Беги

Дальше были звонки ночные больше

Слёзы, нервы, любовь и стрелки в Польше

Дети, но не мои, и старые зазнобы

Куришь каждые пять, мы устали оба

      Маленькими шагами, кучей звонков и ночных сообщений, цветами поутру, прошёл целый месяц. Неумолимо приближался Новый Год; конец декабря давал знать о себе пышными, непроходимыми сугробами, минусовой температурой и скользкими, ледяными дорогами. Пробраться куда-либо в выходной день было практически нереально: люди спешили успеть купить подарки, чтобы в последствии положить под ёлку и увидеть улыбки на лицах родных и близких. Алиева Айлин не любила подарки. Идя по тёмной, утренней улице, медленно и осторожно, дабы ненароком не поскользнуться, девушка, азиатской внешности, с распущенными тёмно-русыми волосами, почти полностью скрытыми под вязанной, белой шапкой, и с голубо-зелёными глазами, старалась не опоздать на встречу. Дорога от её дома, до нужного кафе, была короткой, всего около пяти минут. Фонари, что до этого горели раз через раз, сейчас выключились и вовсе, оставляя редких прохожих идти до пункта назначения щурясь и вглядываясь в утренний полумрак. Айлин посильнее спряталась в тёмно-зелёном шарфе, осознавая как сильно мёрзнет её лицо, и остановилась на светофоре. Машин не было. Ни одного водителя не приехало за те несчастные двадцать секунд, которые Айлин прождала до момента загорания зелёного света, но перейти на красный ей не давала совесть, и подсознательный страх, что из-за угла выедет на полной скорости автомобиль. Почему-то ей казалось, что если она пойдёт на зелёный, подобного точно не произойдёт. Нужное кафе выделялось на фоне других своей атмосферой и декором. Несмотря на то, что вывеска не светилась, да выглядела мрачно по сравнению со стоящими рядом заведениями, именно сюда чаще всего заходили простые прохожие. Выполненная из материала, структурой напоминающей тёмный мрамор, над входом висела табличка «Тайная Комната». Рука в чёрной, кожаной перчатке, потянулась к железной дверной ручке, которую обрамляли такие же железные змеи. Несмотря на материал, открылась дверь легко и без особых усилий, пропуская Айлин внутрь. Приятная музыка лилась из скрытых колонок. Слава богу это была не попса, и уж тем более не кальянный рэп, что часто включают в похожих местах, а лишь тихие мелодии без слов. Редкие горшки с растениями окружали декоративные змеи, вместо дверей в комнаты для работников — арки, выполненные в стиле «дыр», как в настоящей Тайной Комнате. Всё для фанатов. Ноги Айлин ступили по выложенному каменному полу, а глаза нашли уютное свободное место у окон. Из-за раннего времени суток, и буднего дня, кафе практически полностью пустовало. Садясь за выбранный столик, на весьма удобный диванчик, — пусть с первого взгляда он и показался твёрдым, — Айлин сняла с себя верхнюю одежду, поглядывая в окно. Телефон, лежащий на столе, завибрировал, оповещая о новом уведомлении, и, быстро разблокировав его отпечатком пальца, она перешла по новому сообщению. «Задерживаюсь» — Айлин даже не сомневалась, что это сообщение будет от неё. Но, где-то в глубине души, очень надеялась, что будет хотя бы что-то хорошее, а не очередное предупреждение об опоздании. Айлин уже привыкла, можно было и не говорить. Скорее бы удивилась, если бы Кира пришла вовремя — вот это и вправду был бы новогодний подарок. И всё же, откидываясь на спинку двухместного диванчика, она отмахивается от назойливого официанта, а затем надевает наушники. Подождёт.

