Новенький

– Вы странные. Ю-Ю пинала камушки, оглядываясь на парней, которые медленно шли и вели между собой немой диалог. Мэйцзин разглядывал друга, соображая про себя, и покачивал головой. Ибо с каменным лицом отвечал ему. “Ты нравишься ему?” “Не нравлюсь”. “Нравишься, и ты это знал”. Ю-Ю упрямо окликнула их. – Что с вами? Почему вы так быстро ушли? Хорошо ведь сидели. – Юмин, хочешь, я тебя провожу? Не хотели навязываться, лаоши ведь болеет. Мэйцзин подошел к ней поближе. Она придирчиво взглянула на него. – Говори. – О чем говорить? Пойдем? – Не разрешу тебе проводить меня, пока не расскажешь. О чем вы говорили с Ибо? Мэйцзин метнул взгляд на друга. – Мы же молчали, Юмин. – Я видела, вы переглядывались. Вы такие странные. – Мне нравится Сяо Чжань, – негромко сказал Ибо. – Всем он нравится. Ибо сомневался, что поступает правильно, но чем дальше он знал Юмин, тем больше она вызывала доверие. – Нравится в смысле нравится, – с нажимом произнес он это слово. Она хлопала своими милыми ресницами и долго разглядывала лицо одноклассника. – А ты нравишься ему? – Этого я не знаю. Ю-Ю задумчиво произнесла: – Он сегодня сам не свой, не слушал, вроде здесь, а вроде нет. Это из-за тебя? – Это из-за меня, Ю-Ю, – нетерпеливо вставил Мэйцзин. – Откуда ему знать. Он страдает по учителю уже три месяца. Пойдемте куда-нибудь, у меня уши замерзли. – Так надень шапку, глупый, – Юмин в шутку толкнула его в плечо и посмотрела на Ибо, – Значит, я не зря ему рассказала. – Что рассказала? – Про Женьмина тогда. И про тебя, Ибо, что ты не виноват. Ноги приросли к месту от услышанного, этот день мгновенно всплыл в памяти, от чего Ван Ибо нахмурился. – Когда? – После того, как ты вышел из учительской. Так и знала, что ты не расскажешь, но не смогла промолчать. Ты здесь всего ничего, а мы… Мы так устали от него – от этого Женьмина. Если бы я знала, во что это выльется… Но я не хотела, чтобы учитель злился на тебя. – Спасибо, Юмин. – Спасибо тебе. Ты хороший человек, Ибо. Сяо-лаоши заслужил знать правду, – она повернулась к Мэйцзину. – И тебе спасибо, что предложил свою помощь. Без вас, мальчики, я бы не справилась. – Я поеду домой, вы доберетесь сами? – Ибо раздумывал о своем, натягивая шапку. – Я провожу Ю-Ю, – пожал плечами Мэйцзин. – Тогда увидимся завтра. Ибо усмехнулся тому, как просто у некоторых людей получается сходиться, и поехал домой, думая о том, какой тяжелый путь предстоял ему самому. Чем дальше Ибо ехал, тем больше в его груди разрасталось щекочущее счастье. Оно сдерживалось голосом совести, который шептал, что ничего еще не изменилось. Но они говорили друг с другом. Сидели рядом и дышали одним воздухом уютного дома. Его дома. Ван Ибо был счастлив. Он подъехал к себе в приподнятом настроении. Нужно было поесть и всего-то скоротать три часа времени перед тем, как поехать к учителю. На кухне мама беседовала с подругой. За три месяца все понемногу привыкли и влились в жизнь поселения. – Ибо, почему так поздно пришел? – Заезжали к учителю, он заболел. Мама всплеснула руками. – Сяо-лаоши заболел? – Да, мам. Здравствуйте, – Ибо поклонился маминой подруге и пошел к себе. Краем уха услышал, как она воскликнула: – Какой он у тебя красивый, Миньюй! Просто ангел. – Он у нас хороший. Ибо усмехнулся, он был обычным, в его красоте не было ничего особенного. В туалете он придирчиво осмотрел себя в зеркало. После похода к учителю хотелось посмотреть, каков он был сегодня, когда учитель мог видеть его так близко? По всему получалось, что Ибо за эти месяцы и сам порядком исхудал. Вид его был усталым, кожа бледной. Волосы немного отросли, но прическа ему шла. Школьная форма не делала его уродливым, однако подсвечивала синяки под глазами. Он разглядывал свой изможденный вид и вдруг вспомнил сегодняшнее чудо — слова учителя: “Будешь зеленый чай, Ибо?”, “Ты сможешь приехать?”