Тысячи злых духов выстраиваются в очередь, чтобы признаться мне

Жалкое положение, в котором оказался жуткого вида призрак, поневоле заставило Ян Шао и сяо Циня усомниться в реальности происходящего. Не слишком ли гладко всё прошло?! Они только успели приготовиться к тому, что им придётся положить свои жизни на борьбу с могущественным злым духом, заплатив за эту немалую жертву собственной кровью, чтобы окончательно сжить призрака с белого света... Но в итоге всё закончилось обычной дракой! Ян Шао и сяо Цинь никак не могли избавиться от ощущения, что всё это им снится. Тем временем Ян Шао не мог не ужаснуться: и ведь всё это Гу Уцзи творил, лишившись своих истинных воспоминаний и не зная, кто он такой. Страшно представить, на что этот человек способен в своём привычном состоянии! На счастье Ян Шао, он не успел никак его оскорбить, а иначе впору было бы побеспокоиться о собственной безопасности. Гу Уцзи присел рядом с призраком, грозно нахмурившись: — Отвечай честно, кто тебя нанял? Неужели совесть позволяет тебе совершать такие гнусные поступки?! Ты хоть представляешь, как Ян Шао доверял тебе и как теперь ему обидно получить нож в спину? Стоящий неподалёку Ян Шао погрузился в молчание. Молодой человек, наконец, догадался, что Гу Уцзи, похоже, принял этого призрака за его телохранителя, а богатое воображение юноши доделало за него всю остальную работу, плавно вписав нового персонажа в придуманный им же самим сюжет… Это же стало непреодолимым препятствием для пробуждения истинной памяти Гу Уцзи. Если сяо Цинь, трясущийся рядом от страха, испытав глубокое потрясение, и мог частично вернуть свои воспоминания, то Гу Уцзи, сохраняя предельное хладнокровие, до сих пор не сомневался в том, что в мире не существует никаких привидений! На лице призрака выражение бессильного гнева сменилось искренней обидой. В чём причина таких безосновательных обвинений? Он ведь никогда раньше не видел этого человека, так как он, скажите на милость, мог предать чьё-то доверие? Но, в конце концов, этот призрак всё ещё мыслил, как несмышлёный ребёнок. После того, как Гу Уцзи надавал ему тумаков, дух подсознательно испытывал перед этим смертным благоговейный страх. Однако он также хорошо осознавал, что Гу Уцзи — хороший человек, поэтому не станет убивать без причины. Призрак не стал ничего скрывать и честно признался, что всё, что он помнит, это как его заперли в каком-то тёмном месте, куда не проникал ни единый луч света, а ещё нестерпимую боль, что ему довелось испытать. Когда он вырвался из заточения, он мог передвигаться лишь в пределах этих двух домов. Когда в одном из домов появились вдруг живые люди, призрак понял, что это его шанс на спасение. Души этих людей могли даровать ему истинную свободу. Он и не подозревал, что среди беззащитных жертв окажется кто-то вроде Гу Уцзи — такой свирепый и злой, что казался страшнее любых ночных чудовищ. Услышав рассказ призрака, Ян Шао сразу насторожился, почувствовав, что в чужих словах крылось нечто важное. Молодой человек немедленно спросил: — Когда именно ты вышел? На бледном лице отразились сомнения: — Это было не так уж давно. — Ну, конечно же, — лицо Ян Шао вытянулось от неприятной догадки. — Староста деревни, должно быть, намеренно заселил нас именно в этот дом. Гу Уцзи тоже догадался, к чему клонит злой дух, но в силу своих заблуждений понял всё превратно. На лицо юноши набежала тень. «Кто бы мог подумать, — возмущённо думал он, — что у старосты селения обнаружатся тесные связи с богатыми обидчиками Ян Шао. Верхушка этой деревни уже полностью прогнила, и находиться здесь становится опасно для жизни». — Что случилось с твоим спутником? — спросил Гу Уцзи, помня о том, что в начале их путешествия Ян Шао сопровождало два телохранителя... До