Причины не общаться с Ференцом Листом

      Сердце мирно отстукивает спокойный ритм, отдавая в ушах. То разделяя пальцами на пряди, то вновь причесывая их ровно, Фредерик легонько поглаживает лежащего на нем юношу по мягким волосам. Юноша тихо сопит, уткнувшись носом в чужой живот и обвив руками за неширокую талию, изредка поглядывая наверх. Тишина успокаивает, и если Ференц прижмется еще ближе и сдвинется чуть выше, можно будет без труда слышать то самое размеренное сердцебиение. Сонно жмуря глазки, он, как кот, трется щекой о тонкую рубашку, делая длинный выдох.       Часы на соседней стене отстукивают час ночи, и, еще раз проведя по мягким волосам, Фредерик негромко шепчет, слегка согнувшись в спине: «Не уснул? Может, пора?» — на что венгр, поднимая свой чуточку расстроенный взгляд, переминается на чужом теле и едва слышно фырчит.       — А, может, нет?.. — с трудом — после долгого молчания — лепечет он в ответ, приподнимая уголки губ.       — Вдруг матушка зайдет, поведясь на горящую свечку? — венгр утыкается лицом в рубашку, несколько раз ерзая вниз-вверх.       — Не зайдет! Давай… Давай полежим так еще!       — Увы, время столь позднее, вам нужно уже давно спать… Вы… ты можешь остаться здесь, лишь проснуться да уйти придется ни свет ни заря…       — Меня то не пугает! — лепечет он, томно выдыхая. — Никак не могу насладиться тобой, никогда не чувствовал еще такое блаженное спокойствии, — Фредерик несильно оттягивает чужую прядку волос, чем вызывает раздраженное шипение.       Вдруг за дверью раздаются тихие шаги: видно, матушка все же повелась на свечку и пришла ее затушить. Сердцебиение вмиг ускоряется, венка на шее, что так легко оводилась пальчиками пульсирует с немыслимой скоростью. Быстро, но аккуратно толкая Ференца сползти чуть ниже, Фредерик укрывает его одеялом с головой так, что наличие того в постели обнаружить было совсем невозможно. Отбрыкавшись пару раз — для вида, тот затихает, если ни задерживает дыхание, и молча ждет; страх подгоняет к горлу глупый ком.       — Фрыцк? Ты спишь? — шепчет матушка, отворяя дверь. Легкими шагами проходя внутрь, она останавливается около изголовья кровати, мягко проводя по волосам «спавшего» сына, что, пытаясь совладать с собой, под одеялом слишком сильно сжимал трясущееся тело. Стукнув того, чтобы перестал так делать, он слегка кряхтит, переворачивая голову к матери, и хрипло «ото сна» отвечает, что да. Удостоверившись, — в чем, правда, — Юстина, сощурив глаза, следует к горящей свече, быстро туша ее двумя пальцами, и, обернувшись напоследок — ничего не подозревая, выходит, закрывая дверь.       Ференц начинает ворочаться от жары под одеялом, выныривая лишь макушкой и глазами на воздух, и, сквозь темень, старается разглядеть Фредерика, что как-то подозрительно притих.       — Фрыцк? — лепечет венгр, вытаскивая наружу одну руку и оглаживая юношеское тело. Фредерик шумно выдыхает, выдавая себя, и тихо хихикает, неожиданно прижимая к себе друга.       — Ференц… — сквозь смех щебечет он, вслушиваясь — вместе с лежащем на нем — в биение собственного сердца вновь, что в этот момент заходится от умильной отроческой радости.