Беги

      Иногда люди разочаровываются в других людях — это происходит достаточно часто, и чем-то сверхъестественным уже не является. Иногда разочаровываются в жизни — когда что-то идёт не так, как нужно, заставляя нервничать и переделывать; или когда всё откровенно катится в ад. А иногда люди разочаровываются в самих себе — в своём мировоззрение, в своих принципах, в своих словах и действиях. Айлин определённо была последним типом. Только что она приехала из зала суда — впервые в жизни побывала на выдаче приговора. Она не была свидетелем, и не давала никаких показаний, лишь молча сидела рядом с остальными, слушая то, как назначают срок лучшей подруге. И не знала Айлин, можно ли после такого вообще считать её лучшей подругой. Всё происходящее казалось слишком нереальным, словно являлось страшным кошмаром, выдумкой, иллюзией — чем угодно, но только не действительностью. Но нет, всё было взаправду, и сейчас самый близкий человек в жизни Айлин окажется за решёткой на целые два года. После судебного заседания не осталась она с остальной частью их компании, домой молча уезжая. Пережитое навалилось на неё с головой только по приезде в квартиру и, к сожалению, мать оказалась дома. Чувствовался запах алкоголя, что уже наверняка въелся в эти стены, и тихое бормотание с кухни. Мама снова разговаривала сама с собой за бутылкой дешёвого спиртного. Айлин привыкла. Она закрывается в своей комнате, к зеркалу потресканному подходя — трещина иронично ложится именно на лицо, искажая его, и заставляя губы плотно сжать, смотря на саму себя со смесью разочарования и опустошения. Никогда ещё Айлин не боялась саму себя. Она ведь сама связалась с этими людьми, сама жизнь свою загубила. И теперь может похвастаться тем, что её лучшая подруга убила ещё одного их друга. Чёртова жизнь. Слеза одинокая скатывается по щеке, но Айлин не ощущает этого толком, руки сжимая в кулаки. Её жизнь — та ещё яма с дерьмом, и она должна хотя бы попытаться исправить её. Она ведь ещё так молода, чтобы опускать руки, да? Комнату беглым взглядом оглядев, замечает кошелёк на столе раскрытый, — видимо, мать снова брала у неё деньги, — и понимает, что ей может хватить на билет. На сайте смотрит рейсы поездов, и вспоминает о своей милой и весьма доброй крёстной, что жила в Нижнем Новгороде. Она могла помочь, хотя бы на первое время. Денег хватало впритык — если крёстная от помощи откажется, или если в городе её не будет, то Айлин окажется одна, без средств, без жилья, в практически незнакомом городе. Всё, что об этой крёстной она знала, так это адрес, причём примерный. Но жизнь её итак риском сплошным была, поэтому оформила она билет на поезд, не думая практически. И чемодан один единственный побежала собирать, не в силах больше находиться в городе этом. Алиева Айлин искренне разочаровалась в себе, и решила постараться исправить всё, что успела наворотить. Она должна была всё исправить. Иначе гнить ей в могиле.