сих пор доподлинно неизвестно, сколько людей точат зуб на Ян Шао. Далёкий от умозаключений юноши, злой дух ошибочно подумал, что Гу Уцзи спрашивает про души остальных шести запечатанных жертв: — Я чувствую их присутствие, они тоже просыпаются в других частях деревни... Похоже, грядёт нечто страшное… Весь этот диалог напоминал разговор немого с глухим, но отчего-то казался довольно складным. — Вот как, понятно, — Гу Уцзи заметно поник, погружаясь в собственные мысли. — Я всё же предлагаю воспользоваться каким-нибудь транспортным средством, чтобы покинуть деревню и обратиться в город за помощью. Мне отчего-то кажется, что в деревне больше небезопасно. Гу Уцзи оставил связанного по рукам и ногам призрака дожидаться утра, после чего позвал своих друзей отправиться обратно в комнату досыпать. Ян Шао и сяо Цинь вернулись в гостиную, мысленно прокручивая в голове слова, сказанные призраком. Казалось бы, в такой ситуации они должны были места себе не находить от тревоги, но все остальные мысли вытеснили воспоминания о сцене гармоничной беседы злого духа и Гу Уцзи… Что ни говорите, а такое нечасто увидишь. Размышляя об этом, Ян Шао и сяо Цинь битый час ворочались с боку на бок, сна не было ни в одном глазу. Сам же виновник событий заснул крепким сном в тот же самый момент, как только его голова коснулась подушки. Никакие призраки и жертвоприношения не в силах были повлиять на сон Гу Уцзи. Занятые каждый своими мыслями, никто из молодых людей не заметил, что сливочно-густая стена тумана за окнами дома не только не рассеялась, но и стала ещё плотнее и гуще. В сумрачной дымке скользили неуловимые призрачные тени, словно безмолвные стражи спящих в доме людей. Высокая фигура с лёгким зонтиком в руках медленно прошла сквозь сумеречную мглу, и призраки, попадающиеся на его пути в тягучей молочной пелене, в ужасе бросались врассыпную, словно пугливые антилопы, повстречавшие льва возле пруда. Силуэт на мгновение повернулся, чтобы наградить долгим взглядом заснувший в тишине тёмный дом, а затем повернулся и ушёл. Одинокие души, бесцельно мечущиеся в тёмном мареве, несмотря на отсутствие собственного сознания, проводили удаляющуюся спину взглядом, полным безраздельного почтения. …….. ….. Следующим утром на крыльце дома объявились ранние гости — местные жители принесли гостям деревни завтрак. С трудом им удавалось скрыть своё удивление при виде живых и невредимых, а главное, хорошо отдохнувших студентов. Похоже, те крепко проспали всю ночь напролёт, и ничто не нарушило их безмятежный сон. Разве что у Ян Шао и сяо Циня под глазами залегли тёмные круги. Создавалось впечатление, что юношам и вовсе не удалось сомкнуть глаз до самого утра. Хотя сяо Цинь так и не восстановил свою память в полной мере, он вспомнил некоторые вещи, связанные с призраками. И чем больше он вспоминал, тем больше странностей чувствовал во всём происходящем и тем сильнее ощущал исходящий от Гу Уцзи поток энергии. Другим словами, они оба — и Ян Шао, и сяо Цинь — смиренно приняли тот факт, что Гу Уцзи был поистине жутким персонажем. Призраки, парящие вокруг дома ночью, к утру исчезли без следа. И лишь несколько человек в доме знали, что то был вовсе не ночной кошмар и не порождение измученного усталостью и тревогой сознания. Гу Уцзи ещё больше уверился в том, что с решением проблемы эпидемии нельзя затягивать, и выложил как на духу всё, о чём догадывался. Разумеется, принимая во внимание нежные чувства Ян Шао, он не стал затрагивать дела его семьи и нападение вероломных телохранителей, лишь поделился опасениями о появлении странной плесени, которая, стремительно распространяясь среди людей, воздействовала на их сознание и вызывала галлюцинации. Именно по этой причине в деревне так часто видели