Беги

Глухой стук о картонное дно коробки был единственным источником звука во всей комнате. За окном только поднималось солнце, лучами игривыми проникая сквозь стекло, освещая забитую каморку. На полу стояла среднего размера картонная коробка, а рядом с ней валялись какие-то непримечательные безделушки — всё принадлежало одной девушке, но она явно не знала наверняка брать ли их с собой. Из телефона, на диванчике лежащего, доносилась тихая музыка Дэвида Боуи, и Алиева Айлин, носясь по всей комнатке, качала бёдрами в такт, изредка подпевая. Она любила это место, эту работу и атмосферу, царящую в этом кафе, поэтому вещей своих сюда притащила так, будто бы собиралась переезжать. И сейчас приходилось разбирать их, выбирая самое важное и забирая с собой, в квартиру Киры. Здесь она больше не работает. Об этом уже, наверное, знают абсолютно все, но из-за раннего времени суток ни с кем Айлин так и не столкнулась. И слава богу, иначе от вопросов не сбежать. Несмотря ни на что, настроение вальируется от «всё не так и плохо» до «я хочу умереть», сжигая изнутри. Айлин этого старалась не показывать — не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел её в плохом настроении. Особенно Максим. Она может не выдержать. Тёплый шарф ручной работы летит в коробку самым последним, после чего Айлин плотно заклеивает её скотчем и последним беглым взглядом смотрит по сторонам. На окне — куча разноцветных стикеров для пометки дел, с нелепыми анекдотами или чужим списком покупок. Весь коллектив доверял друг другу настолько, что со спокойной душой оставлял здесь свои личные вещи или записки. На диване, помимо связанных подушек, лежат журналы «VOGUE» и «ELLE». Последний был раскрыт на каком-то модном развороте, в то время как первый лежал обложкой вверх, демонстрируя глянцевое изображение февральского выпуска с Флоренс Пью. Айлин неосознанно улыбнулась — журналы наверняка забыли две её коллеги, которым было уже больше тридцати пяти, но старались они следить за молодёжным течением изо всех сил. Выходит всё-таки из комнатки, не желая больше в воспоминания и мысли улетать, ведь понимает, что это больно ей делает. Выходит и сталкивается с девушкой, которой здесь быть не должно и в помине. Айлин не говорила ей, где находится кафе в котором она работает. Работала. Сглатывает тяжело, голову вверх поднимая и смотря на свою высокую подругу, что взглядом недовольным её прожигала. — Привет, Владлена. Какими судьбами? — улыбнулась осторожно, стараясь протиснуться ближе к выходу из заведения, покрепче сжимая в руках картонную коробку. — Ты уволилась? Зачем? Нашла другую работу? — посыпались вопросы, которых так хотела избежать Айлин, и, тяжело вздыхая, она нос морщит. — Можно и так сказать. Так что ты здесь делаешь? — Хотела побольше о твоей девушке узнать, — руки складывает в карманы, глаза щуря, и за реакцией чужой следит. Айлин на месте останавливается, приоткрыв рот, а костяшки рук от напряжения побелели чересчур. Владлена хмыкнула. — Мне мушкетёр твой рассказал, интересно стало, — пожимает плечами, словно ничего такого и не сказала, переводя взгляд на дверь, — Ты зашуганной после неё стала. — Откуда тебе знать какой я стала? — перебивает, не давая возможности сказать полностью, и резко поворачивает голову. Ставя коробку на пол, Айлин круто разворачивается и подходит к подруге своей впритык, задирая голову, — Тебя рядом не было! Мы увиделись всего три раза за все несколько месяцев твоего пребывания здесь. Три, грёбаных, раза. Владлена, не ожидая подобного напора в свою сторону, делает небольшой шаг назад и хмурит брови, молча слушая, не решаясь ничего вставить. Лишь когда Айлин замолчала, начав дышать тяжело, она всё же попыталась оправдаться. — Айлин, ты ведь знаешь, я… — Конченная наркоманка, которая приехала в Нижний Новгород не ради лучшей подруги, а ради лёгкой дозы? О да, я знаю это, — губы поджимает обиженно, а затем также поворачивается назад, поднимая с пола коробку со своими вещами, — Вали отсюда, Владлена. На все четыре стороны. Хватит делать вид, что переживаешь за меня, это выглядит глупо. — Тебе это она внушила? — голос тихий, почти шипящий, в глазах недоверие да злость. — Хватит уже! Вы с Максом сговорились что ли? Кира, вообще-то, единственная кто меня любит. Единственная, кому на меня не всё равно, — Айлин не поворачивается, но в голове, в тембре её слышится то, что она начала плакать, — Уезжай. И выходит поспешно, едва ли не задыхаясь. Садится в такси, ладонями начав стирать мокрые дорожки от слёз, и совершенно не смотрит в окно. Владлена выходит следом, машину взглядом прожигая, а затем головой качает и уходит. Она помнит, что Айлин никогда не была такой.