***

— Хэй, Ай! — взмах руки и бодрый, веселый голос; глупая улыбка на лице и глаза с прищуром забавным. Максим стоял на своём неизменном рабочем месте, за баром то бишь, и радостно приветствовал подругу лучшую, что только на работу пришла. Но Айлин проигнорировала его, даже взгляда не бросила, молча и быстро проходя в комнату для персонала. Макс, на глазах погрустнев и расстроившись, брови у переносицы свёл, непонимающе на дверь, за спиной подруги закрывшуюся, смотря. В голове рой мыслей навязчивых, и каждая из них сводилась только к одному — к Кире. Никакого доверия не вызывала она, ни жалости, ни малейшей симпатии; даже когда Айлин её по голове в машине поглаживала, или когда милое что-то шептала, Макс никакого умиления не почувствовал. Из бара выходя, он извинился перед клиентом одним, что в разговоре душевном, наверное, нуждался, и удалился вслед за подругой своей, переживая о состоянии её. Ведь знал он Айлин как облупленную, каждое её действие предугадать мог. И поведение подобное смущало и настораживало — ранее подобного не происходило никогда. Максиму легче было обвинить во всех грехах Киру, в душе, в голове своей ненавидя её, и желая скорейшего расставания. Макс привык полагаться на свою интуицию, и в этой ситуации она не то чтобы говорила, а кричала яро: «Кира предатель!», раз за разом повторяя это предложение, в голове лентой ярко-жёлтой закрепляя. Нашёл он Айлин сидящей на диване, в телефон безмолвно смотря, прожигая взглядом что-то на экране. Душа его на части разрывалась при виде столь разбитой, измученной жизнью девушки. Не хотел Макс, чтобы луна его страдала. Подходит к ней ближе, рядом садясь, и Айлин сразу же отодвигается в сторону, к подлокотнику бархатному прижавшись. Начинает печатать что-то усердно, а затем встаёт, переодеваться уходя. Никогда бы не подумал Макс, что будет переживать за кого-то в такой степени. Сидит молча, не делая ничего, лишь дверку взглядом прожигает. И ждёт, когда же подруга его выйдет, чтобы на разговор вывести попытаться. Но та выходит слишком быстро, спеша поскорее в зал уйти. — Ай, какого чёрта? Что-то произошло? — за ней следом, как хвостик, по пятам бежит, глазами встревоженными смотря. Айлин губы поджимает виновато, и глаза на мгновение жмурит. В голове своей выбор какой-то принимает, и молчать продолжает. Даже не смотрит на него, лишь взглядом выискивает посетителей, которых можно обслужить. — Тебя ждут клиенты, — говорит как можно холоднее, что по Максу сильнее плети бьёт, и спешит к одному из столиков, доставая из кармашка фартука блокнотик небольшой. А Макс на месте останавливается, смотря вслед оскорблённо. Боль и предательство в груди разгорелись, захлёбываться заставляя. У Макса есть гордость — он и так бегал за Айлин, образумить пытался, помогал и в бедах выручал. С него хватит. Такое отношение к себе, к помощи своей и поддержке, он терпеть не может. Макс ведь не Айлин.

***

      Голос разума, что где-то в потаённых уголках всё ещё жив был, верещал неистово, прямым текстом говоря, какая же Айлин идиотка. Что оттолкнула от себя она только что одного из самых близких друзей, что рядом был всегда. Говорил, что совсем скоро она оттолкнёт от себя абсолютно всех, в одиночестве удушающем оставаясь. Но Айлин отмахнулась от него, как от мухи надоедливой, крепко хватаясь за мысль о том, что рядом Кира. Что Кира хорошая, что Кира поможет и не бросит, что Кира рядом всегда будет. Смена рабочая закончилась пару минут назад, и за весь день оставшийся ни разу Айлин не поймала на себе взгляд Макса. По сердцу молотом словно ударили, но понимала она прекрасно, что сама виновата. Айлин была виновата во всём. В том, что потеряла лучшего друга; в том, что Кира часто злится; в том, что не может встретиться с Владленой, которая, на минуточку, ради неё в этот город и приехала. То есть, конечно, она и сама не выходила на связь, целыми днями шастая по неизвестным клубам, притонам да квартирам, занимаясь чем-то известным только ей одной. Но Айлин винила именно себя — возможно, если бы она уделяла больше времени подруге, та бы не подсела на наркотики тяжёлые. Или, к примеру, если бы отложила дела в тот день на потом, и приехала бы на её день рождение, то и не убила бы та никого. Мышление трезвое отключилось вновь, а в голове буквами крупными горело:

«Это твоя вина»

