Тысячи злых духов выстраиваются в очередь, чтобы признаться мне

Лао Тан и второй игрок так и остались стоять на месте в полном замешательстве. В глубине души они были уверены, что им только что приснился сон. Изумлённо оглядываясь по сторонам, игроки никак не могли взять в толк, что только что произошло на их глазах, и куда подевался их товарищ по команде… Так всё-таки Сунь Ши человек или нет? И почему он вообще так привлекает призраков? Это какая-то особая способность или же проклятие? Несмотря на то, что Сунь Ши, как ни посмотри, казался обычным человеком... но в некоторых продвинутых локациях сюжетом могла быть предусмотрена подмена воспоминаний игроков, в результате чего кто-то не мог вспомнить, как вообще очутился в этом мире, а кто-то искренне принимал призраков за близких и хорошо знакомых людей. Более того, могло случиться так, что призрак давно убил настоящего Сунь Ши и занял его место. Для могущественных духов подобное было в порядке вещей. Лао Тан ощутил, как небывалый ужас сковал тело. Неужели он только что разгуливал по тёмным коридорам с призраком под ручку? Какая удача, что мужчина не успел сделать ничего, что могло бы разгневать духа, а иначе — велика вероятность! — он бы уже давно был мёртв, простившись с жизнью самым мучительным способом, который только можно себе представить. К счастью для него, дело не успело дойти до угроз. В противном случае к этому моменту он уже, должно быть, умер без права на перерождение. Но, так или иначе, самый опасный призрак исчез из поля зрения, и лучшей возможности, чтобы заполучить желаемый жетон, могло больше не представиться. Лао Тан повернулся туда, где на стене всё ещё висела картина, и… встретился взглядом с пылающими жаждой наживы глазами второго игрока. Похоже, мужчины, не сговариваясь, пришли к одному и тому же выводу. Будто следуя неслышимому выстрелу сигнального пистолета, оба сорвались с места и бросились к портрету, протягивая руки к спрятанному в резной раме жетону. Как раз в тот момент, когда руки обоих коснулись холста, глаза изображённого на портрете хозяина дома вспыхнули кроваво-красным светом, а тонкие губы растянулись в снисходительной леденящей кровь улыбке. На заднем фоне картины заклубился чёрный туман, накрывая нарисованную фигуру непроницаемым саваном, и призрачные щупальца, извиваясь змеиными кольцами, перекинулись через раму, нацелившись на людей. Игроки остановились как вкопанные, боясь пошевелиться. Неужели призрак женщины, который преградил им путь с самого начала, был всего лишь верхушкой айсберга? А самая главная опасность крылась именно в этом злом духе?! К сожалению, осознание совершённой непоправимой ошибки пришло слишком поздно. Чёрные щупальца стиснули игроков железной хваткой, и люди, не успев даже вскрикнуть, исчезли в картине. ……… ….. У Гу Уцзи не было времени задумываться о том, кому принадлежал голос, прозвучавший в его голове, и юноша машинально распахнул дверь перед собой. Первым ощущением, охватившем его тело, было чувство, словно он прошёл сквозь стену падающей воды. Когда Гу Уцзи вновь обрёл способность видеть, он понял, что очутился посреди незнакомой комнаты. Дверь за спиной бесшумно закрылась. В комнате царил приятный полумрак. Освещения не было, одна лишь масляная лампа, стоящая на небольшом столике, испускала слабый свет, но даже в сумраке Гу Уцзи удалось разглядеть, что это была спальня. Занавески на окнах оказались плотно задёрнуты, и снаружи доносились раскаты грома, а короткие вспышки молнии то и дело вспарывали окружающий мрак. Похоже, за стенами этого дома сейчас бушевала буря, и шквалистый ливень клонил деревья к земле, заставляя исступлённо стучать в окна скрюченными пальцами сухих веток. Обычно в такие ночи люди предпочитали держаться подальше от окон и дверей, веря, что под покровом темноты через порог может проникнуть нечисть. Разумеется, Гу Уцзи и без того прекрасно знал, что призраки существуют. Когда глаза юноши привыкли к темноте, он разглядел на самом краю кровати чей-то силуэт. Фигура свернулась калачиком под одеялом, мелко вздрагивая от страха, а после чуткого слуха Гу Уцзи достигли приглушённые всхлипы. После недолгих размышлений Гу Уцзи пришёл к выводу, что, толкнув дверь, он вновь оказался в другом