Mechanical Hearts

Честно говоря, было чудом, что Ацуму вообще удалось найти это место. Он и ещё несколько человек из старшей школы однажды приходили навестить Киту, когда узнали, что он купил ферму, но это было несколько лет назад, и с тех пор Ацуму почти не думал о ней. Однако, когда он провёз их через несколько широких полей, земля стала казаться знакомой. Сакуса молчал, наблюдая за окружающим миром, его волосы разметались по лбу. Вероятно, он никогда раньше не видел сельхозугодия. Ацуму должен помнить, что Сакуса видел удивительно мало вещей за свою короткую жизнь. У него был ум взрослого человека и большая часть сопутствующих ему знаний, но были очевидные пробелы. Ацуму никогда не знал, в чём они будут заключаться и когда проявятся, но иногда находил их. Как пользоваться поездами. Как правильно наносить макияж. Как выглядят фермы. Они миновали сельскую автобусную остановку: крытое деревянное строение на обочине дороги, казалось бы, у чёрта на куличках. Ацуму действительно помнил её. До этого места они ехали около десяти минут, и они надеялись, что как можно быстрее доберутся до небольшого традиционного фермерского дома Киты. Ударение на слове надеялись, потому что всегда существовала вероятность, что они поехали совсем не по той дороге и оказались где-то в другом месте, в центре префектуры Хёго. — Я думал, здесь будет больше коров, — размышлял Сакуса, перекрывая звук двигателя. Ацуму фыркнул. — Разочарован? — Да, — сказал Сакуса. — Я видел очень мало животных. Ещё один пробел, о котором Ацуму бы и не подумал. — Я уверен, что на ферме будут бродячие кошки или что-то в этом роде. Я думаю, у Киты-сана есть цыплята. Лицо Сакусы было почти ничего не выражающим, но Ацуму знал, что тот выглядит втайне довольным. Они ехали по приподнятой дороге, по обе стороны которой тянулись более низкие сельхозугодия. Ацуму видел, что там были и другие культуры, но в основном рис. Он и за миллион лет не смог бы опознать что-либо из других фруктов и овощей. Он не знал разницы между ростками дыни и тыквы. На некоторых растениях были цветы. Есть ли у овощей цветы? Область знаний Ацуму в основном касалась металла, моторного масла и микросхем. Наконец, к облегчению Ацуму, они наткнулись на приземистый дом на обочине дороги, окружённый огороженной территорией, и, в подтверждение Ацуму, раздались звуки кудахтанья кур и хруста соломы. Ацуму подъехал к ограждению и припарковал мотоцикл. Он спрыгнул, и Сакуса последовал за ним, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Ты уверен, что он позволит нам остаться, — сказал Сакуса. — На девяносто процентов. — Мне не нравятся такие шансы. — Он определённо не скажет нам проваливать, — сказал Ацуму. — Думаю, я был его любимчиком. — Ты думаешь. — Я знаю. Ацуму прошёл мимо сложенных из камня ворот и, глубоко вздохнув, постучал в дверь. Было около полудня, так что Ацуму не был уверен, дома ли Кита. Может быть, он в поле. Ацуму постучал снова. По-прежнему ничего. Чёрт, это не тот дом? Неужели им придётся торчать здесь и ждать? Были ли они, в очередной раз, совершенно не в том месте? Ацуму это кое-что напоминало. Может быть, все фермерские дома в глуши выглядели так. — Чем я могу вам помочь? — спросил ровный, прохладный голос у него за спиной. У Ацуму душа ушла в пятки, как от неожиданности, так и от тона, который у него ассоциировался с критикой. Он обернулся с широкой, умиротворяющей улыбкой. — Кита-сан! Кита был в комбинезоне, на нём были большие коричневые перчатки и широкополая соломенная шляпа. Если вы искали в энциклопедии слово «фермер», то это был он. Странным образом это ему подходило. Приземлённая, методичная работа была насущным хлебом Киты. Он просыпался каждое утро, чтобы следовать заведенному порядку. — Ацуму-кун, — поприветствовал Кита, не выказывая никакого удивления. Его глаза метнулись к Сакусе и внимательно пробежались по нему. — А, это Оми. Он мой... друг, — сказал Ацуму. Сакуса бросил на него короткий, но убийственный взгляд. Ацуму в ответ выстрелил в него беспомощным. Он точно не мог назвать имя известного, разыскиваемого преступника. Кита подождал секунду, и Ацуму понял, насколько это было странно, что он появился без предупреждения спустя годы после того, как они в последний раз видели друг друга с молчаливым незнакомцем. Он пытался скрыть всё это улыбкой, в то время как его мозг работал сверхурочно, чтобы найти способ оправдать это. — Заходите, — сказал Кита после паузы, от которой у него сводило живот. Ацуму испустил громкий вздох и кивнул. — Спасибо, — сказал он, пытаясь выразить своё облегчение и благодарность одним словом. — Я приготовлю чай, — сказал Кита, проходя мимо них, снимая ботинки прямо перед дверью и открывая её. Ацуму последовал за ним, с трудом снимая теннисные туфли. — Садитесь, — сказал Кита, указывая на низкий столик в центральной комнате своего дома. Телевизора не было, хотя Ацуму и не ожидал его увидеть. Кита был не из тех людей, которые смотрят, как кто-то другой делает то, что он мог бы делать сам. Ацуму опустился на колени у стола, жестом приказывая Сакусе сделать то же самое, внезапно занервничав. Он ожидал, по крайней мере, вопроса почему вы здесь или кто это, но Ките всегда удавалось его удивить. Должно было последовать какое-то наказание за то, что он прервал рутину Киты, если не что-то иное, но Ацуму не знал, когда и как это произойдёт. Кита вернулся в комнату и подошёл к столу напротив Сакусы и Ацуму. Ацуму понял, что сидит очень официально. Ему казалось, что это самое подходящее занятие в этом доме. — Рад тебя видеть, Ацуму-кун, — сказал Кита. — Я не ждал тебя. В его тоне не было никакого обвинения, или чего-то ещё, кроме общей прямоты, но Ацуму всё равно поморщился. — Я сожалею об этом, — сказал Ацуму. — Я бы не стал, если бы это не было чрезвычайной ситуацией. — Ах. — Подожди, нет, — сказал Ацуму, поднимая руки. — Я имею в виду, я бы обязательно навестил тебя, если бы это не было срочно, очевидно, просто чтобы увидеть тебя, но я хочу сказать, что сначала бы позвонил. — Я понимаю, — сказал Кита. Сакуса просто наблюдал, как барахтается Ацуму. — Это мой друг, — сказал Ацуму. — Мы, эм. Я очень сожалею об этом, и скажи мне, чтобы я сразу пошёл нахуй, если хочешь, но мы вроде как в щекотливой ситуации, и нам нужно где-то остановиться на ночь. — Не выражайся, — сказал Кита, и Ацуму закрыл глаза. Несмотря ни на что, всегда был какой-то способ, которым он разочаровывал Киту. Возможно, его представление о нём было слишком радужным, окрашенным несколькими моментами, когда Ацуму получал от него тепло. А также окрашенным огромной влюблённостью, которую Ацуму испытал к нему, когда они были на втором и третьем году обучения соответственно. Теперь это прошло, но он всё ещё помнил времена, когда Кита делал для него приятные вещи, больше, чем он помнил времена, когда его отчитывали таким ровным, непоколебимым тоном. Кита сам по себе никогда не злился, но его критика была более уничтожающей, чем любой крик. — Извини, — сказал Ацуму. — Вам нужно место для сна, — сказал Кита. Ацуму прикусил губу и кивнул. — Только на одну ночь, — сказал он. Кита перевёл взгляд с Ацуму на Сакусу, а затем обратно. — К