Mechanical Hearts

— Мне нужно найти Мейана Шуго, — сказал Сакуса на следующее утро, выглядя немного лучше. Подёргиваний в ногах стало меньше, а расстояние между ними — больше. Ацуму моргнул. — Ладно. Стоп, миллиардера? — Так вот кто он такой? — спросил Сакуса. — Это не имеет значения. Мне нужно найти его. Он сможет помочь. — Что, он заплатит Ушиджиме, чтобы тот перестал следить за тобой? — недоверчиво спросил Ацуму. — Нет, но он, вероятно, сможет убедить их позволить мне уйти, — сказал Сакуса. — Если я смогу показать ему, что я... — Он посмотрел на себя сверху вниз. — Живой, — подсказал Ацуму. Сакуса бросил на него острый взгляд. — В сознании, — сказал он. — Разве он не умер или что-то в этом роде? — спросил Ацуму. — Примерно месяц назад. Я не слежу за этим. Может, это был кто-то другой. Лицо Сакусы посуровело, а затем выражение его лица стало отсутствующим. Он ушёл в себя, и Ацуму с любопытством наблюдал за ним. Его глаза начали быстро бегать взад и вперёд, завораживая своим тонким свечением. Через мгновение Сакуса вернулся, несколько раз моргнув. — Он пропал без вести двадцать семь дней назад, — сказал он, как будто цитируя это прямо из новостной статьи. — Из его дома в Кобе. Поиски продолжаются. Он оставил записку. — Записку? — спросил Ацуму. — Скоро вернусь, — сказал Сакуса, возможно, более зловеще, чем было нужно. — Ну вот и всё, — сказал Ацуму. — Мы не знаем, где он. — Я должен найти его, — сказал Сакуса более настойчиво. — Нам придётся поехать в Кобе. — Почему он? Есть много других миллиардеров, которые не пропали без вести или не умерли. — Ацуму сделал паузу. — К сожалению. — Это не его деньги, — сказал Сакуса. — Меня не это волнует. — Он на мгновение отвёл взгляд. — Он разработал мою... особую технологию, которая даёт мне повышенную нейропластичность. — И это...? — Часть моего разума, — сказал Сакуса. — Вероятно, причина, по которой я пришёл в сознание. — Значит, он вроде как твой отец. Сакуса мгновение пристально смотрел на него, а затем, на самую короткую секунду, Ацуму увидел весёлый огонёк в его глазах. Он не совсем улыбнулся. Затем взгляд исчез, оставив Ацуму в очередной раз поражаться тому, насколько тонкими могут быть выражения лица Сакусы. — Он настолько близок к отцу, насколько, полагаю, я когда-либо смогу стать, — допустил Сакуса. — Если он сможет заставить их прекратить поиски меня, ты тоже будешь в безопасности. Телефонный чип Ацуму запищал, и он посмотрел на сам телефон. — Тогда, полагаю, мы занимаемся поиском твоего отца. Это снова был Осаму. Ацуму закатил глаза и открыл сообщение. не знаю как это воспринимать, я, блять, не лиам нисон пока сунарин не сменил свою фамилию, — ответил Ацуму. пошёл ты. лучше бы тебя на самом деле не похищали это то, о чём говорят в новостях? возможно меня не похищали, — написал Ацуму. — предполагаю, что меня держали в заложниках, но мы разобрались с этим «разобрались», и теперь убийца-взломщик, кто бы он там ни был, из токио, просто отдаёт тебе телефон, да? скажи что-нибудь, что знает только цуму — Они говорят, что ты похитил меня, — сказал Ацуму. Он посмотрел на Сакусу снизу вверх. — В новостях. — Это не... технически, это некорректно, — сказал Сакуса. — Да, но здесь не хватает какого-то нюанса, понимаешь? — Сказал Ацуму. Он снова посмотрел на сообщения. этот шрам на твоей заднице всё ещё похож на гусеницу, — написал он. я не могу поверить, что он действительно разрешил тебе взять свой телефон. какой, на хрен, похититель он не так уж плох, когда не наставляет на меня пистолет. он пообещал больше так не делать о, это заставляет меня чувствовать себя намного лучше. мама позвонила мне в слезах — Чёрт, — сказал Ацуму себе под нос. — Мои родители. скажи ей, что мне даже не больно ты сам ей скажешь как думаешь, они смогут отследить мой телефон, если я позвоню? разве не в этом грёбаный смысл??? нет, мы прячемся «мы» это долгая история, мои пальцы двигаются так быстро, чувак, — быстро напечатал Ацуму. позвони маме позвоню Осаму ответил не сразу, поэтому Ацуму убрал свой телефон подальше. — Итак, Мейан Шуго, — сказал он. — Если он пропал, нам придётся искать его самим, — сказал Сакуса. — И нам повезёт гораздо больше, чем полиции, — сказал Ацуму, приподняв бровь. — Если мы не найдём его, всё, вероятно, закончится тем, что мы оба умрём, — огрызнулся Сакуса в ответ. — Не имеет значения, насколько это срочно, — возразил Ацуму. — Мы можем делать только то, что в наших силах. В любом случае, я всё ещё должен привести в порядок твои ноги. Сакуса сразу же засомневался. — Верно. — Теперь ты не можешь струсить, Оми, — сказал Ацуму. — Мы никуда не можем пойти, и мы не хотим вовлекать кого-либо ещё, сообщая ему о том, что происходит с андроидом. — Я знаю, — сказал Сакуса. Он посмотрел вниз на свою грудь, а затем начал стаскивать футболку здоровой рукой. Он положил её на кровать рядом с собой, а затем пошарил сбоку на груди, чтобы открыть её. — Это каждый раз выглядит круто, — сказал Ацуму. — Ты правда думаешь, что сможешь что-нибудь из этого исправить? — спросил Сакуса, пристально и испытующе глядя на него. Ацуму сглотнул. — Да, — сказал он. — Смогу. Не всё это, но... Я уверен, что кое-что — да. Он даже не смог создать работающего боевого бота, который вращался бы по кругу. О чём, чёрт возьми, он говорит? Было слишком поздно брать свои слова назад, и даже если бы он захотел, не было альтернативы, которая вывела бы их обоих из этой комнаты. Он уже взял на себя обязательства, и уйти сейчас означало бы просто выставить себя мудаком, независимо от того, был ли он тем, кто поставил себя в такое положение или нет. — Хорошо, — сказал Сакуса. Ацуму взял мультитул и прикусил губу, встав на колени на кровати и склонившись над грудной полостью Сакусы. У него были твёрдые руки, но он определённо нервничал. Там было много тонкого оборудования, которое ему пришлось избегать, чтобы добраться до того, что было сломано. Сначала ноги. Это было приоритетом. Он осторожно поднял сломанную печатную плату и попытался провести инвентаризацию входящих и выходящих соединений. Если бы он мог выяснить, где находятся входы и выходы, он, вероятно, смог бы соединить их друг с другом, минуя плату и позволив мозгу Сакусы уловить слабину. Развитая нейропластичность, да? Есть надежда, что это сработает. Было много маленьких связей. Ацуму сфотографировал их на свой телефон. — Ты можешь отключить питание для своих ног? — Наверное, — сказал Сакуса. — Ненадолго. — Я просто не хочу, чтобы меня ударило током, когда я буду там копаться. — Дело сделано. Ноги Сакусы теперь были мёртвым грузом и больше не дёргались. Ацуму не собирался думать о степени незаслуженного доверия, которое Сакуса должен был оказать ему, чтобы позволить себе сделать это. Это была необходимость обстоятельств. Ацуму осторожно отсоединил несколько крошечных проводов от боковых сторон печатной платы. Не все они были совместимы друг с другом, но он мог это выяснить. Когда печатная плата была освобождена, он осторожно вытащил её из того места, где