измерении. Судя по всему, по ночам дом превращался в перекрёсток нескольких миров, и, открыв ту или иную дверь, можно было перемещаться в призрачном пространстве. Юноша сделал несколько шагов. Фигура на кровати, казалось, услышала движение в комнате, маленькое тельце ощутимо напряглось. В следующий миг человек резво подскочил, поворачиваясь, бледная кожа в окружающем мраке казалась почти прозрачной. Вне всякого сомнения, это была та самая маленькая девочка, которую Гу Уцзи провожал до комнаты накануне, но сейчас она выглядела на год или два старше. Похоже, в реальном мире с тех пор должно было пройти достаточно времени. Что ни говорите, а чужие дети растут очень быстро, спустя несколько лет их уже не узнать. Но по сравнению со «скачком времени» обнаружилась проблема гораздо серьёзнее... Стило присмотреться внимательнее, и Гу Уцзи обнаружил, что маленькая девочка в действительности оказалась мальчиком. Просто ребёнок в ночной сорочке был таким милым, да и светлые волосы до плеч сбивали с толку, вот он и ошибся полом. К тому же в тот раз всё произошло слишком быстро, а тусклое освещение не позволяло рассмотреть ребёнка как следует. Призрак, который всё это время держался поблизости от Гу Уцзи, тактично скрыл своё присутствие, чтобы не пугать маленького человечка. Увидев незваного ночного посетителя, который появился перед ним, маленький мальчик судорожно всхлипнул. От разом нахлынувшего облегчения, что больше не придётся оставаться одному в грозу, ребёнок, наконец, дал волю своим долго и тщательно сдерживаемым эмоциям, и заплакал навзрыд от пережитого испуга. — Ты в порядке? — Гу Уцзи подошёл ближе и присел на кровать. Хотя юноша по-прежнему сохранял на лице маску равнодушия, не проявить хоть каплю сочувствия плачущему ребёнку было выше его сил. Мальчик немедленно нырнул в чужие объятия, ослабев от изнурительных рыданий и нескончаемого страха. — Старший братец, как ты снова здесь оказался? — мальчик с нескрываемым изумлением поднял на него взгляд, а затем покрасневшие от слёз глаза заискрились. — Ты пришёл специально, чтобы помочь мне? Словно герой романа приходишь на помощь слабым... — Ты ошибаешься, — Гу Уцзи покачал головой. Осмотревшись, он увидел у изголовья кровати стопку детских сказок. Разумеется, ему льстило сравнение с героем книг, но он не собирался лгать ребёнку. Так или иначе, но даже горькая правда всегда лучше наивных заблуждений. — Я просто случайно проходил мимо. Однако ребёнка такие мелочи, похоже, и вовсе не беспокоили. Всё так же сияя, мальчик радостно объявил: — Старший братец, меня зовут Фэй Лиси, а как твоё имя? Гу Уцзи оторопел. Разве это возможно? Это Фэй Лиси? Тот самый Фэй Лиси, которого он знает? Несмотря на то, что цвет волос и золото глаз были всё теми же, да и в целом внешность во многом напоминала знакомого ему молодого человека, но ведь Гу Уцзи переместился во времени на столетие назад. Как бы медленно ни рос и ни взрослел этот ребёнок, едва ли можно объяснить, что спустя сотню лет он всего лишь стал юношей. Это могло означать только одно: Фэй Лиси, возможно, уже давно вообще не человек. На память Гу Уцзи пришёл фотоальбом, который он нашёл в спальне Фэй Лиси. И ещё одна странность состояла в том, что мальчик перед ним сильно отличался от ребёнка, которого он видел на детских фотоснимках. «Вероятно, всего лишь простое совпадение. Это вполне могло быть распространённым родовым именем, и нынешнего Фэй Лиси назвали в честь кого-то из предков»,— предположил Гу Уцзи. Кто их, этих аристократов, разберёт! — Тебе ни к чему знать моё имя, — уклонился от ответа Гу Уцзи. Нежное личико Фэй Лиси теперь выглядело немного опечаленным, тем не менее, мальчик, поёрзав, поудобнее устроился на кровати, а после, мгновение поколебавшись, протянул юноше книгу. — Старший братец, ты можешь почитать мне? Гу Уцзи отказался, безжалостно прервав дальнейшие уговоры: — Уже слишком поздно для историй, ложись спать. — Раньше мама всегда читала мне перед сном, — еле слышно прошептал Фэй Лиси. — Но с тех пор, как она исчезла, никому нет до меня дела. Папа и все остальные всегда заняты, у них нет на меня времени... а теперь мне и вовсе не разрешают покидать эту комнату. Сердце Гу Уцзи кольнуло от острой жалости. — Я всего лишь хочу