Тысячи злых духов выстраиваются в очередь, чтобы признаться мне

Услышав о том, что кому-то предстояло сыграть в готовящемся спектакле, Гу Уцзи буквально бросило в жар. Он и сам не понимал, с чем это связано, ведь он был всего лишь простым студентом, далёким от мира искусства, но отчего-то всё внутри него трепетало, а сердце наполнилось пылким огнём от мысли о возможном выступлении на сцене! — Просто любопытно, кто принимает решение о выборе приглашённого актёра? Каковы основные требования? Должен ли я спросить об этом старосту деревни? — Гу Уцзи готов был поклясться, что ничем не выдал охватившего его нетерпения, постаравшись поинтересоваться как можно небрежнее. Во взглядах местных жителей, обращённых на юношу, мелькнуло искреннее сочувствие. Впервые на их памяти кто-то с таким энтузиазмом спешил принять участие в столь сомнительном мероприятии. Невольно все присутствующие почувствовали себя виноватыми. — Что ж, обычно выбор действующих лиц выглядит довольно запутанно. В прошлом староста деревни единолично принимал решение, и нам оставалось лишь безропотно подчиняться, — ответил один из местных жителей, а после постарался переубедить юношу: — Для тебя же безопаснее всего будет спрятаться и дождаться, пока всё не закончится. — Хорошо, большое вам спасибо, — Гу Уцзи искренне поблагодарил жителей деревни за их советы. Несмотря на грозящую опасность, ему отчего-то до сих пор нестерпимо хотелось попробовать себя на этом поприще. Юноша мысленно сокрушался, отчего в этой деревне так много проблем и странностей. В противном случае он бы обязательно зарегистрировался для участия. — Может, мне стоит сменить профессию? — подумал вдруг Гу Уцзи. От этой мысли внутри него всё замирало от предвкушения, будто он внезапно встретил свою настоящую любовь, которую так долго искал. Однако, говоря об этом, почему у него вообще вдруг возникло такое желание ни с того ни с сего? Если он так хотел стать актёром, то почему с самого начала не выбрал театральный факультет? Разум Гу Уцзи всё сильнее одолевали сомнения. Ян Шао и сяо Цинь, заметив лихорадочный блеск в глазах Гу Уцзи, всерьёз забеспокоились. С юноши станется ведь и впрямь отправиться к старосте деревни, чтобы предложить собственную кандидатуру, поэтому они поспешно поблагодарили местных жителей, утаскивая Гу Уцзи прочь. Вскоре трое друзей прибыли к месту своего назначения. Похоже, даже в этой деревне можно было встретить людей, которые жили лучше остальных, и перед домом одной из таких семей они как раз остановились. Несмотря на то, что двор по-прежнему выглядел запустелым, его явно пытались привести в порядок, а дом даже отремонтировали. В самом центре двора стояла трёхколёсная грузовая тележка, которая, судя по всему, всё ещё была на ходу. Трицикл казался инородным на фоне тихой и старомодной деревеньки, к тому же, был явно редким видом транспорта в этих краях. Трое молодых людей невольно вздохнули с облегчением. Похоже, всё-таки существовали люди, способные покидать пределы деревни, и мысль о скорой встрече с ними неизбежно успокаивала. Оглядевшись, Ян Шао сосредоточенно свёл брови к переносице и сказал: — Этот дом также является одним из семи зданий. Тем не менее, по сравнению с жилищем, отведённым для их проживания, да и со многими другими зданиями, этот дом казался относительно нормальным. Находясь рядом, не приходилось вздрагивать от зыбких полуночных теней, а в голову не лезли дурные мысли о населяющих дом потусторонних созданиях. Неизвестно, было то совпадением или нет, но, даже не смотря на отсутствие у игроков истинных воспоминаний, их путь в деревне пролегал от одного дома жертвы к другому. Вероятно, весь сюжет этого квеста имел тесную связь с жертвоприношениями. Когда Гу Уцзи с товарищами направился к деревянному крыльцу, чтобы постучать в дверь, один из соседей, увидев это, поспешил предостеречь: — Будьте осторожны! С людьми в этом доме очень трудно поладить. Окликнувший их мужчина вовсе не казался отзывчивым человеком с добрым сердцем, пекущимся о судьбе незадачливых путников. Напротив, чужое лицо представляло собой непроницаемую маску, словно он больше был обеспокоен тем, что появление