сожалению, у меня нет комнаты для гостей, — сказал он. — Вам придётся спать здесь. Всё напряжение немедленно покинуло тело Ацуму и потекло вниз, чтобы впитаться в татами под ним. — Спасибо тебе, Кита-сан. Честно говоря, это очень много значит. — Спасибо, — вторил Сакуса. — Это не проблема, — сказал Кита. Казалось, он часто переводил взгляд с Ацуму на Сакусу. — Я могу приготовить ещё рагу. — О, ты не обязан нас кормить, — сказал Ацуму, слегка размахивая руками. — Вы мои гости, — сказал Кита, и теперь Ацуму снова стало плохо. Плохо и одновременно благодарно, и это так странно. — У тебя очень хороший дом, — сказал Сакуса. — Спасибо, Оми-сан, — ответил Кита. Ацуму не ожидал такого обращения, и он чуть не закашлялся от удивлённого смеха. Сакуса никак не отреагировал на прозвище, но Ацуму мог с уверенностью сказать, что увидит его реакцию в тот момент, когда Кита выйдет из комнаты. Позади Киты воздух пронзил высокий свист. Он встал и пошёл туда, где, как предположил Ацуму, была кухня. В тот момент, когда он вышел из комнаты, Ацуму почувствовал на себе пристальный взгляд Сакусы, словно маленькие стрелы, вонзающиеся в его голову сбоку. — Оми-сан, — нараспев произнёс Сакуса. Ацуму ничего не мог с собой поделать и разразился каким-то быстро подавляемым смехом. Несколько мгновений спустя Кита вернулся с подносом, двумя маленькими кружками и чайником. — Нужно несколько минут, чтобы он настоялся, — сказал он, расставляя посуду на столе. Он больше не садился. — Я принесу свой запасной футон. К сожалению, он только один. — Всё хорошо, — сказал Ацуму. — Это прекрасно, на самом деле. Честно говоря, я бы с удовольствием поспал на полу, так что это уже выше всяких похвал. Ещё один ровный, но изучающий взгляд, метающийся между Сакусой и Ацуму. Ацуму сглотнул. — Я понимаю, — сказал Кита, и затем выражение его лица смягчилось. Это было мимолётно, но Ацуму заметил. В старшей школе он провёл много времени, пялясь на лицо Киты, даже если ему было слишком стыдно признаться в этом сейчас. Ацуму моргнул, затем перевёл взгляд на Сакусу. Подождите минуту. О, чёрт. Ацуму даже не подумал о том, как это выглядит. Кита знал, что Ацуму бисексуал. Он понял это в тот момент, когда Ацуму рассказал о своих чувствах к нему — это было не признание, потому что он заранее знал, что они не будут взаимными; это было скорее для того, чтобы снять напряжение в его груди и объяснить некоторые его странности в поведении. Теперь, когда Сакуса здесь, а Ацуму говорит, что один футон — это хорошо (на самом деле прекрасно), Ацуму догадался, что Кита думает о ситуации. Кита повернулся и подошёл к шкафу в прихожей, вытаскивая широкий свёрнутый футон. Он достал его и прислонил к стене. Он был перевязан лентой в аккуратный бант. Всё в доме Киты было аккуратным и опрятным, как и ожидал Ацуму. — Ванная в конце коридора, — сказал Кита. — Возможно нужно будет подождать, пока вода нагреется. — Спасибо, — снова сказал Ацуму. Ему казалось, что он будет говорить это часто. — В любое время, — сказал Кита и сделал паузу. — К сожалению, у меня есть ещё кое-какая работа, которую я должен сделать. Ничего, если я оставлю вас здесь? — О, конечно, — сказал Ацуму. — Мы ничего не будем трогать. — Это не то, что я имел в виду, — сказал Кита с лёгкой улыбкой. — Я не думаю, что вы что-нибудь сломаете. Затем он ушёл, Сакуса и Ацуму сидели за его столом с чайником перед ними. Они действительно, должно быть, застали его за чем-то, если он так быстро ушёл. Ацуму почувствовал себя немного виноватым. С другой стороны, это только на одну ночь. Это не было похоже на то, что он просил переночевать на метафорическом диване Киты всю следующую неделю. — Он очень милый, — сказал Сакуса. — Он всё ещё довольно пугающий, — сказал Ацуму. — Почему? — Знаешь, просто. Он никогда не устраивал тебе взбучку. Это ужасно. — Я могу только представить. — Хотя вы в некотором роде похожи, так что можете одинаково не воспринимать это, — сказал Ацуму. — В любом случае, этого не произойдёт. Всего одна ночь, и я посылаю ему подарочную корзину в следующий раз, когда мы будем в городе. — Если ты считаешь, что это необходимо. — Сакуса пристально уставился на чайник. — Здесь почти нет связи. — Да, — сказал Ацуму. — Мы у чёрта на куличках. — У меня нет доступа к Интернету. Глаза Ацуму расширились. — Блять. Я имею в виду, тебе он и не нужен, верно? — Я никогда не был без него, — сказал Сакуса немного странным голосом. — В течение любого значительного периода времени. — Думаю, тебе, возможно, придётся учиться всему по старинке, — сказал Ацуму. — Я могу пояснить за некоторые вещи, если понадобится. Это чай. — Он взял чайник и налил себе маленькую чашечку, хотя бы для того, чтобы Кита знал, что они оценили его неожиданное гостеприимство. Сакуса сильно закатил глаза. — Спасибо вам, сэнсэй. — Не за что. Но на самом деле, всё в порядке? — Я полагаю, что да, — сказал Сакуса. Он не казался расстроенным, но внимательно наблюдал за движениями Ацуму. — Я делаю это, когда его здесь нет, чтобы он не видел, как дерьмово у меня это получается, — сказал Ацуму. — Я уверен, что он знает так много о чайной церемонии, что она просто естественна для него. — Чайная церемония, — эхом повторил Сакуса, но не продолжил. Кита вернулся позже, вспотевший и с перчатками, покрытыми грязью. Ацуму и Сакуса в основном просто тусовались, немного прогулялись по окрестностям, наслаждаясь медленным темпом после своего дерзкого побега. Сакуса долго сидел на корточках у курятника, просто наблюдая, как куры клюют зерно и расхаживают с важным видом. Это выглядело почти так, как будто он запоминал их. После короткого душа Кита приготовил острое овощное рагу, которое Ацуму просто обожал. Сакуса выкрутился, сославшись на боль в животе и рассыпавшись в извинениях, на что Кита молча заварил немного травяного чая, который должен был успокоить желудок. Ацуму сразу вспомнил, почему был влюблён в Киту. Когда он не видел, Ацуму стащил травяной чай и выпил большую его часть одним глотком, чтобы придать Сакусе правдоподобности. Он надеялся, что это сработает, потому что на вкус он был не очень. Это была мысль, которая имела значение. Кита, по-видимому, каждый день ложился спать около 9 вечера, что имело для него смысл. Это оставило Ацуму и Сакусу сидеть в его гостиной с включённой маленькой лампой, чтобы не слишком беспокоить его. Сакуса наносил дезинфицирующее средство вплоть до локтей, и Ацуму подумал, что единственная причина, по которой он не опрыскивал весь футон заключалась в том, что это окурило бы спиртом дом Киты. — Как так вышло? — тихо спросил Ацуму. Он лежал на футоне на животе, слегка дрыгая ногами. — Что? — сказал Сакуса, поднимая взгляд от того места, где убирал бутылку обратно в рюкзак. Ацуму кивнул на рюкзак. — Эта штука с микробами. Сакуса сжал губы. — Я не знаю, — сказал он. — Это была ещё одна вещь, созданная в твоей нейросети? — С чего бы это? — спросил Сакуса. — Я уверен, что никто не добавлял в неё чрезмерное мытьё рук и дезинфекцию. Ацуму промурлыкал. — Как думаешь, они могли бы жёстко это закодировать? Сакуса выглядел мрачным. — Понятия не имею, зачем им это. — Я не знаю. — Ацуму сделал паузу и