***

      Надевая на оголённое тело большую, чёрную футболку, Кира Медведева кидает взгляд на электронные часы, стоящие недалеко от кровати, на прикроватной тумбочке. Опаздывает. Снова. Недовольный бубнёж раздаётся из-под одеяла, а затем показывается заспанная рыжеволосая голова, что смотрит на свою партнёршу чуть недовольно. — Куда в такую рань сбегаешь? — зевает, снова закрываясь одеялом по самую макушку, оставляя лишь огненные, покрашенные пряди на подушке. — По делам, — Кира морщится, застёгивая ремень джинс, а затем забирает со стула свою куртку. Девушка, чьё имя она даже не помнит, явно забудет о ней уже через пару часиков, когда домой придёт её парень. Она будет всеми силами оправдываться, что не знает, кто забыл свои солнцезащитные очки у неё в сумочке, чьи волосы оказались в душевой кабине, и чьим одеколоном пахнет её одежда. А Кире будет плевать. Это совершенно не её проблемы: раз девушка захотела, значит она изменит, и не обязательно с Кирой. В изменах всегда виноват тот, кто изменяет, а не тот, с кем это делают. Она придерживалась этого мнения каждый раз, когда флиртовала и уезжала в квартиры «занятых» девушек. Все они — не больше, чем простое развлечение. То, чем можно отвлечься от скуки. Настоящую игру, ту, которой можно будет довольствоваться в каждую секунду, Кира продолжала лишь начинать. Резкой быть нельзя — показывая то, какой милой, доброй и понимающей она является, завязывались скрепляющие цепи, что не дадут в будущем сбежать сразу же. И, как бы Киру не отвращал слащавый, конфетно-букетный период, он был необходим. Девчонка для игры попалась интересная — Алиева Айлин оказалась весьма забитой и измученной жизнью, а Медведева, что появилась так неожиданно, обязательно станет для неё лучиком надежды. Кира была уверена, что образ «спасительницы» подходит ей очень даже хорошо. А ещё Кира была уверена, что даже сейчас Айлин не убежит так просто. Не после месяца добрых слов, милых подарков и смущающих комплиментов. Даже сейчас, опаздывая уже на двадцать минут, Кира знала, что её продолжают ждать. Толкая входную дверь и забегая внутрь нужного кафе, почти сразу видит сидящую за одним из столиков девушку. Привлекательную девушку. Подходит, садясь напротив, и сразу же ловит её взгляд. — Привет-привет, кисуль. Скучала без меня? — Кира ухмыляется, убирая растрёпанные ветром тёмные волосы с лица, и проводит языком по губам. Кире бы хотелось сделать сплит. — Немного, — Айлин улыбается всё ещё осторожно, складывая руки на столе, и чуть наклоняется вперёд, глядя в глаза напротив. Выглядит счастливой, пусть и душу продолжают терзать опасения, — Что-то случилось? Из-за чего задержаться пришлось? — Неважно, дела были, — Кира морщится, открывая уже лежащее на столе меню, и подавляет желание раздражённо ответить «Не твоё дело». Ей не нравилось, когда кто-то спрашивал у неё о том, чем она занималась. Айлин заметно поникает. Отсутствие ответа бьёт под дых, и хочется обидеться. Как малый ребёнок, губы надуть, руки на груди скрестить, и не разговаривать, отворачивая голову при каждом к ней обращении. Но Айлин этого, конечно же, не делает. Лишь слабо кивает, глазами пробегаясь по красноватому от мороза на улице, лицу Киры, подмечая, что та, кажется, сделала новый прокол под губой. Изучает черты лица; будто бы не разглядывала её до этого; будто бы не тратила последние минуты их встреч, чтобы запечатлеть в своей голове каждую деталь. И Кира этот взгляд видит; она всегда видела, что Айлин смотрит на неё. Это прельщало. Позволяло быть ещё более уверенной в своих действиях; в том, что всё идёт по плану. — Что ты будешь заказывать? — хрипит Кира, сразу же прокашлявшись. Морозная погода не идёт ей на пользу, слишком уж часто болеет. — Наверное что-то лёгкое, у меня сейчас… небольшие проблемы с деньгами, — виновато поднимает уголки губ. Айлин стыдно признаваться в том, что она даже заплатить за себя, пока что, не в силах. Кире на её «стыд» плевать. — Я оплачу, — тихо хмыкает, замечая лёгкое негодование на чужом лице. Вот-вот должен был разыграться очередной спор, который та закатывала почти каждый раз, когда Медведева собиралась ей что-либо купить. Айлин казалось, что это всё — слабость. А она не слабая. Да, дела идут не шибко хорошо, но она ведь справится, верно? — Не нужно, — морщит нос, вниз опуская голову, чувствуя как взгляд напротив готов её сжечь заживо. Не решается на Киру даже посмотреть; знает, что сейчас плещется в её глазах. И знает, что точно не сможет сдержаться под её упором. А разве так сможет? Нет, — Ладно-ладно. Спасибо. Благодарность произносит едва ли не в себя, из-за чего Кира, конечно же, ничего не слышит, и лишь кивает, подзывая официанта. Заказ принимают, уходят, забирая с собой деревянные книжечки меню, и вовсе покидают зал, относя заказ поварам. Две девушки остаются в одиночестве, в утреннем полумраке за окном, с приятной, но практически неслышимой музыкой и друг другом.