невежественных чужаков принесёт деревне новые неприятности, нежели их участью. Услышав предупреждение, даже сяо Цинь не стал скрывать своего удивления: — Если сами жители деревни пришли напомнить нам о том, что следует держать ухо востро… Точно ли безопасно идти туда? У нас не возникнет проблем? Ян Шао постучал, и спустя несколько долгих минут дверь наконец открыл хмурый мужчина средних лет, взирая на незваных гостей с недовольным выражением лица. Создавалось ощущение, что хозяин дома вот-вот собирался разразиться отборной бранью, но, заметив, что посетители явно не местные, придержал язык. При виде незнакомцев его лицо заметно смягчилось, и мужчина спросил: — Вам что-то нужно? Будто и не заметив это неловкой заминки, Гу Уцзи как ни в чём не бывало сказал: — Мы хотели спросить, не могли бы вы одолжить нам свой трицикл, который стоит во дворе... Взгляд напротив моментально стал цепким и настороженным, и мужчина переспросил: — Зачем он вам? Что вы задумали? — В деревне нет сигнала мобильной связи, и наши мобильные телефоны стали бесполезны, я хотел добраться до ближайшего города, чтобы связаться с людьми, — с готовностью пояснил Гу Уцзи. — Разумеется, мы обязательно вас отблагодарим… — Даже не думай об этом, — грубо оборвал его мужчина. — За дурака меня принимаешь? Я никогда на это не соглашусь! Стоит тебе покинуть пределы деревни… Мужчина ещё не успел закончить фразу, когда вперёд вышел Ян Шао, выглядящий во сто крат высокомернее, чем обычно. Молодой человек взмахнул перед лицом опешившего селянина увесистой пачкой банкнот и холодно усмехнулся. — Этого будет достаточно? На кой чёрт нам сдалась твоя рухлядь? Не надо делать вид, будто это ретро-автомобиль прошлого столетия, просто возьми эти деньги и не выделывайся. Надо признать, это была очень внушительная сумма, её бы с лихвой хватило на то, чтобы приобрести более дюжины таких же подержанных трёхколёсных тележек. К тому же, эту сумму не предлагали дать взаймы, её не потребуется вернуть через какое-то время. Глаза мужчины заинтересованно вспыхнули, а взгляд невольно прояснился, очевидно, от волнения. Рука хозяина дома неосознанно сделала движение навстречу протянутым деньгам. Все свидетели этой сцены смогли воочию убедиться в том, что сила денег неоспорима… и способна преодолеть даже лелеянные десятилетиями суеверия деревенских жителей. Как бы ни было грустно это осознавать, но, похоже, всё в этом мире покупается и продаётся. Наконец, взвесив все за и против, мужчина пришёл к согласию с самим собой. Он воровато огляделся, и, убедившись, что никаких лишних глаз и ушей поблизости не наблюдается, прошептал: — В нашей деревне не дозволяется передавать вещи чужакам, и никому не разрешается покидать деревню до или сразу после «мероприятия». Если хотите получить её, приходите ко мне сразу после полуночи. На этих словах сяо Цинь невольно вздрогнул. После встречи с призраками лицом к лицу, у него, похоже, выработалась устойчивая фобия перед темнотой. Молодой человек сильно сомневался, что сможет отыскать в себе хоть крупицу мужества, чтобы выйти из дома после наступления ночи. Ян Шао тоже не выказывал никакого желания соглашаться на сделку, но совсем по другим причинам. В глубине души он догадывался, что хозяин дома много не договаривал, и эта важная информация, вероятно, касалась ритуала жертвоприношения, который провели когда-то в этом доме. Озвучив условие для сделки, мужчина оставался глух к любым уговорам или угрозам, ни в какую не соглашаясь пойти на компромисс и одолжить своё транспортное средство прямо сейчас. Как бы ни был он жаден до денег, казалось, что мужчина действительно чего-то боялся. Тем временем Гу Уцзи не сводил глаз с хозяина дома. Он не был дураком и, конечно же, заметил, что тот вёл себя довольно странно. Но это не мешало ему согласиться на чужие условия... В любом случае, если уже этой ночью он сможет покинуть пределы подозрительной деревни, этого будет вполне достаточно. Когда незваные гости ушли, хозяин вернулся в дом. Тишину прорезал тихий голос, а из-за угла коридора показался мужчина, всё это время скрывающийся в темноте: — Старший брат, ты уверен? Совершенно очевидно, что