Беги

«Я ни за что не позвоню ей» — думала Алиева Айлин, унося грязную посуду за последним из посетителей, из зала на кухню, на работу уставшей посудомойке, что тяжело вздохнула, но принялась за своё дело без каких-либо возражений. «Я ни за что не позвоню ей» — продолжала думать Айлин, надевая на себя куртку и, вопреки собственным мыслям, положила салфетку с чужим номером в карман. Махнула рукой Максу в знак прощения, на что получила очередной подкол: бармен сложил руки и поклонился, пробормотав пару услышанных от самой коллеги слов на казахском языке, смешивая со странными, придуманными самим словечками, что напоминали расистские фразы из советских мультфильмов. «Я ни за что не позвоню ей» — Айлин зашла в собственную квартиру, маленькую и не особо уютную, и бросилась ко встречающему её одиночеству. Салфетка, уже порванная, нашла своё место на кухонном столе, пока Айлин заваривала себе зелёный чай. Взгляд прожигал помятое, с чуть размазанными чернилами, бумажное полотенце, и девушка, не выдерживая, взяла его на руки, записывая телефон в контактную книжку. А на следующий день Айлин звонит. Прямо на рабочем месте, во время обеда, сбежав от коллег в своё неизменное место для одиночества — в туалет. Конечно же, для работников уборная отдельная, но прятаться лучше всего именно в той, что для посетителей. Вероятность быть найденной коллегами крайне мала; если кто-то сюда и зайдёт, то только Макс, с которым она, к сожалению, общалась лучше всех. Из телефона доносятся долгие гудки, пока Айлин нервно ёрзает на закрытом унитазе, заперевшись в одной из дальних кабинок. Девушка и сама не знает почему так волнуется: Кира была для неё никем, и очень удивительно, что Айлин всё же решилась набрать её номер. Наверное, этому поспособствовал внутренний ребёнок, что до сих пор верещал от возможности общаться с крутыми и, возможно, популярными людьми. Лишь бы не наступить на те же грабли. — Алло? — голос, более хриплый и усталый чем вчера, раздаётся по ту сторону трубки, и Айлин поджимает губы, не зная, что сказать. Зачем она позвонила? — Да блять. — Стой, — поняв, что девушка хочет сбросить звонок, пришлось сказать хоть что-то. Послышалось молчание, а затем ехидный смешок. — Что, кисуля, всё же решила набрать? — судя по интонации, Кира расслабилась, может села или легла, и она определённо улыбалась. — Ну, как слышишь, — вздыхает Айлин, и уже определённо жалеет, что вообще сделала это. Желание повесить трубку первой, и сразу же заблокировать контакт повышается с каждой секундой. — Давай прогуляемся сегодня, — вопрос Киры не звучит как вопрос вовсе, словно это утверждение. Словно она уже решила это для себя, а ответ собеседницы её вовсе не волнует, — Во сколько у тебя смена заканчивается? — Сегодня в восемь, так как завтра выходной, а обычно в девять, — девушка встаёт на ноги, поправив рабочий фартук и рубашку с нашивкой логотипа их бара, а затем открывает дверь, выходя из кабинки. — Прекрасно. Я заеду, кис, — и всё. без какого-либо прощания, даже не дожидаясь ответа, согласия или наоборот, возражения, Кира сбрасывает звонок. Айлин убирает телефон от уха, смотря на саму себя в зеркале, а затем морщится, встряхивая волосами. Ей не нравится то, как она выглядит. Она кажется самой себе мерзкой и грязной. Образовались эти комплексы ещё давно, после первого молодого человека. Подростковая влюбленность была как всегда неудачная: этот мужчина оказался ужасным монстром. Сбежать от него помог один случай. Несчастный случай. Авария. В сердце до сих пор грузом висели все его слова, но вместе с этим вину она вешала ещё и на саму себя. Почему не ушла сразу, когда появился первый тревожный звоночек? Ответ был прост, но никак понять его у Айлин не выходило: он уделял ей внимание. Хоть какое-то. Она слишком сильно ценила людей, что были к ней хотя бы на процент добры, даже если остальные девяносто девять — ненависть. К этому числу можно отнести и её лучшую подругу, Владлену. Девушка спасла её из коварных лап матери, и Айлин видела в ней свой спасительный круг. До того самого, рокового события, Владлена казалась ангелом-хранителем. А затем Айлин поняла, что и на неё до конца положиться нельзя. Всё же подобное смогло хоть чуть-чуть, но подорвать железную веру в лучшее. Детство у Айлин было не самым приятным, но и далеко не ужаснейшим. Про отца она привыкла