она была приклеена, и поднёс к свету. Она была потрескавшейся и погнутой, но он мог видеть, что большинство микрочипов не повреждены. Может быть, он мог бы продублировать её и вставить новую в Сакусу. Это было бы трудно, и ему понадобился бы доступ к специализированному оборудованию, но он, вероятно, смог бы это сделать. В любом случае, сейчас этого не произойдёт. Он сделал всё возможное, чтобы проследить за соединениями, а затем снова повернулся к свисающим проводам. Ему понадобится больше оборудования, чем это, но, по крайней мере, избавление от печатной платы остановит подёргивание ног. Возможно, это также полностью выведет их из строя. — Дай им немного питания, — сказал Ацуму. Сакуса сделал паузу. Затем напряжённым голосом он сказал: — Я не могу их сдвинуть. — Чёрт, ладно, — сказал Ацуму. — Я достал контроллер. Но я собираюсь вернуть его на место, не волнуйся. Мне просто нужно взять кое-какие вещи. — Ты не можешь уйти, — сказал Сакуса. — Ты хочешь двигать ногами или нет? — Должен быть какой-то способ. — Насколько я знаю, нет, — сказал Ацуму. — Мне просто нужно пойти забрать кое-какие провода. И всё. Максимум час. Что, ты собираешься пристрелить парня, который пытается тебя вылечить? — Нет, — сказал Сакуса. Он взглянул на дверь. — У тебя час. — Час, — эхом повторил Ацуму. — Мне также, в любом случае, нужно заскочить к себе домой и захватить одежду и прочее. Держу пари, ты бы хотел немного дезинфицирующего средства для рук. — Это займёт больше часа, — сказал Сакуса. — Нет, у меня в квартире есть вещи, которые могут нам понадобиться, — сказал Ацуму. — Я сейчас вернусь. У тебя даже не будет времени соскучиться. Сакуса, казалось, не поверил ему, но он мало что мог сделать, кроме как застрелить Ацуму, чтобы заставить его остаться. Если бы Ацуму не знал его лучше, он бы сказал, что основной эмоцией на лице Сакусы был страх. Едва различимый, но был. — Я вернусь, — снова сказал Ацуму. — Конечно, — сказал Сакуса. — Что мне делать, если зайдёт бармен? — Он не зайдёт, — сказал Ацуму. — Ты же знаешь, какие вещи люди делают в этих комнатах. Он, наверное, научился не вмешиваться. Сакуса посмотрел вниз на кровать, как будто она собиралась съесть его. — Возьми дезинфицирующий спрей, — сказал он. — Будет сделано, Оми, — сказал Ацуму.

***

Жилой дом Ацуму в течение последнего года или около того был для него настоящим домом, но теперь казался медвежьим капканом с разинутыми челюстями. Он отпер дверь и спустился по аварийной лестнице, стараясь не смотреть ни на одну из наружных камер видеонаблюдения. В подвале было тихо и пустынно, как это часто бывало, и Ацуму осторожно подошёл к своей двери, насторожив глаза и навострив уши. Внутри не было слышно никаких звуков. Он приложил тыльную сторону ладони к замку, и дверь открылась. Он толкнул её, не заходя внутрь, оценивая ситуацию настолько, насколько мог видеть из дверного проёма. Ну, на полу было дерьмо, которого там не было, когда они уходили. Ацуму сделал глубокий вдох и шагнул внутрь, оглядываясь вокруг и за дверью, как он видел в полицейских шоу. Там никого не было. — Если вы здесь, скажите что-нибудь, — сказал Ацуму. — Внезапные атаки — для трусов. Ничего. Он вздохнул и пошёл в свою спальню. Дверь была открыта. Содержимое его шкафа было разбросано по кровати, простыни задраны. Дерьмо. Что они вообще искали? На самом деле Ацуму было всё равно. Что бы это ни было, нашли они это или нет, сейчас это не имело большого значения. У него больше не было ничего, связанного с Сакусой. Он схватил пару кроссовок и новые носки, натягивая их. Затем он собрал кое-что из своей разбросанной одежды и запихал её в спортивную сумку, которую использовал только для переноски деталей ботов в мастерскую и обратно на бои. В боковом кармане уже лежал его набор инструментов с множеством крошечных запасных частей, которые могли бы пригодиться. Зарядка для телефона, ещё одна пара обуви и куртка. Он не знал, как долго их не будет. В сумке у него заканчивалось место, но ему удалось втиснуть в неё большую бутылку дезинфицирующего средства для рук вместе с дезинфицирующим спреем. В последнюю минуту он вспомнил о своем дезодоранте. Это было бы неплохо для тех случаев, когда ему придётся бывать на публике. Для пущей убедительности он немного распылил его на себя. Он всего один день не принимал душ, так что с ним всё будет в порядке, по крайней мере, ещё пару дней, прежде чем он станет непригодным для жизни в этом большом мире. Его компьютер, кстати, исчез. Это понятно. Сакуса пользовался им, так что, возможно, для них он был не совсем бесполезен. С учётом этого ему больше нечего было взять с собой. О, чёрт. Его бумажник. Он не помнит, куда положил его. Или нет, стоп. Он поставил спортивную сумку и пошёл в ванную. В углу лежали пара штанов и футболка, сваленные в небольшую кучу, как будто Ацуму раздевался, параллельно чистив зубы. Он присел на корточки и порылся в ней. Он похлопал по одному из задних карманов и ухмыльнулся. Он был рад, в один из первых разов, что он был одновременно неряшливым и хорошо запоминал вещи. Когда он принимал душ, он просто оставил свой бумажник в куче на полу, рассудив, что, вероятно, наденет те же брюки в следующий раз, когда ему понадобится выйти. Он вытащил бумажник и, пролистав его, чтобы убедиться, что всё на месте, сунул в карман спортивных штанов. Это сделало всё намного проще. В конце концов, этот приход в квартиру был хорошим. Когда Ацуму вышел из ванной, его взгляд метнулся к кофейному столику, и он впервые заметил маленькую голосовую записку. Он моргнул и подошёл к ней. На лицевой стороне аккуратным, компактным шрифтом было выведено его полное имя. Тут же его сердцебиение ускорилось. Он взял записку и через мгновение постучал по ней тыльной стороной ладони. Мия, Я надеюсь, что вы вернулись в свою квартиру, чтобы забрать свои вещи. Мы конфисковали ваш персональный компьютер. Приносим свои глубочайшие извинения. Голос Ушиджимы. Ацуму вздрогнул. Никто из них не был похож на тех людей, которые особенно сожалеют о чём-либо, что сделали. Он оглянулся на дверь, как будто кто-то мог его ждать. Наш единственный интерес заключается в поимке андроида. К сожалению, вы обладаете большим количеством информации, но мы, возможно, сможем договориться о сделке. Если вы поможете нам найти и поймать 6729, мы прекратим наше расследование в отношении вас и оставим вас и ваших близких в покое. Ацуму сглотнул. Уже приступил к шантажу, да? Если вы найдёте момент, когда сможете, позвоните или отправьте текстовое сообщение по указанному в конце номеру с указанием вашего местоположения или любых предстоящих планов передвижения. Не берите эту записку с собой и не предупреждайте 6729. 