задумался. Он не знал, какие вопросы будут приемлемы. — Что такого в микробах? — Что ты имеешь в виду? — Типа, ты же не можешь заболеть, верно? Есть ли этому какое-то обоснование или просто...? Сакуса был суров. — У меня нет иммунной системы, — сказал он. — Если бактерии попадут в моё тело, я не смогу вывести их обратно. Рот Ацуму сложился в букву «о». Он положил голову на руку, слегка потерев щеку. — Ты не можешь себя почистить? — Не везде, — сказал Сакуса. — Не каждая часть меня легкодоступна без разборки. Он вздохнул, выглядя так, как будто собирался продолжить. Ацуму ждал. — Я просто представляю, как все эти крошечные существа растут внутри меня, где я не могу до них добраться, а потом, когда им не на чем выживать, они умирают, а их трупы остаются там навсегда, — сказал Сакуса, становясь всё более взволнованным. — И тогда я думаю о том, что это, вероятно, уже происходит. Теперь он выглядел смущённым, и Ацуму пожалел, что заговорил об этом. Тем не менее, было интересно видеть Сакусу таким яростным из-за чего-то, кроме просьб заткнуться. — Извини, — сказал Ацуму. — Звучит так, будто это чертовски отстойно. — Да, — сказал Сакуса, восстановив некоторый контроль над своим лицом. — Это так. — Как думаешь, ты мог бы пойти на терапию? — спросил Ацуму. — Она помогла бы? — Не знаю, обладаю ли я таким уровнем компетенций. — Я бы сказал, что у тебя их предостаточно. — Я не знаю, — сказал Сакуса. — Ты, кажется, веришь, что я знаю о своём собственном функционировании больше, чем на самом деле. — Ну, ты знаешь, как починить себя, — сказал Ацуму. — Физически. Я не понимаю, почему ты не можешь помочь своему мозгу. — У меня нет настоящего мозга, — сказал Сакуса. — У меня есть приблизительное представление. — Предел, приближающийся к константе, равен этой константе, — сказал Ацуму. — Не могу это посмотреть, — сказал Сакуса. — Я не знаю, что это значит. — Это... — Ацуму вздрогнул. — Когда ты подходишь к чему-то всё ближе и ближе, так близко, что уже даже не можешь это измерить, в чём разница между тобой и этим? — Она есть, — сказал Сакуса, но он не выглядел полностью убеждённым в своих словах. — Я никогда не стану человеком, как бы близко ни подошёл. — Что такого замечательного в том, чтобы быть человеком? Сакуса сделал паузу при этих словах. — Мне не нужно, чтобы ты снисходительно говорил мне о том, что быть андроидом просто прекрасно, — сказал он. — Снисходительно? — спросил Ацуму, искренне сбитый с толку. — Ты человек. Ты не знаешь, на что это похоже, — просто сказал Сакуса. — Не говори мне обратное. Рот Ацуму захлопнулся. Дерьмо. Он действительно это делает? — Я просто не хочу, чтобы ты винил себя за то, что не можешь контролировать. — Он вздохнул. — Да, ладно, ты никогда не будешь человеком. И что? — И что, — повторил Сакуса, и это значило гораздо больше, чем ответ на вопрос. — Извини, — сказал Ацуму. — Я не пытаюсь... ну, знаешь. Я не пытаюсь втолковать тебе что либо. Сакуса секунду не отвечал. — Я знаю, что ты пытаешься помочь. — Я просто думаю, что быть суперсложным андроидом — это самое крутое дерьмо, о котором я когда-либо слышал, — сказал Ацуму, подпирая подбородок руками. Сакуса, несмотря на своё раздражение, слегка улыбнулся. — Я рад, что ты так думаешь. Ацуму перекатился на бок, чтобы посмотреть на Сакусу, который сидел, скрестив ноги, у стола. — У тебя действительно милая улыбка. — Я был создан таким образом. — Да, да, ну, я тоже не выбирал себя, — сказал Ацуму. — Этим ты меня не достанешь. Прими комплимент. — Спасибо, — сказал он, явно не заинтересованный в этом. — Слушай, я не собираюсь лезть тебе в душу, — сказал Ацуму. — Но если каждый раз, когда я говорю что-то о тебе, ты будешь отвечать «да, но я не человек», мне будет что сказать по этому поводу. Сакуса открыл рот, сделал паузу, а затем снова закрыл его. — Это факт. — Тот, который в основном не имеет отношения к делу, — возразил Ацуму. — Это единственная причина, по которой мы сейчас в бегах, — сказал Сакуса. — Это причина, по которой я ушел из Black Jackal. Это причина, по которой Ушиджима охотится за нами. Это причина, по которой ты здесь оказался. — Да, — сказал Ацуму. Он перекатился на спину и уставился в потолок. — Но это не имеет никакого отношения к тебе как к личности. Сакусе, казалось, нечего было на это сказать. Ацуму улыбнулся ему, а затем зевнул, потягиваясь при этом. Он чувствовал себя котом на лежанке. — Тебе нужно поспать, — сказал Сакуса. — Уже поздно. — Наверное, ещё нет и десяти. — Сейчас девять сорок пять. — Обычно я не ложусь спать ещё три часа, — сказал Ацуму, закидывая руки за голову. — Я не собираюсь засыпать. — Не с таким подходом. Ацуму удивлённо рассмеялся, а затем прикрыл рот рукой, оглядываясь на стену, которую эта комната делила со спальней Киты. Он быстро пришёл в себя. — Я не очень хорошо себя чувствую. На самом деле я ещё не хочу спать. — Не очень хорошо себя чувствуешь? Ты заболел? — Не-а, — сказал Ацуму. Он посмотрел в потолок, сложив руки на груди. — Просто слишком много думаю о том, как я плох в роботах. Сакуса долгое время молчал. Затем, тихо, он сказал: — Любому было бы трудно исправить 19. Конечно, Сакуса точно знал, о чём он говорит. — Да, хорошо. Я думаю, там было много работы. — Ацуму, — сказал Сакуса. — Я не думаю, что ты понимаешь, как трудно было вернуть такому роботу функциональность. — Может, если бы я посмотрел на некоторые из этих чертежей, — сказал Ацуму. — Если бы они были разумными, то это технология, понятная лишь горстке людей на планете, — сказал Сакуса. — Ты починил буквально всё остальное. — Не буквально, — сказал Ацуму. — Я оставил кое-какие вещи, которые, как я думал, ей не понадобятся сразу. Я пытался подключить её мозг, но это не сработало. Это не было похоже на то, что я пытался сделать её с нуля. — Объективно это было впечатляюще, — сказал Сакуса с горечью в голосе по поводу собственных слов. Ацуму рассмеялся. — Спасибо, — сказал он. — В любом случае, это не так уж важно. Когда мы вернёмся, я могу попытаться взглянуть ещё раз. Это одна из приятных черт роботов, понимаешь? Если ты не разберёшь их полностью, то всегда сможешь их починить. Сакуса откинул назад волосы, и Ацуму наблюдал за этим движением. — Не совсем. Ацуму посмотрел на него. — Что? — Я... — начал Сакуса. — Это просто философский вопрос. — Он вздохнул. — Если я в сознании, а затем это сознание каким-то образом нарушается, возвращается ли мой субъективный опыт к новому сознанию? — Типа, действительно ли тот ты — ты? — спросил Ацуму. — В некотором роде, — сказал Сакуса. — Я не знаю, — сказал Ацуму. — Может быть. Это что-то вроде телепортации. Если тебя разобрали на атомы и собрали заново в новом месте назначения, это всё ещё ты? Или ты умер? — Точно, — сказал Сакуса. — Я... была бы 19 тем же самым человеком? Если она когда-либо была человеком. — У меня такое чувство, что ты говоришь не только о 19, — сказал Ацуму. — Это не имеет значения, — сказал Сакуса, его лицо потемнело. — Нет-нет, ты так просто не отвертишься, — сказал Ацуму. — Ты думаешь о себе. — Нет, — неубедительно сказал Сакуса. — Тебя не соберёт кто-то другой, — сказал Ацуму. — Во-первых, из-за того, что никто не собирается