Revenge

      Юнги осторожно повернул ручку и открыл дверь без единого скрипа. Он тихо прошёл внутрь кабинета, абсолютно незаметно, стараясь скрыть собственный обречённый вздох в шуме чужого разговора. За столом сидел, к сожалению, знакомый мужчина — тот, кто никогда не обращался к нему, имея своего фаворита. Невольно удивляясь открывшейся картине, Мин сел на диван, поближе к подлокотнику — излюбленное место, ограничивающее соседство хотя бы с одной стороны. Двое мужчин напротив находились в поразительной близости друг от друга, и он прикусил губу, стараясь сдерживать тяжёлое дыхание из-за всепоглощающего ядрёно-сладкого запаха омеги, что занял кресло Хосока. Распределитель сидел на краю собственного стола, услужливо улыбался и, даже возвышаясь над широкоплечим собеседником, казалось, немного преклонялся.       — Мне нужно что-то необычное, Хосок. Я хочу показать, что могу занять эти территории, ну ты же понимаешь… — Мужчина мягко провёл рукой по колену Чона, игриво заглядывая в его глаза.       Наблюдать за происходящим было неловко: впиваясь пальцами в собственную ладонь, натягивая кожу, Юнги откашлялся, наконец привлекая внимание к своей персоне. Он ёрзал на диване, создавая излишний скрип, и отчаянно хотел поскорее избавиться от необходимости видеть не самого приятного для себя омегу.       — Шуга, ты же знаешь, что я воодушевлён твоей работой? — Мужчина отодвинулся и выглянул из-за грузной фигуры. Он смотрел ему прямо в глаза, врезаясь в них своей чернотой, слепо нажимал пальцами на бедро Хосока, немного отодвигая его в сторону. Не уловив во взгляде Юнги должного восхищения от своих слов, он вернул своё внимание Чону, вскидывая голову к его лицу: — Господин, скажите же ему скорее!       — Кхм, — Хосок дёрнулся, будто от стискивающих пальцев горела кожа, и аккуратно снял чужую руку с ноги, оставляя преимущество за собой, — Юнги, тебе надо выслушать господина Кима, его пожелания к заказу очень важны, так что мы решили позвать тебя.       Облизнув пересохшие губы, Юнги исподлобья посмотрел на омегу в кресле распределителя. Тёмные пышные волосы, пухлые губы, гадкая ухмылка и невероятно широкие для омеги плечи. Он знал, что обманываться вторичным полом опасно, и хотел как можно скорее завершить неожиданную встречу.       — Сокджин, верно? Извини, я не слишком знаком с твоими методами. Чего ты хочешь? — Поймав удивлённо-недовольный взгляд, Юнги прощупывал дозволенные границы, совершенно не желая выражать уважение к главе крупной корпорации и одной из группировок. — Почему позвал меня? У тебя, кажется, был свой любимчик?       — О-о-о, Шуга, мне нужно сделать всё совершенно в другом стиле. Ну, знаешь, что-то новенькое на фоне последних событий. Минни, безусловно, мой любимый мальчик, но ты… Мы же никогда не работали вместе? Может, в самом начале, пока ты был один. Мне правда важно укрепить своё положение сейчас, ты же в курсе? — Омега поднялся с кресла и мягкой поступью преодолел небольшое расстояние до дивана, присаживаясь рядом с Юнги, который расположился в достаточно вальяжной позе, не показывая своей настороженности.       — Я не идиот, — Мин хмыкнул, опуская голову, прижимая подбородок к груди. Длинные пряди упали на лицо, на секунду скрывая мимику. Зарывшись пальцами в собственные волосы, он откинул их назад и повернулся к Сокджину, сталкиваясь с ним взглядом: — Это же теперь твоя разработка, да? Я как-то видел мешки.       Хосок нахмурился: он не хотел, чтобы его наёмники показывали, что знают достаточно, что они не только инструмент, но и мыслящий организм, что они могут анализировать и арканиться, что могут принести проблем. Именно поэтому он пытался оттянуть момент личной встречи с Юнги. Коммуникация с клиентами никогда не была его сильной стороной. Поднявшись с края стола, он обошёл его и сел в середину столешницы, лицом к дивану, опираясь на руки, стараясь добавить себе расслабленности хотя бы визуально. Он пытался контролировать ситуацию, но нещадно не успевал за ходом диалога.       — Он хотел сказать…       — Хосок, не нужно. — Сокджин поднял ладонь вверх, призывая остановиться. — Я же знал, кому хочу отдать заказ. Знал, что Юнги не обладает достаточной почтительностью, так же, как и то, что шантажировать его бесполезно.       Закинув руку на спинку дивана, омега попытался придвинуться ближе, заполняя помещение собственным феромоном, но Юнги не отвечал, только съёжился сильнее.       — Господин Мин, вы поможете мне? Я многое могу вам дать, хоть вам это и не нужно, судя по всему. Вы могли бы работать только на меня. — Сокджин прижался почти вплотную, задевая колено Юнги свободной рукой. Он тянулся, сокращая последние сантиметры дистанции, ехидно улыбался и уже поднял ладонь, чтобы уложить её на чужую ногу, когда послышался звон.       Еле заметно передвигая колыбель Ньютона к краю стола, Хосок наконец сбросил её на пол. Несколько металлических шариков со звоном разлетелись в разные стороны, перекатываясь по деревянному покрытию, отвлекая сидящих на диване.       Встрепенувшись, Юнги резко вскочил и поравнялся с Хосоком, присаживаясь на столешницу рядом. Он скрестил руки на груди и оценивающе посмотрел на заказчика. Растерянный, Сокджин будто застыл, рука всё ещё была поднята там, где ранее было колено Мина.       — Ох, прошу прощения. Я случайно. — Хосок наклонился, собирая с пола развалившийся маятник. Он не спешил, растягивал время, пока на диване закипал Ким Сокджин, так и не получивший желаемого ответа.       — Что ж… — Омега встал и в пару шагов преодолел расстояние до двери. Ухватившись за ручку, он повернулся, и, глядя прямо в глаза Хосоку, поднявшему детали маятника, напоследок ухмыльнулся, ослепляя обворожительной улыбкой. — Мне нужно шоу. Хочу показать, что имею больше власти, чем они думают. Но, Хосок… — он поднял палец, указывая на хозяина кабинета, — Чимин не должен знать, что это мой заказ. Не хочу обижать малыша.       Ким Сокджин, глава одного из основных кланов, покинул кабинет, громко хлопнув дверью. Чувствуя опустошающую слабость, Юнги опёрся ладонями на поверхность стола, шумно выдохнув, закидывая голову назад:       — Он всегда такой, да?       — Ты зачем ему сказал про мешки? — Хосок обошёл стол, приземляясь в своё кресло, противно морщась от нагретого другим человеком места. — Так, бери всё, что нужно, готовься.       — Почему он не пошёл к Чимину? Это же вроде его покровитель.       — Не много ли ты знаешь, Шуга? Пора придержать язык за зубами. Скажи спасибо, что не дал разложить тебя на диване.       