6729, если ты тот, кто найдёт эту записку, мы умоляем тебя сдаться полиции. Как уже говорилось, мы забудем Мию как лицо, представляющее интерес, если ты это сделаешь. Позвони и дождись, пока тебя заберут, или возвращайся в Black Jackal Robotics самостоятельно. У вас есть одна неделя, после чего мы сочтём, что вы оба отказываетесь сотрудничать, и возобновим нашу миссию. В ваших же интересах следовать приведённым выше инструкциям. Мы не потерпим неудачу. Ацуму глубоко вздохнул. Они хотели, чтобы он выдал Сакусу. Конечно, они хотели. Исключение из их списка подозреваемых было заманчивым предложением, если они планировали выполнить свою часть сделки. Ничто не говорило о том, что они это сделают, кроме чести или чего-то глупого в этом роде. Как только у них будет Сакуса, они легко смогут просто убить Ацуму и обвинить в этом андроида. Так что же ему делать с запиской? Он сунул её в карман. Они не хотели, чтобы он уносил её с собой, но, чёрт возьми, он не собирался запомнить номер телефона и сохранить всё это в секрете. Он должен показать записку Сакусе, и они могут обсудить это. Она ничего не изменила в том, что они думали о ситуации. Только подтвердила то, что Ушиджима и компания планировали избавиться от Ацуму, как только Сакуса будет взят под стражу. Каким-то образом, услышав это из первых уст, а не как потенциальную возможность, грудь Ацуму снова сжалась. Не было ничего такого, чего бы они уже не знали, напомнил он себе. Что ж, он мог бы решить, что делать с запиской, когда-нибудь в течение следующих семи дней. Независимо от того, покажет он её Сакусе или нет, независимо от того, решит ли он поверить всему, что сказал Ушиджима. Последнее было гораздо менее вероятно, чем первое. С другой стороны, Ацуму нужно было думать не только о себе. Вас и ваших близких. Они же на самом деле не стали бы преследовать его семью, верно? Что бы они вообще сделали? Шантажировали их тоже? Причинили им боль? Блять. Если только Ацуму не последует их инструкциям. Даже если бы они в конечном итоге попытаются убить Ацуму после того, как заполучат Сакусу, у них, вероятно, больше не будет причин заботиться о большой семье Мия. Эта часть, по крайней мере, будет правдой в сделке. Ушиджима оставит их в покое. До тех пор, пока Ацуму не сдаст и себя, и Сакусу. Был ли Ацуму таким альтруистом? Если кто-то ещё пострадает из-за того, что он не согласился на сделку, он никогда, никогда себе этого не простит. С другой стороны, был ли он готов рисковать своей собственной жизнью ради этого? Ради его семьи? Разве ответ не должен быть автоматическим «да»? Ацуму не хотел умирать. То, как он почти плакал и умолял Сакусу, когда на него был направлен пистолет, было достаточным доказательством этого. Это было не то, что он собирался выяснить в ближайшие две минуты, а это было почти всё, что у него оставалось, прежде чем ему придётся возвращаться, иначе Сакуса начнёт нервничать. Это к добру не приведёт. Ацуму нащупал записку в кармане, прижатую к бедру. Он должен был подумать об этом. Хорошо подумать. Он схватил спортивную сумку и, ещё раз бегло оглядев квартиру на предмет того, что он мог забыть, направился обратно к двери. По крайней мере, у них была семидневная фора.

***

Ацуму солгал бы, если бы сказал, что не думал о том, чтобы взять свою сумку с одеждой и уехать из города. Это был безопасный выбор. Прийти домой, убедиться, что они не смогут угрожать его семье, придумать, как снять Ушиджиму с хвоста. Он мог бы пойти домой, а потом позвонить по номеру. Он мог бы обезопасить всех, кроме Сакусы. Он едва знал Сакусу. Не было никаких причин, по которым он должен был предпочесть случайного человека своей собственной безопасности, безопасности своей семьи. Что ж, у него была неделя, чтобы принять решение. Вероятно, ему придётся сделать это до того, как ноги Сакусы заработают, если он хочет извлечь из этого максимальную пользу. Даже мысль об этом заставляла его сгорать от стыда. Просто оставить Сакусу там, без присмотра, сломанного, ожидающего возвращения, которого не будет? В какой момент Сакуса поймёт, что Ацуму не вернётся? Что он подумает? Попытается ли он дать отпор или смирится? Обещания Ацуму, возможно, были глупыми, но он их уже дал. Он бросил долгий взгляд на остановку у своей квартиры, а затем повернулся в другую сторону, обратно к Ночной Сове. Ацуму пискнул, открывая дверь в комнату, в которой они остановились, и был встречен Сакусой с дикими глазами и дулом пистолета. Он тут же поднял руки, перекинув сумку через плечо. — Это я, — сказал он. Сакуса моргнул, глядя на него, а затем медленно опустил пистолет. Он казался совершенно ошарашенным. — Ты вернулся, — сказал он. — Да, — ответил Ацуму. Он вдруг почувствовал себя самым большим мудаком в мире из-за того, что даже подумывал об уходе. — Почему? — сказал Сакуса, внезапно показавшись беспричинно сердитым. — Потому что сказал, что сделаю это? — Сказал Ацуму. — Это... — Сакуса бросил на него очень суровый взгляд. — У тебя было много шансов, и ты не воспользовался ни одним. — Я не грёбаный лжец, — сказал Ацуму. — Я сказал, что помогу, значит так и будет. — Это глупо, — сказал Сакуса. — Говоришь так, как будто я не знаю. Ацуму приступил к делу и проработал остаток дня, пробуя различные конфигурации проводов и различные способы их подключения. Сакуса в основном молчал, наблюдая за работой Ацуму, и не делал никаких комментариев по поводу того, сколько времени это занимало. Во-первых, он, вероятно, не ожидал многого от Ацуму. Это было справедливо. Он понятия не имел, каким уровнем знаний обладал Ацуму — насколько он знал, их почти не было, и Ацуму использовал свои собственные навыки. Работа шла медленно, но неуклонно. Ацуму одновременно чувствовал, что добивается большого и вместе с тем никакого прогресса, но к концу дня умирал с голоду и пытался наладить самое последнее из основных соединений ввода-вывода, которые необходимо было установить. — Я должен спросить Кейджи, есть ли у него что-нибудь, что я мог бы съесть, — сказал Ацуму. — Как только тебя подстрою. — Я не смогу ходить, даже когда ты всё соединишь, — сказал Сакуса. — Моим процессорам потребуется время, чтобы сбалансировать это. — У нас есть время, — сказал Ацуму. Он подумал о голосовой записке, всё ещё лежащей у него в кармане. — Я также... — Сакуса вздрогнул. Он остановился и отвёл взгляд. — Я давно не мылся и вот-вот сойду с ума. — Там есть крошечный душ, — сказал Ацуму. — Крошечный. — Он сделал паузу. — Чёрт, подожди. Ты не можешь. В тебе есть дырки. — Я могу придумать способ, — сказал Сакуса. — Если ты поможешь мне дойти до ванной. — Я могу помыть тебя, — сказал Ацуму, его рот, как всегда, работал намного быстрее, чем мозг. Сакуса посмотрел на него так, словно Ацуму предложил сдаться полиции. — Извини? Уши Ацуму немного горели, но сказанного не вернуть. — Я мог бы, знаешь. Обмыть тебя губкой или что-то в этом роде. Вымыть, но не допускать попадания воды на твои раны. Сакуса несколько раз открыл и закрыл рот. Казалось, он изо всех сил старался найти точные слова, которые бы выразили Ацуму, насколько глупой была эта идея, но у него возникли проблемы. Ацуму ждал, чувствуя себя так, словно только что отправил рискованное сообщение. — Мне не нужно видеть тебя голым, — сказал Ацуму. — Ты можешь надеть какие-нибудь из моих боксеров или что-то в этом