Холод и вкус теплой пищи

— Стоит ли позвать кого-нибудь из демонов? — едва шевеля губами, прошептал Повелитель Ветров, старательно смотря в темную воду. Ему было до жути любопытно, что плавает на территории Демона Черных Вод. Но, если оно здесь живет, то, наверняка, подчиняется Черноводу. «Может, это те костяные драконы? Нет, те были больше. Намного больше. А эти маленькие, крохотные. Ох, так хочется вблизи на них посмотреть! Почему со мной рядом нет молодого господина Хэ? Он бы непременно показал мне этих существ», — размышлял он и мысли его вновь вернулись к Хэ Сюаню, который и так не покидал их никогда. Цинсюань присел на корточки и провел рукой по поверхности мягкой воды. Она никак не отозвалась, лишь намочила подушечки пальцев. Тогда мужчина полностью опустил ладонь и достал до дна. На мелководье рука, опущенная к дну, стала влажная до запястья. Но все еще ничего не происходило. Тогда он выпрямился, снял обувь, оставил ее на берегу и зашагал прямо к воде. Почувствовав ногами холод моря, его пробрало мурашками. Цинсюань громко выдохнул и медленно, шаг за шагом, направился дальше, все ближе к маленьким существам. Они завертелись и закрутились, то выныривая, то вновь уходя на глубину. Зайдя по колени в воду, он, наконец сумев подобраться близко к существам, опустил обе руки. Они обвились вокруг его запястий, приятно щекоча. Зачерпнув ладонями, он поднес одно из существ на уровень глаз. Это были маленькие костяные рыбы. Они носились кругами вокруг Цинсюаня, врезаясь в его ноги. Одна из них, которая была в его ладонях, била хвостом, но, словно поняв, что оказалась в руках Ши Цинсюаня, как смиренно послушная собачка остановилась, сделала кружок и будто уставилась на него в недоумении. «Ну что за очаровашки! Ох, как же молодой господин Хэ не рассказал мне о них? Я бы каждый день выходил с ними играться и любоваться», — отпустив рыбу восвояси, Ши Цинсюань, проводив рой белоснежных костей, еще достаточно долго смотрел им вслед. На удивление, вода в чертоге Сумрачных вод не была враждебной ни капельки. Цинсюань поспешно выбежал на сушу и, сев на ближайший камень, обулся. Вода начала то приливать, то отливать. Сначала понемногу, волны нежно накатывались и разбивались о камни, а вскоре они участились и усилились. Повелитель Ветров, наблюдая за этим, забеспокоился также, как и море. Он давно не видел воду на территории Хэ Сюаня в движении. Он испугался и, легко шагая, едва оставляя следы, пробежался мигом к дверям поместья. Там его сразу встретила Гуан Цай. — Молодой господин, вы уже вернулись? — он, чуть не задев ее, проскользил прямо вглубь коридора, еле остановившись. — Что-то случилось? Вы что-то увидели? — Гуан Цай, расскажи, какая живность плавает в водах вашего хозяина, — он перевел дыхание и вместе с ней начал прогуливаться. — Я знаю про больших костяных драконов, а остальные? — Ох, а вам хозяин не рассказал? — девушка удивленно склонила голову. — Ну, в его владениях обитают еще, например, маленькие белоснежные рыбки. Тоже костяные. Они очень любят приплывать к берегу и крутиться подле хозяина. Мы иногда их кормим, если у молодого господина нет времени. Но в основном всеми обитателями его воды он занимается сам. Несомненно, он обожает своих драконов. Они самые могущественные среди всех его питомцев. Способны к регенерации, отчего их трудно уничтожить. Поэтому хозяин обычно ими запугивает чужих. Но нам, как слугам в его поместье, нравятся больше рыбешки близ берега. Это вы спросили потому, что испугались чужих существ в море? Не бойтесь, чужие тут не уживутся. — Спасибо, что рассказала, — он вздохнул, но причиной его испуга были совсем не костяные питомца Хэ Сюаня. Они какое-то время молча шли к залу, пока Ши Цинсюань не спросил: — Гуан Цай, разве вам можно так подробно рассказывать все это мне? Она промолчала. Цинсюань так и не понял, что означало это молчание. «Наверное, следовало напрямую расспросить молодого господина Хэ, когда бы он вернулся. А теперь я поставил ее в неловкое положение. Опять не то сказал», — подумал про себя Повелитель Ветров и, вздохнув, отворил дверь, пропуская вперед Гуан Цай. Весь день он безмерно скучал, пытался занять себя хоть чем-нибудь. Ничего