Кабинет затопил громкий смех. Юнги отошёл от стола, всё ещё пытаясь отсмеяться, и вернулся к своему излюбленному месту в углу дивана. Он с вызовом смотрел в чёрные глаза распределителя, который сегодня мало чем отличался от таких же исполнителей, как он сам, не только слабой позицией в беседе с Сокджином, но и визуально. Волосы Хосока лежали в фактурном беспорядке, хлопковый комбинезон пусть и выдавал стоимость за милю, стоило только взглянуть на качество синей ткани, был скомкан в локтях, а на бедре остался масляный след, кажется, из-за крема для рук.       — Слушай, я понимаю, что он сумасшедший, тут не надо быть гением, чтобы это заметить. Но… Я не хочу быть тем, кто встанет между покровителем и исполнителем. — Юнги стянул чёрную тонкую резинку с запястья и завязал лицевые пряди в небольшой хвост. — По крайней мере, я бы не потерпел такого вмешательства.       — Твой господин ни за что бы не пришёл к кому-то, кроме тебя, не беспокойся.       Мин перебирал пальцами ткань своего лонгслива. Немного нервничая, дёргал выбившиеся из импровизированных разрывов нитки, поглаживая светлую кожу в зияющих дырах. Ухмыльнувшись, он сжал и разжал ладонь, фантомно вспомнив день, когда сам пришёл к своему господину. Тот слишком сильно и беспочвенно доверился мальчишке, чем сразу оттолкнул Юнги, но его последняя победа стала заточением ради блага без шанса повернуть назад.       Высокий крупный мужчина, подлавливающий его лично в тёмном коридоре перед раздевалками тренировочного центра, настойчиво звал к себе не единожды, не принимая отказов. Но Юнги не спешил. Лишь когда ситуация достигла своего апогея и потребовала быстрых действий, он пришёл к господину сам. Это заняло несколько месяцев. Тот злорадно посмеялся, подкидывая подростку пистолет, заставляя выстрелить. Мужчина был уверен в своём выборе: водрузил пресловутое яблоко на свою голову и приказал целиться.       Юнги не имел права на осечку, не имел возможности бояться — он попал, разделяя сердцевину фрукта, отдавая свою и не только жизнь во власть господина в обмен на чужие смерти.       — Он всегда так пах? — Юнги вынырнул из замершей картинки прошлого и сменил положение, оперевшись локтями на колени, подаваясь слегка вперёд.       Он думал о запахе. В мозг снова долбился навязчивый, заполоняющий аромат: слишком тяжёлый, слишком похожий на тот, из другой жизни, выбивающий почву из-под ног.       — Кто?       — Не играй в дурака.       — О-о-о. Что, заинтригован? — Хосок улыбнулся, закидывая лодыжку на колено.       — Нет.       Кожаная ткань неприятно скрипнула, когда Юнги откинулся на спинку дивана, демонстрируя безразличие с толикой ответной издёвки.       — Это же он, Хосок? Тогда, два года назад, на складе?       Чон заметно напрягся, продолжая свою игру. Он схватился за кипу бумаг на углу стола. Пытался сложить их в нужной последовательности и не показать обеспокоенности.       — М? Кто?       — Боже. Мы говорим про Пака. Тебе перефразировать? — Юнги поднялся и подошёл к столу, опираясь на него ладонями, нависая над распределителем. — Это Чимин убил кучку паршивых бодигардов на старом складе?       — Что тебе известно? — сощурился Хосок, откладывая документы обратно.       — Не больше, чем другим. Но теперь, зная его манеры, я не удивлён. Ты знаешь, что, в отличие от него, я не вступаю в прямые пересечения с целью.       — Да, не переносишь чужой феромон, я помню.       — Именно, — кивнув, Юнги наклонил голову вбок, рассматривая Хосока. Тот скрывался за беспечной улыбкой, но в его глазах плескался азарт, не дающий ответов. — Так почему я? Ты мог отговорить Сокджина.       — Ну, он хотел тебя, платит деньги, так что зачем мне это?       — Ты же заботишься о нас.       — Ты всё ещё неизвестность для меня, Юнги. С чего мне думать о тебе?       Губы растянулись в наглой ухмылке, цыкнув, Мин развернулся и вышел, оставляя за спиной Хосока и его секреты в звенящей пустоте. Пересекая опенспейс, он стремительно двигался в сторону совсем маленького кабинета единственного помощника распределителя. Аккуратно постучав, он дождался разрешения войти и открыл дверь.       Комната была погружена в темноту: римские шторы опущены, и лишь яркий свет от настольной лампы давал возможность разглядеть сидящего за столом молодого мужчину в строгом костюме. Тот изучал документы, параллельно делая заметки редкой перьевой ручкой.       — Вам ещё не передали данные, да? — он, не поднимая глаз, обратился к Юнги, продолжая вчитываться в бумаги. — Можете подождать тут, мне позвонят, когда всё будет готово.       Альфа аккуратно сел на диван, заваленный папками, и продолжал смотреть на помощника, будто хотел что-то спросить. Стараясь не нарушить тонкий порядок в гнетущем хаосе кабинета, Юнги устроился поудобнее, опираясь локтем на подушку, которая явно не шла в комплекте с мебелью, а была принесена из дома, чтобы ночевать на работе.       — Вы знаете о заказе?       — Ну конечно, я рекомендовал вас.       — Почему? — Мин не скрывал своего удивления, но уважительно не поднимал головы, стараясь не показать своей невежественности.       — Юнги, — отвлекаясь, помощник распределителя снял очки и устало потёр глаза, — вы прекрасно знаете, что я с особым трепетом отношусь к учтивым людям, чисто выполняющим свою работу. Так почему вы всё ещё задаётесь этим вопросом?       — Господин Чон, я просто не хочу быть причиной конфликта. Особенно после ситуации с прошлым заказом.       — Я просил вас называть меня по имени, я знаю, что вы уважаете меня, зачем это, я же разрешил. А тот момент, что ж, у некоторых есть поразительная способность доверяться в мелочах совершенно неподходящим людям. Я не могу контролировать всё.       Неотрывно смотря на Чонгука, Юнги отмерял секунды, чтобы задать волнующий вопрос. Хотелось определённости и чёткого понимания. Внутренняя педантичность порой сковывала донельзя, вынуждая спрашивать о неудобном, обращаться к людям так, как они этого заслуживали. Закинув ногу на ногу, приняв расслабленную позу, он будто лез на рожон, несмотря на всё своё уважение к человеку напротив, несмотря на то, что Чонгук был, казалось, немногим старше его самого.       — Вы хотите сказать, что если бы знали, то к нам с Чимином не попал бы один и тот же человек? Всё-таки заказы поступили от разных людей. Выглядит странно.       — Именно об этом я и говорю. Если бы Хосок был в городе, мы бы решили, кого назначить, и один из вас даже не узнал бы об этом. — Внимательно глядя на него, Чонгук почти сканировал взглядом, казалось, считывал язык тела, точно видел сжатые пальцы рук, идеально распрямившуюся осанку. Юнги был натянут как струна, спрашивая о важном, но Чонгук выглядел так, будто не мог понять, какая разница, от кого поступил заказ. Очевидно — агентство заработало бы с обоих инициаторов убийства в любом случае, и никто из них не узнал бы об ошибке. Не было причин, чтобы тот беспокоился.       — Чонгук, вы же знаете, что я не приближаюсь к целям, знаете, что Сокджин просит именно этого. Мне казалось, что этап проверок для меня давно пройден.       Возвращаясь к теме визита, неосознанно Юнги заводился — его голос становился громче, а нервозность угадывалась в интонациях. Он не боялся, но абсолютно не хотел вставать поперёк горла Ким Сокджину. Он знал, что за этим может последовать, понимал, что об этом сотрудничестве так или иначе узнает его собственный покровитель.       — Я бы на вашем месте не зацикливался на просьбах господина Кима. Сделайте так, как считаете нужным. Я не хочу, чтобы этот заказ брал Чимин, потому что он может быть неаккуратен. Не знаю, насколько вы следите за общей ситуацией, но в Сеуле не будет спокойно ближайшее время, так что хотя бы мы должны делать всё чисто.       Чонгук положил очки на стол и немного ослабил галстук. Он единственный, кто всегда придерживался делового стиля, ни множество проколов в ушах, ни дерзкий андеркат — ничего не нарушало его серьёзности, он будто держал в узде и себя, и всех остальных, в том числе немного взбалмошного Хосока.       — Я могу спросить ещё кое-что, Чонгук? — Юнги осторожно подходил к волнующему вопросу уже второй раз за этот день, но не мог решиться задать его этому человеку в лоб. Чон Чонгук хоть и был только помощником Хосока, но старательно удерживал этот бизнес на плаву, отдавая всего себя. Мин испытывал к нему исключительное чувство уважения, к тому же знал о его поддержке для себя в начале пути и не только.       — Да, Юнги, конечно. Спрашивайте.       — Чимин всегда так пах?       — Уточните?       Чонгук склонился над столом, опираясь на замок из собственных рук, и столкнулся взглядом с Юнги. Его лицо не выражало никаких эмоций, но Мин прослеживал, что тот точно понимал, о чём он спрашивал.       — Смертью, — на выдохе сказал альфа.       В голове крутился ворох мыслей на этот счёт: ассоциации, воспоминания о тонких нотах аромата омеги, картины из прошлого — всё, из-за чего он предпочитал выполнять поручения издалека. Он ненавидел этот запах безнадёжной и неотвратимой кончины, когда человек разрушен до основания, не способен отстроить себя самостоятельно. Феромон слишком безошибочно рассказывал о своём носителе всё.       — Ах, это, — Чонгук встал из-за стола и подошёл к дивану, сбрасывая с него стопки документов и присаживаясь на освободившееся место, — когда ты успел прочувствовать его запах? Вроде месяц прошёл, или вы виделись ещё?       Сбиваясь на неофициальный тон, Чонгук торопил с ответом — постукивая пальцами по своему колену, наблюдал за реакциями Юнги, но он, нахмурившись, молчал. Давал себе доли секунды, видя слишком живой интерес, который возник после озвученного вопроса.       — Мне знаком этот запах, так что это немного…       Экран компьютера неожиданно загорелся, освещая пространство напротив дивана, отвлекая Юнги. Откашлявшись, Чонгук поднялся и вернулся на своё место, расстёгивая пуговицу пиджака, прежде чем сесть в кресло. Он бегло вчитывался в строки неизвестного письма, изредка переводя взгляд на Мина.       — Прошу прощения, Юнги. Пришли данные по расписанию, адресам и контактам вашего заказа. Заберите из общего принтера — я отправил туда.       Нехотя альфа встал с насиженного места и подошёл к выходу из кабинета. Он обернулся, хотел сказать что-то ещё, но лишь кинул многозначительный взгляд на Чонгука, снова погрузившегося в бумаги, и вышел.       Перебирая распечатанные листы, он вчитывался в каждую строчку, зная, что не будет выносить ничего за пределы здания. Имя, адрес, график, имена охраны… «Мгм. Бодигарды. Надо узнать, что за бюро», — он отмечал все дыры в краткой выжимке чужой жизни, старался почерпнуть всё важное, заранее продумывая сценарий, но не мог отделаться от неприятного чувства — дополнительной слежки не избежать. Сокджин не обозначил сроки, но и без этого было ясно, что времени немного, если с ним решили встретиться лично.       Будни Юнги, и без того давно ставшие рутиной, пролетали как карусель. Собственные слова, всплывшие в мыслях, пульсировали в уставшей голове: «Мы не в парке развлечений». Осторожность, давно ставшая вторым Я, была как никогда кстати. День за днём он слепо повторял параллельный заказу маршрут, заходил в мелкие кафе, ехал следом на машине, выходил на отдалённо знакомых людей, обиженных и готовых рассказать что-то из подноготной безликого мужчины, помешавшего чьим-то планам. Полевая работа не была в новинку: то, с чего все они начинали, но, достигнув определённого уровня, переставали нуждаться в том, чтобы делать это самостоятельно. Для Юнги это было комфортно — чем больше он знал о цели, чем хуже он знал её запах из-за слежки на расстоянии, тем лучше.       Закуривая толстую сигарету, он оглядел небольшой парк перед кофейней, где присел на обед, пока заказ был на встрече в близлежащем бизнес-центре. Подготовка была почти завершена, за две недели он узнал так много о немолодом омеге, проворачивающем грязные сделки за не менее грязными спинами богачей с теневой стороной, и всё же он пока разрабатывал детальный план выполнения заказа так, как было бы комфортно лично для него.       В общих чертах всё сводилось к тому, чтобы создать ситуацию, в которой служба безопасности не смогла бы выполнить свою задачу. Юнги горделиво поражался, как они до сих пор не заметили его. Казалось, что он давно потерял и так не сильно развитый навык слежки, но уверенность в собственной незаметности была где-то на отметке девяносто девять процентов из ста. Он успел выйти на мелкую сошку, что удачно сливала информацию сотруднику агентства и точно бы проговорилась, если бы внутри системы хоть кто-то знал о покушении. Охрана почти всегда находилась рядом с целью, и, только доведя ситуацию до абсурдного клише, Мин видел возможность чисто выполнить заказ.       Три класса интересов — преступления, пристрастия и секс. То, во что ни один влиятельный человек не включает не то что охрану, но зачастую и близких. О преступлениях думать не приходилось — все они были вне закона, так что шантаж на грани смерти не подходил, пристрастия в мире таких людей неотрывно связывались с первым пунктом, но вот последнее… Никто не потащил бы бодигарда в спальню, что давало возможность подобраться близко чужими руками, при этом не раскрывая мотивов и задумок. Достаточно найти молчаливого альфу, подходящего под извращённые стандарты мужчины, и сделать так, чтобы тот подсунул ему яд под видом наркотика. Маленькая таблетка сделала бы всё за Юнги, который чётко спланировал эту операцию, выходя через третьих лиц на нужных людей, маскирующих отраву под нечто другое.       