Герой анархист против всех. Том 2

Вот уже как три дня мы с Юраем топаем по старой дороге на север от портового города. — Слушай! — обратился я к своему товарищу орку, — а... напомни мне, как назывался тот городок? Показываю большим пальцем правой руки себе за спину. Стены города давно уже скрылись за линией горизонта, но дорога, по которой мы всё это время движемся, и не думала сворачивать с северного направления. — Мы тут на север идём, городок получается на юге теперь. Как-то Северным портом называть эту местность уже не совсем законно получается, — продолжаю я разворачивать свой вопрос. Орк приподнял тюрбан на затылке, который повязывает себе каждое утро, почесал короткий ёршик своих волос, да и выдал многозначительное: — Да и хер с ним! Ты мне лучше вот что скажи, вот мы уже третий день идём по этой дороге. Я то человек к путешествиям и смирению приученный, был. До того как с тобой познакомился. Почему ничего не происходит? — В каком смысле ничего не происходит?! А побег из города? А та свора одичавших собак, что нас всю дорогу поливала своим лаем привлекая всякую местную нечисть? Адреналина тебе не хватает?! На приключения потянуло?! — Стой! Остановись, — сказал орк очень-очень серьезным голосом, — это на нас не похоже. — Что именно не похоже?! — продолжал я заводиться на пустом месте. — Погоди, сейчас. Орк скинул свой мешок на пыльную дорогу. Не смотря на то, что мы на севере. Не смотря на то, что вроде бы не сезон, но жара в этом месте, всего в трех днях пути от города стояла страшная. Сухой воздух, на небе не облачка, и палящее солнце над горизонтом. И даже никакого намёка на прохладный ветерок или тень. Вдоль дорог иногда встречаются иссохшие и окаменевшие остатки древних деревьев, что периодически появляются из под местных песков. Как мне рассказали по секрету местные, по пути к городку Осунгас нас ждёт не совсем обычная пустыня. Пустошь Миражей, или Песчаный Лабиринт. Названия у этой местности не было и называли её кто как хотел. Наш провожатый, видимо, выбрал самые поэтические на его вкус названия, или сам придумал походу. Не важно это на самом деле. А важно то, что нам не в коем случае нельзя было сворачивать с дороги, потому что карт этой местности не было, привычные средства навигации не работали, а пески в этой местности имели свойства перемещаться. Вот засыпал ты на бархане в одном месте, а просыпаешься в другом месте. Горы песка тут перемещались как хотели и никто за столько лет ни разу не поинтересовался «как» и «почему». Подумаешь, какая невидаль. Единственным надёжным ориентиром была дорога. Древняя дорога выложенная камнем. Если я всё правильно помню, то похожие в своё время строили Римляне по всей Европе. Я уже начинаю привыкать, что местным их мир не кажется удивительным. Собственно такое же встречалось и на Земле. «Что имеем, не храним, потерявши, плачем» С некоторых пор, я начал опасаться выдавать мудрость своего народа при орке. Есть у него какая-то странная культурная черта искать смысл между смыслов. Культиваторы-с... Орк, скинув походных рюкзак, вынул из него моток бечёвки, отмерил где-то с метр, отрезал и начал что-то из этого куска плести. — Что это? — спросил я внезапно начав успокаиваться, когда узелки начали приобретать вид кружева. — Ловец злых мыслей, — сказал орк. «Ловец снов», — мысленно я поправил свой магический переводчик на привычный мне термин, — «хотя это больше похоже на кружевную салфетку, ну ту самую, что бабушка на свой черно-белый телевизор сверху стелила». — Защищает от злых духов, — посчитал должным пояснить Юрай. — А такие существуют? — сказал я осматриваясь по сторонам. — Нет, конечно, — оскалился орк, который почти закончил плести ловца, — зато есть разные места с загрязнённым магическим фоном. Ну там, зашёл не туда, а через несколько дней у тебя волосы выпали и зубы. — Ты случайно не про лучевую болезнь говоришь? — Не слышал ни о какой лучевой болезни, но