***

Дома находясь, в одеяло завернувшись, Айлин не понимала почему вообще оттолкнула от себя лучшую подругу. Она смогла остаться рядом даже когда ту посадили, но негативные высказывания в сторону Киры заставили разозлиться. Ладони сжимают кружку с горячим шоколадом, которое приготовила впопыхах, а глаза по гостиной бегать начинают. Квартира эта выглядела неживой. Словно переехали они только вчера, не успев обжиться. Кира никогда не оставляла никаких своих вещей, да и не старалась как-либо дом украсить. Айлин же не делала этого ради Киры. И её это начинало пугать. Послышался звук открывающейся входной двери. Поднимая голову, Айлин взглядом прожигала арку, что из коридора в гостиную вела, и ждала молча, сильнее кружку в руках сжимая. Кира Медведева выглядит уставшей и, почему-то, злой — волосы короткие, тёмные, растрепались, а в глазах пламя горело. Губы в усмешке недовольной искривились когда та на диван села, голову назад запрокинув и закрыв глаза. Айлин молчала, убрала лишь так и недопитый шоколад и скинула с себя одеяло, словно образ депрессивный да клишированный прогоняя. — Ты в порядке? Что-то случилось? — спрашивает тихо, боясь агрессию у девушки любимой вызвать. — Всё хорошо, — хрипит Кира в ответ, приоткрывая один глаз, и поджимает губы, обдумывая что-то. А затем она поднимается, придвинувшись к Айлин ближе, и запускает ей пальцы в волосы распущенные, кожу голову поглаживая. Айлин вздрагивает, но никак не сопротивляется, ведь понимает, что никакого успеха это не даст. Вторая рука Киры опускается на колено, выше поднимаясь, и в груди у Айлин комок страха, — вязкий, колючий и режущий органы внутренние, — завязывается, не давая вздохнуть полной грудью. Появилось отвращение мелкое, когда Кира притянула её ближе, пуговицы на ночной рубашке расстёгивать начиная. Тихое «Кира, может не сейчас?» было успешно проигнорировано, и Кира, либо не слыша, либо не желая слышать свою вторую половинку, одежду стаскивает быстро весьма. Айлин глаза жмурит и прикусывает нижнюю губу, чувствуя столь неприятные прикосновения к своей коже. Всё ещё молчит, почти не дышит, даже когда её на диван спиной кладут; даже когда чувствует чужие руки на своей промежности. Ладонью прикрывает рот, не открывая глаза, и терпит покорно, словно должна сделать это, иначе плохо всё будет. Почти ничего не ощущает, лишь то, как на душе кошки скребут, и желание вырвать. Никакого удовольствия, какое обычное другие знакомые описывали, не было — лишь боль тугая, и физическая и моральная, да чувство грязи. Словно из-за происходящего Айлин становилась грязной. Молчит, всхлипы сдерживая внутри себя, ровно до того момента пока всё не кончается. Кира, с улыбкой довольной, уходит, не сказав ничего, а Айдин выбегает в ванную комнату, на дрожащих ногах едва удерживаясь. Становится напротив зеркала и не выдерживает, плакать тихо начиная. Солёные слёзы в раковину капают, смешиваясь с водой из-под крана, а после Айлин падает на пол, садясь прямо в центре, и обхватывает колени руками, утыкаясь в них. Айлин чувствовала себя униженной и мерзкой. Но ведь она не такая, да?