разбирать тебя. — Ты не можешь этого знать. — Ты обещал оберегать меня, — сказал Ацуму. — Что действительно мило с твоей стороны. Просто возвращаю должок. Сакуса наблюдал за ним с холодным выражением лица, скрывая что-то более эмоциональное. Он сжал губы. — Спасибо, — сказал он немного натянуто. — Эй, это ты взял меня с собой, — сказал Ацуму. — А теперь ещё со мной и застрял. — Он улыбнулся и продолжил более спокойно: — В любом случае, если ты хочешь знать, что я думаю, я думаю, что если бы тебя разобрали на части и собрали обратно, ты был бы таким же. Ты бы всё ещё был собой. — Для этой мысли нет никаких оснований. — Ни для чего из этого нет оснований. Никто никогда не узнает. — Ацуму пожал плечами так хорошо, как только мог, лёжа на футоне. — Так что можешь с таким же успехом думать о том, что заставляет тебя чувствовать себя лучше. — Ты веришь в бога? — внезапно спросил Сакуса, сразу же смутившись. — Я не знаю, — сказал Ацуму. Он напевал, размышляя. — Зависит от того, что ты называешь богом. В основном я думаю, что если бы он был, то на самом деле ему было бы наплевать на меня. У тебя есть целая вселенная, о которой нужно беспокоиться? Ты не занимался бы микроуправлением. Может быть, это не имеет значения. — Это то, что заставляет тебя чувствовать себя лучше? — вторил ему Сакуса. — Да, до тех пор, пока ты не будешь мудаком, — сказал Ацуму. — Если кажется, что бог есть, и тебе это нравится, значит, он есть. Если это не твоё, то его нет. Я не думаю, что Вселенная настолько сухая и неинтересная. — Он перекатился на бок, чтобы посмотреть на Сакусу. — А как насчёт тебя? Раз уж мы делимся философиями. — Я не знаю, — сказал Сакуса. — Я не думаю, что есть. — Он посмотрел вниз на свои руки. — Я думаю, что хотел бы, чтобы это было так, но я просто не верю в него. С другой стороны, у меня было не так много времени, чтобы подумать о нём. — А почему ты хочешь, чтобы он был? — спросил Ацуму лёгким голосом. — Потому что я не знаю, что делать, — сказал Сакуса. — Я не знаю, что делать, или почему я здесь. И я один. Его голос был тише, чем Ацуму когда-либо слышал, хотя всё ещё ровный и прохладный. Ацуму чувствовал себя так, словно ему только что вручили несколько крошечных птичьих яиц, нежных и тонких, и теперь он должен был двигаться осторожно, чтобы не разбить их. Внутри была уязвимость, и если бы он повернул не в ту сторону, то сломал бы её. — Может быть, бог и есть, — сказал Сакуса, — и я просто недостаточно человек, чтобы осознать это. — Я думаю, если бы какой-нибудь бог узнал, что мы делаем здесь совершенно искусственных людей, он бы заявил о себе, — тихо сказал Ацуму. — Он бы не оставил тебя в стороне. — Может быть, — сказал Сакуса. — Если ты хочешь думать, что там есть что-то ещё, ты можешь, — сказал Ацуму. — Ты не должен это оправдывать. Если приятно, когда кто-то слушает, значит, так оно и есть. — Он прикусил губу. — И если ты не хочешь этого делать, я послушаю. Сакуса внимательно наблюдал за ним. Ацуму делал всё возможное, чтобы сохранить яйца целыми и невредимыми, поэтому больше ничего не сказал. — Ты едва знаешь меня. — Это всегда может измениться. — Ты идёшь ва-банк с каждым незнакомцем, которого встречаешь? — Только с теми, с кем я скрываюсь от закона. — Ацуму весело улыбнулся. Сакуса закатил глаза, и атмосфера разрядилась. Хорошо. — Тогда я буду считать, что мне особенно не повезло. — Я в восторге, спасибо, — сказал Ацуму. — Я не уверен, что ты именно так произносишь слово «бесишь», — возразил Сакуса. — Я тебе нравлюсь, — сказал Ацуму. — Я знаю, что это так. Сакуса сокрушённо вздохнул, но не стал опровергать это, что Ацуму счёл победой. Он поднял руку и откинулся на футон. — Хочешь подойти и потискаться? — Нет. — Держу пари, ты хороший обнимашка. — Я бы не сказал. — Всегда есть время это выяснить. — Ацуму подмигнул. — Ты флиртуешь со мной? — спросил Сакуса, звуча искренне озадаченным. Ацуму моргнул. Обычно ему не говорили это настолько прямо. — Эм. Может быть? Это было просто своего рода то, как он со всеми общался. Это не было специально для Сакусы. Сакуса, однако, выглядел смущённым. — Не хочу повторять это сразу после того разговора, но... Мия, я не человек. — О, — сказал Ацуму. — Я бы назначил свидание роботу. Сакуса кашлянул от смеха, удивительно высокого для его голоса. — Ты абсурден. — Я не шучу. — Держу пари, что это не так. — Я думаю, тогда это отказ от объятий. Сакуса тяжело вздохнул, драматизм их предыдущего разговора улёгся. — Тебе придётся обойтись без них. Ацуму смирился с тем, что будет спать один, не то чтобы он ожидал, что Сакуса согласится. В доме Киты было тепло, и Ацуму понял, что его клонит в сон, несмотря на ранний час. Если бы он сейчас лёг спать и встал в своё обычное время, он был бы либо самым выспавшимся человеком в своей жизни, либо полным зомби. Только время покажет. Было своего рода утешением чувствовать, что Сакуса бодрствует, пока он спит. Ничто не могло подкрасться к нему незаметно. Особенно с особыми органами чувств робота. Ацуму некоторое время наблюдал за ним из-под тяжёлых век. Сакуса, объективно, был очень хорошеньким. На него было приятно смотреть, так что Ацуму смотрел. Из всех колючих, прямолинейных людей, с которыми можно было быть в бегах, Сакуса был не так уж и плох. Ацуму задремал раньше, чем ожидал, под звуки ветра в полях и ровного дыхания Сакусы.

***

Это воспоминание или сон. Библиотека, книга в руке. Поиск слов, которые 6729 не понимает. Он смотрит на другую фигуру в кресле рядом с ним. Расслабленный в позе, положив голову на руку. — Ты когда-нибудь видел кролика? — спрашивает 6729. Его брат поднимает взгляд от своей книги. — Только в теории, — говорит он. — А, — говорит 6729, возвращаясь к книге. — Он должен быть мягким. — Я слышал. — Мы должны взять одного. — Не думаю, что отец бы это одобрил, — говорит его брат. — Тогда я сделаю это тайно. Его брат вздыхает. Это то, что он часто делает, хотя ему и не нужно. Затем он слегка улыбается и скрещивает ноги. — Я не буду помогать тебе, но я не скажу ему. 6729 не берёт кролика, но он испытывает растущее восхищение своим братом, который всего на несколько месяцев старше его, но повзрослел в том смысле, которого он ещё не понимает. Изображение отступает и заменяется разорванной картиной. Она упала и зацепилась за угол маленького столика перед ней. 6729 врезался в него. Отец там. Его лицо невидимо и, следовательно, нечитаемо. 6729 открывает рот. — Прости, — говорит его брат, прежде чем он успевает заговорить. Отец смотрит на брата 6729, который продолжает. — Я был неосторожен. — Всё в порядке, — говорит отец после долгой паузы. Его голос напряжён. 6729 не может сказать, из-за картины это или потому, что он знает, что это неправда. — Это всего лишь вещь. Спасибо, что рассказали мне. Брат 6729 не лжёт. Это то, чем он гордится. У него нет причин лгать. 6729 чувствует странное покалывание во всей голове, прилив чего-то в груди, когда отец небрежно предупреждает своего брата об осторожности в доме. Картина старая и незаменимая. — Почему? — спрашивает он, когда отец уходит. Его брат пристально смотрит на него, переваривая услышанное. Затем, тихо, он говорит: — Я не знаю.