молчать: мужчина сначала сильно избивал свою жену, а затем ушёл к другой. И из-за этого женщина, мама Айлин, вымещала всю свою злость на родной дочери. «Ты слишком похожа на отца» — удар. «Что? Ты хочешь на гитаре играть? Ещё чего, прямо как твой папаша!» — два удара. «Даже не думай, ты не поедешь к этому мужчине, он тебе не отец» — три удара. Мать вечно пила; сколько Айлин себе помнит дома всегда находилось, как минимум, несколько банок пива. В трезвом состоянии она видела её только один раз, и это, наверное, самое лучше воспоминание за всю её жизнь. Детский утренник в первом классе, Айлин выступала с песней на День Матери. И её мать пришла. Сморгнув с недлинных ресниц накатившие слёзы, Айлин сжала мобильный телефон в руке, а затем, почти сразу же, убрала его в карман, находящийся на рабочем фартуке. Холодная вода отогнала последние мысли о матери, но вместе с этим смысла и задатки макияжа. Тональный крем и тушь для ресниц — всё, что было нанесено на неё в этот день, и именно из-за этого Айлин и чувствовала себя отвратительной уродиной. Смыв некрасивые пятна, оставшиеся после воды, девушка тяжело вздохнула, понимая, что сумку вместе с косметичкой оставила в комнате для сотрудников, и сейчас придётся выходить так. Морща нос, Айлин специально распустила волосы. Тёмно-русые пряди спали на лицо, и девушка слабо опустила голову вниз, прячась ещё сильнее. Толкнула бедром лёгкую дверь, выходя в зал, и сразу же юркнула в комнатку недалеко от туалета. Перерыв закончился пару минут назад, и все разбежались работать. Все кроме Макса, что сидел на столе и играл в древний, порядком побитый, кнопочный тетрис. — Что ты делаешь? Тебя там твои алкаши небось у бара ждут, — нахмурила брови Айлин, не смотря на своего коллегу, и лишь быстрыми шагами подошла к стулу, на котором лежала её сумка. Доставая зеркальце и подводку, к ней подошёл Макс, что с наигранной заинтересованностью, наблюдал за её действиями, периодически с умным видом кивая. В отражении замечая парня, Айлин закатила глаза, резко и недовольно оборачиваясь. — Что ты хочешь? — гневно шепчет она, сжимая в руке небольшое, косметическое зеркало, и Макс выставляет вперёд руки, отходя на шаг назад. — Ты и без макияжа ничего такая, — пожимает он плечами, а Айлин на мгновение успокаивается, удивлённо смотря на коллегу. Это точно тот бармен, которого она знала? — Но знаешь, не понятно спишь ты, просто глаза прикрыла, или что. Нет, всё верно. Это тот бармен, которого она знала. Слышится звонкий мужской смех. Макс под злым взглядом девушки выбегает в зал, закрывая дверь, и в ту же секунду в неё врезается пустая упаковка от таблеток, что Айлин кинула в парня. Но самое странное было то, что Айлин восприняла эту шутку не в обиду себе.

***

Сильнее запахнув пальто, что решила надеть в попыхах, опаздывая на работу, Айлин вся сжалась, обнимая саму себя за плечи. Мелко дрожа, она начала более активно осматриваться по сторонам, стараясь найти хоть какой-то намёк на темноволосую девушку, пообещавшую, что заедет. Айлин уже не верила в это, и даже собиралась пойти в сторону метро, чтобы поехать домой. Но что-то словно заставило подождать её ещё пару минут, и ведь не зря: рядом с баром остановился старенький жигули, из открытого окна которого выглядывала знакомая девушка. — Ну наконец-то, — Айлин, не особо церемонясь, открыла дверь автомобиля, садясь на пассажирское сидение, заставляя спутницу слегка хохотнуть. — Ну-ну, не обижайся. Пришлось задержаться, — пожимает плечами Кира, выезжая на другую, более оживлённую улицу, и Айлин вдруг задумывается о том, что сейчас сидит в чужой машине, с незнакомой ей девушкой, и даже не знает о том, куда они направляются. Пробудившиеся где-то внутри нотки самосохранения начали поднимать тревогу, — немудрено. Айлин нахмурилась, немного повернувшись и начав разглядывать Киру, что, казалось, и вовсе забыла про существование второй девушки в своей машине. — Кис, ты сейчас съешь меня глазами, — хмыкает после долгого молчания Кира, стреляя глазами в Айлин, и та, неловко стушевавшись, сразу же отворачивается. Она была красивой — спорить и отрицать это было нельзя. Но вместе с этим было что-то в ней, что отталкивало Айлин. Возможно, это было не в самой Кире, а лишь крупицы здравомыслия начали просыпаться и, увидев в ней что-то, решили достучаться до своей хозяйки. А