послушать сказку, — упрашивал Фэй Лиси. — Это просто скука смертная, — деланно зевнул Гу Уцзи, хотя сердце его обливалось кровью при виде одинокого, покинутого всеми ребёнка. Мальчик до сих пор оправдывал своего отца и даже не знал, что матери давно нет в живых. Гу Уцзи как человеку, пришедшему из будущего времени, было известно, что этому ребёнку суждено умереть во время одной из церемоний культа, но юноша ничего не мог с этим сделать. В конце концов, он до сих пор даже не узнал, как самому покинуть этот остров, что уж тут говорить о помощи другим. Гу Уцзи поудобнее примостился на краю кровати, раскрыл книгу и тихим голосом принялся читать первый попавшийся рассказ. Чем больше он читал книгу, тем более неправильной она ему казалась. Эта история была не похожа на привычные ему детские сказки. На первый взгляд потрёпанный томик выглядел как самая обычная детская книжка с иллюстрациями. Рисунки были простыми и незамысловатыми, такими, какие обычно нравились детям. Сама история рассказывала о том, как герой в конце долгого пути находит своё счастье. Но по мере чтения становилось понятно, что методы главного героя в поисках своего «счастья» были, мягко говоря, неоднозначными. Персонаж не гнушался идти на обман или подлость, и опустился даже до убийства своего компаньона. Гу Уцзи оборвал рассказ на середине, он не мог позволить себе читать подобную кровавую гнусность ребёнку. Но, обернувшись, юноша увидел Фэй Лиси, сладко сопевшего у него на плече. — Откуда здесь взялась эта омерзительная книжка? Возможно ли, что её написал кто-то из верующих культа? — нахмурился Гу Уцзи, бегло просматривая иллюстрации. Само собой, в финале истории главный герой действительно обрёл счастье, проведя обряд жертвоприношения. Ему даже удалось с успехом воскресить всех убитых им людей, после чего все жили долго и счастливо. Если можно так выразиться. На самой последней странице иллюстрация изображала компанию счастливых и улыбающихся людей, но, присмотревшись, Гу Уцзи готов был поклясться, что помимо главного героя, никто на рисунке не выглядел, как обычный человек. Внешность всех остальных людей в той или иной мере исказилась, словно то были плохо сделанные копии их прежнего облика. — Что же означает эта история... — Гу Уцзи впервые задумался о человеке, который провёл самое первое жертвоприношение сотню лет назад — о прежнем владельце этого дома. — Если верить записям дневника, тот действительно собирался убить свою жену, а затем воскресить её. Но зачем было выпускать проиллюстрированные книжки? Чтобы обратить как можно больше людей в свою возмутительную веру? Гу Уцзи бросил взгляд на маленького Фэй Лиси, беззащитно свернувшегося калачиком на краю кровати и, пока ребёнок мирно сопел в подушку, юноша взял масляную лампу, прихватил книгу и подошёл к окну. Раздвинув шторы, он увидел, что снаружи бушует шквалистый ливень. К этому времени удушливый туман почти рассеялся, но заросли тёмного леса, виднеющиеся вдалеке, до сих пор рождали в душе смутную тревогу. Гу Уцзи распахнул окно и отшатнулся — перед ним повисла чья-то тёмная рука. Юноша взглянул вверх — с крыши дома вверх ногами свисал посиневший и полусгнивший мертвец. — Аааа-ааа! — истошно завопил дух, который всё это время послушно следовал за Гу Уцзи, испуганно нырнув за спину юноши. Гу Уцзи даже не обернулся. Юноша воздержался от комментариев, но брошенный им взгляд говорил красноречивее любых слов. Что это за странный призрак, испугавшийся себе подобных? Не встретив поддержки, призрак смущённо осёкся. Он всего лишь испугался! Неужели теперь и покричать нельзя? Не все такие смелые, знаете ли! Свисающий за окном мертвец, разумеется, понял всё неправильно. Услышав душераздирающие вопли, покойник уверился в том, что достиг своей цели, напугав людей в комнате до потери сознания. С кривой усмешкой призрак бросился к окну, угрожающе выставив перед собой когтистые пальцы. Не меняясь в лице, Гу Уцзи мысленно применил заклинание «Заключение», и мертвец рухнул, как подкошенный, закачавшись на карнизе, будто соломенное чучело. Обездвиженный дух снизу вверх взглянул в глаза Гу Уцзи и оторопел. Внезапно вся эта ситуация показалась ему в корне неправильной. Разве это не призрак за спиной этого невозмутимого