не могло вытеснить Черновода из его головы. «Наверное, если бы я сейчас с кем-нибудь дрался, то не вспоминал бы о нем столь часто», — мысленно рассуждал он, — «Но драться я не умею. А вот Его Высочество умеет. Ох, ему тогда было легче не думать о Собирателе Цветов во времена разлуки». Ши Цинсюань уже даже не удивлялся глупости и наивности некоторых своих мыслей. Он лишь лениво хлопнул себя по лицу рукой и свесил ее с кресла. Он теперь не мог не приводить такие сравнения — он и Черновод с Его Высочеством и Хуа Чэном. Се Лянь и Ши Цинсюань — оба небожителя, оба были низвергнуты, но Ши Цинсюань до сих пор не смог вновь подняться обратно. Тем более, что сейчас он в действительности являлся простым смертным, в то время как Се Лянь, будучи наказанным, с проклятой кангой все же оставался существом бессмертным. И у Его Высочества, самого подходящего человека на роль Небесного чиновника, ушло достаточно времени, чтобы восстановить свой статус и вернуться обратно. А Ши Цинсюань? Цинсюань не считал себя годным для этого. Будучи небожителем он просто вел праздный образ жизни, практически не работая. Так как все зачастую молились и ему и его брату одновременно, то большинство молитв уходило именно к Ши Уду. И только те, что были направлены исключительно к Цинсюаню, он выслушивал и исполнял по мере возможностей. Сейчас он понимал, насколько был глуп, раз отдавал всю работу брату, вместо того, чтобы действительно управлять незаслуженно данной ему судьбой. Схожесть Хуа Чэна и Хэ Сюаня была менее значительной: несмотря на то, что оба они были Непревзойденными Князьями демонов, они слишком отличались друг от друга. И истории их становления демонами сильно рознились, и цели, и статусы, и характеры, и поведение. В конце концов, Хуа Чэн даже возносился, как недавно узнал Ши Цинсюань. «Это в порядке вещей, что он вознесся», — рассуждал Цинсюань, играя со своими прядками от скуки, — «Любовь сквозь века! Невероятно, что он все время был рядом и прикрывал Его Высочество. Интересно, я когда-нибудь встречался с молодым господином Хэ до вознесения? А может, уже после? Нет, исключено, я бы запомнил его, несомненно. Ох, отчего-то мне кажется, что он и правда был со мной в какой-то момент своей жизни. Может, когда я только сделался вновь смертным? Но я его ни разу не видел. А ведь искал! В толпе горожан искал его. А если он сменил облик?.. Я бы все равно его узнал, уж слишком долго мы знакомы. Стоит ему показаться мне на глаза, как я тут же пойму, что это он. Как тогда, когда он вернул мне мой веер. Интересно, для чего он тогда согласился помочь Хуа Чэну? Наверное, это было для того, чтобы уменьшить долг. А зачем же Хуа Чэн его попросил?.. Ох, как я мог забыть! Он же тогда спасал Его Высочество. Что-то у меня память стала хуже. Немудрено, что Наследный принц тоже не помнил некоторые вещи. Как легко, однако, забываются воспоминания, если не освежать их в памяти!» Ши Цинсюань физически не смог пропустить еще один прием пищи. Одиноко сидя за длинным столом, он быстро наелся, гонимый тоской из-за отсутствия хозяина поместья. В этот раз накрыли только для него, поэтому Повелитель Ветров сразу понял, что Хэ Сюань еще не вернулся. Он продолжил после этого бродить туда-сюда, чтобы больше не лежать, тоскуя. В этот раз он решил пройтись по отдаленным уголкам. Он внезапно остановился возле картины. Цинсюань уже видел ее многократно, но теперь от нечего делать решил детально изучить. Многие люди вешают картины с каким-то скрытым смыслом, и Повелитель Ветров решил поискать его и на данной иллюстрации. На ней была изображена прекрасная молодая девушка в нежно-розовом ханьфу. Она, скрывая плечо веером, сидела на балконе с видом на горы. Но, сколько бы Ши Цинсюань не вглядывался в ее лицо, он никак не мог отчетливо понять его черты. Они были сильно размыты, словно художник когда-то начал работу с определенной мыслью, но вскоре забросил, а когда вновь вернулся, то идея растворилась без следа, поэтому эта девушка не была кем-то. Она была смесью по крайней мере двух разных людей, и Ши Цинсюаню даже показалось, что она была слегка похожа на его женское обличие. Но он сразу отбросил эту мысль — Черновод ему никогда