***

      Айлин не думала, что после прошлых отношений влюбится так просто. Ей нужно было уделить хоть крупицу внимания, и она уже будет строить мечты и планы на будущую жизнь с этим человеком. Айлин одновременно не любила, и одновременно обожала это в себе; обожала из-за того, что могла быстро и просто переключиться на другого человека после болезненного расставания; а не любила за то, что почти всегда подобная привязанность играла с ней злую шутку. Людей она идеализировала. И Киру она тоже идеализировала. Когда Макс впервые увидел её, назвал, процитирую: «типичной бучихой с проблемами с агрессией и явно не самой лучшей жизнью, да и характером». И Айлин в тот момент отвоёвывала её честь и достоинство, называя Киру чуть ли не самым лучшим человеком во вселенной, безумно доброй и милой девушкой, нежной и ласковой, той, которая никогда не причинит боль другому. Тогда ещё не знала, как сильно ошибалась. Макс, подняв руки ладонями вперёд, показал, что сдаётся, но девушку так и не принял: поглядывал вечно недовольно из-за своего рабочего места, когда та приходила в их заведение, глаза закатывал, наблюдая как Айлин смеётся с её совершенно глупой шутки. Он шутит лучше. Но никогда никаких попыток ни поговорить, ни, уж тем более, что-либо сделать, не предпринимал. Всё таки Айлин была для него не последним человеком, и её счастье, даже если оно такое, было для него важно. Ведь Владлену он тоже поначалу не принимал, а она оказалась весьма занятной дамой. Стоя за барной стойкой, пытаясь попрактиковаться во флейринге, Макс, видя уже знакомую девушку, заходящую в кафе, роняет пустой стакан. Чертыхаясь себе под нос, поднимает его, ставя на место, и на какое-то время решает приостановить свои «тренировки». Алиева Айлин подходит к нему со светящимися глазами, и Макс, догадываясь в ком дело, еле удерживает себя от того, чтобы закатить глаза. Сегодня была не её смена, а значит пришла она только ради того, чтобы поделиться чем-то. Значит, это важно для неё. Значит, Макс выслушает, и плевать, что он думает по поводу этой ситуации. — Кира призналась в любви и подарила вот это, — с улыбкой до ушей, горящими глазами и таким нежным, радостным голосом, Айлин поднимает руку, рукав полосатого, сине-голубого свитера задирая до локтя. На аккуратном, тонком запястье виднеется золотистая цепочка, которую по кругу украшают милые, маленькие ромашки, — Мы теперь встречаемся, представляешь? И Макс старается улыбнуться как можно более правдоподобнее, чтобы подруга вдруг не обиделась. Показывает большой палец вверх, и задорно подмигивает, нелепо прошептав что-то по типу «ты только не забудь ей рассказать о том, что у тебя тридцать шесть китайских детей в Узбекистане, и что ты на самом деле Сунь Хуй В Чай Вынь Сухим Дай Подержать Другим», и закончив всё это очередной шуткой про Штирлица. Айлин закатывает глаза, не как обычно, — по-доброму, и наконец-то перестаёт воспринимать, местами обидные, но всё же шутки коллеги, в свою сторону. Колокольчик на двери звенит снова, оповещая о ещё одном посетителе, но Макс, поворачиваясь, с досадой замечает лишь Киру, что, наверняка, пришла поторопить свою девушку. Закатывая глаза, так, чтобы никто не увидел, бармен отворачивается к полке, беря самое дешёвое вино, и, наливая самому себе, молча уходит в комнату для работников. Всё равно у него перерыв. Провожая друга непонимающим взглядом, Айлин мигом забывает о нём, когда Кира подходит ближе, убирая её распущенные волосы назад, заправляя за ухо. — Чего он так надулся? — с искренним интересом спрашивает она, становясь позади Айлин, кончиками пальцев проведя вдоль её позвоночнику, прямо через весьма тёплый свитер. — Я не знаю, он редко таким бывает, но да ладно, ничего страшного, — лишь отмахивается та, унимая дрожь, пробежавшую по телу от такого простого прикосновения, — Не смею нас задерживать больше, пошли. Кира улыбается: ей приятно, что полным вниманием девушки удалось завладеть настолько быстро. Это ей прельщает, и она уже ждёт не дождётся момента, когда сможет наиграться вдоволь.       А Максим, заходя в комнату отдыха, ставит бокал с вином на столик, а сам едва ли не падает на чёрный, кожаный диван, лицом утыкаясь в вязанную подушку в виде жёлтой звезды; подобные подарки были отданы в руки каждому из работников этого кафе, одной милой бывшей официанткой в день её увольнения. Кира казалась Максу очень отталкивающим человеком, противоречащим самому себе. Он мог поклясться, как видел в её глазах ту бешеную злость и желание ударить, при дискуссии с Айлин. Это ненормально. Желание высказать все свои чувства и эмоции девушке с тёмно-русыми, практически чёрными волосами под короткое каре, с такими же тёмными глазами, пирсингом на лице, вечно нахмуренными бровями и, более редко, ехидной ухмылкой, растёт поминутно. Но он слишком уважает Айлин, чтобы так с ней поступить. Ему нужны доказательства того, что Кире доверять нельзя, вот только где их взять он не понимает. Всё же это могут быть лишь его личные выдумки. Нужно, чтобы кто-то ещё подтвердил это. Мысль в голове проскакивает вскользь, но даже так Макс цепляется за неё, на руках приподнимаясь, и тянется к своему телефону. Телефонная книжка и контакт, что был коротко записан как «горгона подруга ай». Долгие гудки, заставившие подумать, что трубку никто не возьмёт. А затем сонный, недовольный голос по ту сторону. Макс победно улыбается, крутя в руках алкоголь. — Владух, салют, нужна помощь.