если эта твоя самая болезнь ещё и помутнение рассудка вызывает, то да она. — Не, лучевая, на сколько я знаю, на разум не влияет. Но от неё тоже лысеют и зубы выпадают, и защититься от неё плетеной верёвкой никак нельзя. — Мой клан жил на границе с врагами расы орков — гоблинами. И на этой границе чего только не встречалось, аномальные зоны в том числе. И поверь мне, — говорил орк, который завязывал последний узелок на своем оберег, — беспричинные скандалы — это только начальные последствия. Холодок, которого напустил в свой голос мой друг, прошёлся мурашками по моей спине. Вот умел, чертила, страшные истории рассказывать, что Маринка потом всю ночь из под одеяла не выбиралась, пока не заснёт. *** Бред! Да не может такого быть. А предательский внутренний голос вещал, что а почему бы и нет?! Прямо посередине пустынной дороги стоял салун. Тот самый салун, в которой нужно входить с пинка открывая калитку, а потом ещё грозно смотреть на постояльцев не убирая руки с револьвера, а то вдруг кто усомнится что ты самая быстрая рука на диком западе. Ненавижу вестерны. А ещё ненавижу истории про освоение дикого запада, потому что там очень часто молчат, что на этом диком западе вообще-то уже несколько тысячелетий жили не такие уж и дикие люди. Люди у которых были свои язык, культура и история. И у которых не было иммунитета от ОРВИ. И у которых не было огнестрела. Но всё это лирика. Перед нами с орком было здание, которое я видел только в кино и ещё на Земле. — Ну? Будем входить?! — спросил я товарища. — А почему бы и нет?! — удивился постановкой вопроса и моей реакции орк, — или ты думаешь что не стоит? — Да нет пожалуй. — Чё?! — Пошли. Орк заходил первым, я за ним. Глазам понадобилось некоторое время, чтобы с яркой солнечной улицы привыкнуть к затемненному сумрачному помещению бара. Окна были заколочены, барная стойка пуста. В углах пустого зала скапливался песок, мебели не было. Вокруг каминной печи, что отлично сохранилась за столько лет, был островок чистоты и следы пребывания человека: топливо для камина — брикеты кизяка, горка пепла, и два старых деревянных ведра. — Хм, а тут часто останавливаются, я погляжу, — отметил Юрай распаковывая свой рюкзак. Он отвязывал свой матрас, доставал котелок, крупу и сушеное мясо. — Будь добр, — обратился ко мне он, протягивая котелок, — поищи на заднем дворе колодец, принеси воды. А я пока печь зажгу. У нас были свои брикеты для костра, а потому казённых ресурсов брать не планировали, но свой запас воды мы, как опытные путешественники, экономили. Фляги у нас были заговорённые, вода в них не портилась до тех пор, пока пробка «запечатана». Скинул с себя мешок, и пошёл на улицу обходить здание в поисках колодца. Вышел на улицу, яркий свет ослепил. А внутри прохладнее, однако. Вытер выступивший пот со лба лицевым платком и пошел в обход зданию. Пока шёл заметил разбросанный пепел, видимо постояльцы не заморачивались и выбрасывали мусор кто куда. Пнул голый череп какой-то рогатой скотины что, то ли просто померла в этих местах, то ли была кем-то скушана. Колодец оказался на месте и был надёжно укрыт. Сверху бычья шкура, а под ней деревянный щит. Открыл колодец и нашел внутри деревянное ведро с верёвкой. Набрал воды. Ледяная, колодезная. Пьёшь и зубы ломит. *** Вечер оставался томным... Каша, которой мы кормились вот уже третий день, я в шутку называл «Хрючево». По вкусу и на вид это была красная чечевица с мясом и специями. Варится быстро, не пюрешка с котлеткой, конечно, но тоже очень вкусно. Орк нарезал какой-то местный овощ, очень сильно похожий на лук, и жарил его в походной сковородке на топлёном кусочкесолёногосала, закидывал туда рубленную тонкими брусочками морковку. Вода в котелке к этому моменту уже закипела. Юрай накидал туда сушеного мяса, каких то сушеных травок, перемешал и закинул крупу так похожую на красную чечевицу, перемешал и накрыл крышкой. Через некоторое