Айлин сжимает ремень сумки в ладони, из-за чего железная бляха больно впивается в кожу. Вздыхает тяжело, глаза на мгновение закрывая, а затем поднимает голову вверх — небо ясное, без единого облака. Погода, значит, хорошая будет, но настроение от этого совсем не поднимается. Всё равно Кира, скорее всего, откажется идти куда-то гулять, да и ей самой запретит, из-за чего придётся Айлин в четырёх стенах сидеть. Весна была её любимым временем года, но даже она переставала иметь значение, когда рядом нахмуренная Кира становилась. Кира весну ненавидела. И из-за этого её стала не любить и Айлин. Макса нигде не было видно; по всей видимости парень ушёл уже, хотя раньше заботливо дожидался подругу, чтобы подвести до дома. Кира ведь не может. Но сейчас его не было, и Айлин едва ли сдержала судорожный всхлип, что из горла хотел вырваться. Она почувствовала себя одиноко — маленьким муравьём в гигантском мегаполисе, без семьи, без друзей, без знакомых. Осматривается по сторонам и достаёт мобильный телефон, собираясь вызвать такси. Денег хватает впритык, заставляя Айлин поморщиться и надеяться на то, что зарплату выдадут как можно скорее. У своей второй половинки она деньги просить стыдилась — и так на шее сидит, ещё и содержанкой становиться? Доезжает до нужной улицы в молчаливом унынии; хотелось с кем-нибудь поговорить, да даже с водителем странноватым, что под нос себе песни «Сектора Газа» напевал. Но она молчала покорно, словно рядом с ней сидел кто-то, кто контролировал каждое её слово. Словно рядом сидела Кира. Выходит на улицу, вновь поднимая голову, но деревья высокие загораживают небесную гладь, не давая Айлин насладиться весенней погодой хотя бы так. Поднимается по лестнице на нужный этаж и проворачивает ключ в замочной скважине. Дверь открывается бесшумно, но, тем ни менее, в коридор всё равно выходит заспанная Кира, что, скорее всего, проснулась не так давно. — Ты долго, — зевает она и, дождавшись пока Айлин обувь снимет, приобнимает за плечи, в сторону кухни ведя, — Что-то случилось? — Клиентов много, я запыхалась вся, — усмехается осторожно, словно не зная: а можно ли вообще смеяться над этими словами? Или Кире не понравится? — Не нравится мне твоя работа. Ты не для того создана, чтобы меж столиков бегать туда-сюда, принцесса, — закидывая себе в рот дольку яблока, что лежала на блюде с остальными нарезанными фруктами, Кира садится на стул и ноги вытягивает, — Не думала другую найти? Или просто уволиться? Я ведь работаю, этого хватит. Айлин хмурится: мысль быть безработной и полностью от кого-то зависеть ей не нравилась. Совсем не нравилась. Но сказать об этом сразу она не могла. Боялась обидеть. Переступила с ноги на ногу и поправила волосы длинные, в ламинат взгляд устремив. — Айлин? — голос Киры чуть погрубел, из-за чего мурашки по коже второй девушки побежали целым табуном, — Айлин. — Что? — вздыхает, резко и недовольно, сразу же испугавшись тона своего, и шаг назад делает, — Извини. Я не хочу увольняться, мне там нравится. Там платят неплохо, и ещё там Макс… По небольшой, но достаточно уютной кухне разносится звонкий хлопок. Голова Айлин отвернулась в сторону, а глаза раскрылись широко. Губы приоткрыты, чуть подрагивали, а кончики пальцев, словно неверяще, прикоснулись к щеке. Красной, от удара. Она осторожно, медленно поворачивается обратно, прямо перед собой Киру видя, и губы в линию тонкую, блеклую сжимает. Глаза заблестели, словно из них вот-вот польются слёзы, но Айлин сдерживалась, не желая опозориться ещё больше. — Я… — всё, что произносит та, перед тем как вновь чувствует чужие руки. Кира приподнимает лицо её за подбородок, в глаза зелёные всматриваясь, и большим пальцем проводит по пылающей щеке. В глазах всё ещё льдинки, да чёртики мелкие плясали. — Ты ведь не хочешь меня расстраивать, да? Ты же у меня хорошая, послушная девочка, — шепчет томно, будто нежно даже, и Айлин кивает бегло, — Ты ведь знаешь как я тебя люблю, принцесса? — Знаю… Я тоже люблю тебя, Кир, — шепчет быстро, запинаясь, и чувствует осторожный поцелуй в лоб, — Извини меня, пожалуйста. Я уволюсь, честно. Прости. — Всё хорошо. Ты умница у меня, — треплет по голове, как дитё малое, и из кухни выходит, в одиночестве оставляя. А Айлин стоит, продолжая за щёку держаться, и поспешно набирает номер своей начальницы.