призраков… Но самая главная опасность, по его мнению, крылась в том, что староста деревни, вероятно, был в курсе всего происходящего, но отчего-то не только не решал проблему, но и активно замалчивал её, по-видимому, преследуя какие-то свои цели. Ян Шао и сяо Цинь оторопело молчали, приоткрыв рты от изумления. На удивление, теория Гу Уцзи оказалась до крайности логичной! И всё же... Этот парень до сих пор не сомневался в том, что всё происходящее было простой иллюзией. Несмотря на то, что им двоим теперь было известно гораздо больше, чем остальным студентам в группе, к тому же они не сомневались, что имеют дело с потусторонними силами, всё же не могли не согласиться, с тем, что со всей деревней что-то не так, поэтому охотно пообещали Гу Уцзи сохранять предельную осторожность. — Сегодня собираюсь пройтись по соседским домам, стоящим недалеко от хижины, в которой мы провели первую ночь. Возможно, кто-то сможет одолжить нам автомобиль, чтобы добраться до города, — поделился с остальными своими планами Гу Уцзи. Предложение юноши не вызвало особенного энтузиазма и не получило поддержки. Остальные двое из их группы не сталкивались со странными вещами лично, поэтому не видели необходимости менять планы и спешно возвращаться в город. Слушая рассказы товарищей, они настаивали на том, что те просто что-то не так поняли или же им просто привиделось. К тому же, стоило больших трудов добраться до этой удалённой деревни, и никто не хотел уезжать раньше времени, не добившись никаких результатов в исследовании. — Староста деревни любезно предложил нам стать свидетелями церемонии захоронения пожилой четы, совершившей самоубийство. Мы вдвоём отправимся понаблюдать, как их укладывают в гробы. Возможно, удастся хоть одним глазком взглянуть на знаменитый ритуал запечатывания душ, — сказал Дуань Хонбо. — За нас не волнуйтесь, всё должно быть в порядке. Уверенный тон молодого человека не оставлял сомнений в том, что, раз уж он что-то решил для себя, его было не переубедить. По кислым лицам Ян Шао и сяо Циня было заметно, что те, разумеется, не одобряли идею возвращения в хижину, но в то же время, отчего-то они испытывали беспрецедентное чувство безопасности в присутствии Гу Уцзи. Вряд ли теперь у сяо Циня нашлось бы мужество отправиться куда-то без него… И это не говоря уже о том, что семья самоубийц проживала в одном из семи домов выбранных когда-то для ритуала жертв. Оставалась вероятность, что там найдутся подсказки для разгадки всей тайны этой локации, и Ян Шао не мог упустить такую редкую возможность. В итоге Ян Шао и сяо Цинь, каждый преследуя собственные цели, сделали вид, что готовы помочь. Вот так их команда разделилась на две группы. Несмотря на царящее вокруг запустение и удалённость от цивилизации, деревня оказалась довольно большой. При свете дня, когда солнце стояло высоко над лесом, здесь уже было не так мрачно и неуютно, а ощущение отчаянной безысходности отступало, невольно наводя на мысли, что всё случившееся ранее было лишь кошмарным сном. Деревню нельзя было назвать густонаселённой, но всё же сельских жителей оказалось довольно много. Тем не менее, местных язык не поворачивался назвать современными людьми. Всё здесь — от одежды до быта — будто остановилось во времени несколько десятков лет назад. При виде чужаков жители сразу же замыкались в себе и неохотно шли на контакт, ревностно оберегая личные границы. Чужая неприязнь, казалось, совершенно не задевала Гу Уцзи. Юноша, не обращая никакого внимания на косые взгляды селян, принялся помогать им в повседневных делах. Шокированным Ян Шао и сяо Циню оставалось лишь наблюдать. Кто бы мог подумать, что Гу Уцзи окажется до такой степени отзывчивым, что отправится помогать людям таскать воду и возделывать поля! К