Часть IV. Гарри Поттер и магический Турнир

Кстати, на днях Драко передал нам интересную новость. Оказывается, в этом году в Хогвартсе будет проходить легендарный Турнир Трëх Волшебников. Если вы не знаете, что это такое, то вот вам цитата из одной книги (мы с Гермионой поискали информацию в библиотеке Блэков): Турнир Трёх Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трёх магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодёжью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. Мне даже стало интересно, что значит, «число жертв возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить», если всего было трое участников? Они что, все умерли? Знаете, а мне уже нравится этот Турнир. Особенно сожаление, выраженное в слове «пришлось». Создавалось такое впечатление, что автору доставляли удовольствие убийства учеников. Впрочем, мне-то какое дело? Драко сказал (точнее, подумал), что нынче участвовать в Турнире можно будет только с семнадцати лет. На самом деле забавное ограничение. То есть, если ты учишься на шестом курсе, но тебе нет семнадцати, ты не можешь принимать участие в Турнире, а если есть — можешь? И никого даже не волнует, что твои магические умения никак не зависят от тех нескольких месяцев, что отделяют тебя от сокурсников? Я уж молчу об умениях Ордена Тайн. Вообще, я бы лучше сделал так: пусть желающие участвовать сдают вступительный тест, проверяющий уровень их подготовки, а потом проходят или не проходят на следующий этап. Или, если лень, сделали бы просто ограничение, что участвовать могут только ученики не младше шестого (или седьмого) курса. Зачем цепляться к дате рождения? Я, к примеру, чуть ли не самый младший на курсе. Но разве кто-то станет утверждать, что Рон Уизли, родившийся на пять месяцев раньше, способен на большее, нежели я? Или, быть может, они считают, что раз человек стал совершеннолетним (у волшебников совершеннолетие наступает в семнадцать лет), то он может самостоятельно принять обдуманное решение умереть? Это же волшебники! Кто их поймëт? Но оставим пока эти размышления. Сириус решил сводить нас с Гермионой на финал Чемпионата мира по квиддичу. Он даже умудрился где-то раздобыть билеты в ВИП-ложу. Может, попросил в качестве компенсации за двенадцать лет в Азкабане? Честно говоря, я даже не знаю. А может, он просто купил их на деньги из семейного хранилища. Всë-таки Блэки — люди богатые. В принципе, я не возражал. Нам было бы полезно проветриться и отвлечься от не самых приятных мыслей. Да и раз уж я решил дать квиддичу шанс, почему бы не начать прямо сейчас? Думаю, Кубок мира по квиддичу — это самое подходящее для этих целей мероприятия. В нашей компашке — я, Гермиона и Сириус — детей было всего лишь двое, так что крëстный взял нас за руки да и просто трансгрессировал на место проведения Чемпионата. — Пять часов семь минут от дома Блэков, — прозвучал чей-то голос. Мы приземлились на вересковую пустошь, окутанную туманом. Прямо перед нами стояли два измотанных и раздражённых волшебника, у одного — массивные золотые часы, у другого — толстый свиток пергамента и перо. Оба одеты на магловский манер, но очень уж неумело: тот, что с часами, — в твидовом костюме и высоких галошах, а его коллега — в шотландском килте и пончо. — Погодите, найду ваше место в лагере… Блэк… Блэк… — волшебник в клетчатой юбке принялся перематывать исполинский пергамент. — Первое поле, отсюда вчетверти мили. Ваш привратник — мистер Робертс. — Спасибо! — Сириус жестом позвал нас идти за ним. Мы шли по безлюдному полю, почти ничего не видя в тумане. Минут через двадцать показался небольшой каменный домик рядом с воротами, за которыми в туманной зыби смутно проступали очертания сотен и сотен палаток, поднимающихся по отлогому склону к тёмной полоске леса на горизонте. Мы подошли к двери коттеджа. Стоявший в дверях человек смотрел на убегающие вдаль палатки. С первого же взгляда я понял: перед нами единственный