Это виделось самым логичным вариантом. «Достаточно для шоу, господин Ким?» — хмыкнул про себя Юнги, затушив сигарету в стеклянной пепельнице посередине стола.       Он поднялся, подоткнув несколько свежих купюр под чашку из-под кофе, и, запахнув неприметное чёрное пальто, покинул одну из немногих террас, всё ещё открытых в октябре. Отворачиваясь в сторону, противоположную той, где проходила цель, Юнги съёжился от порыва ветра и не заметил, как с кроны близлежащего дерева слетел один из последних листов.       Альбом становился толще. Размазывая клей по страницам, Чимин аккуратно доклеивал своё творение. Высунув кончик языка, он старался ничего не повредить, сделать красиво, но проигрывал в борьбе с тонкими материалами. Устало заглядывая в коробку, он откинул раскрытый альбом в кучу таких же, давая клею схватиться окончательно. Развалившись в мягком кресле, Чимин подтянул ноги наверх: он сидел в позе лотоса, с лёгкостью умещаясь на широкой сидушке.       Шальная мысль об альфе, с которым он пытался соревноваться, вновь ударила в голову. Расплывшись в улыбке, полной предвкушения, омега, раскачиваясь, схватился за собственные лодыжки.       — Так взбесился… Забавно.       Чимин думал о произошедшем в кафе. О том, как два феромона заманчиво сплелись в единое целое, не уступая друг другу. О том, что это, возможно, судьбоносно — встретиться именно сейчас, при этом находясь так долго в бешеной близости друг от друга. Если у него только получится одержать верх над Шугой — это станет его второй важной победой.       Рабочий зашифрованный телефон зазвонил в пустоте гостиной, где он расположился, отвлекая от заманчивых сценариев будущего ликования от проигрыша, наверное, самого интересного альфы в его жизни. Чимин потянулся к столу и отрыл среди коробок разных размеров кнопочный телефон.       — Да, — ковыряясь пальцем в подлокотнике, он принял звонок.       — Приветик, у меня отличные новости!       Высокий голос собеседника раздражал слух, но Чимин продолжал вслушиваться, ожидая слов о завершении поиска.       — Я нашёл тебе исполнителя. Классный мужик, такой открытый. У него очень красивый кот и…       — Господи, я всё понимаю, но мне обязательно это слушать? — Выдохнув, Чимин упёрся лбом в собственную ладонь.       — Ты такой грубый, солнышко. Даже не знаю, как ты себе пару найдёшь.       «Блять», — пронеслось в голове, и омега соскалился на небрежно брошенную фразу.       — Ну… Ближе к делу, мне же не заводчик животных нужен.       — Короче, он профи. Хочешь в зажигалку — будет в зажигалке, хочешь близко подобраться — интегрирует в машину, что она будет почти плеваться бомбами, что ещё и уехать успеешь.       — Ну вообще хотелось бы, блять, успеть уехать, я что, по-твоему, смертник?!       — Айщ, Чимин. Прекрати так говорить со мной, а то я откажусь сотрудничать. В общем, тебе надо сказать, где ты хочешь установить бомбу, и он всё сделает. Тротил, конечно, очень стабилен, но тебе ведь не это надо, да? У него ни одной осечки, ни одного случайного взрыва в резюме. Славный малый, говорю же, — парень на том конце провода говорил возбуждённо, сам явно был доволен удачно найденным кадром.       — Ты хочешь, чтобы я ещё сейчас вник в то, чем это будет начинено? Мне что, работы мало? Всё придумай, организуй, найди нужных людей, проследи, ещё состав подсказать? Не смесь перекиси ацетона, как у террористов, и на том спасибо, а то ещё подорвётся твой славный малый, пока будет в ступке растирать вещество.       Чимин откинул светлые волосы назад, раздражаясь от колющих лицо прядей, и перехватил телефон в другую руку. Он не услышал ответный бубнёж, пока подносил динамик к уху, но считал, что не пропустил ничего важного.       — …В общем, свяжись со мной, когда поймёшь, где и как установить. И да, ты же понимаешь, что службы этим заинтересуются?       — Не переживай, я найду такое место, которое заденет только нужных людей, я не подрывник.       — По твоему второму вопросу, кстати, тоже обещали скоро связаться, так что будь готов. Почти нашли.       Чимин гулко сглотнул, на секунду растеряв все ехидные слова, которыми так хотелось поддеть информатора и помощника в особых вопросах. Предпоследний из оставшихся почти в его руках, и это будоражило. Ладони вспотели почти сразу, и, едва не выронив телефон, он попрощался, откладывая его в сторону.       Несмотря на необходимость задействовать лишних людей, он был доволен своей задумкой, но последняя фраза парня вывела его из равновесия. Стянув тёплые носки с ног, горячась внутри, он поднялся с кресла и прошлёпал в спальню. Было странно. Так близко к финалу, так рядом с пиковым наслаждением от исполнения главной цели, но омега немного тушевался, хотя точно знал, что нужно сделать.       Лёжа на кровати укутанный в два одеяла, он снова мёрз. Память подбрасывала неприятные воспоминания, раня в самые глубины души, разрывая затянувшиеся шрамы. Так было каждый раз, когда он находил старых «приятелей», толкнувших его в бездну. Глаза наполнились слезами, и, шёпотом матерясь, Чимин смахнул одну из предательски поползших по щеке.       — Сука, ни черта подобного…       Злясь на собственную реакцию, он яростно натянул одеяло себе на голову, зарываясь в кровать всё глубже, стараясь уснуть как можно скорее, чтобы не думать.       Прошло уже две недели с момента поступления заказа. Чимин был вынужден следить за Юнги, чтобы удостовериться в том, что тот пока не приступил к исполнению неизвестного ему плана. Параллельно за основу слежки был взят престарелый омега, заправляющий маленькой, вполне законной оружейной лавкой, чем-то помешавшей войне за власть.       Погода портилась, зима особенно ощутимо приближалась. Проходя по узкой улочке, Чимин спрятал ладони в карманах плюшевой куртки, скрывая их от холода. Он походил на медведя, всё ещё думая, что лучший способ не попасться — быть на виду. Не стесняясь своей эксцентричности в выборе одежды для наблюдения за целью, он знал, что не оставит ни намёка от собственного запаха под натиском блокатора, сдерживающего феромон.       Он видел, как мужчина в сером классическом костюме вышел из лавки и сел в чёрный, приметный из-за размера, джип. Ускорив шаг, Чимин пошёл ближе, чтобы рассмотреть номер автомобиля на всякий случай, хотя он наверняка был в его собранном файле.       Проговаривая про себя шесть цифр и один слог, Чимин пытался запомнить номер, хотя память часто подводила его. Достав телефон из кармана, он погрузился взглядом в экран, открыв приложение с картой, на которой горел красный огонёк. Рано утром, перед самой пересменкой круглосуточной охранной бригады, подговорённый исполнитель агентства повесил пресловутый маячок с глушилкой от отслеживания сторонними приборами недалеко от выхлопной трубы этого самого джипа, давая возможность Паку слепо следовать за точкой на карте.       