. На лице вспыхнула счастливая улыбка, глаза излучали тепло. Ибо не узнал себя такого. Это был тоже он, но очень красивый и счастливый от одного только воспоминания о Сяо Чжане. Сегодня был невероятный по сложности вечер, ему предстояло прийти к учителю и забрать тетради, но не сделать ни одной ошибки по отношению к нему. Чтобы тонкая нить, протянутая сегодня между ними, не лопнула с треском. Ван Ибо не помнил, как прошли эти три часа. Он обнаружил себя возле ворот учительского дома. Вечерело, и небо слегка окрашивалось в ультрамариновый цвет. С удивлением он осознал, что в это время как раз выезжал из дома на свои ежевечерние прогулки. Сейчас он бросил взгляд на кипы сена, расположенные неподалеку на пустыре. Они были такими заметными при свете зарождающегося вечера. И там не было его самого. Удивительное осознание. Его вчерашний фантом еще не растаял, и он наяву представил, как лежал вчера в своем укрытии и наблюдал за макушкой учителя. Сегодня он был по другую сторону и у него неожиданно появился доступ. Его ждали. Ван Ибо толкнул ворота и вошел во двор. Лошадь в своем стойле мерно била копытами. Вокруг витал запах сена и навоза. Но это был не едкий запах, скорее дымка уюта и присутствия лошади, видимо, в маленькой конюшне было чисто. Либо морозный воздух блокировал все запахи. Ибо медлил, боясь признаться самому себе, что ему страшно постучать в дверь. Возможно, его здесь не ждут. На мгновение его сковало чувство паники – что если Сяо Чжань не относится к нему с каким бы то ни было трепетом? Что если ему показалось? Все, что между ними было… Что ж, тогда он просто заберет тетради и отправится к себе домой. Ван Ибо уверенно встал на ступеньки и постучался в дверь. Несколько мгновений спустя послышались шаги внутри дома. Мужчина шел к нему, торопясь, но перед самой дверью шаги остановились, и в это мгновение оба замерли, затаив дыхание. Наконец, дверь открылась, и Ван Ибо встретила сдержанная улыбка Сяо-лаоши. Он был собранным, на лице не читалось никаких лишних эмоций. – Привет, Ибо. Проходи. Дом принимал его в объятия, обдавая теплом отапливаемого уюта. Щеки потеплели, он протиснулся мимо учителя совсем близко, так что оба задержали дыхание. Сяо Чжань закрыл за ним дверь и показал вперед. – Пойдем, они там. Я только-только закончил. Сяо Чжань пошел по коридору. Ибо только скинул свою обувь и в куртке пошел вперед. Он знал, что ему никто не предложит здесь задержаться, но уже само нахождение в этом доме было чудом. Еще одним чудом оказалось то, что Сяо Чжань провел его в большую комнату. Это был и кабинет, и комната отдыха, и, к счастью, это была не спальня. Ибо не выдержал бы нахождения в таком интимном месте. Поэтому он во все глаза, но скромно, оглядывал уютную комнатку учителя. Здесь было очень чисто, опрятно. Возле окна стоял рабочий стол, освещаемый лампой. Рядом большой шкаф, заполненный книгами. Диван, кресло, столик, по стенам развешаны картины. Ничего сверхъестественного, но всё это говорило об учителе, каждая деталь сообщала о том, какой он. То, чего Ибо о нем, конечно же, не знал, потому что они не общались. У них не было общих тем, кроме школы, у них не было того времени, когда это общение могло состояться. На место радости неожиданно пришла печаль. Ибо расстроился больше, чем ожидал. Сяо Чжань, ни о чем не подозревая, собирал тетради. – Тут все такое тяжелое, я не представляю, как ты понесешь. Ибо пожал плечами. – Мне не сложно. Голос был потухшим, Сяо Чжань обернулся к нему, чтобы убедиться, что ему не показалось. Его взгляд был обеспокоенным и добрым. Ибо на мгновение почудилось, что все было как раньше, как тогда в городе, когда Сяо Чжань говорил о своем друге, успокаивая школьника. По ощущениям это было год назад. Ван Ибо чувствовал, что в его душе копится что-то тяжелое, эти странные взаимоотношения завязывались в тугой узел в его душе. Чувства никуда не уходили, но молчание угнетало. Несмотря на это, сегодня был удивительный день, когда они стояли один на один в доме учителя, в его маленьком мире, в котором он жил и мечтал о чем-то. Больше всего на свете парню хотелось узнать, о чем он думает? Каким он был в своем быту? Таким же уютным и тихим или ворчливым и педантичным? Его все устраивало, нужно было только знать. – Пойдем, я провожу тебя и отдам пакеты. Ибо кивнул и молча пошел на выход. Вот и все. Он не ожидал ничего другого, он быстро обувался в свои белые кеды, на которых скопилась пыль и кусочки коричневой грязи. Он даже не заметил этого. Но тут в слабоосвещенном коридорчике ему бросилось это в глаза. Парень выпрямился и забрал пакеты у учителя, руки оттянуло весом тетрадей. В душе тревожно расширялось темное облако, которое он не мог разогнать в течение трех месяцев. Ван Ибо посмотрел в глаза учителя, которые тот не успел отвести. – Сяо-лаоши. Я хочу перед вами извиниться. Ибо смотрел прямо, не отводя глаз, Сяо Чжань приоткрыл рот, он выглядел растерянно, но взгляд не убирал. – О чем