если ты снова покинешь деревню после полуночи, непременно произойдёт что-то плохое... — Да что там, ради таких денег стоит рискнуть. — Это тоже правда, — последовал кивок в ответ. — К тому же, у этого парня, похоже, денег куры не клюют. Я последую за ними и тогда, может быть, смогу получить от них ещё немного, — мужчина недобро усмехнулся. — В любом случае, им суждено умереть, а мертвецам деньги без надобности. — Всё ли будет нормально? — собеседника чужие слова, похоже, всё-таки не убедили, и в его глазах до сих пор читалось беспокойство. — Что, если им всё известно? Может быть, они намеренно обманывают тебя, заманивая в ловушку... — Это всего лишь троица не самых крепких парней, я их одной левой рукой могу одолеть, не напрягаясь, — похоже, хозяин дома ни во что не ставил Гу Уцзи и его спутников. И уж точно не ощущал никакой исходящей от чужаков угрозы. — Подожди немного, скоро мы разбогатеем. И тогда сможем покинуть это богом забытое место, чтобы никогда уже сюда не возвращаться! Услышав о том, что у них может появиться шанс уехать, съёжившийся от страха человек уже более уверенно расправил плечи, а на его губах заиграла несмелая улыбка. Он бросил робкий взгляд в темноту дома и еле слышно вздохнул. Их дом выглядел относительно новым, но внутри всегда было очень темно и холодно. Казалось, что даже дневной свет был не в силах проникнуть сюда, всякий раз будто наталкиваясь на невидимую преграду. Если бы кому-то вздумалось чиркнуть спичкой и зажечь свечу в гостиной, тусклое пламя выхватило бы скромное убранство комнаты и стоящий в самом центре массивный тёмный гроб. ............ ...... До вечера ещё оставалось немного времени, и Гу Уцзи решил навестить хижину, в которой они провели свою первую ночь в этой деревне. Он никак не мог выбросить из головы несчастную дочку покончивших с собой супругов, которая теперь осталась одна-одинёшенька на всём белом свете. По слухам в доме этой семьи тоже когда-то запечатали духа с помощью бесчеловечного ритуала жертвоприношения. Однако, если верить информации, которую добыл Гу Уцзи и его спутники, это случилось более десяти лет назад. Если бы студенты не услышали об этом напрямую из уст жителей деревни чуть раньше, они, вероятно, и вовсе никогда бы об этом не узнали. Нужный им дом находился недалеко, оставалось лишь пересечь горную тропу и подняться на холм. Когда на пути троим друзьям встречались местные жители, они не упускали случая помочь. Даже сяо Цинь, который обычно предпочитал держаться подальше от любого физического труда, быстро втянулся и оказался весьма полезен. Если на какое-то время забыть о странных ритуалах и ночных визитах призраков, то можно было назвать царящую в деревне атмосферу тёплой и гармоничной. Ян Шао вынуждено держался в стороне, молодого человека не отпускало покалывающее затылок ощущение, будто за ним кто-то тайно наблюдает. Всякий раз его сердце в ужасе замирало, но, оглядываясь, он ничего и никого позади себя не видел. Так или иначе, но Ян Шао не уставал поминутно напоминать себе, что двое его «телохранителей» всё ещё бродят где-то поблизости. Теперь они тоже стали призраками и не отпустят его так легко. ............ ...... Когда на вершине холма уже показались очертания дома, до путников донеслись чьи-то неразборчивые крики и шум. Подойдя ближе, они стали свидетелями не самой приятной картины. Беззащитную осиротевшую девушку, которая всё это время оставалась в доме в полном одиночестве, окружили несколько агрессивно настроенных молодых людей. Вокруг возвышались стопки личных вещей, предметы мебели и недорогая техника, которую, по-видимому, только что вынесли из бесхозного дома. Один из негодяев грубо тряс девушку за плечи, пытаясь выведать, остались ли в доме ещё ценные вещи или деньги. С первого взгляда становилось понятно, что эти люди — деревенские хулиганы, бездельники, бесцельно проводящие свои дни и промышляющие разбоем и грабежами. В силу достаточно молодого возраста трепет перед древними легендами им был неведом, а жажда лёгкой наживы перевешивала страх суеверий и призраков. Прознав о том, что хозяева дома свели счёты с жизнью, а их дочь явно не сможет оказать