роде. — Это... — Сакуса вздрогнул, всё ещё сомневаясь. — Зачем ты это делаешь? — Что делаю? — спросил Ацуму, немного защищаясь. — Это! — Сказал Сакуса, неопределённо жестикулируя здоровой рукой. — Я наставляю на тебя пистолет, заставляю тебя привести меня в свою квартиру, вовлекаю тебя в мой побег, подвергаю твою жизнь опасности, а ты всё ещё хочешь помочь мне во всём. Ты меня не знаешь! Зачем? — Я не знаю, — сказал Ацуму. — Когда ты так говоришь, это звучит довольно глупо. — Итак...? Зачем? — Да, ты втянул меня в это, — сказал Ацуму. — Но они пытаются убить тебя, верно? Ни за что. Я не могу узнать о чём-то подобном, а потом просто бросить тебя. — Ты мне ничего не должен. — Дело не в том, что должен. — А в чём? — Делать правильные вещи, — сказал Ацуму. — Даже если это неправильное решение. Сакуса выглядел не впечатлённым. — Ты вычитал это в какой-то книге? — Прямо с головы до ног, — сказал Ацуму. — Оригинал Мии Ацуму. Авторское право. — Мия, — сказал Сакуса, и Ацуму нахмурился. — Только не начинай называть меня Мия, — сказал Ацуму. — Ненавижу это дерьмо. — Зови меня Сакуса, а я буду звать тебя Ацуму, — сказал Сакуса с лукавой улыбкой. Ацуму сверкнул глазами. — Ничего не поделаешь, Оми. — Тогда ладно, Мия. Сакуса победил. — Так я собираюсь тебя помыть или нет? — спросил Ацуму чуть более сварливо. Настроение Сакусы немного улучшилось. — Хорошо, — сказал он. — Мне нужно быть чистым. Его потребность в ванне, должно быть, была довольно сильной, если он так легко согласился позволить Ацуму так часто прикасаться к нему. Его лицо не могло покраснеть, но Ацуму представил, что было бы, если бы могло. Он отвёл Сакусу в ванную, и он разделся до нижнего белья, бросив при этом несколько настороженных взглядов на Ацуму. Он был сконструирован с визуальными эффектами довольно мускулистого тела, не абсурдно, но явно предназначенного для того, чтобы быть телом спортсмена. Ацуму позаботился о том, чтобы смотреть только чуть-чуть, потому что пялиться было невежливо. Он схватил полотенце для рук и наполнил раковину тёплой водой, смешал немного мыла для рук и намочил его. — Я принесу тебе стул, — решил Ацуму, возвращаясь и хватая один из стульев из металла и пластика у маленького столика. Он засунул его в душ и помог Сакусе взобраться на него. — Можно начинать, — сказал он. Сакуса поморщился, а затем протянул свою больную руку. Ацуму начал тщательно вытирать его, периодически возвращаясь к раковине, чтобы снова намочить полотенце. Он избегал ран, как мог, ловя капли, когда они падали. Сакуса настаивал на том, чтобы сделать всё, что он мог, сам, но Ацуму получил его руку и спину. Сакуса наклонился и протёр свои ноги. — Дай мне свои волосы, — сказал Ацуму. Сакуса сделал глубокий, набирающий силу вдох, а затем кивнул. — Хорошо. Ацуму велел Сакусе прислонить голову к спинке стула, а сам отцепил насадку для душа от крепления. Это был неудобный угол, чтобы добраться до волос Сакусы, особенно с учётом размера душа. Это было бы проще, если бы Сакуса наклонился вперёд. Ацуму снял носки, а затем перекинул ногу через ногу Сакусы, стоя верхом на его коленях, но не прикасаясь к нему. Сакуса моргнул, глядя на него с ужасом и замешательством. — Это ненадолго, — сказал Ацуму. — Так просто удобнее. Сакуса застыл, когда Ацуму наклонился над ним и намочил его волосы насадкой для душа. В ванной было только мыло для рук, но оно было лучше, чем ничего. Это был тот вид, который якобы увлажняет ваши руки, поэтому Ацуму решил, что оно не может сильно отличаться от комбинации шампуня и кондиционера. Волосы Сакусы были вьющимися и очень мягкими, несмотря на то, какими жёсткими казались. Ацуму этого не ожидал. Он втёр в них мыло для рук, глаза Сакусы всё ещё прожигали его снизу. Ацуму попытался проигнорировать это и выполнить свою работу. Сакуса не оттолкнул и не накричал на него, так что он решил, что пока всё в порядке. Массируя голову Сакусы, он краем глаза заметил, как глаза Сакусы закрылись. Это длилось всего секунду, а затем он, казалось, снова осознал, где находится. Ацуму отложил это на потом, чтобы задать вопросы — насколько сильно Сакуса мог чувствовать? Ацуму нравилось, когда люди играли с его волосами, но каково это было для Сакусы? Такое же прикосновение, как и любое другое? Было ли у него другое осязание? Может ли что-то ощущаться хорошо или плохо? Наконец мыло было смыто, и Ацуму выжал немного лишней воды из волос Сакусы, чтобы она не капала. Он вышел из душа и вытащил из-под раковины то, что, как он надеялся, было чистым полотенцем. Оно было маленьким — всего лишь сменное полотенце для рук, — но его должно было хватить. — Спасибо, — сухо сказал Сакуса, начиная вытираться. — Без проблем, — сказал Ацуму. — Ты безупречно чист. — Не знаю, так ли я бы это назвал. — Что-ж, ты пахнешь как «Душистый горошек и фиалка», — сказал Ацуму, косясь на дозатор мыла для рук. Он улыбнулся. — Это даже лучше, чем Оми. Душистый горошек. Мне называть тебя Душистой горошинкой? — У меня есть пистолет, — сказал Сакуса. — На самом деле, если я выйду туда сейчас, пистолет будет у меня, — сказал Ацуму. Это должно было быть шуткой, но глаза Сакусы расширились, как будто он даже не думал об этом. Он взглянул на дверь ванной, ведущую в комнату, где пистолет всё ещё лежал на тумбочке. Затем он снова посмотрел на Ацуму, его лицо было почти непроницаемым. — Я не собираюсь брать твою подушку безопасности, — сказал Ацуму. — Перестань психовать. И я не уйду, пока ты, по крайней мере, не сможешь ходить. — По неизвестным причинам. — Ты собираешься говорить это каждый раз, когда я это говорю? — Пока я не пойму почему, да. Ацуму закатил глаза. После душа он уложил Сакусу обратно в постель, и Ацуму принялся за установку последнего соединения. Устанавливая его на место, он ждал, что произойдёт какое-нибудь чудо, но, казалось, ничего не происходило. Сакуса хмуро посмотрел на свои ноги, а затем, с огромным усилием, сумел заставить своё колено дёрнуться. — Это сработало, — сказал он. Ацуму испустил громкий вздох. — Хорошо. — Похоже, ты на самом деле не так уж плох в этом. — Прекрати, я краснею. — Теперь мне просто нужно попытаться переместить их, — сказал Сакуса. — Чтобы реформировать связи. Если это возможно. Ацуму на самом деле не хотел думать о том, что произошло бы, если бы это было невозможно. Он вынул чип, который контролировал функцию ноги Сакусы, и, хотя потенциально он мог бы вставить его обратно, он был довольно изуродован. Если бы он не заработал, вполне вероятно, что Сакуса вообще не смог бы ходить. Это было большое давление. — Жаль, что мы не можем достать тебе инвалидную коляску или что-то в этом роде, — сказал Ацуму. — Хотя понятия не имею, где мы её возьмём. — Скоро я смогу ходить, — сказал Сакуса, звуча гораздо увереннее, чем чувствовал себя Ацуму. Было поздно, поэтому Ацуму лёг спать с лёгким нервным трепетом, испытывая некоторую личную гордость за то, что проделал достаточно работы с проводкой Сакусы, чтобы он смог хотя бы немного пошевелить ногой. Сакуса, как обычно, не спал.