***

      Алиева Айлин лежит дома, на собственной кровати, укутавшись в огромное одеяло, несмотря на то, что уже намного теплее. Весна наступила. Пялится в телефон, улыбаясь как умалишённая, взглядом прожигая последнее пришедшее сообщение.

«Спокойной ночи, кисуль. Люблю»

Сердце неистово бьётся в конвульсиях, готовясь вот-вот разорвать грудную клетку. Быстро напечатав смазанный ответ, не забыв ответить на последнее слово, Айлин убирает телефон под подушку, утыкая свой взгляд в потолок. Весь в трещинах, в углах паутина и, наверняка, её жители. Квартира была далеко не новая, но и цена за неё была очень даже маленькая, даже для ежемесячных выплат. Айлин всё устраивало вполне; единственное, во многом приходилось себя ограничивать и кое-где экономить. Главное, что была крыша над головой, а в холодильнике оставалась еда. Поворачиваясь набок, думает о том, насколько же сейчас счастлива. И ей искренне хочется верить в то, что её жизнь наладится. Что Кира — её свет в конце туннеля. Что она, как ангел, сошла с небес, дабы прекратить мучения бедной Айлин. Но что-то внутри, где-то в недрах, в самых потайных уголках, словно бьёт под гонг тревогу. Начинают выбираться главные её враги: страхи и опасения. Во всю глотку крича: «Не верь ей!», эти маленькие спасители были обратно заброшены своей хозяйкой ещё глубже, чем раньше. Ей совершенно не хотелось даже думать о том, что Кира сделает ей что-то плохое. Кира была слишком хороша. Кира была её Ангелом Хранителем.