Ведомые звёздами

Он думал, что приехала Ника, поэтому, как вкопаный застыл на пороге комнаты для свиданий. Лицом к нему стоял солидный с виду мужчина, чем-то неуловимо похожий на Нику. Ростом он был чуть повыше Геннадия, но гораздо крупнее в объëме. Глядя на него, Варнава отметил, что этот содидный дядька производит хорошее впечатление. – Так вот ты какой, Геннадий Варнава... – медленно, словно пробуя слова на вкус, произнëс мужчина. – Ну, здравствуй. – Здравствуйте. – робко поздоровался курсант. – А вы, наверное, папа Ники? Гена не спешил подходить ближе, не зная как правильно вести себя в этой ситуации и не сильно понимая цель визита Никиного отца. Но мужчина, вопреки ожиданиям, усмехнулся, сантиметр за сантиметром, разглядывая парня. – А ты догадливый. Юрий Петрович, – представился он, протянув для рукопожатия огромную ладонь. Немного смущаясь, Геннадий всë же подошëл. Рентгеновский взгляд бизнесмена выбивал его из колеи, но парень старался не подавать виду. – Юрий Петрович, – поднял он взгляд, – А вы зачем сюда приехали? – А что, не нравлюсь? – засмеялся Юрий Петрович. – Да, нет! Нет, что вы! Я просто... – запричитал Генка, боясь остаться непонятым, но мужчина прервал его. – Я приехал поговорить. – А... А о чëм? – О вас с Вероникой. – уверенно ответил бизнесмен. – Во-первых, я благодарен тебе за то, что ты спас мою дочь. Не каждый способен рисковать своей жизнью, ради жизни другого. Ты совершил достойный поступок и я готов его вознаградить. Что я могу для тебя сделать? – Мне ничего не надо. – решительно отказался Гена. – Я спас Нику потому, что... люблю еë. И потому, что это мой долг – защищать мирное население. В тяжëлом взгляде Юрия Петровича на миг промелькнуло одобрение и уважение к собеседнику. Парень нравился ему всë больше. – Что ж... уговаривать не буду – дело хозяйское. Я вообще о другом хотел поговорить. – Я вас слушаю. Варнава всë ещë не сводил серьëзного взгляда с Никиного отца, но уже заметно осмелел, подсознательно чувствуя в стоящем напротив человеке скорее союзника, нежели врага. – Я когда впервые про тебя услышал, думал: ненадолго, очередной Никин вздор. Поиграетесь да разбежитесь. Но сейчас вижу, что ошибался. – Генка не перебивал, стараясь уловить суть этого рассказа. – Знаешь, все отцы мечтают отдать дочерей замуж за какого-нибудь солидного парня с хорошим именем и широким карманом. Вокруг Ники таких – пруд пруди. Но уже несколько лет я смотрю на окружающих еë... мажориков...  и молю всех известных мне богов, чтобы она не выбрала себе в спутники кого-нибудь из них. Они же лицемеры и инфантилы. Все поголовно. Привыкли жить за папин счëт, а сами и гроша ломаного не стоят. Не таким должен быть мужчина. – А каким он должен быть? Не то чтобы Генка не знал как должен вести себя мужчина – конечно, у парня имелось своë мнение на этот счëт. Но сейчас ему было интересно услышать мнение Никиного отца и что-то ему подсказывало, что их мнения сойдутся. Юрий Петрович вздохнул, отвëл взгляд и ненадолго замолчал. – В мужчине, Гена, самое важное – это надëжность и твëрдый характер. И ты этими качествами обладаешь. И дочь мою любишь, я же вижу... Она с тобой изменилась. – сказал он тихо и опустился на стул. – Совсем другой стала. Все эти тусовки, пьянки, закидоны – всë на второй план ушло. Ты на неë хорошо влияешь. И она тебя любит, если меняется для тебя. Понимаешь? – Понимаю. Только к чему вы это всë, Юрий Петрович? – Я хочу, чтобы вы поженились. Эти простые слова, как обухом обрушились на бедного Генку. Задумывался ли он раньше о таком повороте? Задумывался, конечно. Но всë это было где-то далеко, совсем не скоро. Свадьба с Никой представлялась чем-то нереальным, волшебным, загадочным. А еë отец сейчас говорил об этом так запросто, словно обряд бракосочетания можно было поставить в один ряд с другими делами или даже втиснуть между ними, не выделяя. – Простите, – покачал головой Генка, – но это наше с Никой дело. И мы сами решим... Стены начали сужаться, в маленьком помещении вдруг стало совсем тесно. Генка захотел оказаться где-нибудь далеко отсюда, хоть в наряде, хоть на марш-броске –разговаривать с будующим тестем больше не хотелось. – Послушай, парень, – неожиданно резко перебил господин Самохин, – я не хочу лезть в ваши отношения. Поверь, не хочу. Но я хочу, чтобы ты мог защитить Нику в случае чего. Вчера нам всем просто повезло. Повезло, что Ника сумела до тебя дозвониться, повезло, что у тебя хватило сил и смелости на то, чтобы еë освободить, повезло, что я в городе был и сразу занялся этим делом. Но всë могло быть иначе. Желваки заходили ходуном, сдерживая рвущийся наружу гнев. Юрий Петрович резковато расстегнул пальто и, бросив на стол портфель, уселся на ближайший стул. – Ты ведь, Ген, случись что, даже к ментам обратиться не сможешь. – сказал он негромко. – Как это – не смогу? – не понял курсант. – А вот так! Ты ей кто? Муж? Брат? Родственник? В государственных учреждениях нет такого понятия – "парень". Если по документам ты ей никто – тебя даже слушать не станут. Ни менты, ни врачи – никто. – бизнесмен замолчал, думая о чëм-то своëм, и Генка не решился выдëргивать его из размышлений. Этот уже немолодой мужчина почему-то вызывал у него доверие. Генка невольно прислушивался к его словам и пытался понять. – Когда Ника маленькая была, я еë везде с собой таскал, чтобы под присмотром была. Потом охрану приставил. Казалось, что так надëжнее. На деле – ненамного. Если у людей есть цель и средства – никакая охрана их не остановит. Да и Нику бесило жутко, что я ей "нянек" нанимаю. Свободолюбивая! Вся в меня... Мужчина замолчал ненадолго, обдумывая свой монолог. Устало провëл ладонью по лысой голове, наткнулся взлядом на слова присяги, висевшие на стене. Когда-то и он был на месте Варнавы. – Я просто хочу, чтобы у тебя была возможность помочь ей, если вдруг я не смогу этого делать. – произнëс, вставая. – Я вас понял, Юрий Петрович. Я подумаю над вашими словами.