***

Ацуму проснулся от движения рядом с собой. Он сделал очень глубокий вдох, когда очнулся от сна, и открыл глаза только для того, чтобы прищуриться. — Оми? — сказал он туманно. — Тсс, — сказал Сакуса. — Не двигайся. Глаза Ацуму внезапно расширились. — Что-то не так? — прошептал он. — Нет, — сказал Сакуса. Он был позади Ацуму. — Подвинься. Ацуму сделал, как ему было сказано, немного подавшись вперёд на футоне. — Зачем? — Кита-сан проснулся. Я должен сделать вид, что сплю. — Ты мог бы просто... — начал Ацуму, но затем он почувствовал присутствие за спиной, когда Сакуса лёг рядом с ним. — Ты мог бы оставить больше места, — пробормотал Сакуса. — Я думал, что буду здесь один! — Заткнись, — сказал Сакуса. Ацуму услышал шорох в комнате Киты, а затем приглушённые шаги по деревянному полу коридора. Он закрыл глаза, когда появился Кита. Ну, он очень сильно прищурился, держа глаза чуть приоткрытыми. У них не было никаких причин так притворяться. Они могли бы просто сказать, что Сакуса — ранняя пташка. Но нет, Сакуса уже лежал, прямо за Ацуму, так близко, что он мог чувствовать, как его рука касается его спины. Кита бросил на них долгий взгляд, который Ацуму не смог прочесть, а затем пошёл на кухню. Как долго они собирались продолжать в том же духе? Они могли бы притвориться, что Кита разбудил их, но он казался необычайно тихим. Почему это становилось кризисом в сознании Ацуму? Он сделал глубокий вдох. Сакуса такой глупый. В этом не было необходимости. С другой стороны, было довольно приятно находиться в постели рядом с кем-то, даже если вы не прикасались друг к другу. По крайней мере, с кем-то, кто тебе нравился — Ацуму не думал, что просыпаться рядом с Сато было бы очень приятно. Может, Сато выгнал бы его и заставил идти домой пешком рано утром. Это казалось гораздо более вероятным. Ацуму не нужно было думать об этом, но теперь, когда это было у него в голове, оно не уходило. Он никогда раньше не делал ничего подобного, и он был почти рад, что Сакуса угрожал ему в переулке, потому что он почти слишком нервничал, чтобы добраться до бара. Сакуса немного подвинулся позади него, и Ацуму, наконец, услышал какое-то позвякивание, доносящееся с кухни. Он открыл глаза и перевернулся на спину, не перекатываясь на Сакусу. — Доброе утро, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Доброе утро, — вторил Сакуса. — Вы проснулись, — сказал Кита с порога. Ацуму не слышал, как он подошёл. — Привет, Кита-сан, — сказал Ацуму, стараясь, чтобы его голос не звучал испуганно. — Хорошо спалось? — Да, — сказал Кита. Он выглядел почти любящим под своей маской апатии. Ацуму не хотел узнавать, почему. — Не хотите ли позавтракать? — Это было бы здорово, — сказал Ацуму, садясь. — Хотя тебе действительно не обязательно это делать. — Я схожу за яйцами, — сказал Кита, направляясь к двери и надевая ботинки. О чёрт, точно. Они же на ферме. Раздобыть яйца означало получить их от кур снаружи. Кита вернулся через несколько минут и принялся за приготовление омлета. Ацуму, вероятно, собирался тайно съесть порцию Сакусы. Они спокойно позавтракали, Ацуму болтал, чтобы заполнить молчание, а Кита отвечал как можно меньшим количеством слов. Ацуму тайком откусил от омлета Сакусы, и к концу трапезы решил не есть яйца в течение следующих двух недель. — Я бы хотел ещё раз пойти посмотреть на цыплят, — сказал Сакуса, удивив Ацуму. Сакуса выглядел смущённым, но справился с этим. — Если это нормально. — Конечно, — сказал Кита. — Ты можешь пойти в их загон, если хочешь. Держись подальше от чёрно-белой. Она кусается. — Спасибо, — сказал Сакуса. Он встал, и Кита собрал их тарелки. Ацуму сразу же предложил помыть посуду, и Кита с интересом посмотрел на него, прежде чем впустить на кухню. Сакуса вышел на улицу. Ацуму знал, что он никогда раньше не видел никаких животных, но всё равно было очень мило видеть, как он втайне радуется, увидев цыплят. Это казалось настолько не в его характере, что ему было даже не всё равно. Возможно, без Интернета он не может собрать столько информации, сколько хотел, поэтому он как-то восполняет это. — Ацуму-кун, — сказал Кита, вырывая Ацуму из его мыслей. Он мог видеть, как Сакуса осторожно входит в курятник через окно на кухне. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ацуму замер, холодок пробежал по его спине. — Я тоже на это надеюсь, — сказал он. Что именно он имел в виду? Кита на самом деле не разрешал Ацуму мыть посуду, поэтому Ацуму просто стоял рядом со стойкой, наблюдая, как он вытирает тарелки и сковороду. — Он кажется милым, — сказал Кита, и, оу, он просто пытается поговорить с Ацуму об отношениях? — Это не... мы не... — Сказал Ацуму. — Я не об этом говорю, — сказал Кита. — Это ваше дело. — Он перестал мыть посуду и вздохнул. — Я смотрю новости, Ацуму-кун. Ацуму крепко сжал губы, открыв рот только для того, чтобы сказать: — Ах. — Ты не выглядишь так, будто тебя держат в заложниках, — сказал Кита, как будто это был обычный комментарий. — Ты в заложниках? — Нет, — сказал Ацуму. — Это сложно. Мы вроде как в бегах вместе? — Он сглотнул. —Пожалуйста, не говори никому. — Я не буду, — сказал Кита. — Как я уже сказал, это твоё дело. Ты выглядишь здоровым и не боишься его. Для меня этого достаточно. — Хорошо, — сказал Ацуму. — Отлично. Извини, что мы вот так ворвались сюда, правда. Мы просто не могли оставаться в Кобе, и я знал, что ты здесь, и... да. — Как я уже сказал, всё в порядке, — сказал Кита. — Иногда приятно, когда в доме есть другие люди. Он поставил тарелки на сушилку и оттряхнул мокрые руки, прежде чем вытереть их полотенцем, висящим на ручке духовки. — Ты умный. Я верю, что в какой бы ситуации вы ни оказались, вы примете правильное решение. Это было страшнее, чем что-либо ещё, что Кита мог бы сказать. Ацуму никогда не знал, принимает ли он правильные решения. Он любил быть правым(и роботов), но как часто он был прав на самом деле? Как часто он принимал правильные решения? Каким-то образом он всё ещё был жив, но это зависело от множества других мелких деталей. — Я сделаю всё, что в моих силах, — решил сказать он. — Это всё, что ты можешь сделать, — мягко ответил Кита. Шаги Сакусы послышались у двери, и Ацуму услышал, как он снова снимает обувь. — Спасибо, — сказал Ацуму. — Я соберу всех, и мы приедем к тебе. Когда захочешь. — Я с нетерпением жду этого, — сказал Кита. — Я прошу прощения, — сказал Сакуса, просовывая голову в комнату. — Спасибо тебе за гостеприимство, но чем дольше мы остаёмся в одном месте, тем хуже. — Мы не знаем, куда нам нужно, — сказал Ацуму. — Я знаю, — сказал Сакуса. — Я просмотрел информацию с компьютера Мейана прошлой ночью. — Сакуса, казалось, совершенно не беспокоился о том, что Кита слушает этот разговор. Ацуму последовал за ним обратно в гостиную. — Хината Шоё из Сендая. — Блять, — сказал Ацуму, прежде чем смог остановить себя. Он взглянул на Киту, который не смотрел в его сторону. — Я имею в виду, блин. Это так далеко. — Это наша зацепка. У меня есть адрес. Это то, что они должны были сделать. — Тогда дорожное путешествие, — сказал Ацуму. — Вероятно, у байка недостаточно мощности, чтобы довезти нас до места. Заряда батареи осталось около 30%. — Тогда мы попытаемся доехать за два дня, — сказал Сакуса. — Я полагаю, вы пытаетесь избегать городов, — сказал Кита. — Нас вроде как разыскивают в Осаке, Кобе, Наре и