настоящий магл на много акров вокруг. Услышав шаги, он повернулся к пришедшим. — Доброе утро! — приветливо произнёс Сириус. — Доброе утро, — отвечал магл. — Не вы ли будете мистер Робертс? — Я самый, — подтвердил мистер Робертс. — А вы кто такие? — Я Блэк, эти двое со мной. Один участок заказан пару дней назад. — Есть, мистер. — Мистер Робертс сверился со списком, приколотым к двери. — Ваш участок у леса… На одну ночь? — Да. — Платить будете сейчас? — Да, да… конечно, — закивал Сириус. Отошёл от порога и поманил меня. — Помоги-ка мне, — попросил он вполголоса, вынул из кармана свёрнутые трубочкой магловские деньги и стал по одной разворачивать — у Сириуса были проблемы со всем магловским, не считая моды. — Это что такое… э-э-э… десятка? Ах да, вот тут маленький номер… значит… это пять? — Это двадцать, — понизив голос, поправил я. Я чувствовал себя скованно под взглядом мистера Робертса, ловившего каждое слово. — Ах да, конечно… Уж эти мне кусочки бумаги, никак не запомню… — Вы что, иностранцы? — поинтересовался привратник у Сириуса, возвратившегося с требуемой суммой. — Иностранцы? — в замешательстве переспросил крëстный. — Вы не первый, кто никак не разберётся с деньгами, — пояснил мистер Робертс. — Тут двое минут десять назад хотели расплатиться со мной золотыми монетами размером с колпак от автомобильного колеса. — Неужели? — занервничал Сириус. Мистер Робертс принялся рыться в жестяной коробке с мелочью в поисках сдачи. — Никогда ещё таких толп не собиралось, — заметил он, вновь взглянув на окутанное туманом поле. — Сотни предварительных заказов. Обычно люди просто приезжают… — Всё правильно? — перебил его Сириус, протянув руку за сдачей, но мистер Робертс не спешил её отдавать. — Да… — продолжал он задумчиво, — сколько народу! Полно иностранцев. Не просто иностранцев, а каких-то больно чудных. Тут один разгуливает в шотландской юбочке и пончо. — Что вы говорите! — Это похоже… уж не знаю… на какой-то слёт, — покачал головой мистер Робертс. — И все, смотрю, друг с другом знакомы, вроде одна большая компания… Прямо у двери откуда-то взялся волшебник в брюках для гольфа. — Забудь! — приказал он, направив волшебную палочку на мистера Робертса. Глаза магла на мгновение разбежались в стороны, морщины на лбу разгладились, и лицо приобрело безмятежно-сонное выражение — я узнал типичные симптомы изменения памяти. — Вот вам карта лагеря, — мирно промолвил мистер Робертс, — и сдача. — Большое спасибо, — сказал Сириус. Волшебник в брюках для гольфа проводил нас до ворот. Вид у него был изнурённый, подбородок зарос щетиной, а под глазами залегли лиловые тени. Отойдя подальше, чтобы не слышал мистер Робертс, волшебник негромко пожаловался: — Уйма хлопот с этим парнем! Десять раз на день приходится накладывать заклятие Памяти. Людо Бэгмен совсем не помогает. Бегает по лагерю, знай себе болтает о бладжерах и квоффлах, да ещё во весь голос. Плевать ему на все антимагловские предосторожности. Жду не дождусь, когда всё это кончится. И дежурный исчез. — А разве мистер Бэгмен не начальник Департамента магических игр и спорта? — удивилась Гермиона. — Ему лучше всех известно, что можно говорить и что нельзя. — Ему-то известно. — Сириус повёл нас через ворота на территорию лагеря. — Но Людо всегда был немного… ну… небрежен в отношении правил безопасности. Мы в одно время учились в Хогвартсе, он на пару лет меня младше. Зато любит спорт. Другого такого главы спортивного департамента с огнём не сыщешь. Он сам играл в квиддич за сборную Англии, как вы знаете. И у «Уимбурнских Ос» никогда не было лучшего загонщика. Мы брели вверх по утонувшему в тумане полю вдоль длинных рядов палаток. Многие смотрелись почти обычно — их хозяева явно постарались придать им магловский вид, хотя и допускали промашки — кто приделал печную трубу, кто добавил шнурок для колокольчика или флюгер. Но иногда попадались палатки настолько откровенно волшебные, что мне