***

Наверное, это сон. Первое, что слышит 6729, — его имя. Тёплый, улыбающийся голос. Лицо, которое он не может толком разглядеть, как будто его глаза отталкивают. Второе, что он слышит, — это «доброе утро». Он моргает, пробуждаясь, и обнаруживает, что сидит на металлическом столе в маленькой чистой комнате. Он снимает показания температуры. На один градус ниже стандартной комнатной. Показания содержания воздуха. Низкая влажность. Каталог физических ощущений — стол гладкий. Воздух движется, но только слегка. Перед ним стоит мужчина в белом халате. Улыбающийся без лица. Где его лицо? — Почему ты не поздороваешься? — спрашивает голос. — Привет, — говорит 6729. Его голос грохочет в его груди. — Доброе утро, отец. Знание титула без знания человека. Там чёрное пятно, как будто пропущен компакт-диск, как будто горит плёнка. 6729 стоит, идёт. — Твой брат будет рад тебя видеть, — говорит отец. Ещё один пропуск. Диван со столом рядом с ним и ещё одна сидящая фигура. Высокий, как 6729. — Привет, — говорит голос, всё ещё без лица, как будто его голова превращается в чёрную дыру и исчезает из памяти 6729. — Рад с тобой познакомиться, — говорит 6729, кланяясь. Его брат улыбается. — Я тоже. Я надеюсь, что твоя активация была... Пропуск. Кухонный стол, гости. Отец во главе стола, говорит, объявляя о прибытии 6729. Раздаются хлопки. 6729 непроизвольно улыбается и чувствует тепло в тех местах, где его схемы не должны быть тёплыми. Это не перегрев. Он это контролирует. — Тост, — говорит отец. — За моих сыновей. Пропуск. Так быстро, что больно за этим угнаться. Разговаривают, сидят, выключаются на ночь, читают, учатся. Тепло днём и холодно ночью. — Я подключил тебя к Интернету, — говорит отец. — Мир принадлежит тебе. Улыбка, которая достигает глаз, которые 6729 не может видеть.

***

Ацуму никогда не ходил на физиотерапию, но он видел по телевизору множество шоу о врачах, поэтому решил, что может сделать всё, что в его силах. — Попробуй оттолкнуться от моей руки, — сказал он. Он держал ногу Сакусы, согнутую в колене, его рука была у основания ступни Сакусы. Сакуса закатил глаза, и Ацуму почувствовал легчайшее давление. — Вот так. — Спасибо вам, доктор, — сказал Сакуса. — В любое время. Они попробовали другой ногой, которая имела немного больший успех. За одну ночь Сакуса превратился из неспособного делать больше, чем подёргивать ногами, в способного немного маневрировать ими. Насколько понял Ацуму, это был довольно быстрый прогресс. Он понятия не имел, как быстро мозг Сакусы работал, чтобы установить эти связи, но он должен был быть быстрее, чем у человека. Они немного поработали ногами Сакусы, и у Ацуму было несколько кратких вспышек осознания того, насколько странной была эта ситуация. Он знал Сакусу три дня — меньше трёх дней, если считать по часам, — и теперь он копался в его груди, чтобы подсоединить провода и помочь ему снова научиться пользоваться ногами. — Хорошо, — сказал Сакуса через мгновение, его дыхание участилось. — Я не могу перегреться. — Я должен тебя подлатать, — сказал Ацуму. — Я тут подумал, и я не знаю, какая жидкость была у тебя в системе охлаждения, но обычная вода, наверное, подойдёт. У неё лучшая теплопроводность из всех, которые я знаю. Сакуса выглядел немного скептически, но после того, как Ацуму предположил, что это было исследование в Интернете — его глаза рассеянно бегали туда-сюда, и он молчал — он кивнул. — Отлично. Вода. — Я уверен, что у Кейджи есть немного бутилированной воды, которую мы можем использовать, так что нам не придётся иметь дело с той, что течёт из крана. — Как ты собираешься чинить трубки? Ацуму пожал плечами. — Скотч? Сакуса действительно рассмеялся, и Ацуму почувствовал некоторую гордость за себя, хотя он и не шутил. Ацуму достал немного воды у всё более раздражающегося Акааши и немного скотча из подсобного помещения. Ему хотелось бы сказать, что это была одна из самых низкотехнологичных высокотехнологичных работ, которые он когда-либо выполнял, но на самом деле это было не так. Он использовал скрепки в качестве проводов. Он использовал клей для рукоделия вместо пайки. Который загорелся. Было легко заклеить трубы довольно прочной лентой, и там был симпатичный маленький клапан для заполнения системы охлаждения. Затем, проверив, нет ли пузырьков, он закрыл его и нашёл выключатель, который управлял системой охлаждения. Он снова заработал с низким гудением, и Сакуса испустил долгий вздох. Они работали над ногами Сакусы остаток утра, и к полудню он уже мог медленно поднимать ноги в воздух и вращать лодыжками по кругу. Ацуму никогда не хотел знать что-то так отчаянно, как он хотел знать, что происходит в его мозгу прямо сейчас. Было ли это причиной того, что люди становились неврологами? Потому что это была одна из самых крутых вещей, которые Ацуму когда-либо видел. — Спасибо, — сказал Сакуса посреди долгого, уютного молчания, в то время как Ацуму уставился на свой локоть и нацарапал несколько маленьких рисунков в приложении для рисования на своём телефоне. — Пожалуйста, — сказал Ацуму, слегка высунув язык и сосредоточившись. Моторные соединения для локтя всё ещё были на месте, но сам сустав был испорчен. Ему придётся сделать совершенно новый из деталей, а это означало, что им придётся отправиться в мастерскую. Были выходные, так что есть надежда, что Арана там не будет. Сакуса молча смотрел на Ацуму, пока тот работал. Большую часть дня. Ацуму взглянул на него. Его волосы после мытья стали ещё более кудрявыми, хотя Ацуму был уверен, что мыло для рук не очень хорошо с ними справилось. Были ли это человеческие волосы? Ему нужно было перестать так много думать об анатомии Сакусы. Его взгляд опустился к двум маленьким родинкам над глазом Сакусы. — Как они решили, как ты будешь выглядеть? — спросил Ацуму. — Не знаю. Предполагаю, что это был процесс проектирования. А что? — Они довольно милые, — сказал Ацуму, протягивая руку и тыча в одну из родинок. Он только на полпути осознал, насколько это было странно. Сакуса застыл на месте. — Спасибо, — сухо сказал Сакуса. — Пожалуйста, нанеси дезинфицирующее средство для рук, прежде чем делать это снова. Ацуму мог сделать это снова. Интересно. — Нам нужно достать тебе консилер, — сказал Ацуму. — Не хочу, чтобы ветер сдул