тому же, чужая сила действительно поражала воображение. Занятый тяжёлым физическим трудом, юноша даже не сбивался с ровного дыхания. Несмотря на то, что поначалу инициатива Гу Уцзи оказать помощь была встречена местными жителями довольно прохладно, тот продолжал усердно трудиться, не требуя взамен никакой благодарности. Мало-помалу чёрствые сердца людей начали оттаивать, а колючие взгляды сменились первыми, робкими улыбками. Доброта Гу Уцзи неизбежно тронула струны души каждого из крестьян, и понемногу те разговорились, проливая свет на некоторые давние случаи, произошедшие в деревне. — Ту семью, в доме которой вы провели позавчера ночь, тоже нельзя назвать безгрешной. Это случилось, вероятно, лет десять назад. Внезапно по деревне прокатился слух: сокровенное желание можно было осуществить, если принести призраку жертву из этого дома... Разумеется, всё это оказалось ложью! — на лице мужчины на мгновение мелькнул откровенный страх, словно он и сам испугался собственных слов. Если бы к этому моменту он не уверился в том, что Гу Уцзи и его спутникам можно было доверять, никогда бы не завёл об этом разговор. — Всю свою жизнь супруги мечтали о сыне, поэтому, как поговаривают люди, они решились принести в жертву свою старшую дочь... Уж не знаю, что творилось в их семье в те годы, но с тех самых пор я ни разу не видел эту девушку. Их младшая дочка долгое время была безутешна, целыми днями она рыдала, повторяя, что больше никогда не увидит свою сестру. Как и следовало ожидать, это не сработало. Желание супругов так и не исполнилось. Слушая рассказ местного жителя, Ян Шао, сяо Цинь и Гу Уцзи заметно притихли. Каждый из них думал о чём-то своём, но все они без исключения чувствовали, что сказанное имело важное значение для всего происходящего. — Разумеется, это всего лишь слухи, — пробормотал мужчина, немного смущённый чужой реакцией. — Сами супруги объясняли пропажу дочери тем, что девушка в один из дней сбежала с каким-то иностранцем и больше не возвращалась. Но в глубине души все в нашей деревне знали, что именно тогда произошло. Так или иначе, но долгожданный сын так и не появился на свет в этой семье, а вчера они и сами расстались с жизнью. Многие уверены, что это была месть призрака. Гу Уцзи горестно вздохнул, вспомнив причудливую плесень, которую видел в доме супружеской пары той злополучной ночью. Похоже, длительное соседство с ядовитыми спорами плесени привело к тому, что у супругов развились галлюцинации. Возможно, в этих иллюзиях они действительно видели, как разгневанная старшая дочь вернулась к ним, бросаясь обвинениями. Под гнётом безутешной скорби, не выдержав чувства вины, они покончили с собой. В глубине души юноша не сомневался, что этой трагедии можно было избежать, но людские суеверия порой могли оказаться слишком жестоки. Оставшаяся сиротой девочка выглядела совсем юной, и Гу Уцзи невольно задумался, мог ли он ей чем-то помочь. — Десять лет назад, — пробормотал Ян Шао, что-то прикидывая в уме. — Я слышал, что самое первое жертвоприношение в этой деревне провели примерно в то же самое время. Могли ли эти два события быть связаны? На лицах местных жителей отразился суеверный ужас, и кто-то прошелестел тихим голосом: — Наша легенда гласит, что до тех пор, пока вы находите новых жертв, души самых первых, безвинно казнённых людей, будут к нам благосклонны и даже помогут исполнять сокровенные желания... Но я сомневаюсь, что кому-то в здравом уме придёт в голову о чём-то просить у них. В конце концов, это всё ещё призраки. От внезапного осознания сердце Ян Шао упало. Так значит, в деревне обитает вовсе не семь призраков принесённых в жертву людей. Если жертвоприношения, призванные сдержать разгневанных духов, продолжались и дальше, число неупокоенных