над Николь ближе, чем ей бы хотелось. - Меня заберут. Отойди на шаг назад, пожалуйста. - с лёгкий раздражением повторила она, и Гордон к счастью отодвинул свою тушу на приемлемое расстояние. - Слушай, а не хочешь познакомиться поближе? - спрашивает Гордон, и Николь чувствует как начинает злится. - Нет. - Да ладно тебе, не ломайся. Можем сходить пообедать на выходных, в каком-нибудь милом местечке. - Нет. - А как насчёт небольшой вечеринки у бассейна у меня дома. В честь моего поступления легко могу устроить. Только ты и я. - Гордон улыбнулся самой мерзкой улыбок из всего своего обольстительного арсенала. Николь уже была готова послать его всеми грубыми словами, которые уже вот-вот готовы слететь с языка, но за спиной раздался до боли знакомый голос. - Чувак, она же вроде сказала, что не хочет. Это был Маркус. Самоуверенной походкой он направлялся к ним, явно уступая Гордону по размерам, но уж точно не в характере. - Это кто, твой парень? - Нет, это... Это никто. Но он прав, тебе лучше свалить и нарываться. - пригрозила Николь, указывая пальцем на парковку. - Чтож, как скажете. - пожал плечами Гордон, явно разочарованный, но старательно не подающий виду. Николь проводила его свирепым взглядом, пока не убедилась, что он не собирается возвращаться. - Так значит, я никто? - нисколько не обиженно спросил Маркус, вскидывая брови. - Я разве когда был кем-то? - Нет. Но хотел бы им стать. - Окей, ты тот, кто избил моего друга. - беззаботно ухмыльнулась Николь. - Твой друг мне вообще-то чуть ухо не откусил. - Маркус продемонстрировал шрам от зубов Рудольфа на хряще, чуть выше мочки. - Но ты права. Поделом мне. - Я бы и сама конечно справилась, но всё равно спасибо. - сухо поблагодарила Николь. Маркус улыбнулся и довольно ответил: - Понимаешь, если бы он тебя таки уговорил, накрылись бы мои планы на среду. Николь хмыкнула. Ну конечно. - И во сколько у нас планы? Что-то изменилось? - Может часиков в 12? - В 12 оглашение результатов экзамена. Я поступаю в эту школу. - пояснила Николь, кивком указывая на здание позади. Рудольф удивлëнно присвистнул. - Ого, удачи тебе. Может тогда после. Я подожду тебя у ворот, как сегодня. - Хорошо. Но не попадайся на глаза моим родителям. Я пообещала, что больше не буду с тобой видеться. - Вот те на. А я то надеялся понравится им. Николь многозначительно уставилась на него исподлобья. Маркус вскинул руки в знак подчинения: - Сдаюсь, сдаюсь... - пробормотал он, когда Николь вдруг заметила стремительно выезжающую из-за поворота серебряную машину Юры и Володи. - Прячься! Они едут! - зашипела Николь и принялась заталкивать Маркуса в, аккуратно выстриженные, кусты возле ограждения. Машина припарковалась прямо у ворот и Николь поспешила к задней двери, взглянув на Маркуса последний раз. Тот помахал ей на прощание, оставаясь в тени зелени куста. Закинув тяжёлый рюкзак в салон, Николь забралась на сиденье. - Как всё прошло? - спросил Володя, на что она только пожала плечами. - Не знаю, но вроде неплохо. - А почему дали так мало времени? Прошло сколько, 2 часа? - с ноткой возмущения в голосе воскликнул Юра. - Да, так и было. Они специально дали нам такой жёсткий дедлайн. Хотели посмотреть на нашу технику. - пояснила Николь. Вид у неë был нарочито безмятежный, но брови, сведëнные к переносице, и взгляд, устремлëнный куда-то вдаль, выдавали еë беспокойство. Эта атмосфера быстро перекинулась на Володю, он вдруг стих, и тоже стал задумчиво настороженным. Юра поглядывал то на мужа, то на дочь, и вдруг его разум озарила довольно интригующая мысль. Он вдруг свернул с главной дороги на узенькую, привычную для Констанца, улочку и поехал в противоположном направлении от дома. - Куда ты едешь? - спросил Володя, заметив отклонение от привычного курса. - У меня есть одна идея. Не знаю хорошая или нет. Если не понравится, мы просто поедем домой. - пояснил Юра, глядя на Николь через зеркало