человека? Почему же тот выглядит таким послушным? — Тебе нужно немного остыть, — посоветовал Гу Уцзи утратившему способность двигаться духу, а после потерял к мертвецу всякий интерес. Вытянув руку с книгой в окно, юноша поднёс масляную лампу к страницам. Причудливую книжку с картинками охватило пламя, а страницы свернулись и обуглились, испуская неприятный запах серы. Пока книга тлела, откуда-то извне слабо доносился приглушённый визг. Даже не визг, а настоящий потусторонний вой, который так резанул слух, что мороз прошёл по коже. Но Гу Уцзи даже бровью не повёл и, дождавшись, пока книгу полностью охватит пламя, небрежно бросил её к подножию лестницы внешнего крыльца, очертания которого смутно вырисовывались в тени раскидистого кустарника. После этого юноша с чистой совестью закрыл створки, как будто ничего не случилось, и не обращая никакого внимания на мертвеца, оставив того беспомощно висеть за окном, словно мешок с картошкой, и испуганно таращить глаза. Когда Гу Уцзи, наконец, сжалился и развеял заклинание, путы, сковывающие духа, спали. Юноша не успел и глазом моргнуть, как мертвеца и след простыл. Какого же страху он натерпелся! Никогда больше и ни за что на свете он не осмелится связываться с этим жутким человеком! Гу Уцзи оставалось лишь проводить духа недоумённым взглядом. Понимая, что больше от него ничего в этой ситуации не зависит, Гу Уцзи прилёг на кровать и, наказав своему призраку разбудить его, если произойдёт что-нибудь важное, накрылся одеялом и закрыл глаза. Ошеломлённый призрак утратил дар речи. Он действительно никогда не встречал человека, способного заснуть в любой ситуации! Разумеется, для смертных сон является жизненно необходимым процессом, но ведь ты даже не у себя в комнате, опомнись! Призрак был не так далёк от истины, для Гу Уцзи сон действительно был одной из самых важных потребностей в жизни. Он мог заснуть практически в любом месте, а если не было постели, то вполне мог довольствоваться и полом. Что уж говорить про такую широкую кровать, на которой двое могли с комфортом уместиться. По крайне мере, Гу Уцзи не видел ничего предосудительного в том, чтобы разделить спальное место с ребёнком. Обычно, ложась в кровать, юноша не задумывался, увидит он сны или нет. Однако накануне ему удалось провести ночь, спокойно проспав беспробудным сном до самого рассвета, и это отчасти его немного беспокоило. Гу Уцзи смежил веки, и оковы сна медленно опутали его, утягивая за собой в бездонную темноту. Мягкие тени застилали землю, словно пелена, и мир вокруг него менялся с каждой секундой. В этом царстве мгновений, где время теряло своё значение, Гу Уцзи понял, что загадочные сновидения, посещающие его почти в каждой локации, снова вернулись. Медленно переставляя ноги, Гу Уцзи брёл вдоль пустынного берега, голова у него кружилась, и к горлу то и дело накатывало смутное ощущение дурноты, словно во время приступа морской болезни. Поравнявшись с пришвартованной у причала лодкой, он увидел сидящего на ней человека. Тот сидел спиной к берегу, и Гу Уцзи, как бы ни хотел, не мог разглядеть чужого лица. Вокруг стояла глубокая ночь, но небо оставалось ясным, что в этих краях, похоже, было большой редкостью. Густой свинцовый туман тоже растаял, открывая вид на безмолвные холмы и сверкающую серебром водную гладь. От раскинувшегося перед глазами вида захватывало дух, он пугал и восхищал в равной мере. Вдалеке, за границей озера, слышался неразборчивый шёпот вековых сосен, живущих своей, неповторимой жизнью. Песчаный берег дарил ни с чем несравнимое спокойствие, давал возможность забыть о городской суете и почувствовать себя частью природы. Отчасти Гу Уцзи понимал, почему глава семьи когда-то решил построить дом на этом безлюдном затерянном острове. Над горизонтом завис бледный диск луны, и серебристый свет молоком разливался по озёрной глади. Если на мгновение забыть о кровавых ритуалах и готовящемся жертвоприношении, то можно было сказать, что вся атмосфера вокруг настраивала на романтический лад. Подойдя ближе к лодке, Гу Уцзи убедился, что незнакомец был молодым мужчиной. Высоко поднятый воротник тёмного плаща скрывал очертания лица, пока прохладный ветер играл со светлыми прядями волос. — Остон? — неуверенно позвал Гу Уцзи.