стали понятны подозрения мистера Робертса. На полпути встретилось роскошное сооружение из полосатого шёлка, подобное дворцу в миниатюре, с живыми павлинами, разгуливающими у входа. Была даже трёхэтажная палатка с несколькими башенками, а ещё немного дальше — конструкция с палисадником, прудиком для купания птиц, солнечными часами и фонтаном. — Вечно одна и та же история, — улыбнулся Сириус. — Любим на сборищах распускать павлиньи перья. Ну, наконец пришли. Вот и наше место. Участок был на самой опушке леса. На воткнутом в землю шесте красовалась табличка: «Блэк». — Лучшего места не найти! — довольно потёр руки Сириус. — Спортивное поле как раз за лесом. Ближе уже некуда. — И, сбросив на землю рюкзак, прибавил, слегка волнуясь: — Запомните, всякая магия запрещена. Говорю серьёзно — ничего волшебного, пока мы на магловской территории в таком количестве. Палатки ставим своими руками! Это, полагаю, совсем нетрудно… Любимое занятие маглов. Ну-ка, Гарри, как, по-твоему, с чего надо начинать? — Без понятия, — честно сказал я. — Мне ещё ни разу в жизни не приходилось ставить палатку. Но с помощью Гермионы мы определили, куда вбить колья и ставить шесты, и палатка в конце концов была установлена. Мы отступили назад, любуясь творением рук своих. Глядя на эти палатки, никому бы в голову не пришло, что их ставили волшебники. Я, однако, задумался: палатка выглядела слишком маленькой для нас троих. Гермиона, судя по всему, тоже была озабочена — она вопрошающе взглянула на меня, когда Сириус на четвереньках заполз внутрь. — Немного тесновато, — возвестил он из глубины, — но, думаю, поместимся. Идите сюда, взгляните. Я нагнулся, нырнул под входное полотнище, и у меня рот открылся: это была вполне неплохая трëхкомнатная квартира, даже ванная и туалет присутствовали. — Никакого волшебства, говоришь? — переспросил я. — Ну, — Сириус задорно ухмыльнулся и подмигнул мне. — Немножко то можно. — Мы здесь на одну ночь. Он взял запылившийся чайник и заглянул в него. — Для чая нужна вода… — На карте магла указана колонка, — сказала Гермиона, забравшись в палатку вслед за мной. — Это на другом конце поля. — Почему бы вам двоим не сходить за водой? — Сириус указал на чайник и пару небольших вёдер. — Я пока соберу хворост и разожгу костёр. Мы с Гермионой отправились через весь лагерь с чайником и ведёрками. Только что взошедшее солнце разогнало туман, и нам открылся целый палаточный город. Мы медленно шли между рядов, с любопытством разглядывая палатки и их обитателей. Лишь теперь я начал осознавать, как много в мире колдуний и волшебников; я никогда всерьёз не задумывался, кто и как живёт в других странах. Лагерь постепенно пробуждался. Первыми зашевелились семьи с маленькими детьми. Я никогда раньше не видел таких юных магов и колдуний. Крошечный мальчуган не старше двух лет, присев возле палатки, похожей на пирамиду, увлечённо тыкал волшебной палочкой в слизняка на траве, который уже раздулся до размеров сосиски. Когда мы подошли к нему, из палатки выскочила мама. — Что ты делаешь, Кевин? Сколько раз тебе говорить: нельзя брать папину волшебную палочку! Она наступила на слизня, хлопок, и тот лопнул. Ещё долго звуки устроенного ею нагоняя долетали до приятелей вперемешку с криками малыша: — Ты взорвала слизняка! Ты взорвала слизняка! Чуть подальше две девочки немного постарше Кевина катались на игрушечной метле, которая летала совсем низко — их ножки задевали унизанную росой траву. Волшебник из Министерства уже заметил нарушение — пробегая мимо меня и Гермионы, он встревожено восклицал: — Среди бела дня! Родители, верно, ещё дрыхнут… Там и тут из палаток появлялись взрослые волшебники, пора было готовить завтрак. Одни, украдкой оглянувшись, зажигали огонь волшебной палочкой, другие неумело и с опаской чиркали спичками, уверенные, что эта штука не сработает. Трое волшебников из Африки, одетые в длинные белые мантии, сидели, углубившись в беседу, и