не говорил, что увлекается живописью, а если это был другой художник, то он не мог лично знать Цинсюаня, чтобы нарисовать его. Он еще какое-то время разглядывал картину, пока не почувствовал чье-то стремительное приближение. Мертвецки холодные руки обвились вокруг его талии и голова Хэ Сюаня обессилено рухнула на плечо мужчины. Он был немногим выше самого Цинсюаня, так что ему было вполне удобно так стоять, рухнув на Повелителя Ветров. — Молодой господин Хэ, что с тобой? — подол его одежды был насквозь мокрый, как и рукава и кончики волос. Ши Цинсюань немного развернул голову, чтобы взглянуть в лицо Черноводу, но тот не двинулся. — Что случилось? Тебе плохо? — Нет. Все нормально, — вздохнул он, наконец подняв глаза. Он увидел обеспокоенное выражение Цинсюаня и уголки его губ едва приподнялись, изображая слабую улыбку. Он кинул взгляд на картину, перед которой стоял мужчина, и, вскинув брови, продолжил: — Надо ее убрать. Она тут ни к чему. — Да? А мне показалась, что картина вполне красивая, — Ши Цинсюань гладил щеку Хэ Сюаня, хоть как-то стараясь его поддержать, не отдавая отчет своим действиям. — Кто на ней изображен? — Человек из прошлого, которого я уже тридцать три раза успел забыть, — сказал он, выпрямляясь. — Пришло время ее отпустить. «Ох, Хэ-сюн, это, должно быть, твой близкий человек. Как же можно ее отпустить? Ты ведь вздыхаешь, тоскуешь по ней! А может, это…» — Ши Цинсюань сам запнулся на этой мысли, поднял глаза прямо на лицо беспечной женщины и, едва шевеля губами, безмолвно произнес: «Твоя невеста?». Красивая женщина, черты лица которой были совсем размыты. Она была из прошлого, Хэ Сюань долго по ней тосковал, а теперь решил отпустить. Это не могла быть сестра или мать, иначе бы Ши Цинсюань увидел сходство. Оставался лишь один вариант — эта женщина была его невестой, к которой судьба была несправедлива. Та, чей прах стоял на алтаре. «И все это из-за меня. Из-за того, что я взял его судьбу. Я занял его место. И она страдала из-за меня тоже», — загоняя себя в ловушку, размышлял Цинсюань, и кристаллики слез появились у него на глазах. Черновод внимательно следил за Ши Цинсюанем и, заметив, что тот вдруг начинает плакать, вмиг отпрянул и обхватил его лицо ладонями. Он забегал глазами по начинающему краснеть лицу мужчины. — Что-то не так? — только что совсем уставший Хэ Сюань уже активно начал тревожиться, обеспокоенно ища причину эмоционального всплеска Цинсюаня. — Это из-за картины? Если она тебе понравилась, я не стану ее убирать. Ши Цинсюань лишь отчаянно замотал головой, опустив веки и плотно сомкнув их, стараясь отогнать слезы. Они остались на его ресницах, когда он вновь распахнул глаза. Хэ Сюань нежно и аккуратно смахнул их. Стоило ему это сделать, как Ши Цинсюань удивленно уставился на него, и Хэ Сюань отдернул руки, не меняясь в лице. — Я просто кое о чем подумал, — он не стал уточнять, о чем именно, чтобы не поставить собеседника в неловкое положение. Чуть приглушенно усмехнувшись, он добавил: — Я все еще плачу из-за таких вещей. Прости. — Я не запрещал тебе плакать, почему ты извиняешься? — спокойно произнес Черновод, и голос его показался Цинсюаню очень успокаивающим, словно внушающим надежду. — Хорошо, — последний раз шмыгнув носом, ответил Цинсюань, вздохнул и мило улыбнулся, взглянув прямо на демона. — Где ты был? Я спрашивал у всех, но никто не знал, куда ты так резко ушел. Или опять по делам? Почему тогда весь мокрый? — Небольшие проблемы с костяной живностью, — он начал идти вперед, и Цинсюань тоже поспешил за ним. — Они иногда доставляют столько хлопот, что я должен лично разбираться с последствиями их выходок. Впрочем, в этот раз они просто сильно шалили, ничего такого. Конечно, это не красиво, что я вас не предупредил об уходе, но в следующий раз я постараюсь. Они шли бок о бок. У Ши Цинсюаня выпрямленные руки были впереди в замочке, у Хэ Сюаня сзади, согнуты в локтях и тоже в замочке. Цинсюань наклонялся слегка вперед, опережая телом свои шаги, Хэ Сюань же ровно держал спину и гордо выпячивал грудь, прямо как настоящий аристократ. Повелитель Ветров мило улыбался, слегка приоткрыв рот так, чтоб были видны зубы, а губы его были ярки и