Покручивая тонкое серебряное кольцо на мизинце, омега сосредоточенно думал, миновав место, где только что был припаркован чёрный автомобиль.       «Куда ты едешь, что там?» — На экране смартфона прокладывался до боли знакомый маршрут. — «Старый порт… Ах ты ж…».       Чимину казалось, что все его последние цели вылезли из старого фильма о гангстерах. Всё так банально, ни грамма нового для его воспалённого мозга. Он стоял посередине улицы и жадно следил за передвижением, надеясь всё же ошибиться, чтобы был хоть какой-то интерес. Он огляделся и, опасаясь привлечь ненужное внимание, зашёл в первую попавшуюся кофейню. Звоночек над дверью разнёс приветливую трель, а он, не глядя на бариста, уже заказывал нестандартный для середины осени холодный американо.       Похрустывая лёд, Чимин разочарованно отбросил на стол телефон и тяжело выдохнул. «Ну никакого разнообразия». — Как он и предполагал, джип остановился в старом порту, и, видимо, в этот самый момент проходила перекличка и сверка хранившегося там оружия.       — Достаточно для шоу… — неосознанно сказал Чимин вслух, сразу осекаясь и осматриваясь, но кофейня была пуста и погружена в лёгкую попсовую музыку из колонок.       Омега потянулся к своему рюкзаку, который поставил на стул напротив, и выудил из глубокого кармана второй телефон, набирая заученный наизусть номер.       — Почтовый ящик.       — И тебе привет, — голос парня звучал сонно, хоть день уже и близился к середине. — Выбрал?       — Лучше места не придумаешь, да и он там так уродливо стоит. Не думаю, что кто-то расстроится или вообще вспомнит об этом месте. Бедный район, старый порт — банально донельзя. Даже грустно, — Чимин расстроенно надул губы и потянулся к торчащей из стакана трубочке, допивая кофе.       — Ла-а-адно, я передам. Ты выяснил периодичность?       — Прекрати зевать в трубку, Хёнсу! — В динамике послышалось ворчание. — Да, через четыре дня снова будут там же.       — Хорошо, всё подготовим. Надеюсь, у него не было кота.       — Заведи уже себе животное и прекрати капать мне на мозги!       Сбрасывая вызов не попрощавшись, Чимин попытался вспомнить, сколько раз он вообще заканчивал разговор с этим парнем по всем нормам приличия, и, усмехнувшись, понял, что не может насчитать и десяти за прошедшие два года с момента их первого диалога.       До Хёнсу хоть и бесил иногда до чёртиков, всё же достаточно помог ему. Юный омега, удаливший себе пахучую железу, ставший бетой, лишь бы отделиться от несправедливого мира, где все в его окружении считали себя вправе использовать омегу по своему усмотрению. Ужасный мир, пугающий Чимина: невозможность выйти на улицу в течку в страхе быть скрученным более сильным альфой, среагировавшим на запах. Пак не верил в слова политиканов и общественных деятелей о том, что мир очистился, что социальные границы очерчены достаточно, что можно не боясь передвигаться в любом из естественных состояний особей. Он точно знал, что это не так, но среди всех вариантов никогда не рассматривал тот, что выбрал его маленький пособник. Казалось таким неправильным скрываться, было важно, наоборот, доказать, что он сильнее всего этого дерьма. Он никогда не спрашивал Хёнсу о первоначальных причинах такого решения, довольствовался хорошим выполнением работы, за которую щедро платил, но в глубине души понимал, что, знай он раньше о такой операции, возможно, всё повернулось бы иначе.       Спустя четыре дня Чимин стоял перед зеркалом в спальне. Неприметная чёрная одежда, никаких нарочитых деталей — образ рандомного жителя бедного района, только тонкое кольцо из драгоценного сплава, что он не снимал ни разу за много лет. Он раздумывал, стоит ли укладывать волосы, но понял, что это излишне, и буквально на пороге квартиры услышал сигнал оповещения. Метаясь, он всё же вернулся и открыл сообщение.       Все средства связи оставались дома на время выполнения заказов, и он почти ушёл, но сейчас клокотал внутри от разрывающего чувства. Он мог бы упустить свой шанс, если бы вышел за дверь. Короткое смс с адресом — и Чимин уже прокручивал ключ в замочной скважине кабинета, проходя к столу и вытаскивая из скрытого ящика железный ланч-бокс с утятами.       Перебирая пальцами содержимое, скользя вдоль пластиковых зиплоков, наполненных порошком, Чимин потянулся вглубь, роясь в содержимом. Час назад он поставил укол блокатора в стандартной дозировке, напрочь останавливающую выработку феромона. Доставая шприц, омега на секунду завис, примеряясь, сколько ему понадобится. Крайне необходимо не просто разогнать организм, а в противовес принятому пробудить гормон, заставить выползти наружу каждую составляющую собственного доминантного запаха, который дарил превосходство.       Чимин опасливо вытащил все заготовленные пакетики и достал со дна бокса поддон с утрамбованным в стекло жидким наркотиком, сосредоточенно просчитывая нужную дозировку, хаотично забросив порошок обратно. Схватив две ампулы, он быстрым шагом прошёл в ванную. Стоя напротив зеркала, он наполнил шприц из двух разом, не боясь переборщить, будто уже точно знал, что этого будет ровно достаточно для задуманного, и закатал рукав свитера.       Тонкий жгут с милыми зверьками облепил бицепс, и, прицелившись в набухшую вену, Чимин ввёл иглу, разливая по организму обжигающее вещество. Зрачки почти мгновенно расширились, принимая неестественную форму на несколько секунд. Стало тепло. Оперевшись ладонями на раковину, он загнанно дышал, сняв путающимися руками жгут. Пульсация в шее отбивала мощный ритм в ушах. Краски почти бесцветной ванной комнаты будто стали ярче, вбиваясь в сознание в новом свете. Будто сквозь туман он смотрел на своё отражение и видел улыбающегося блаженной улыбкой омегу, которого никак не ассоциировал с собой. Острый язык облизывал пухлую губу, пока кожа горела, заставляя осесть на пол и опереться головой на край умывальника. Засмеявшись, Чимин потянулся и приложил руку к пахучей железе, будто желая пробраться под кожу, освободить заточённую где-то там силу. Казалось, что в голове играла какая-то навязчивая мелодия, продолжающаяся с нового момента каждый раз, когда он стимулировал феромон синтетикой. Мурлыкая мотив песни себе под нос, он пьяно улыбался, ощущая движение под пальцами.       Привыкнув к вязкости движений, Чимин поднялся, карабкаясь вдоль мебели, и вплотную приблизился к зеркалу, ударяясь о гладь стекла носом.       — Так прекрасно… — прошептал омега, фокусируя взгляд. — Ты почти не отвратительный.       Усмехнувшись, он мазнул языком по зеркалу, встречаясь со своим отражением, и отстранился. Выйдя из ванной, он стянул одежду, бросив её на пол, и прошёл к шкафу, доставая оттуда толстовку с большой кожаной курткой, пряча оружие в ткани на всякий случай. Переодевшись, обул массивные ботинки на шнуровке и, поборов лёгкую дезориентацию, вышел из квартиры.