время закинул в котелок и обжаренные лук с морковкой. — Юрай, а как ты раньше жил? — Жил и жил, как все нормальные люди жил. Дом, большая семья, работа. — А подробнее? — мне было откровенно скучно, и я хотел разнообразить свой досуг расспросом своего товарища-попутчика. — Ну... Родился я в свободном клане. Это значит, что над нами не было никаких господ, у нас была своя земля. — То есть ты аристократ? — Нет, мы не были аристократами. Фермерами — да, землевладельцами — тоже. У нас не было армии и не было господина, но мы платили общие налоги командиру Орды. Хан защищал нашу землю, за что вся семья была ему безмерно благодарна, — орк решил не делать секрета из своего прошлого. Помешивая кашу он предался воспоминаниям и стал рассказывать о своей Родине, которую так давно покинул. — Мой старый дом, — говорил Юрай, — располагался на вершине шихана. Единственной горе на многие дни пути вокруг. Ик’е’тау, — на этом мой внутренний магический переводчик сломался, или нет. Слушая орка, о том, как он рассказывает про свой дом на одинокой горе я находил поразительные сходства с Землёй. У меня на Родине тоже были шиханы: Торатау, Куштау, Юрактау, Шахтау. — Дом, или чтобы ты понял, — продолжал говорить орк, — скорее деревня, наверное, располагалась на вершине, в окружении деревьев. Деревья, кстати, эти никому и никогда нельзя было трогать. Леса, вокруг нашей деревни, были священными и любой, мог быть убит на месте, если что-то сделает вредное лесу. — Вы поклонялись духам леса?! — просто так спросил я. — Ты нас за чёрных дикарей не держи, это они в своих степях идолам поклоняются, которых регулярно орошают разной кровью. Причём чем труднее досталась кровь, тем ценнее будет подношению идолу — идиоты. Тут орк, видимо, вспомнил что-то грустное и скорчил гримасу отвращения. — А что за чёрные? — спросил я, потому что не понимал кто это такие. — Эти? Да скотопасы, кочуют по нашим землям, не за бесплатно, конечно. Дань нам платят, владельцам земли. *** Расспросы пришлось остановить из-за технического перерыва, еда была уже готова, а живот прилипал к спине. — Кто это там? — отложил я миску с недоеденной кашей. — Кого-то слышишь? — спросил орк проверяя наличие рядом с собой своего оружия — длинный походный посох с железным навершием. Собираясь в поход, орк сказал, что в дорогу пойдёт только с этим и ничем другим. — Земля трясётся, чуешь? Кони скачут. — А вот, да, теперь чую. Пошли встретим, что ли. А то темно уже, скорее всего в темноте скачут. Юрай быстро закинул остатки своей порции в рот быстрыми махами ложки, отложил посуду. Прожёвывая еду, намотал на свой посох какую-то тряпицу и пропитал её чем-то вонючим. Запалил импровизированный факел от еле горящего костерка. Пламя быстро перекинулось на тряпицу и осветило помещение, в котором мы всё это время прятались. — А я и не заметил как уже стемнело, — приметил я. Вроде бы только что было светло и жарко. — А это чем дальше на север пойдём, тем хуже будет. Ночи будут всё холоднее и холоднее, а день всё жарче и жарче. — Это как?! А разве на севере не просто холодно? — спросил я орка. — Откуда ты такой умный, но не образованный. Холоднее будет, это если идти к южному и северному полюсу. А мы идём от южного к северному через экватор, — укорял меня Юрай за ошибки в географии. — Это как на экватор. Я на картах видел... — А сколько лет было тем картам? — ... — Эм, ты правда не знаешь?! — уточнил у меня шагающий рядом Юрай, — правда не знает. — ... — Вообщем слушай, все современные карты — это прорисованные старые карты. А на старых картах юг и север были в те года совершенно в других местах. Об этом все знают, ну кто получил должное образование. По крайней мере, я раньше думал, что все знают. — Ну ты же знаешь, что я не совсем местный, — глупо улыбнулся я ища оправдания своему невежеству. — Ага-ага, а сколько ты с тем библиотекарем общался составляя маршруты?! Он тебе ничего не сказал? — Нет, ему