одновременно жарили что-то вроде кролика на ярком лиловатом огне. Неподалёку американские колдуньи зрелого возраста весело болтали, усевшись под расшитым блёстками знаменем с надписью «Салемские ведьмы», растянутом между палатками. Дальше начинались палатки, из которых долетали слова совершенно незнакомого языка. — У меня что-то с глазами или и правда всё вокруг позеленело? — воскликнула Гермиона. Но еë глаза были тут ни при чём. Все палатки на этом участке были густо увиты трилистником, как будто земля здесь вздыбилась странными зелёными холмиками. За откинутыми полотнищами входов можно было различить улыбающиеся лица. — Гарри! Гермиона! — услыхали мы собственные имена. Это был Симус Финниган, сидевший возле палатки, тоже увитой клевером. Рядом — рыжеволосая женщина, должно быть, мать, и его лучший друг Дин Томас. — Как вам наше убранство? — улыбнулся Симус, когда мы подошли поздороваться. — Ребята из Министерства не очень довольны. — Почему бы нам не демонстрировать наш цвет? — пожала плечами миссис Финниган. — Видели бы вы, что болгары повесили на свои палатки. Вы, разумеется, болеете за Ирландию? — сверкнув глазами, спросила женщина. Уверив её, что мы, конечно же, болеем за Ирландию, мы пошли дальше. Хотя, как сказал я минуту спустя: «Что ещё можно ответить в таком окружении?» — Интересно, что такое повесили болгары? — сказала Гермиона. — Давайте посмотрим. — Я указал на россыпь палаток выше по склону, над которыми на ветру развевался красно-зелёно-белый болгарский флаг. На этих палатках ни зелени, ни украшений, зато на каждой один и тот же плакат — суровое лицо с густыми чёрными бровями. Портрет был живой, но ограничился лишь тем, что хмурился и моргал. Это был болгарский ловец по имени Виктор Крам. К колонке в дальнем углу поля уже выстроилась небольшая очередь. Мы с Гермионой присоединились к ней, встав за двумя мужчинами, увлечёнными жарким спором. Один, волшебник в больших летах, был одет в длинную ночную рубашку в цветочек. Второй, явно служащий Министерства, протягивал первому брюки в полоску. — Надень их, Арчи, — кричал он в отчаянии, — не валяй дурака! Нельзя разгуливать в таком виде, магл-привратник наверняка что-то заподозрил… — Я купил это в магловском магазине, — упрямо возражал старик. — Маглы такую одежду носят. — Магловские женщины их носят, а не мужчины. Мужчины носят вот это, — настаивал волшебник из Министерства, потрясая полосатыми брюками. — Не надену! — негодовал Арчи. — Я люблю свежий ветерок вокруг интимных частей тела, так что спасибо! На Гермиону накатил такой приступ хохота, что она пулей выскочила из очереди и вернулась, когда Арчи набрал воды и удалился. Обратно с водой мы шли через лагерь гораздо медленнее, на каждом шагу попадались знакомые лица — хогвартцы со своими родителями. Оливер Вуд затащил меня в палатку познакомить с родителями и взволнованно сообщил, что принят во второй состав «Пэдлмор Юнайтед», — буквально на днях подписал контракт. Затем нас окликнул Эрни МакМиллан, а через несколько шагов увидели Рона и целую армию рыжих Уизли. — Как, по-твоему, кто это? — спросил я, глядя на компанию симпатичных девчонок. — Они явно не из Хогвартса. — Судя по виду, из какой-то иностранной школы, — предположила Гермиона. — Может, из Шармбатона. — Вас за смертью посылать, — пробурчал Сириус, когда мы наконец вернулись к палатке. — Встретили много знакомых, — отозвался я, ставя воду на землю. — А ты ещё даже огонь не развел! — Это оказалось сложнее, чем я думал. Крëстный никак не мог разжечь костёр, хотя очень старался. Земля вокруг была усыпана сломанными спичками. — Оп! — воскликнул он, когда ему удалось-таки зажечь спичку, которую он тут же от удивления и выронил. — Сириус, тебе помочь? — мягко предложила Гермиона, взяла у него коробок и показала, как правильно зажигать. В конце концов костёр загорелся, но пришлось ждать ещё около часа, покуда пламя стало совсем жарким, чтобы готовить обед.