***

Только на следующий день Айлин вдруг замечает на своих запястьях слабые, но всё же синяки. Синеватые, с зелёным оттенком, словно змеи оборачивались вокруг, мурашки по спине неприятные вызывая. Она, намереваясь на звонок телефонный ответить, взглядом за них цепляется, не в силах отвести глаза в сторону. Сжимается внутри всё, в то время как сердце метаться начинает. Становится страшно — в основном за свою собственную жизнь. Звонок прекращается и песня Земфиры, на рингтоне стоящая, вмиг затыкается. Становится тихо, даже слишком. Айлин всё же берёт в руки телефон, пропущенный от подруги своей видя, и, не выдерживая смешанных в груди чувств, пишет. Встретиться просит, извиняясь заранее, и бежит переодеваться. Киры дома не было, как и большую часть времени — Айлин знала, что помимо работы она ходит ещё и на прогулки с друзьями по барам. Однажды нашла у Киры в сумке чью-то помаду, а в следующий раз от неё чужими духами пахло. Айлин молчала. Она всегда молчит, переживая, что любое её слово может проблемы создать. Выбегает из дома, забывая закрыть на ключ дверь, и посильнее прячет следы на запястьях в длинных рукавах. Владлена, как и договаривались, на улице ждала, на качели сидя одинокой. Айлин подходит, взглядом жалобным смотря, а затем опускает голову вниз, вздыхая тяжело. — Прости меня, — шепчет себе под нос, в надежде, что Владлена услышит её. И та слышит. Хмыкает, всё также тихо, и поднимается, по волосам длинным, распущенным, потрепав. — И не обижалась. Но… С тобой точно всё в порядке? Я волнуюсь, Ай. Честно, — головой качает и видит, что Айлин, будто бы неосознанно, делает шаг назад. Неприятные подозрения и догадки за шиворот лезут. — Я… не уверена, — губы поджимает виновато, будто сказала только что ужасное и страшное что-то, будто Киру посмела оскорбить. Владлена смотрит в упор, не отводя взгляд и, кажется, даже не моргая почти. Она ждёт. Ждёт когда Айлин говорить начнёт, ждёт, что наконец подруге легче станет. Но та молчит, начиная носком ботинка выводить узоры на песке на детской площадке. Айлин кажется, что сейчас она великое преступление совершает, но, тем не менее, поднимает неуверенно рукава, что руки полностью прятали, и недавнюю находку показывает. Владлена ничего не говорит, по крайней мере первое время. Затем матерится тихо, под нос себе, и ладонями с лица наваждение снять пытается, стараясь отойти и должную помощь подруге оказать. — Это… моя вина. Я просто не показала, что мне плохо, вот и всё. Я должна была… — Нет, — перебивает, грубо и холодно, нос морща неприятно, — Это не твоя вина. Даже не смей винить себя, ты поняла? Айлин кивает так, словно пытается от выговора отделаться, а затем через плечо назад оборачивается, взглядом пробегаясь по всем стоящим машинам, боясь увидеть автомобиль Киры. Владлена шаг вперёд делает, уверенный и твёрдый, заставляя поёжиться и сглотнуть судорожно. — Почему ты до сих пор с ней? — произносит совсем тихо, а в глазах волнение и беспокойство плещутся. Губы поджаты, ресницы подрагивают. Выглядела она, в целом, нервно, — Почему, Ай? — Она любит меня, — на выдохе произносит девушка, вновь пряча красно-синие следы на своих запястьях. — Она убивает тебя. Уходи от неё, — качает головой её подруга, складывая на груди руки и хмуря брови, — Беги.