возможно Кира просто до дрожи в коленях напоминала Айлин её бывшего парня. Опуская взгляд на машинный коврик, она нахмурила брови, морща нос и стараясь избавиться от ненужных мыслей. Думать о прошлом снова ей не хотелось — слишком много боли и страданий заточено там. Отвлечься помог телефонный звонок. Знакомая, и уже зазубренная песня нарушает тишину, что образовалась в машине. Айлин принимает вызов. — Жаным, пиздецки хуёво, можешь приехать? — тяжёлый вздох по ту сторону, и в этот же момент автомобиль тормозит на светофоре. — Что случилось? — голос выдаёт обеспокоенность, из-за чего Кира поворачивается, с интересом наблюдая и подслушивая чужой разговор, — Влад, не молчи. — В квартире никого нет, а я сейчас, кажется, сдохну, — кашель. Жёсткий, тяжёлый, надрывистый. Под «никого» она явно имела ввиду свою соседку по дому; ни с кем больше Владлена не общалась. Алиева знала это. Айлин морщится, пытаясь представить с какой болью она дерёт горло, а затем поворачивается к Кире, отодвинув от уха телефон: — Ты можешь меня кое-куда довести? Кивая и, выслушав адрес, поворачивая на другую сторону, Медведева Кира думает о том, что хорошее, доброе дело быстрее поможет растопить сердце милой официантки. Мысленно поморщившись, Кира понимает, что, пусть и не до конца привыкла к новому имени, оно и вправду подходит ей куда больше. Разве можно такую как она называть Настей? Глупое и несерьёзное имя — Кира не такая. Руки посильнее сжали руль, в то время как девушка рядом продолжала с кем-то разговаривать, переходя на повышенный тон, чуть ли не крича. Было ли Кире интересно, что произошло? Нет, не особо. Ей было абсолютно плевать случилось ли что-то у близких Айлин, или что-то произошло с ней самой — она хотела закончить то, что начала. А начала она игру, в которую никогда до этого не играла. Кира считала, что не умела любить. У неё с самого детства не было примеров хорошего отношения к людям: родная матушка, Наташа, умудрялась спать с несколькими мужчинами за одну неделю. И, в привычном понимании этого слова, не любила даже дочь. Юная Настя не любила её в ответ. Старое имя неприятно отдалось по грудной клетке, опускаясь вниз и вызывая рвотные позывы. Голова закружилась, а лицо инстинктивно скривилось. В этот же момент девушка, сидящая рядом, сбросила вызов и, практически шёпотом, попросила ехать чуть быстрее. Видимо, произошло что-то и вправду серьёзное. В прочем, Кире было всё равно: главное сейчас завоевать доверие Айлин, показать то, что на неё, на Медведеву, можно положиться. Жигули останавливается напротив старых, потрёпанных временем квартир. Несмотря на дату в телефоне, показывающую последние даты ноября, мороз стоял по-настоящему зимний. Снег захрустел под ногами, а сильный порыв ветра заставил закутаться в чёрном, лёгком пальто. Айлин на холод внимание не обратила: быстрым шагом подошла к железной, изрисованной не самыми приличными картинками и надписями, двери и нажала нужную квартиру на таком же старом, как и всё это здание, домофоне. Этажа было всего три. Дом выглядел маленьким, избитым, и готовым рухнуть в каждый момент. Даже в глаза Айлин бросалось то, что совсем возле входа, на стене, не хватало кучи кирпичей, а все остальные пересекала весьма большая трещина. Словно весь дом держался лишь на Силе Божьей, и то кое-как. Послышалась тихая мелодия, прерывающаяся на редкие помехи. Айлин терпеливо ждала, когда её подруга откроет дверь, и искренне надеялась, что она сможет это сделать. Кира же, в свою очередь, продолжала стоять около своей машины, натягивая на голову шапку, что даже не закрывала уши, и залезая в телефон. Из домофона послышался голос, но Кира его, что было логично, не услышала. Даже голову не подняла. — Так, я приехала, ты не подохни там, пока я поднимаюсь, — протараторила девушка с азиатской внешностью, дёргая железную дверь за ручку и та, наконец таки, поддалась. Вновь послышался хриплый кашель, и Айлин недовольно закатила глаза, понимая, что её подруга вот-вот бы словила передоз. Снова. Поворачиваясь на мгновение к своей спутнице, Алиева Айлин прокашлялась. Кира, поднимая на неё взгляд, вопросительно подняла бровь. И та улыбнулась, выражая искреннюю благодарность за помощь, забегая в дом и закрывая дверь. Кира ухмыльнулась самой себе, садясь за руль, и с толикой радости отметила, что всё идёт слишком хорошо.