было не до этого, большую часть времени, — я не собирался рассказывать орку, как зверолюд пребывал в постоянном перманентном экстазе из-за полученных новых книг, переводом которых я занимался. Мы вышли на улицу и встали на крыльце. Наше появление стало полной неожиданностью, для всадников. Колонна резко остановилась. Вооружённые войны, а большую часть всадников ими и являлись, были одеты в черные одеяния. На груди чешуйчатые доспехи, бликующие в свете факела темно-красным цветом меди. На голове шишак с крестовиной и ламеллярной бармицей. Поверх шлема запылённый тюрбан. Сарацины, а я решил называть их именно так, кого-то охраняли. А кого в средние века могут охранять регулярные войска?! Вот и я о том же. — Пакость, кажись наш классовый враг пожаловал, — шепнул я орку. — Кто-кто? — шепчет он мне в ответ. —Аристократы, да и не из последних. Смотри вон, выслали троих, а основной отряд стоит. Смотри, — кивнул в сторону отряда, — кони сменные. Видимо очень сильно торопятся, раз нет комфортной кареты и обоза с харчами. — Ну-с, — поучал меня орк, — харчи может у них и есть, да и качества гораздо лучшего чем у нас с тобой. ты забываешь про тот факт, что вкусная еда — это заслуга повара, в первую очередь. Всё, стой и молчи, говорить буду я. А то ляпнешь опять чего-нибудь. В отряде я насчитал около тридцати человек, плюс еще, примерно, в полтора раза больше заводных лошадей. Из основной кучи, которая собралась вокруг какой-то очень важной особы, отделился десяток всадников плюс командир. Всадники выдвинулись в нашу сторону чуть ли не военным строем, что только усугубляло мое желание долбануть по ним магией от греха подальше и сказать, что так оно и было. Не скажу, что силы вскружили мне голову, я всячески пытался себя одёргивать, что я ни разу не «супермен», но ничего не мог с собой поделать. Лишь отметил, что в моём сознании появляется комплекс «непобедимого», и чую, что в будущем могу за это очень сильно поплатиться. Они остановились перед нами в трёх метрах, спешились. Всё так же не размыкая строя выдвинулись в нашу сторону. — Кто такие? Ещё есть? — Простые старатели, вот движемся в пустоши в надежде заработать. Нас всего двое больше никого нет... — ..., - я почуял некоторое напряжение от десятника. — Господин, — добавил орк спохватившись и разыгрывая деревенщину. Последнее слово успокоило, но недостаточно, командира десятка. — Элейрес, Имрил? — спросил десятник у своих подчинённых. — Никого, — ответила девушка-воин. — Пусто, — подтвердил парень-воин. Когда они подошли к нам ближе, я смог лучше рассмотреть их одежду. У каждого на лобной части шлема, был золотой значок. Два меча на фоне лежачего месяца у десятника, по одному мечу у восьмерых воинов и только лежачий месяц у двух отвечающих. Тюрбан заправлялся за этот значок, а потому его всегда было видно. Лица же скрывались как за бармицей, так и за повязанными на плечи и лицо пышными полупрозрачными, явно дорогими, шёлковым платками. Единообразие во всей красе, либо профессиональные солдаты, либо члены какого-нибудь ордена. — Юрай, может ну их нахер?! — спросил я орка, — может свалим?! Видимо я нарушил какой-то местный этикет, раз Юрай только успел смачно шлёпнуть себя ладонью по лбу, а я уже уворачивался от летящего в меня заклинания. — Да чтоб вас за ногу, что я сделал не так?! — проблеял я совершая некоторое подобие акробатического сальто назад, — А вам жареных гвоздей не выдать, шредеры копчёные?! — Ой дураааак... — услышал я от орка, который даже и не думал кинутся меня защищать, — теперь тебя точно прибьют. — А ты чё?! — оскалился я на «предателя». — А я нормальный малый, в отличии от тебя, и нормы приличия блюду.... — сказал орк, отходя в сторону, — ты не бойся и не жести, тебя никто убивать не будет. «Вот чего-то мне не легче от того», — подумал я, продолжая уворачиваться от непонятной магической приблуды, которую в меня кинула да, та самая девушка.