твоё прикрытие. — Если я смогу понять, как перенастроить свою кожу, то смогу избавиться от них, — сказал Сакуса. — К сожалению, в моём распоряжении только базовые команды. — Я думаю, что ты должен оставить их себе, — сказал Ацуму. — Придаёт характер. Нам просто нужно их прикрыть. — Если ты будешь со мной в новостях, тебя тоже довольно скоро узнают, — сказал Сакуса. — Тебе нужно будет купить шляпу. — Значит, волосы — моя единственная отличительная черта, да? — Это, безусловно, самая яркая. — Ты уверен, что не моя улыбка? — Ацуму ухмыльнулся. Сакуса закатил глаза. К раннему вечеру Сакуса уже двигал ногами, и они пытались заставить его встать, чтобы ходить. Ацуму проглотил некоторую гордость за себя за то, что установил все правильные связи, или, по крайней мере, достаточно правильные, чтобы мозг Сакусы смог компенсировать это. Сакуса тяжело навалился на него, когда он поднял его на ноги, но ноги не подогнулись. Ацуму начинал немного сходить с ума, застряв в этой комнате. Может быть, ноги Сакусы будут готовы к завтрашнему дню, и они смогут выбраться отсюда. Время от времени Акааши приносил еду Ацуму, потому что он был прекрасным человеком и абсолютным святым, но Ацуму мог сказать, что его радушие иссякло. Он также не мог позволить себе ещё много дней снимать комнату по часам. Ацуму отправился спать, чувствуя себя на редкость состоявшимся. Ушиджимы нет, ноги Сакусы были в основном функциональны, и у них был, по крайней мере, небольшой план.

***

Сакуса мог ходить к утру. Ацуму предположил, что ночью он провёл какое-то собственное тестирование, потому что, когда Ацуму проснулся, Сакуса стоял у раковины в ванной и мыл руки. — Доброе утро, — сказал Ацуму. Он сел и протёр глаза. — Похоже, ты готов идти. — Я не могу бегать, — сказал Сакуса. — Пока нет. Но я могу ходить. — Это так круто, — сказал Ацуму. — Ты такой классный. Сакуса озадаченно посмотрел на него. — Я не заставлял себя. Тебе следовало бы поговорить с моими разработчиками. — Это всё равно, что сказать: «если я сделаю что-то крутое, трофей должен достаться моей маме». — Ты понял, что я имею в виду. — Да, и я думаю, что это глупо. Они собрали вещи Ацуму и приготовились к выселению. Сакуса всё ещё немного пошатывался, но не было похоже, что он собирался броситься вперёд и что-то сломать в любой момент. В этом был смысл. Его мозг создавал всю функциональность сломанной печатной платы с нуля, просто основываясь на сигналах намерения, которые подавал ей Сакуса. — Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, — сказал Ацуму Акааши, когда они выходили, — я сделаю это. Плевать, если это будет незаконно. Я у тебя в большом долгу. — Буду иметь в виду, — сказал Акааши, и лёгкая улыбка тронула его губы. Сакуса поклонился. — Спасибо. Я приношу извинения за причинённые неудобства. — Я рад, что с тобой всё в порядке, — сказал Акааши. Затем, возвращаясь к Ацуму: — Не то чтобы это не было приятно, но в следующий раз, когда у тебя будет умирающий друг, пожалуйста, отвези его в больницу. — Я сделаю это, не волнуйся, — сказал Ацуму. — Не волнуйся. Потом они оказались на улице. Ацуму посмотрел в обе стороны, прежде чем они вышли на тротуар, но было утро, и на улице царил обычный беспорядок. Никто не ждал их с оружием. Ногам Сакусы потребовалась минута, чтобы сбалансироваться, но потом они начали ходить, и во всех отношениях он казался в порядке. Ацуму подумал о том, что было довольно удобно, что человек, с которым он был в бегах — в которого стреляли — был андроидом, а не человеком. Кровь было бы трудно смыть с покрывала, и хотя Ацуму был компетентным механиком, он абсолютно не был врачом. Примерно через двадцать минут ходьбы они подошли к очень знакомой двери. Ацуму бросил несчастный взгляд на фасад магазина Арана, прежде чем вытащить запасной ключ из щели в стене рядом с дверью и отпереть её. — Мне жаль, — прошептал он. — мне жаль. Он обогнул стойку и прошёл через украшенную шторой из деревянных бусин дверь в мастерскую в задней части здания. Арана там не было — были выходные, а он упорно не работал по выходным. Сакуса последовал за ним, его глаза потемнели, он оглядывался по сторонам, как будто монстр был готов выпрыгнуть из тени в любой момент. На стене висело несколько старых фотографий различных байков и других подобных транспортных средств в различных состояниях ремонта. Аран был хорош в том, что он делал, и он гордился этим. Ацуму снова прошептал извинения себе под нос, обращаясь к самой комнате. В мастерской дерьмовый робот Ацуму стоял у стойки рядом с одним из роботов Суны. В центре комнаты стояло несколько мотоциклов, несколько дорожных и несколько ховеров. Ацуму понятия не имел, как ездить на обычном мотоцикле, но он думал, что ховеры — это круто, и пару лет назад Аран неохотно научил его ездить на них. С планами, которые он составил, и материалами, которые, как он знал, были в мастерской, Ацуму потребовалось всего около десяти минут, чтобы собрать всё вместе и восстановить локоть Сакусы. Очевидно, что не совсем так, как раньше, и он не был уверен, что кожа Сакусы сможет снова покрыть это, но, по крайней мере, он будет выглядеть довольно круто. Сакуса ничего не прокомментировал, когда Ацуму приступил к работе, даже по поводу явно неуклюжих деталей, из которых она должна была быть сделана. Всё, что Ацуму нужно было сделать, это удалить сломанные части и заменить сустав, чтобы после чего соединения, из которых состояла мышца Сакусы, могли управлять ею как обычно. Там был круглый шарнир, который был специально сделан для такого рода сочленения, хотя Ацуму знал, что Суна планировал использовать его. В ближайший час или около того Ацуму собирался воспользоваться множеством чужих вещей. Он упорно работал над рукой Сакусы, опасаясь, что Суна или Аран вернутся в любой момент. Конечно, они этого не сделают, потому что у них нет причин полагать, что Ацуму находится здесь с преступником-мошенником-андроидом, залечивающий его пулевые ранения. Это было действительно то, в чём, по мнению Ацуму, он блистал — большие, физические фигуры, подобные этой. Он прекрасно справлялся и с другими вещами, но это было то, что он находил самым весёлым и наименее напряжённым. В течение получаса у него был готов функциональный локтевой сустав для Сакусы. Это рассекло