розовы. Черновод ходил с расслабленным выражением лица, уголки губ его лишь иногда дергались, пока он наблюдал за Цинсюанем, а вид его источал смертельный холод. Один был в светлом ханьфу, другой в темном. У одного закручивались концы волос как волны, у другого они были столь прямы, что казались вечно статичными. Настолько разные, они, казалось, идеально подходили друг другу, дополняли друг друга. Но сами они не могли посмотреть на себя со стороны, поэтому не знали о прекрасном своем сочетании во всех смыслах. — Скоро ужин, — сказал Черновод, приведя Ши Цинсюаня в просторный зал, в котором тот зачастую коротал время, — тебе стоит принять лекарство. Или уже не нужно? Он вопросительно посмотрел на мужчину, и Цинсюань запаниковал. Они договаривались, что, как только Повелитель Ветров излечится, то он покинет Чертог Сумрачных вод. Но Цинсюань не хотел уходить. Ему понравилось жить с Хэ Сюанем. Он захотел заново его узнать, а если он уйдет, то уже никогда не сможет этого сделать. Он обязан разобраться со своими чувствами, мыслями, привести их в порядок и рассказать Хэ Сюаню. Но как он это сделает, если их будут разделять тысячи ли? «Прошло всего полторы недели. Может, соврать, что я должен еще принимать лекарство? Но ведь он видел, что я уже здоров, иначе бы не задал такой вопрос! Ох, что мне делать? Сказать правду? Но тогда он скажет, что я свободен», — мгновенно соображал Цинсюань, глядя прямо на демона, — «Эх, была не была!» — Я… Я уже здоров, — он глуповато улыбнулся и сразу отвел взгляд, спрятав лицо за прядями. — Но я тут подумал… Он глубоко дышал, мимолетная тревожность гулко звучала в груди. Он боялся произнести слова, но бояться ему нечего. Учитывая, как к нему относится Хэ Сюань, он ничего не скажет столь резкого. Он вдохнул и пролепетал на выдохе быстро-быстро: — Могу я остаться у тебя? Там все относятся ко мне равнодушно, — он запнулся, что-то вспомнив, — почти все. А тут… В общем, я могу побыть тут еще немного? Но, если мне надо уйти, то все нормально. Я и так пользуюсь твоим гостеприимством достаточно долго. Хэ Сюань слегка удивленно раскрыл глаза, словно не ожидал, что Ши Цинсюань скажет что-то подобное. Он пару раз поморгал, но в итоге мягко ответил: — Да, конечно, оставайся, сколько захочешь. Оба мужчины пару минут молча глядели друг на друга. Оба улыбались. «Я рад, что могу остаться», — радовался мысленно Повелитель Ветров, — «Как же он все-таки добр ко мне. Это что-то невероятное. И внутри, особенно в груди, так тепло! Спасибо тебе, молодой господин Хэ. Спасибо, Черновод. Спасибо, Хэ Сюань». Но, к удивлению Ши Цинсюаня, демон не явился на ужин и снова еда была готова лишь для него. Слегка огорченный, он не очень много съел. Цинсюань уже надеялся, что Черновод не завтракал и не обедал из-за дел, но теперь он находился в своей резиденции, а так и не пришел, что поставило мужчину в тупик. Он решил лично спросить Хэ Сюаня, почему он не явился поесть, поэтому сразу после ужина отправился прямиком к покоям хозяина. Со слов других служащих в резиденции он узнал, что Демон Черных Вод любит быть в уединении, поэтому других впускает к себе не часто. И половина демонов, что сновали туда-сюда по мелким делам в его доме, никогда не заходили в его покои. Только те, кто решал глобальные проблемы или нуждался в личном одобрении Хэ Сюаня, могли заходить с разрешения, которое он не всегда давал. Ши Цинсюань постучал в дверь. — Молодой господин Хэ, могу я войти? Но ответа не последовало. Он подождал, постучал еще раз. А потом еще и еще. Но никто ему не ответил. В прошлый раз, к счастью, Хэ Сюань не был в своих покоях, поэтому Цинсюань безнаказанно вошел туда. Но сейчас, узнав кое-какие сведения о предпочтениях демона, он решил действовать осторожнее. Но теперь — вот неудача! — Черновод вновь не отвечал. Повелитель Ветров уже подумал, что Хэ Сюань опять растворился в воздухе (точнее, использовал заклинание Сжатия тысячи ли) никого не предупредив. — Молодой господин Хэ, если не ответишь, то я сам дам себе разрешение войти в твои покои! Опять молчание. Разгорячившийся Ши Цинсюань, уже не церемонясь, открывает дверь и переступает порог, оказываясь в довольно затемненной комнате.