заднего вида. В глазах у девочки мелькнул интерес, она заëрзала на сиденье и начала внимательно следить за дорогой. Юра больше не сказал ни слова, а потом вдруг резво припарковал машину возле кирпичного здания, окрашенного в белый, с зелëными ставнями. Все трое выползли из машины, и Юра указал на вывеску. - Tätowierung/Piercing. - причитала Николь, и вдруг до неë доходит. Она ошарашено глазеет на Юру. Тот неловко посмеиваясь начинает оправдываться: - Я просто подумал, что за твою смелость, ты заслуживаешь вознаграждение. Правильных слов я не придумал, но может ты захочешь каких- нибудь внешних изменений? Николь задумалась. Различного рода модификации тела ей нравились всегда. Мочки она прокалывала самостоятельно, с помощью иглы и мыла, а тут ей прямо сейчас предлагают услуги квалифицированного специалиста. Почему бы и нет? Она перевела взгляд с Юры на Володю, тот хоть и был удивлён, но протестовать не стал. - Я не возражаю, ты и впрямь заслужила нечто особенное. - мягко улыбнулся он и Николь почувствовала, как в груди разбухает что-то большое и тëплое. Заходя в помещение Николь сразу обдало потоком воздуха из кондиционера, что висел над дверью. Внутри было стильно. Кирпичные стены, чёрные стелажи с книгами, небольшая зона ожидания с красными креслами и деревянными кофейными столиками с журналами и маленькими горшочками растений. Юра уверенным шагом направился к стойке регистрации. - Добрый день. У вас есть свободные пирсеры сейчас? - Здравствуйте, есть. Кто из вас клиент? - спросила дружелюбная девушка за компьютером. Юра пододвинул к себе Николь за плечи, так чтобы она стояла впреди: - Вот она. - Сколько девочке полных лет? - Мне 15. - Тогда вам нужно заполнить вот этот документ. Тут вы подписываете согласие на проведение процедуры несовершеннолетнему ребёнку и название самого прокола. Подскажите, кто из вас родитель? Володя шагнул вперëд, положил руку Николь на плечо, а вторую сцепил с Юриной. - Мы оба. - спокойной ответил он, явно ожидая встретить враждебность, но девушка только кивнула и продолжила что-то печатать на компьютере. - Ваш мастер - Сильвия, перерыв у неë заканчивается через 8 минут. Можете пока подождать в холле и заполнить документы. Сильвия оказалась весëлой испанкой. Совсем молодая, волосы собраны в высокий хвост разноцветной резинкой, но всё равно достают до плечей. Ярко жёлтая рубашка, красная юбка и такие же жëлтые колготки. Стоило ей войти в холл, так она засияла, словно маленькое солнышко. Бодро и радушно поприветствовала всех троих, и пригласила в кабинет. Николь почему-то думала, что кабинет будет выглядеть как другое измерение. Слепяще белый, с запахом больничной стерильности. Но нет. Интерьер не сильно отличался от холла, всё те же стены из кирпича, чёрные стеллажи с искусственными растениями. Рядом висели многочисленные сертификаты и даже пара фотографии с самыми колоритными клиентами. Кушетка была задвинула к противоположной стене вместе со столиком на колёсиках, на котором можно было разглядеть немного жутковатые инструменты. Тут тебе и разного рода зажимы, и иглы, и бутылочки с ватой. Николь даже успела прочитать на этикетке одной из баночек "ацитон", видимо для особо впечатлительных. Юра и Володя зашли следом, осматриваясь и прикидывая где им лучше встать,чтобы не доставить неудобств. Сильвия пригласила Николь на кушетку и поинтересовалась, как та переносит подобные процедуры и не боится ли уколов. - Вроде бы неплохо. Я себе уши сама прокалывала. Терпимо, жить можно. - непринуждённо поведала Николь и словила не себе слегла поражённые взгляды Юра и Володи. Сильвию такой рассказ ничуть не удивил, она продолжала безмятежно стерелизовать инструменты: - Ой, знала бы ты сколько ко мне притаскивают бунтующих подростков с воспалëнными каналами с просьбой, цитирую: "сделайте что-нибудь". А я могу только помочь снять украшение, прочистить рану и выписать рекомендации