его руку надвое, кожа на ней не восстановилась, и Сакуса с этим значительно больше походил на настоящего андроида. Может, в лучшем случае на киборга. — Хорошо, — сказал Ацуму. — Мы готовы идти. — Значит, поезд? — спросил Сакуса. — И... эм. Ещё раз спасибо тебе. — Нет проблем, Оми, — сказал Ацуму. — И я не знаю, являются ли поезда нашим лучшим выбором. Камеры и всё такое, плюс куча людей, которые могут тебя узнать. — Тогда что мы собираемся делать? — Сакуса снова закатал рукав своего пальто. Ацуму прикусил губу, принял окончательное решение, а затем поднял палец. На столе лежал ключ, ключ от ховербайка, который Ацуму узнал. Он взял его и нажал на нём кнопку вызова. Раздался щелчок, затем грохот, а затем из угла комнаты выкатился абсолютно прекрасный ховербайк. Он был ярко-жёлто-зелёным, блестящим даже при свете флуоресцентных ламп, гладким и недавно отполированным. Он обошёл стол и подъехал прямо к Ацуму. Сакуса уставился на него. Ацуму взял немного мела и, глубоко вздохнув, написал «мне очень жаль» на доске на стене. Затем он подошёл к ховербайку и снял тент. Он знал, что этот был почти готов. Он также знал, что это был личный байк Арана. Это было лучше, чем украсть то, что принадлежало кому-то другому. Это может повредить бизнесу Арана. По крайней мере, так только у Ацуму будут неприятности. Если он выживет, конечно. Батарея показала, что он заряжен на 75%. Идеально. — Запрыгивай, — сказал он. Сакуса на мгновение задержал взгляд на байке. Его грохот был тише, чем у дорожного, но всё равно отдавался эхом в комнате. Ацуму почувствовал нервозность, как будто в любой момент Аран мог войти в дверь и увидеть их. Ацуму взял пульт и начал открывать гаражную дверь в боковой части комнаты. Она дёрнулась, а затем медленно поднялась, открывая улицу снаружи и случайных прохожих. Было бы легче маневрировать по городу на скайлайнах, даже если бы от них Ацуму тошнило на высоте. По крайней мере, на ховербайках были обязательные ремни безопасности. Сакуса сел на байк позади Ацуму, и они пристегнулись. Сакуса обхватил руками торс Ацуму, а затем, когда Ацуму нажал кнопку, чтобы снова закрыть дверь гаража, они умчались на улицу. Прошло немного времени с тех пор, как Ацуму ездил на одном из них, но он думал, что быстро вернёт себе своё моджо. Сначала вверх, над головами толпы, а затем к скайлайнам, где мимо проносились другие мотоциклы и парящие машины, синий свет от их антигравитационных лучей распространялся позади них, как остаточное изображение на фотографии. — Держись крепче, — предупредил Ацуму, и затем они тронулись в путь.

***

По дороге к ним никто не пристал, если кто-то и вообще следовал. Это была быстрая поездка, а затем они смогли остановиться, так что Ацуму смог сесть на скамейку рядом с грязным баром между Осакой и Кобе и съесть свой острый двойной чизбургер без каких-либо осуждающих взглядов. Сакуса держал голову опущенной, без капюшона, но волосы закрывали весь его лоб. Ацуму задавался вопросом, как бы это выглядело, стилизованное под нечто, выходящее за рамки беглого шика. Сакуса, вероятно, выглядел бы довольно хорошо. — У тебя на коже есть искусственные поры и всё такое для реалистичности? — Я полагаю, что да, — сказал Сакуса. — Я бы спросил тебя, как это работает, но ты скажешь, что не знаешь. — Даже не догадываюсь. Нанороботика — это всё, что я знаю. — Не думаю, что большинство людей, которые занимаются нанороботикой, понимают её, — сказал Ацуму. — Это как квантовая физика. Знаешь, они даже думают, что их кварки довольно «странные». Сакуса приподнял бровь, пока Ацуму ждал. Ничего. — Это была шутка, — сказал Ацуму, не в силах скрыть разочарование в своём голосе. — Довольно хорошая. — Я не могу доверять твоему мнению о качестве шутки. — Нет, пойми, существует шесть видов кварка, и один из них называется «странный». Это технический термин. — К сожалению, у меня было не так много времени для исследования квантовой физики, — сказал Сакуса. — Господи, — выдохнул Ацуму. — Как насчёт ньютоновской? У меня там тоже есть пара зингеров. — Я немного более знаком с ней. — Почему кошка упала с крыши? — спросил Ацуму. Сакуса вздохнул. — Почему? — спросил он, как будто ему было физически больно выплёвывать это слово. — Потому что в ней не было достаточно мю. Сакуса снова моргнул, и Ацуму со стоном откинулся на спинку сиденья. — Извини? — протянул Сакуса. — Коэффициент трения — это греческая буква мю, — объяснил Ацуму. — Итак, кот... — вздохнул он. — Ему не хватило трения. И он упал с крыши. И эта буква звучит как мяуканье. — Забавно, — сказал Сакуса. — Это так, — сказал Ацуму. — Она каждый раз смешит детей-инженеров. — Просто потому, что я механик, это не значит, что я ещё и зануда, — сказал Сакуса. Ацуму удивлённо рассмеялся, может быть, немного слишком громко. — Ты прям ледышка, Оми. Ты прав, но всё же. Не принял бы тебя за качка. Я бы сказал не бей меня и не бросай в шкафчик, но ты действительно наставил на меня пистолет. — Я действительно чувствую себя плохо из-за этого, — сказал Сакуса. — Ничего страшного, — сказал Ацуму. — Очевидно, что мне будут сниться кошмары в течение многих лет, но ничего страшного. Сакуса бросил на него взгляд, но больше ничего не сказал. Он всё ещё разгуливал с пистолетом в кармане пальто. Они ещё не проходили через какие-либо металлодетекторы, но им придётся быть осторожными. Один взгляд прохожего, и всё будет кончено. С другой стороны, если бы их загнали в угол, им нужно было бы, чтобы пистолет был легко доступен. — Ты думаешь, что смог бы застрелить кого-нибудь, если бы тебе пришлось? — спросил Ацуму гораздо тише. Сакуса глубоко вздохнул. — Ты сказал, что скорее попадёшь в плен, чем убьёшь кого-то. — Я бы застрелил, — сказал Сакуса. Ему потребовалась секунда, чтобы продолжить. — К сожалению, сейчас ты здесь. Это меняет уравнение. — Ты бы убил кого-нибудь ради меня? Чёрт, мы ведь только встретились. — Я обещал оберегать тебя, — процедил Сакуса сквозь зубы. — Возможно, это было глупое обещание, но я уже дал его. — Никто не обязан выполнять обещания, — сказал Ацуму. — Ты мудак, если нарушаешь их, но никакая космическая сила не заставит тебя их хранить. — Я втянул тебя в это, так что ты под моей ответственностью, — сказал Сакуса. — Было бы несправедливо позволить тебе