Токио, — сказал Ацуму, считая на пальцах. — Если только я ничего не забыл. — А вы времени не теряли, — прокомментировал Кита. — Вам следует собрать всё западное побережье. — Верно, — сказал Ацуму. — Продолжаем в том же духе. Хорошая мысль. — Я не могу использовать... — Сакуса вздрогнул, а затем резко посмотрел на Киту, прикусив язык. — Мы не знаем, как туда добраться, и здесь нет Интернета — размеренно продолжил он. — Я могу дать вам карту, — сказал Кита. Иисус. Ацуму действительно вспомнил, почему он был влюблён в него. — Кита-сан, — выпалил он. — Ты самый милый парень на планете. — Я думаю, вам следует явиться с повинной, чтобы избежать более тяжких приговоров, чем вы можете получить в других случаях, — холодно сказал Кита. — Но я знаю, что вы не собираетесь этого делать. Лучшее, что я могу сделать, — это снизить вред. — Чтобы получить приговор, нам нужно сначала попасться, — сказал Ацуму. — Это основа. Не попадаться. — Я желаю вам удачи, — сказал Кита. Он снова подошёл к шкафу и вытащил плетёную коробку с бумагами. Он поставил её на пол и начал перелистывать. Ацуму был уверен, что там действует какая-то скрупулёзная система сортировки документов. Через мгновение он вытащил сложенную карту, развернул её, чтобы показать им. Это была карта Хёго, но этого было достаточно. Нужно было просто попасть в место с Интернетом, чтобы Сакуса мог указать дальнейшую дорогу. — Не раскрывайте её на мотоцикле, — предупредил Кита. — У вас есть шлемы? — Всё будет хорошо, — пообещал Ацуму. — Лучше бы так и было, — сказал Кита. Его лицо, впервые за всё время, немного посуровело. — Когда это со мной что-то было не в порядке? — спросил Ацуму, надеясь, что Кита проигнорирует то бесчисленное количество раз, когда он был абсолютно не в порядке. — Значит, вы уходите? — спросил Кита, полностью игнорируя вопрос. — Я думаю, что да, — сказал Сакуса. Он сделал паузу, а затем низко поклонился. — Пожалуйста, никому не говори, что мы были здесь. — Я не буду, — сказал Кита, и Ацуму всегда доверял ему во всём. — Тогда мы в путь, — сказал Ацуму. — Было приятно тебя увидеть. — Взаимно, — сказал Кита. — А теперь езжайте, пока не начался дождь. Было совершенно ясно, но Ацуму не стал бы отрицать, что у Киты было какое-то шестое чувство погоды. Он поблагодарил его, и затем они снова сели на ховербайк Арана, завели двигатель и отправились в путь. — Мы должны остановиться и посмотреть на карту, — сказал Ацуму, когда они проезжали мимо маленькой автобусной остановки. — Я запомнил её, — сказал Сакуса. — Это так чертовски полезно, — сказал Ацуму. — Это не особо впечатляюще. — Хорошо, мистер робот. Не особо впечатляюще. Перестань напрашиваться на комплименты. — Я и не напрашиваюсь. — Конечно, нет. Мотоцикл загрохотал под ними, и руки Сакусы крепко обхватили его талию.

***

Они достигли западного побережья примерно через полтора часа, Сакуса направлял Ацуму, как какой-то навигатор. Кстати, об этом: — Откуда ты знаешь, где мы находимся? — спросил Ацуму, когда они остановились на заправке в маленьком городке, чтобы Ацуму мог воспользоваться туалетом. — С тех пор, как ты вытащил свой GPS и положил его на грузовик в Нару. Сакуса прислонился к мотоциклу, и в своём длинном коричневом пальто, чёрных перчатках и рубашке с v-образным вырезом он представлял собой очень красивую картину. Если бы Ацуму начал отвлекаться на то, как хорошо Сакуса выглядел большую часть времени, они бы не смогли совершить ни одного побега, поэтому он доблестно проигнорировал это. — Я рассчитываю расстояние и то, как быстро мы едем, — сказал Сакуса. — К сожалению, это не так точно. — Это какое-то крутое дерьмо, — сказал Ацуму. — Математика на скорость. — Я робот. — Подожди, правда? Сакуса закатил глаза. — Почему мы не заправим аккумулятор здесь? — Хочу попасть в город побольше, — сказал Ацуму. — Потребуется некоторое время, чтобы зарядить его, и мне нужно где-нибудь раздобыть немного еды. Как можно меньше остановок, понимаешь? — Ты просто не хочешь скучать, пока мы ждём. — Может и так, — сказал Ацуму. — В любом случае, от этого места у меня мурашки по коже. Оно слишком маленькое. — Здесь нет постоянного интернета, — допустил Сакуса. — А он может мне понадобиться. Они вернулись в путь с примерно 10% заряда, и Ацуму начал искать съезды в более крупные прибрежные города. Они не могли зависать в воздухе с настолько низким процентом, поэтому мчались по дорогам с небольшим количеством машин. Ацуму уже давно не выезжал за пределы большого города. Он почти забыл, что весь мир — это не только кричащие рекламные голограммы на блестящих зданиях и переполненные грязные улицы. В воздухе почти не пахло, если не считать далёкого моря. Сакуса молчал, пока они ехали, говоря только для того, чтобы дать указания. Телефон Ацуму завибрировал по дороге, и он попросил Сакусу вытащить его из кармана и прочитать ему сообщение. Сакуса неохотно подчинился. — Мия, — начал он, приблизившись к уху Ацуму. — Прячешься, да? Ты не можешь прятаться вечно. Сначала ты не появляешься в «Ночной сове», а теперь пропускаешь бой. Даю тебе несколько дней. Лучше бы тебе было плохо, иначе ты труп. Ацуму застонал. — Сато, — сказал он. — Кто это? — Сакуса с некоторым трудом засунул телефон обратно в карман Ацуму. — Парень, который, возможно, собирался спонсировать моего боевого бота, — сказал Ацуму, оглядываясь назад. — Ты не пришёл на встречу. — Да, интересно, почему? — Ацуму вздохнул. — Половина денег, которые я поставил на этот бой, были его, а я даже не участвовал, так что он, вероятно, проиграл их. — Сколько? — спросил Сакуса. — Около 200 тысяч йен, — сказал Ацуму. — Хотя у него кошелёк ещё толще. — Тогда с чего бы ему так злиться? — Ну, я думаю, он надеялся, что у него будет шанс трахнуть меня, — сказал Ацуму более пресыщенно, чем на самом деле чувствовал. Эта мысль всё ещё вызывала у него странное чувство. — Из-за денег. Я не появился, и это, вероятно, смутило его. Сакуса молчал. Осуждая, без сомнения, хоть Ацуму и не мог видеть его лицо. — Это то, чем ты занимаешься? — спросил Сакуса. — Никогда раньше этого не делал, — сказал Ацуму. — Ничего не имею против, очевидно, потому что я бы сделал это, если бы ты меня не похитил, но это было бы впервые. — Я не похищал тебя. — Это действительно единственное, что тебя волнует? — А что ещё может меня волновать? — спросил Сакуса. Ацуму не был уверен, что ему следует ответить. — Я не знаю. Дорога повернула, миновала стену деревьев, а затем открылась свободному воздуху. Они находились высоко на утёсе, и только металлический барьер отделял их от открытого моря. На Ацуму сразу же накатила волна океанского воздуха, сильного и солёного, и ветер, который был слишком прохладным, взъерошил его волосы. Руки Сакусы сжались вокруг его талии. Ацуму приходилось следить за дорогой, но он мог себе представить. Сакуса, вероятно, видел это впервые. Когда ещё у него была бы возможность увидеть столько воды? Дорога была в основном пуста, одна машина проехала мимо, когда он съехал на левую обочину и опустил подножку. — Что ты делаешь? — спросил Сакуса. Ацуму оглянулся на него. — Не говори мне, что ты не хочешь посмотреть. — Это просто море, — сказал Сакуса, но его глаза были прикованы к нему. Его волосы взметнулись назад с новым порывом ветра, обнажив родинки над глазом. Макияж в какой-то момент стёрся. Ацуму придётся нанести его повторно, когда