им должного сопротивления, негодяи не упустили случая поживиться чужой собственностью. — В любом случае, твои родители мертвы. Маленькой девочке все эти вещи ни к чему. Будь благодарна! Мы делаем это ради тебя, а иначе всё это сгниёт и покроется вековой пылью. — Ну конечно! Мы же не воруем у тебя, просто одолжим немного денег на время! Когда вырастешь достаточно, чтобы нуждаться в них, мы тебе вернём всё до последнего юаня. Но пока-то они тебе не нужны, ведь так? Что ты на них собралась покупать? Плотно сжатые губы девушки мелко дрожали, пока ладонями она судорожно сжимала висящее на шее скромное ожерелье, словно опасалась лишиться последней ценной для себя вещицы, а глаза испуганно блуждали по пустой комнате в безмолвной мольбе о помощи. Однако в глубине души девушка знала, что спасти её было некому. — Всё ещё ждёшь, что кто-нибудь придёт, чтобы спасти тебя? И не надейся! Все остальные жители деревни опасаются слухов, бродящих вокруг этого дома, и ни за что не явятся сюда по собственной воле… Что ты там прячешь? Это какое-то ценное украшение? Отдай это мне! Молодой человек внезапно схватил девушку за руку и с силой потянул на себя, пытаясь заставить выпустить ожерелье из пальцев. Девушка лишь продолжала упрямо качать головой, не переставая умолять: — Берите всё, что хотите, можете вынести из дома всё, что угодно, но только не это ожерелье! Не смейте! Дома и так не осталось ничего ценного, вам больше нечего тут делать! — Ты говоришь, что я не могу? И кто же мне запретит? Ты, что ли? — злобно оскалившись, усмехнулся молодой верзила. — Послушай-ка меня, не думай, что если ты девушка, я ничего тебе не сделаю. Лучше не зли меня и отдавай безделушку по-хорошему! В разгар перепалки никто из молодых людей не заметил, что температура в доме резко упала, и вокруг стало холодно и сыро, как в могильном склепе. На одной из обшарпанных стен проступила смутная тень, постепенно принимающая очертания размытого человеческого лица. Похоже, девушка уже почувствовала произошедшие в доме изменения и заметно расслабилась. Проглотив горькие слёзы, она уже куда увереннее взглянула на дерзких молодых парней: — Если вы сейчас же не уйдёте, то окажетесь в опасности. Запомните мои слова. Потом не вините меня за то, что я не предупредила вас. — Ты смеешь угрожать нам? — Говорят, что в этом доме действительно творятся странные вещи, — робко подал голос один из бандитов, пугливо оглядываясь по сторонам. — Разве вы не слышали, что тут обитает призрак? — Это всего лишь слухи и результат самовнушения! Не думайте, что я поверю в такую чепуху, — самоуверенно заявил один из парней, который, видимо, считался негласным лидером их преступной компании. Мысли его были заняты лишь поиском оставшихся в доме денег и ценностей, поэтому он совершенно не заметил, как на дощатом полу вокруг его ступней проступило множество бурых пятен, напоминающих высохшую человеческую кровь. Девушка не хотела видеть ужасы, которые вот-вот должны были произойти на её глазах, поэтому испуганно зажмурилась. Плечи её нервно подрагивали. — Всё это — просто россказни глупых деревенщин!.. Чужую гневную речь прервал оглушительный грохот — от удара ноги дверь в дом распахнулась, с силой стукнувшись о стену и едва не слетев с петель. В то же мгновение пятна крови и очертания призрачного лица на стене исчезли, как будто их никогда и не было. Ещё только приближаясь к дому, Гу Уцзи услышал ссору и мужскую отборную брань, поэтому сразу же, недолго думая, ворвался в дом. Он с негодованием окинул пылающим взглядом столпившихся в доме грабителей: — Что вы здесь делаете?! Я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как вы запугиваете беззащитную девушку! Застигнутые врасплох вымогатели смущённо застыли, но стоило им увидеть, что вошедший оказался всего лишь незнакомым стройным юношей, как у них отлегло от сердца. — Я уж было испугался, что нас застукали, — с облегчением рассмеялся один из парней. — А это просто какой-то неудачник. — Я бы посоветовал тебе не вмешиваться и уносить отсюда ноги, покуда жив! — с издёвкой добавил второй. — Поверь, я могу уложить на лопатки десять таких, как ты, одного за другим!