***

      Первый и единственный заведённый будильник сразу заставил Юнги подорваться на кровати. Пытаясь проморгаться, он запустил руку в длинные растрёпанные волосы и почесал затылок, пока комнату оглушала мелодия для пробуждения.       Потянувшись к смартфону, он не глядя остановил сигнал и снова лёг на подушку. Потирая сонные глаза, он прокручивал в голове план на сегодняшний день — тот самый, когда он выполнит заказ Сокджина и избавится от необходимости изобретать что-то для убийства того, к кому не так просто подобраться. Аккуратно подняв телефон с тумбочки, он посмотрел на экран и непонимающе сел.       — Это ещё что такое…       Непрочитанным висело сообщение о пополнении счёта со стандартной зашифрованной припиской, означающей, что он выполнил задание. Открывая его, он мельком заметил, что количество уведомлений в почте увеличилось.       Сердечный ритм набирал обороты, ревностное отношение к работе выдёргивало из остатков сна, заставляя закипать. Ткнув пальцем по тачскрину, Юнги открыл почту и сразу перешёл в новое письмо.       — Блять.       Ссылка из послания неизвестного вела на прямую трансляцию новостного канала. Подобрав под себя ноги, Мин жадно всматривался в экран, увеличив громкость.       «Взрыв прогремел на территории старого порта ночью 11 октября. Охранник, опоздавший на свою смену, услышал его за несколько километров, когда ехал на рабочее место. В данный момент спасатели почти потушили пожар и готовы приступить к поиску пострадавших. Точно неизвестно, был ли кто-то на заброшенной территории. По полученным данным, детонатор был размещён в старом почтовом ящике…»       Свернув вкладку, он откинул телефон в сторону и зло ударил ладонями в матрас.       — Чёрт, чёрт, чёрт!       Сорвавшись с кровати, Юнги мерил комнату шагами, бродя из угла в угол. Стянув резинку с запястья, он завязал спутанные волосы и потёр лицо. Грудь тяжело вздымалась под натиском сбитого дыхания. Он подошёл к окну и открыл одну створку, вдыхая холодный воздух, стараясь срочно что-то придумать. «Почему? Почему блять. Опять ошибка?!»       Он поднял валяющийся на кровати телефон и нервно развязал волосы обратно, не находя себе места. Не смотря на время, он набрал знакомый номер и сел на край матраса, опираясь локтями на колени. «Ну давай же… бери трубку», — слушая гудки, он стучал пяткой об пол, дёргаясь от движения.       — Алло?       — Хосок!       — М? — удивительно бодрый голос в динамике и абсолютно спокойный тон. — Получил? Господин Ким доволен, даже не ожидал, что ты управишься так быстро. Грязновато для такого педанта, как ты, но всё же…       — Переведи эти деньги Паку.       — Что?       — Говорю, что заказ выполнил не я, — сквозь зубы проскрежетал Юнги, сжимая телефон у уха.       — А-а-а, — Хосок рассмеялся, — вот как.       — Это очередная ошибка, Хосок? Не много ли?       — Нет, всё верно, заказ был только твой. Просто, видимо, Чимин не умеет проигрывать в спорах. Может, хочешь сделать что-то? Я мог бы… Ну, знаешь… Вступить в игру, ты бы мог тоже перехватить его заказ и отомстить.       — Нет, просто переведи деньги, — Юнги потянулся и упал спиной на кровать, устало выдыхая. — Ты точно знаешь, что это Пак? Могла быть другая банда.       — Я узнал о том, что это не ты, минуту назад, Шуга.       — Ладно. Я подумаю. Не трогай мой счёт пока что. Прости за ранний звонок.       — Ничего, красавчик, всё в порядке.       В растерянности сбросив вызов, Юнги встал и двинулся в ванную. Умывая лицо холодной водой, он думал о словах Хосока. Если распределитель не знал об участии Чимина в срыве его плана, то это вполне мог быть кто-то не из людей Сокджина, также борющийся за территорию и власть.       — Сука… И что мне делать? — Он вышел на кухню и подобрал лежащую на столе пачку сигарет.       Слишком много переменных. Важно понять, нарушил ли ход событий кто-то извне или всё-таки Пак. Выдыхая горький дым, Юнги неосознанно смял фильтр сигареты, пока пустым взглядом смотрел в стену. «Надо пройтись. Посмотреть»,— всплыло в голове, выдёргивая из оцепенения.       Холодный октябрьский ветер задувал в капюшон толстовки. Юнги натягивал его на голову из раза в раз, как только он слетал от очередного порыва, и брёл к машине, припаркованной неподалёку. Клубок сомнений становился всё больше, пока чёрный порш набирал скорость, минуя расстояние до старого района. Вцепившись в руль двумя руками, боясь потерять концентрацию на дороге, Мин лишь постфактум понял, что проехал дом Виёна, находившийся недалеко от порта.       Подъехать вплотную не получилось; припарковавшись на соседней узкой улочке, скрытой от большинства тяжёлым подъездом, Юнги вышел из автомобиля и, нацепив хлопковую маску, двинулся к месту происшествия.       Огонь уже потушили, но тревожная лента всё ещё была натянута, преграждая путь зевакам. Патрульные отгоняли людей, пока он двигался вдоль толпы репортёров, аккуратно рассматривая искорёженные контейнеры, расположенные в старом порту. Цепким взглядом он фиксировал мелкие детали, особое внимание уделяя тому самому месту, где сдетонировала бомба. Почерневшая в уголь земля в большом радиусе и абсолютная пустота рядом. Всё отбросило ударной волной достаточно далеко. Выживших абсолютно точно не было, если ящик находился прямо возле остатков хранилища, что валялись повсюду, мелькая вдалеке.       Юнги развернулся, направляясь подальше. Казалось, что это была глупая идея взбудораженного мозга — прийти сюда в надежде понять хоть что-то. Сворачивая на перекрёстке, он отдалялся всё больше, глубоко задумавшись, не замечая, куда его несли ноги. Он размышлял, может, стоило купить продуктов и зайти на завтрак к старику, всё равно тот мучился от бессонницы уже много лет, но неожиданно встретил глазами спешащую знакомую фигуру.       Тихо выругавшись себе под нос, Юнги замешкался, но всё же ускорил шаг в попытке нагнать Чимина, до неузнаваемости укутанного в тёмные вещи. Проулок за проулком он шёл за парнем, к которому намеревался подойти и спросить прямо — выяснить всё, но понял, что тот слишком сосредоточенно и быстро двигался вперёд. Догнать, не переходя на бег не получалось, и Мин продолжал следовать за ним, повинуясь неизвестному порыву. Ещё один поворот: Юнги поднял взгляд, чтобы удостовериться — омега специально выбрал маршрут без единой камеры наружного наблюдения.       