по заживлению. Но я смотрю ты молодец, хорошо постаралась. - похвалила она Николь, оглядев оба уха. Николь поблагодарила еë и уткнулась взглядом в портфолио пытаясь определиться с проколом. Вдруг глаз зацепился за фотографию нижней губы, с кольцом. - Этот. - указала она пальцем на фото. Сильвия подошла, взглянула на выбранный прокол и предупредила, что кольцо можно будет поставить только после полного заживления, а пока будет стоять обычная штанга с накруткой. Николь кивнула и мастерица снова принялась подготавливать инструменты. Маленькой точкой на нижней губе обозначили место прокола. Губу зажали щипцами причудливой формы и прицелились. Острая боль прострелила губу, когда игла прошла насквозь. Николь непроизвольно зажмурилась от ощущения рвущейся плоти и почувствовала как начинает печь под веками. Краешком глаза она заметила как вздрогнул Володя. Украшение вставили также на удивление быстро и почти безболезненно. Сильвия приложила кусочек ваты к ранке из которой уже начала сочится кровь, приговаривая: - Ничего, слëзы - это нормально. Естественная реакция организма. Подержи ватку пока не перестанет кровить. Сильвия ещё несколько раз обработала место прокола, затем сняла перчатки и после коротких рекомендации по уходу сказала, что на этом они закончили. Юра расплатился за услугу на ресепшене и они не торопясь вышли на улицу. Николь выбросила ватку в первую попавшуюся мусорку, а Володя продолжал суетливо крутится вокруг неë. - Голова не кружится? Сильно болит? - лепетал он, а Николь оставалось только терпеливо кивать, уверяя, что боли она не боится и крови было совсем чуть-чуть. Дома Юра посоветовал окунуть свежий прокол в ванночку с физраствором, и даже заботливо показал, как следует обрабатывать ранку. Николь слушала, и делала вид, что не знала о таком способе заживления, чтобы Юра мог немного почувствовать себя полезным. После тщательной обработки, Николь немного покрутилась возле зеркала, рассматривая своë преображенное отражение. Удовлетворëнная своим внешним видом, она направила на зеркало камеру телефона и отослала фотографию Рудольфу. Не успев получить ответ, Николь услышала, как еë окликает голос Володи из гостинной. Оказавшись в дверном кроме, она уставилась в полумрак комнаты, освещаемой только тусклым торшером возле окна и экраном телевизора. Юра и Володя поманили еë жестом на диван, где они обустроили удобное гнëздышко из подушек и одеял. Николь протиснулась на свободное место между Володей и Гердой. - Что смотрим? - поинтересовалась она, почëсывая собаку за ухом. - Эрин Брокович. - отозвался Юра. - Обожаю этот фильм. - И конечно же Джулия Робертс в главной роли. Его любимая актриса. - брякнул Володя, приобнимая Юру за плечи. - Да ладно, она же красивая! - поддержала Николь Юру, на что он вскинул руки и воскликнул: - Воооот. Сразу видно, ценитель прекрасного! - А я думал, что я у тебя самый прекрасный. - обиженно надулся Володя. Юра звонко расхохотался и притянул Володю за шею, чтобы нежно чмокнуть в щечку. - Конечно ты, Володь! Ты у меня самый лучший. - Как дети малые. - подумала Николь, невольно закатив глаза, но не сумев сдержать однобокой улыбки. Бедром она почувствовала, как завибрировал телефон в кармане и потянулась за ним, чтобы проверить, пока идёт заставка. Рудольф вместо ответа прислал удивлëнный смайлик. И только Николь собиралась отложить телефон, как пришло ещё одно сообщение. - Ты созванивалась с Кэсс? - спрашивал Рудольф. Николь нахмурилась, и тяжело вздохнула. Вот про неë то она и забыла. - Нет. - Ждëшь пока она сама позвонит? - Нет. Я забыла. В ответ ей прилетел покрасневший от злости смайлик. - Лучше не тяни с этим. Потом огребëшь. Николь снова закатила глаза. Будто ей самой неизвестно. К счастью продолжать разговор не пришлось. Рудольф ещё раз похвалил новый пирсинг и отправился по своим делам, как раз тогда, когда начали мелькать первые кадры фильма.