«Это твоя вина»

***

      Силуэт тёмный, из-за позднего времени суток и отсутствия фонарей, немного настораживал, особенно когда знаешь кто там стоит. Знал не понаслышке; понимал, что из себя девушка высокая представляла. Огонёк ярко-красный был единственным предметом освещения, и именно по нему Максим в темени этой и нашёл человека нужного. В ином случае — забрёл бы в дебри. С каждым шагом всё сильнее чувствуется жжённый запах — сигареты. И небольшие спиртные нотки вокруг витали, словно он рядом с алкашом бездомным встал. Макс нахмурился, руки сжав в кулаки, и ближе подошёл, напротив становясь. Девушка подняла на него взгляд безразличный, затушив сигарету о гараж чёрный, что за спиной находился. Оттолкнулась от него же ногой, сделав шаг вперёд, и руки сложила на груди, брови хмуря сильно. Макс молчал, осматривая внешний вид собеседницы его: волосы, даже до плеч не доходящие, чёрные как гараж тот самый, в ночной темноте практически незаметными являющиеся; глаза выглядели до странного ярко, словно светились, а под ними можно было синяки сильные разглядеть. Едва ли не серая кожа, странная мешковатая одежда. Макс словно общался не с девушкой, а с зеком. Хотя, так оно, к слову, и было. — Чё позвал, мушкетер? — голос хриплый, больной словно, и грубый слишком. Макс неосознанно съёжился. Девушка эта, мало того, что выше была, так и в массе мышечной явно его превосходила. — Нужно поговорить. Насчёт Айлин, — держится уверенно, точно в глаза смотря, подмечая неестественно большие зрачки, — У неё проблемы. Девушка щурит глаза, заинтересовавшись в диалоге, и склоняет голову вбок, показывая, что слушает. Максим вздыхает и, наконец, глаза отводит в сторону, на стволы деревьев смотря. Кора практически угольная — то ли из-за ночного обмана зрения, то ли из-за пожаров, что не редкостью для места этого были. — Выкладывай, — ёжится от холода, продолжая руки держать скрещенными на груди, и растирает ими плечи, словно в попытках согреться. — Она кое с кем связалась. Это… плохой человек. Манипулирует ей; то сделай, так скажи. Мне кажется, даже бьёт её, — голос Макса дрогнул, словно больно ему было о таком говорить. Картинка о том, как Кира прикладывает к Айлин силу физическую, не выходит из головы, морщиться заставляя. — И что ты мне сделать предлагаешь? Избить его? — насмешливо фыркает, выгибая одну бровь, а затем снова немного назад отходит, спиной прижавшись к холодному металлу, — А сам? — Просто поговори с Ай. Она послушает тебя. — Ты в этом так уверен? — пальцы скользят в карманы толстовки, выуживая пачку сигарет, вновь поджигая одну, — А если нет? Что тогда делать будешь? — Я не знаю, но ты хотя бы попытайся, — нотки раздражения скользят в голосе, что не остаётся незамеченным. Девушка улыбается, словно только этого и ждала, — Пожалуйста, Владлена. Ей плохо, но она не понимает этого. — И почему же какой-то паренёк, о котором я знаю два слова, так стремится помочь Малышке Луночке? — сигаретный дым летит прямо в лицо Макса, из-за чего тот закашлялся сразу, и Владлена хмыкает. — Я её люблю, — произносит тихо, уже будто потеряв ту искорку надежды, что в самом начале была. — Она сама влезла в это. Это её вина, — голос Владлены полон безразличия, но, в глаза заглядывая, видит Макс в них совсем иное: беспокойство, — Посмотрим. И уходит, оставляя парня в одиночестве, за гаражами тёмными, на долю тёмной рощи за спиной да звёзд сияющим над головой. Оставляет наедине со всеми переживаниями, душу терзающими, и страхом потерять близкого человека. А в голове у него лишь одно предложение крутиться продолжает, пока он в спину уходящей девушке смотрит.

«Это не её вина»