ты, Ибо? Разве ты должен извиняться? – Давно должен был, но все не получалось, – он горько усмехнулся. – Но ты ни в чем не виноват. Я не понимаю... И тогда не понимал, за что ты извинялся. Это маленькое напоминание вернуло их двоих в коридор второго этажа, где Ибо обнимал учителя и без остановки говорил “прости”. – Это ведь из-за меня, из-за моего несдержанного характера. Я бы мог не обращать на Женьмина внимания, просто игнорировать его… – Но вместо этого ты захотел защитить меня? Да, Ибо? – на лице учителя отразилась печальная улыбка. Он был так прекрасен в этот момент. “Самый красивый человек на земле”. Ибо во все глаза смотрел на хрупкого невозможного учителя. – Ты ведь такой смелый, Ибо… Если бы я был таким смелым, возможно, пресек бы этот беспредел с самого начала. Но я не смог. – Вы смогли. Может, для одного человека этого оказалось мало, но остальной класс преклоняется перед вами. – Ибо! Что ты такое говоришь? – Сяо Чжань неожиданно улыбнулся таким восторженным словам. – Не удивлюсь, если у половины класса стоит алтарь, посвященный вам, Сяо-лаоши. Они готовы защищать вас, потому что вы такой, какой есть: добрый, справедливый, нежный. Учитель смущенно улыбнулся в полумраке коридора, но Ибо еще не закончил, поэтому он поправил пакеты в руках и продолжил говорить: – Я бы хотел извиниться еще за одну вещь, – на попытки учителя протестовать, он заговорил быстро-быстро. – Я знаю, вы не хотите это вспоминать и видеть меня тоже не желаете. Но мне нужно извиниться за то, что было позже, – он тараторил быстро, сокращая паузы, чтобы высказать, наконец, то, что копилось в его душе. – Простите, что повел себя так несдержанно и воспользовался вашим состоянием. Простите, что поцеловал вас так не вовремя и смутил вас своим поступком. Я бы хотел, чтобы все было как прежде, чтобы мы могли разговаривать. Может, не так, как раньше, но хотя бы как учитель с учеником. Ибо выдохся, воздух в его легких закончился, горло разрывало от большого кома, который подступил близко-близко, руки тянуло вниз от веса тетрадей. Ибо хотел расплакаться от высказанного. Еще больше он боялся того, что ответит на это учитель. Ибо опустил взгляд, чтобы не смотреть, но Сяо Чжань не злился, не убегал от разговора, он мягко привлек к себе его внимание. – Ибо… мне приятно, что мой ученик оказался таким смелым – в который раз – и начал разговор, которого я избегал. Но ты ни в чем не виноват. Я взрослый человек, и я отдавал себе отчет в том, что мы делаем. Хотя мое состояние было далеко не нормальным. Не подумай, что я мог обвинять тебя, боги, как ты можешь такое говорить! Я учитель, и ответственность лежит полностью на мне. Я виноват, потому что позволил этому случиться. Все это время я старался держаться на расстоянии, потому что единственно возможное общение между нами, Ибо, это общение в рамках школы. Голос учителя внезапно дал сбой. Он тоже опустил взгляд, пытаясь дышать ровно, потому что говорить об этом было сложно. Они оба хотели другого, но Ибо, наконец, услышал его, никто больше не избегал этой темы, называя вещи своими именами. – Тогда можно считать, что этот разговор состоялся, и мы сможем общаться как прежде? – голос Ибо первым пришел в себя, и он говорил это с улыбкой и примирением. Сяо Чжань воспрянул духом и улыбнулся в ответ. – Я думаю, да, Ибо. Мы решили этот вопрос? – Мы решили, что никто не виноват… – И что мы забудем этот маленький эпизод… – Согласен. Вы не будете меня избегать? – Не буду, Ибо. – Тогда я спокоен. Они оба выдохнули, тяжелое облако начинало рассеиваться, оно уже светлело по краям, и дышать становилось легче. Ибо поправил пакеты в руках и вспомнил о времени. В этот час он вовсю наблюдал за учителем и за тем, как он управляется во дворе. – Сяо-лаоши. А ваша лошадь? Вы ведь не ухаживали за ней сегодня? – Откуда ты..? Я проверял тетради и немного припозднился. – Можно я вам помогу? Он спрашивал это без задней мысли, первое, что взбрело ему в голову. – Нет, Ибо, это сложно, и тебе, наверное, пора домой? – Не надо, я все равно в это время… – он прикусил язык, но учитель продолжил за него. – Что? Катаешься? Ибо уныло кивнул. – Катаюсь. – Ну тогда пойдем. Поставь пакеты, ты себе все пальцы оттянул. Он послушался и составил тетради возле стены. Руки как крылья начали подниматься вверх, таким было его состояние после разговора, как будто груз, долго тянувший в районе груди, наконец, свалился с его души.