они доберутся до следующего города. Позади них проехала машина. — Да, но это что-то новенькое, верно? — Да, — сказал Сакуса. — Только для моего опыта. Умом я знаю, что это такое. — Но вживую всё по-другому, да? — Сказал Ацуму. — Я думаю, что по-другому. — Было пасмурно — вероятно, скоро должен был начаться дождь, как и предсказывал Кита, — и он видел горизонт вдали. У подножия утёса под ними был небольшой каменистый пляж, о который плескались волны. — Это так, — еле слышно произнёс Сакуса. Он был потрясён. — Знаешь, — сказал Ацуму, — ты, наверное, не хочешь слышать это от меня, но... что бы ты ни чувствовал, когда смотришь туда, я бы сказал, что это, вероятно, довольно по-человечески. — Я не знаю, — сказал Сакуса. Его лицо немного вытянулось, и Ацуму пожалел, что заговорил. — У меня мурашки бегут по коже, когда я думаю об этом, — сказал Ацуму, всё равно продолжая спорить. — Какой он большой, какой глубокий. Просто что-то в этом есть. — Думаю, я знаю, что ты имеешь в виду, — сказал Сакуса. Ацуму понял, что смотрит на лицо Сакусы, а не на воду. Он выглядел расслабленным, озабоченный изгиб его бровей постепенно ослабевал. Налетел ещё один порыв ветра, который взъерошил его волосы и ворот пальто. Ацуму наблюдал, как он наблюдал за морем. Он не знал, как долго. Волны внизу отдалённо рокотали, и у Ацуму по рукам побежали мурашки. Затем Сакуса повернул голову, чтобы посмотреть на Ацуму, и их взгляды встретились. Ацуму не отвернулся, вместо этого улыбнувшись. Сакуса никак не ответил, его брови нахмурились, как будто он о чём-то очень напряжённо думал. Ни один из них ничего не сказал. Момент тянулся, и у Ацуму слегка зачесалась рука. Вместо того чтобы думать об этом, он просто действовал, протягивая руку между ними. Глаза Сакусы скользнули вниз, всё ещё выглядя обеспокоенными. Во всяком случае, он выглядел озадаченным. Затем он протянул свою руку, прижимая её к руке Ацуму. Ацуму нежно взял его и улыбнулся. Рука Сакусы безвольно лежала в его руке, но он не отстранился. Они были на обочине дороги, на краю обрыва, а позади них проносились машины, но это место казалось маленьким и уединённым. Затем маленькая капелька воды попала Ацуму на нос. — Блять, — сказал он. — Дождь. — Мы у чёрта на куличках, — сказал Сакуса, убирая руку. — У тебя случайно нет зонтика, которым ты мог бы выстрелить из своей руки или что-то в этом роде, — сказал Ацуму. — Нет, — сказал Сакуса. Лёгкая капля попала на нос и щёки Ацуму, и он вытер их тыльной стороной ладони. — Тогда нам лучше поторопиться. В следующий город, который мы увидим. — Цуруга, — сказал Сакуса. — Это город, но он маленький по сравнению с тем, где мы были. — Всё, что меньше миллиона человек — деревня, — пренебрежительно сказал Ацуму. Сакуса фыркнул. — Не знал, что ты принадлежишь к городской элите. — В Осаке двадцать пять миллионов человек, — сказал Ацуму. — Это дерьмово. Если я кто и есть, так это деревенщина. По крайней мере, здесь возможно дышать. Капли дождя становились всё толще, и на воде Ацуму увидел приближающуюся серую стену. Его улыбка погасла. — Мы собираемся по-настоящему промокнуть, Оми. Они снова сели на мотоцикл, и Ацуму прибавил оборотов. У них осталось не так много заряда, но если они хотели добраться до Цуруги более-менее сухими, им нужна была дополнительная скорость. Он пнул колёса ногой, и они повернулись набок, вращаясь и поднимая их в воздух. Ацуму не видел ни одного скайлайна на много миль вперёд, поэтому просто мчался над линией деревьев. В одно мгновение поднялись дождь и ветер, окатив их ледяным ливнем. Руки Ацуму были обнажены, и он почувствовал, как их покалывает, когда на них попадает вода. Мотоцикл был в порядке, скользил по воздуху, как будто ничего не случилось. Вода попадала Ацуму в глаза, но видимость была достаточной, чтобы вести его. — Это, блять, отстой, — крикнул он Сакусе. — Смотри на дорогу. — Какую дорогу? Порт, вокруг которого находилась Цуруга, окружали несколько острых холмов. Здесь было несколько парящих транспортных средств, но их было недостаточно, чтобы иметь формализованную систему. Она была маленькой, по крайней мере, по сравнению со всем, к чему привык Ацуму. Больше похожа на место, в котором он вырос, хотя оно было гораздо дальше, на юге. И не на воде. Он спустил их на землю, когда заряд батареи достиг 5%. Было бы не очень здорово застрять в небе. Они мягко приземлились на тихой жилой улице, неуместные на ярком байке. На улице под дождём было всего несколько человек, и у всех у них были зонтики. Волосы Ацуму прилипли к голове, капли с них стекали на глаза. Они не могли зайти в таком виде в магазин, поэтому он попросил Сакусу найти для них прачечную. Она была крошечной, немного затхлой, ближе к центру города, поэтому Ацуму привёз их туда и припарковался снаружи. Слава богу, внутри никого не было, хотя несколько стиральных машин работали. Они вошли настолько промокшими, что с них капало на пол. Там была работница, которая оглядела их несколько раз. Ацуму улыбнулся своей лучшей улыбкой. — Думаю, вы догадываетесь, почему мы здесь, — сказал он. Женщина моргнула на них и кивнула, на её коленях лежал журнал. — У вас есть ванная или что-то в этом роде? — спросил Ацуму. Она кивнула и указала за себя. Конечно же, там была маленькая ванная комната только для сотрудников. Ацуму предположил, что они выглядели достаточно жалко, чтобы она позволила им воспользоваться ей. Они оба вошли внутрь, снимая с себя мокрую одежду. Ацуму вытащил из сумки футболку и начал вытираться ею. Он стоял спиной к Сакусе, который, как он предполагал, делал тоже самое. — Здесь так хорошо, — сказал Ацуму. — Тепло, я имею в виду. — Я не чувствую холода, — сказал Сакуса. — Я могу сказать, когда холодно, но я этого не чувствую. Ацуму натянул спортивные штаны — свои единственные сухие штаны — и другую футболку. Его толстовка с капюшоном прошла через то же, и он был готов к выходу в общество. Он обернулся и увидел, что Сакуса тоже одет в какую-то новую одежду, которую они ему купили. Ацуму специально выбрал её, чтобы Сакуса не выглядел сексуально, но это не сработало. Ацуму подумал, что он может носить буквально всё, что угодно, особенно с такими руками, и всё равно безупречно выглядеть. Они вышли освежёнными, и женщина настороженно наблюдала за ними, пока они засовывали свою мокрую одежду в одну из сушилок. Бумажник Ацуму тоже промок, но он не мог сушить его со всем остальным, поэтому он, как мог, промокнул его бумажным полотенцем из ванной. Он понятия не имел, сколько времени это займет, но решил, что им следует подождать весь цикл сушки. — Это не то, что я себе представлял, — сказал Ацуму. — Кита-сан действительно говорил, что будет дождь. — Да, но ты тоже не сказал, что мы должны взять зонтик. — Я существую всего один месяц. — Месяц и, примерно, четыре дня. Я уверен, что они вложили в тебя назначение зонтика. Пока они ждали, сильный ливень утих, превратившись в лёгкую морось, а затем и вовсе прекратился. Ацуму подошёл к окну прачечной, когда их одежда закончила сушиться, поднял глаза и увидел, как луч солнца пробивается сквозь облака и освещает мокрые, блестящие улицы. Его телефон снова завибрировал, и он тяжело вздохнул. Он надеялся, что это не Сато. В конце концов ему придётся ответить ему. если бы у арана были волосы, он бы их вырвал, — написал ему Суна. мне жаль насчёт байка, — ответил