погибнуть из-за моих личных проблем. — Справедливо, — эхом отозвался Ацуму. — Всё должно быть честно. — Именно так, — сказал Сакуса с неожиданной силой. — Кто запрограммировал тебя на всю эту чушь о справедливости? Сакуса ощетинился. — Никто. — Как ты делаешь то, на что тебя не программировали? Нейронная сеть или... — Я не знаю, — сказал Сакуса, отворачивая голову. После городской суеты пригород казался абсолютно пустынным, и Ацуму чувствовал это. — Как тебе в голову приходят новые идеи? — Верно, — сказал Ацуму. Он вздохнул. — Прости. Это был идиотский вопрос. — Это разумный вопрос, — сказал Сакуса. — Машины делают то, на что они запрограммированы, и ничего больше. — Не тогда, когда они тоже люди. — Ты умрёшь на этом холме. — Ты согласен со мной. — Я не знаю, что думаю. Я знаю только свой субъективный опыт. Насколько я понимаю, быть человеком — это совершенно другое чувство. — Никто не знает, что чувствует кто-то другой, — сказал Ацуму. — И человек человека тоже. Не обязательно быть одинаковыми, чтобы быть людьми. Сакуса не ответил. Он подпёр голову рукой и уставился в неопределённую точку на тротуаре. Ацуму доел свой бургер и положил пустую обертку обратно в пластиковый пакет для покупок, который они теперь использовали для мусора. Ему нужно было найти какое-нибудь место, чтобы выбросить его, пока он не стал слишком большим, чтобы пролезть в щель общественной мусорки. К сожалению, их уже было немного, и они находились далеко друг от друга. Резиденция Мейана Шуго (бывшая резиденция?) — это пентхаус в высоком небоскрёбе в центре Кобе. С него открывался вид на весь город, и, по-видимому, ночью он был освещён, чтобы его могли видеть парящие машины и самолёты. По замыслу, к нему будет трудно получить доступ, но Ацуму решил, что они смогут найти способ. Порядок событий был следующим: добраться до Кобе. Купить Сакусе немного консилера для его родинок. Купить Сакусе хотя бы одну смену одежды. Купить Ацуму шляпу. Затем... каким-то образом попасть в дом миллиардера (Плейбоя? Филантропа? Инженера-биомеханика?) Мейана Шуго. Вот тут-то план и развалился. Ацуму не сомневался, что в пентхаусе всё ещё было много мер предосторожности, даже если Мейана не было там месяц. Вероятно, там была прислуга. Ацуму даже не знал, что искал Сакуса. Подсказки? Самого Мейана, прячущегося в подвале? Секретное сообщение, которое никто больше не видел и в котором указывалось его точное местоположение? Ацуму понятия не имел, как вести расследование, не говоря уже о том, что у него мало зацепок. Был также тот факт, что, насколько ему было известно, он ещё фактически не совершил преступления. Взлом и проникновение, однако, немного усложнили бы это. Но Сакуса казался абсолютно решительным, и в значительной степени именно он был тем, кто управлял этим поездом. У него были цели, и Ацуму был в основном разменной монетой. Охотный козырь в переговорах, по большей части. Возможно, это изменится, когда между тем, как он пристал к Сакусе, и тем, как он отправился с ним в бега, пройдёт более трёх дней. Это не имело значения, предположил он. Голосовая записка, тяжело лежавшая в его кармане, говорила ему, что теперь он безвозвратно вовлечён. Позже, во время похода по магазинам, они сидели на скамейке в маленьком парке на окраине Кобе, Ацуму нанёс на палец немного очень бледного консилера и откинул назад волосы Сакусы. — Ты раньше красился? — спросил Сакуса. — У меня была девушка, я наблюдал, как она это делала, — сказал Ацуму. — По сути, я эксперт. Он нанёс консилер на место над бровью Сакусы, прикрыв каждую из маленьких родинок точечкой макияжа. Затем, другим пальцем, он потёр его вокруг. Сквозь тонкий слой консилера всё ещё были видны тёмные пятна, поэтому Ацуму нанёс ещё немного. Каким-то образом они купили правильный оттенок. Помогло то, что кожа на руке Сакусы была точно такого же цвета, как и его лицо. Сакуса закрыл глаза, пока Ацуму работал. Ацуму взглянул на него сверху вниз, остановившись на мгновение. Ресницы Сакусы были очень длинными, это неожиданно. Каким-то образом это соответствовало остальной части его лица. Нежной и заострённой, но мужественной и взрослой. Если бы Ацуму только что увидел его на улице, он, возможно, взглянул бы на него ещё раз, особенно учитывая, каким высоким и сильным он выглядел. На такое, определённо, стоит хотя бы разок взглянуть. Несколькими мазками макияжа позже Ацуму был удовлетворён тем, что родинки, по крайней мере, были достаточно скрыты, чтобы их нельзя было сразу узнать. Он откинул волосы Сакусы назад в стиле, к которому они, казалось, тяготели, так что половина его лба была открыта, а остальная часть волос завивалась слева. — Не думаю, что у нас будет еще один инцидент с «ты тот парень с телевизора», — сказал Ацуму. — Надеюсь, что нет, — сказал Сакуса. — Я не могу позволить себе ещё одного сопровождающего. Ацуму рассмеялся. — Ладно, давай найдём туалет и переоденем тебя. У них была самая дешёвая одежда из универмага, которую они смогли найти, достаточно прочная для неизвестного времени в бегах, но достаточно непритязательная, чтобы он растворился в толпе. К сожалению, это означало, что они должны были избегать всего, что подчёркивало, насколько объективно горячим был Сакуса. Это была настоящая потеря. По крайней мере, коричневая куртка помогла, особенно когда Сакуса закатал рукава до локтей. Просто тот, кто его спроектировал, проделал очень хорошую работу, и Ацуму мог оценить это теперь, когда они не были в непосредственной смертельной опасности. В торговом ряду, который они нашли, был общественный туалет рядом с маленьким магазинчиком рамена, и они оба занялись тем, что Ацуму называл про себя «я определённо не беглец». Ацуму надел бейсболку, которую они купили — на ней был вышит символ города Кобе, — и вышли обратно на улицу, где их ждала только последняя часть их контрольного списка. — Готов к взлому с проникновением? — спросил Ацуму. — Мы должны это сделать, — сказал Сакуса. — И найти его. — Что ж, жаль тебя разочаровывать, но его там не будет. — Я в курсе. Нам просто нужно найти любые возможные зацепки. — Это боевик или детективный роман? — Понятия не имею, о чём ты говоришь. — Поймёшь. Затем, без лишних слов, они запрыгнули обратно на байк и с рёвом понеслись по небу к центру города Кобе.