духов исчислялось десятками и даже сотнями. — Спасибо за то, что рассказали нам это, мы очень ценим вашу откровенность, — сердечно поблагодарил жителей Гу Уцзи, а после решил воспользоваться тем, что местные расположены к общению, и постарался выведать способ как можно скорее покинуть деревню. В ответ жители лишь покачали головами и снова вздохнули. — Вы пришли не вовремя. За несколько дней до и сразу после главного события покинуть деревню просто невозможно... Если хотите выжить, безопаснее всего оставаться здесь. Если всё пройдёт успешно, духи вновь упокоятся, и ничего не случится. — Событие, о котором вы говорите… Это то, о чём упоминал староста деревни? — не сдержал любопытства Гу Уцзи. — Однако он так и не объяснил толком, что именно это такое? — Думаю, всем вам известны слухи, которые ходят вокруг нашей деревни. Говорят, что печати, сдерживающие семь принесённых жертв, будут время от времени ослабевать, поэтому в деревне проводятся повторные церемонии. Раньше этому событию отводилась значительная роль в жизни селения, наряду со сбором урожая. К нему долгое время готовились и проводили по всем правилам, чётко следуя ритуалу. Теперь же это просто развлекательное мероприятие. Жители деревни выступают в роли актёров, реконструируя оригинальные события. Если упустить из вида тот факт, что от содержания самой легенды кровь стыла в жилах, ничего удивительного в этом не было. Реконструкции исторических событий были вполне распространённой практикой, направленной, как правило, на привлечение туристов. Один лишь Ян Шао, сохранивший собственные воспоминания, понимал, что день церемонии жертвоприношения станет завершающим днём квеста, и, если они хотели выбраться из этой локации живыми, им следовало поторопиться. Мужчина тем временем продолжал: — Хотя это мероприятие носит полностью развлекательный характер, в последующие дни и дни, предшествующие этому событию, обычно происходит множество странностей… И наиболее уязвимыми к происходящему оказываются чужаки, не связанные с нашей землёй кровными узами. Прошу, отнеситесь к предупреждению серьёзно, это действительно может быть очень опасно. Если наше представление посещали люди из других сёл и городов, все они сталкивались с несчастными случаями по пути домой, а кто-то и вовсе попал в смертельную аварию. Со временем молва об этих несчастьях разнеслась по округе, и гости перестали приезжать к нам, опасаясь за свою безопасность. — Нет ничего удивительного в том, что в этой деревне совершенно не развивается туризм, — едва слышно прошептал сяо Цинь. Изначально об этом селении ходили нехорошие слухи, а теперь стало очевидно, что нет дыма без огня. — Я слышал ещё кое-что, — горестно вздохнув, добавил один из местных жителей. — Поговаривают, что на этот раз актёров недостаточно. Староста деревни, похоже, планирует допустить к участию посторонних, в основном в качестве актёров, которым предстоит сыграть роль иностранца. Особенно высокие требования будут предъявляться к внешности... Ян Шао и сяо Цинь изменились в лице, заметно помрачнев. Разумеется, они хорошо помнили содержание первоначальной легенды, в которой девица собиралась сбежать тайком с мужчиной. Вот только, судя по всему, её тайный возлюбленный оказался настоящим подонком, и в конечном итоге всё обернулось настоящей трагедией... Не приходилось гадать, что человек, который сыграет роль этого мерзавца в предстоящей постановке, первым погибнет от рук призрака! Жители деревни, похоже, догадывались, что староста деревни в предстоящей постановке намеревался использовать Гу Уцзи, и как раз собирались найти способ как-то сгладить ситуацию, когда увидели, что лицо юноши светится от волнующего предвкушения. На мгновение люди даже позабыли, что собирались сказать.