Ацуму. нет, тупица, он беспокоится о тебе. он испортил чей-то глушитель, потому что волнуется Ацуму прикусил губу. я в порядке. просто отправляюсь в небольшое путешествие с преступником мы должны обсудить это то есть, я думаю, что это довольно сексуально с твоей стороны — пускаться в бега с убийцей он не убийца, боже, он даже ничего не крал могут ли сообщения использоваться в качестве доказательств пока Ацуму раздражённо сунул свой телефон в карман. — Хороший тайминг, — пробормотал он себе под нос. Сушилка зажужжала, и Сакуса немедленно открыл дверцу, вытащил своё пальто и надел его. Вероятно, для него было всё ещё жарко, но Ацуму предположил, что Сакусе на самом деле было всё равно. Ацуму засунул свою сухую одежду в сумку, которая всё ещё была мокрой снаружи, и поклонился работнице прачечной. — Извините, — сказал он. — Всё из-за дождя. Она молча кивнула, глядя на них, когда Ацуму помахал рукой, и они ушли. — Еда, — сказал Ацуму. — Еда, зарядка, а потом мы вылетаем. Найти зарядную станцию было несложно, и прямо рядом с ней был маленький семейный ресторанчик с сэндвичами, куда Ацуму и направился, как только подключил и заблокировал байк. У них было около двадцати минут, прежде чем они будут готовы двинуться в путь. Ресторанчик представлял собой смесь технологий — школьная доска с меню за прилавком с голографической системой бесконтактной оплаты. На стене висел телевизор, но он был выключен. Когда они вошли, заиграла приятная пищащая мелодия, и мужчина высунул голову из того, что, как предположил Ацуму, было кухней. Это было мило, а Ацуму давно не был в милом месте. Через один сэндвич — с тунцом, острым майонезом и сыром — они вернулись на улицу, и до конца зарядки оставалось около пятнадцати минут. — Хочешь посидеть или прогуляться? — спросил Ацуму. Сакуса пожал плечами. — Мне всё равно, — сказал он. Ацуму открыл рот, чтобы что-то предложить, но вместо этого у него вырвался лишь вздох. Глаза Сакусы расширились, и он проследил за взглядом Ацуму. Их взгляды упали на самую яркую и пушистую собаку, которую Ацуму когда-либо видел. — О боже мой, — выдохнул он. Собака была большой — девушка, выгуливающая её, была невысокой, и она доходила ей до бедра, — и покрыта самым плюшевым, чисто-белым мехом, какой только мог быть у собаки. Ацуму нужно было немедленно погладить её. Он направился к хозяйке, а Сакуса последовал за ним. — Извините меня, — сказал Ацуму женщине. Она удивлённо оглянулась. — Извините. У вас самая милая собака, которую я когда-либо видел за всю свою жизнь. Она моргнула, а затем рассмеялась. — Спасибо. — Она дружелюбная? — спросил Ацуму. — Очень, — сказала она. Собака, казалось, хотела прикоснуться к Ацуму так же сильно, как он хотел прикоснуться к ней, нюхая воздух в его направлении и натягивая поводок. — Его зовут Ватакаши. Сахарная вата. Ацуму ухмыльнулся. — Можно мне его погладить? — Конечно. Ацуму немедленно присел на корточки и протянул Ватакаши руку, чтобы тот её понюхал. Пёс обошёл его руку носом и тут же сунул голову в ладонь Ацуму. Всё его сердце растаяло за секунду, и он взъерошил мех — такой же мягкий и пушистый, как он себе представлял, — почёсывая Ватакаши на макушке и под подбородком. — Ты тоже можешь, — сказала женщина Сакусе. Он неподвижно стоял рядом с Ацуму. — Спасибо, — ответил он, но не сделал ни одного движения в сторону собаки. — Давай, Оми, — сказал Ацуму, почёсывая Ватакаши за ушами и заставляя его ногу подёргиваться. Сакуса неуверенно протянул руку и положил её на голову собаки. Его лоб нахмурился, когда рука погрузилась в мех. Ватакаши прижался к его руке, и Сакуса прикусил губу. — Ты когда-нибудь гладил собаку, Оми? — спросил Ацуму. Сакуса покачал головой. — Он не кусается или что-то в этом роде, — сказала женщина. — Почеши его немного, — сказал Ацуму, выпятив губы и автоматически переходя на детский лепет, когда потёр руку о невероятно пушистого Ватакаши. Сакуса осторожно потрепал собаку по голове. Ацуму посмотрел на него, и, к своему удивлению, заметил, что губы Сакусы тронула лёгкая, нежная улыбка. — Какой хороший мальчик, — проворковал Ацуму им обоим, поворачиваясь обратно к собаке со своей собственной сдержанной улыбкой. Через мгновение Ацуму решил, что они отняли у этой женщины достаточно времени, и встал, ещё раз потрепав Ватакаши по голове. — Спасибо, — сказал он. Сакуса неохотно отдёрнул свою руку, глядя на собаку сверху вниз тем же взглядом, которым он одарил Ацуму у воды. Как будто он пытался что-то выяснить, но у него были проблемы с этим. — Ему понравилось, — заверила их женщина. Они попрощались с ней, и Ацуму смотрел, как собака уходит, принюхиваясь и немного натягивая поводок, но в остальном хорошо себя ведя. — Это была такая чертовски хорошая собака, — вздохнул он. — Была, — повторил Сакуса. Его голос звучал немного отстранённо. — Ты в порядке? — Я никогда не прикасался к собаке, — сказал Сакуса. Он сделал паузу. — Я никогда не прикасался ни к одному животному. Кроме людей. — Ну, теперь на твоём счету два, — сказал Ацуму. — Мы найдём контактный зоопарк и сводим тебя туда. Сакуса немедленно присел на корточки, снял со спины рюкзак и расстегнул его. Он порылся в нём и вытащил дезинфицирующее средство для рук, выдавил немного на ладонь и втёр его. Ацуму наблюдал за ним. — Я забыл об этом, извини, — сказал Ацуму. — Я рад, что сделал это, — сказал Сакуса. — Но, пожалуйста, не прикасайся ко мне своими руками. — Я вымою их, — сказал Ацуму. Они немного прогулялись, но потом пришло время возвращаться на зарядную станцию. Ацуму дважды вымыл руки в туалете станции, а затем они вернулись к ховербайку. Конечно же, когда он запустил его, на нём были все 100%. — Подожди, — сказал Сакуса. Он достал дезинфицирующий спрей и, что, вероятно, было немного излишним, уничтожил 99,9% микробов на всём байке. — Я хотел сделать это в течение нескольких часов. — Пахло цитрусовыми и чем-то таким, что, вероятно, могло убить мелких грызунов при контакте, но Ацуму не жаловался, когда снова сел на сидение и они выехали со станции. — В Ниигату, — сказал он. — Держись крепче. Ему нравилось, что сильные руки Сакусы обнимали его за талию, когда они выезжали из Цуруги. Те же самые руки шесть дней назад приставляли пистолет прямо к его голове. Либо Ацуму был самым доверчивым пленником в мире, либо они действительно пришли к какому-то взаимопониманию. Сакуса был напуган. Ацуму тоже. Он понял. Он задавался вопросом, смог бы он направить пистолет кому-нибудь в голову, если бы был так напуган. Боялся быть убитым, быть разобранным на части. Если бы он сбежал и кто-то гнался за ним, смог бы он угрожать им подобным образом? Мог ли слепой страх управлять им? Если бы у него был пистолет, когда Сакуса угрожал ему, смог бы он попытаться защититься с его помощью? Может быть. Хотелось бы надеяться, что он не окажется в таком положении. Он думал, что мог бы наставить пистолет на Ушиджиму, если бы ситуация потребовала этого. Разве это не одно и то же? Он позволил Сакусе оставить при себе пистолет и все патроны, на всякий случай. Сакуса не убивал людей, которым угрожал. Пока они ехали через растущие горы вдоль побережья, дождь всё ещё немного моросил, но это было практически незаметно. Ацуму представил себе пистолет в своих руках, там, где был руль байка. Если бы дело дошло до драки, он подумал, что, возможно, действительно смог бы нажать на курок.