Приблизившись к стене, Юнги крался в тени зданий, сменяющих друг друга в его импровизированной слежке. Не отрывая взгляда от парня вдалеке, он поймал момент, когда ветер сбросил и его капюшон, обнажая белую макушку, и теперь был точно уверен, что это не галлюцинация шокированного сознания. Пак тут, так близко, но его походка казалась странной: быстрый шаг, но сбитые движения ног, странная траектория и неестественно болтающиеся руки. Стараясь не фокусироваться на этом, Юнги аккуратно шёл дальше, сворачивая на параллельную улицу с множеством соединений с этой, чтобы уже издалека, совсем не привлекая внимания, идти за Чимином.       Омега обернулся, будто что-то почувствовал, но сзади уже никого не было: Юнги наблюдал за ним сбоку, сквозь длину проулка, видел, как тот продолжил шаг, ускоряясь, и последовал его примеру, входя в азарт от зародившейся гонки.       В очередной раз поворачивая голову, альфа остановился: «Куда он делся?!» Оглядевшись, он понял, что стоял в самой глубине старого заброшенного района, где почти не бывал последние лет десять. Тяжело выдохнув, он мелкими перебежками двинулся к улице, по которой шёл Пак. Посмотрев по сторонам, не увидев омегу, Юнги занервничал. Возбуждённый организм отказывался верить, что он упустил «цель». Пробегая вдоль разбитых витрин закрытых лавок, он в открытую вглядывался внутрь каждой, абсолютно не понимая, что могло понадобиться парню тут.       Действие походило на сумасшедшее бегство внутри закрытой клетки. Юнги хаотично передвигался по всем соседним улицам, упорно искал омегу, сам не отдавая себе отчёта, почему. Прошло порядка сорока минут, как он голодным зверем носился из угла в угол, сбегая по полуразрушенным ступеням района, покинутого всеми.       Загнанно дыша, Юнги снял маску и в очередной раз осмотрелся, уже принимая поражение, но неожиданно уловил знакомый запах, усиленный стократно, почти разрывающий голову. Продираясь через носовые пазухи, он полностью захлёстывал собой. Разум затуманился от стального подтона, перекрывающего цветочно-табачную горечь, и альфа еле успел среагировать, спрятаться в разрушении небольшой пристройки, когда Чимин прошёл мимо, не различая дороги, спотыкаясь на ровном месте.       Вылезая из убежища, Юнги поспешил в противоположную сторону, пытаясь понять, что произошло. След от феромона Пака тянулся к приоткрытой двери брошенной лавки в одном из тупиков. Подходя ближе, альфа морщил нос. Он чувствовал, как всё внутри него бурлило: Юнги неотвратимо реагировал на аромат, даже когда Пака не было поблизости. Дёрнув головой, отгоняя наваждение, он подошёл ко входу разрушенного одноэтажного домика и, заглянув внутрь, отшатнулся.       Тошнота подкатывала к горлу, пока он переводил взгляд с распластанных по полу разодранных тел. Металлический запах крови смешивался с остатками феромона омеги.       — Это всё ты?.. — прошептал Юнги, поднося руку к лицу, закрывая нос. — Невероятно.       Шагая спиной к выходу, он неосознанно фиксировал ужасную картину, будто по привычке выцепляя малейшие детали. Четверо неизвестных были буквально порваны, плоть вырвана словно зубами, но Юнги отказывался в это верить. Нашарив в кармане телефон, он вышел и набрал номер, слепо шагая в обратную сторону.       — Да-да.       — Хосок, ты говорил, что можешь дать мне информацию?       — О, всё-таки это был Чимин?       Бодрый голос распределителя резонировал в голове. Продвигаясь по узкой улице, проходя мимо своего маленького убежища, Юнги продолжал идти по следу феромона, сам не осознавая, что делал.       — Да, переведи деньги. У него были заказы, которые он планировал выполнить сегодня?       — Что? — непонимающе, тихо спросил Хосок.       — Заказы.       — Ах. Нет, ни одного. Решил вступить в игру?       Альфа остановился. «Не было заказов», — повторил он мысленно. Будто приходя в себя, Юнги снова погрузился в суть разговора, понимая, что ему задали вопрос.       — Я ещё думаю.       — Ну ладно, думай. Чимин бы на твоём месте уже согласился.       Подозрение ударило обухом по голове. Попрощавшись, Юнги уже был уверен в том, что Хосок намеренно столкнул их и, конечно, сам слил его заказ Паку, но в чём был мотив, понять не мог.       Шаг за шагом, ведомый вперёд, Юнги не заметил, как вошёл в пределы города. Старый район остался далеко позади, как и его машина. Зарделся рассвет, слегка освещая путь для альфы, идущего след в след по маршруту, что прошёл омега незадолго до него.       Сгорбленная фигура лежала на промёрзшей земле. Силясь подняться, Чимин снова падал, разбивая колени. Юнги, будто окаменев, издалека смотрел на чужие попытки встать. Разорванное худи не скрывало повреждений на молодом теле, куртки, которую он заметил, впервые встретив сегодня омегу, уже не было, и лишь чёрный цвет скрывал следы на ткани, насквозь пропитанной чей-то кровью.       Пульс подскочил, а на ладонях выступил пот. Юнги смотрел, как поднимался омега, и хотел было помочь, но вовремя остановил себя. Феромон с новой силой ударил в голову, цепляясь щупальцами в мозг. Непроизвольно в памяти всплыли собственные слова, которые он озвучил Чонгуку.       «Ты пахнешь смертью, Пак Чимин».       Будто пьяный, Пак упорно продолжал идти, сбиваясь и спотыкаясь, будто волочил себя через силу, преодолевая расстояние, финальной точкой которого должен был стать, видимо, дом.       Увиденное в тупике заброшенного района никогда не сотрётся из памяти, но Юнги смотрел на Чимина, и весь его вид кричал о беспомощности. Тот падал снова и снова, но упорно «выплывал» самостоятельно — не плакал, не просил, даже не оглядывался, чтобы найти кого-то взглядом и попросить о помощи. Сердце сжалось, он вспомнил больницу и улыбчивого мужчину, умирающего слишком долго, но не имевшего шанса жить. Тот тоже не просил помощи, скрывал свою боль за добродушным лицом, но Юнги всё равно пытался вцепиться в эту угасающую чужую жизнь, не отпуская.       Опираясь на светлую стену, Пак пытался ввести код, чтобы попасть внутрь. Юнги смотрел издалека, как тот тяжело открывал дверь, почти сгибаясь на пороге в приступе боли. На гладкой поверхности остался кровавый след, отпечатавшийся от толстовки, пока Чимин пытался удержаться на ногах.       Юнги развернулся, двигаясь прочь, выбивая из головы печальные воспоминания. Он боролся с собой, не хотел влезать. Даже думать не хотел о том, чтобы помогать тому, кто так насмешливо взялся соревноваться с ним, но что-то внутри мешало оставить всё как есть. Слишком похожий омега со смешанным феромоном, который отбрасывал туда, где ещё теплилась какая-то надежда.       — Да чёрт с тобой. — Быстрым шагом он двинулся к круглосуточной аптеке, закрывая глаза на собственные метания.       Прошло полчаса с момента, как Юнги проводил Чимина взглядом, запоминая, где тот жил. Он смотрел на многоэтажный дом, будто надеялся увидеть движение в нужных окнах, только какие из них нужные — не знал. Подойдя ко входу, он на пробу потянул неподдающуюся дверь, после чего со всей силы дёрнул, срывая магнитный замок, чтобы беспрепятственно пройти внутрь. Уже поднимаясь по лестнице, проходя вдоль каждого из этажей, Юнги пытался учуять запах раздражающего омеги. Удушающие нотки крови слабо прослеживались на лестничных пролётах.       Оказавшись на седьмом этаже, альфа повёл носом, будто что-то смутило его, тянуло и вбивалось в обонятельные рецепторы едким ядом. В глазах помутнело, голова становилась тяжелее от того, насколько аромат Чимина пробирался из квартиры наружу, путая мысли.       На подгибающихся ногах, опираясь рукой на стену, Юнги подошёл к двери, что теперь безошибочно угадывалась как нужная. Он постучал. Раз, второй, настойчивее, но никто не спешил открыть.       — Эй, Пак! Это Шуга. Я знаю… — не договаривая фразу, он постучал снова, упрямо отказываясь уходить просто так, — давай открывай, и я пойду. — Он злился на себя за то, что пришёл. Хотел как можно скорее успокоить рвущийся наружу инстинкт и уйти. Закрыться в своей комнате и оградить себя от воспоминаний об этом самом моменте, когда он поддался и всё-таки шагнул на помощь тому, кто не просил.       Ручка прерывисто дёрнулась перед тем, как дверь распахнулась, и Юнги практически втащили в квартиру, хватая за плечи с большим нажимом.       — Что за хрень?! Ты что творишь? — Откидывая по коридору крафтовый пакет с лекарствами и бинтами, Юнги уставился на омегу, который отпустил хватку и больше не держал за плечи, но словно нависал, заставляя вжаться в дверь.       Шея Чимина была покрыта потом, влажные дорожки уходили куда-то под мятую чёрную футболку, в глазах бездонное безумие. Он смотрел исподлобья, притягивая подбородок ближе к груди, но не разрывал зрительный контакт. Грудь вздымалась под тяжёлым дыханием, он кусал щёки, казалось, будто вот-вот насквозь прокусит вылезшими клыками внутреннюю сторону нежной кожи. Стараясь дышать носом, Чимин заполнял звуками собственного дыхания прихожую, тонувшую в темноте и тишине; его глаза иногда то распахивались чуть больше, то сужались, почти закрываясь, пока он не выдохнул в очередной раз, распространяя свой запах вокруг альфы, что вжимался в металл двери под его напором.       — Неужто пришёл сам, Мин? Мило. — Чимин откинул голову назад, немного простонав, и резко вернул свой взгляд прямо в чужое лицо, облизываясь. — Ничего не чувствуешь, хён? — он рассмеялся, широко раскрывая рот, обнажая клыки и потёкшую внутри рта кровь от сгрызенной слизистой.       — У тебя что, течка, Пак? — грубо выплюнул Юнги. — Мелкая текущая омега. — Он старался не дышать, разворачиваясь лицом к выходу, чтобы покинуть квартиру, но не успел.       В затылок упёрлось что-то холодное, и Мин ни за что не перепутал бы этот тяжёлый металл — слишком часто держал его в руках.       — Лучше, куколка. Лучше, — Чимин за спиной явно продолжал ухмыляться, это угадывалось в тоне его голоса. Издёвка скользила в каждой букве, подначивала ответить, но Юнги молчал. — Разворачивайся, альфа.       Продолжая нажимать дулом пистолета, слегка ведя им вдоль головы, позволяя развернуться, Чимин жевал собственную губу, разрывая тонкую кожу и слизывая появляющиеся капельки крови. Сталкиваясь с чужим взглядом, Юнги наблюдал за ехидной безумной улыбкой на пухлых губах, за языком, что обводил верхнюю, ту, что омега ещё не успел прокусить. Зрачки Пака закрывали всю радужку глаза, он почти не моргал, только голодно смотрел на Юнги, будто играл, и это провоцировало дрожь вдоль позвоночника, намекая опасаться.       — Ты что, хочешь чтобы тебе помогли в течку, бешеный? Просят не так.       Первые мотивы, по которым он пришёл сюда, стирались неотвратимо быстро. Юнги закипал — чужой изменившийся феромон заставлял реагировать, и он язвил, пытаясь отбросить омегу дальше из собственного сознания. Однако он был точно уверен, что Пак в своём безумстве способен выстрелить. Альфа пытался анализировать, отмечая, что следов крови больше не было на чужом теле, но запах всё ещё вмещал в себя многогранную боль и почти не отдавал даже тем тяжёлым запахом, что был в лавке. Чимин весь сочился подавляющим ароматом, кружил голову.       — На колени, альфа. Мне не нужна твоя помощь. — Наблюдая, как под прицелом Юнги опускался на пол, Чимин снова смеялся, отдавая помутнением рассудка. — Подо мной были такие альфы, куколка… м-м-м… Ты даже не представляешь, как твои собратья любят подставляться омегам.       Дождавшись, пока он полностью встанет на колени, Пак схватил Юнги свободной рукой за небольшую кичку на затылке и наклонился к его лицу, потянув на себя, не опуская пистолет от виска.       — Правильному омеге, конечно, такому, как я. Давай, Мин, постарайся, чувствуешь этот запах? — Склоняясь всё ближе, Чимин вытащил язык и провёл им по скуле альфы, оставляя слюняво-кровавый след.       Чужое сердцебиение полностью оглушало. Полоски крови, размазанные по лицу, врезались в кожу, провоцируя дрожь, — Юнги не понимал, что происходило, но отчаянно реагировал, вытягиваясь навстречу омеге, что неотвратимо отдалялся, выпрямляясь.       Нечто неизведанное окутывало цепями всё его естество. Он чувствовал слабость, ведо́мость, словно кто-то манил его и путал воспалённый рассудок. Что-то изменилось. Стоя на коленях, сбито осматривая парня перед собой, то и дело возвращаясь глазами к чужой ширинке, Юнги не мог отделаться от мысли, что за тот короткий промежуток времени, пока он не пришёл в квартиру, в Чимине что-то поменялось.       — Давай, не заставляй меня самого расстёгивать ремень, поторопись. — Всё ещё играя пальцами в его волосах, Пак требовал подчинения, требовал действий.       Юнги, не выныривая из омута, потянулся руками к пряжке напротив, чувствуя мягкие пальцы, что с нежностью перебирали волосы на затылке, контрастно ощущал холодный металл на своём лбу, который никто и не собирался убирать. Нос давно забит, а мокрый след на щеке прожигал кожу, но он словно хотел этого всего сам.       Потянув за молнию, расстёгивая джинсы, он не успел ничего сделать, когда выпрямившийся Чимин прижал его лицо к паху, царапая кожу о собачку. Тихое урчание доносилось как сквозь беруши, а Юнги вдыхал вязкий запах омеги, налитый кровью.       Под плотной тканью чувствовалось горячее возбуждение, давящее в щёку, но Мин не продолжал, только ждал, тихо хмыкнув, топя собственные звуки в чужом паху.       — Я, кажется, не держу твои руки. — Чимин снова подтянул пушку к голове и отодвинул её от себя дулом. — Ты же знаешь, что делать, да, альфа?