Часть IV. Гарри Поттер и магический Турнир

Мы уже наполовину опустошили тарелки, как вдруг Сириус вскочил, улыбнулся и замахал рукой, приветствуя идущего к нам человека. — Главное действующее лицо! — радостно возвестил он. — Привет, Людо! Людо Бэгмен был сегодня, бесспорно, самой заметной личностью, обогнал даже престарелого Арчи в дамской ночной сорочке. На Бэгмене была длинная мантия игрока в квиддич с поперечными жёлтыми и чёрными полосами, грудь украшало изображение огромной осы. Это был человек могучего телосложения, на котором годы уже оставили свой след. Мантию оттягивало солидное брюшко, которого, конечно же, не было, когда он играл за сборную Англии. Нос его был расплющен («Наверно, сломал шальной бладжер», — подумал я), но круглые голубые глаза, короткие светлые волосы и румяные щёки придавали ему вид школьника-переростка. Шёл он так, словно ноги у него на пружинах. — Эй, на палубе! — весело крикнул Бэгмен, источая радостное возбуждение. — Сириус, старина! — приветствовал он крëстного. — Что за денёк, а? Что за денёк! Лучшей погоды и желать нельзя! А там — тихая безоблачная ночь… Почти никаких заминок… Мне здесь и делать нечего! У него за спиной промчались несколько взмыленных министерских волшебников, спешащих к горящему в отдалении магическому огню: искры от него летели на высоту метров десяти. — Это мой крестник Гарри Поттер, — гордо произнëс Сириус, похлопав меня по плечу, — и его подруга Гермиона Грейнджер. Услышав легендарное имя (моë, разумеется, а не Гермионы), Бэгмен на краткий миг задержал дыхание, и глаза, конечно, пробежали по шраму на моëм лбу. — Значит, всë-таки невиновен? — задорно спросил Людо. — А что твой братец? — Регулус был Пожирателем Смерти — Сириус мрачно фыркнул. — Помню ещё в Хогвартсе… Ты всегда нравился мне больше Рега! Ну и что, что он был моим однокурсником? Ходил такой мрачный, вечно нос задирал. Ха! У него-то не было твоей обаятельности! Когда я узнал, в чëм тебя обвинили… Клянусь Мерлином, я не поверил ни слову! Сириус хмыкнул. Ну да, если Людо был так уверен в его невиновности, почему ничего не предпринял? — Не собираешься делать ставки, Сириус? — заинтересованно спросил он, позвякав, похоже, немалым количеством золота в карманах своей чёрно-жёлтой мантии. — Родди Понтнер уже поставил на Болгарию, что она откроет счёт — я дал ему недурную фору, учитывая, что ирландская тройка самая сильная за последние годы. А малышка Агата Тиммс поставила полдоли в своей ферме угрей, что матч продлится неделю. — Не сегодня, Людо, — отмахнулся Сириус. — Мы пришли посмотреть на игру. Есть какие-нибудь новости от Берты Джоркинс? Бэгмен сел на траву вместе со всеми. — Ни единой совушки, — спокойно ответил он. — Но она скоро вернётся. Бедная старушка Берта — память у неё как дырявый котёл и никакой ориентации. Где-то заблудилась, вот помяни моё слово. Вернётся в отдел в октябре, уверенная, что ещё июль. — Бэгмен взял у Гермионы протянутую ему чашку чая. — Не думаешь, что пора послать кого-нибудь на поиски? — нерешительно предложил крëстный. — Барти постоянно мне это говорит. — Бэгмен наивно захлопал круглыми голубыми глазами. — Но у нас сейчас нет ни одного лишнего человека. Ох, только чёрта помяни! Привет, Барти! У самого костра трансгрессировал волшебник, как небо от земли отличавшийся от Людо Бэгмена, который сидел, развалившись на траве, в старой осиной мантии. Барти Крауч был сухопарый, подтянутый, пожилой человек, в безупречно свежем костюме и галстуке. Пробор в коротких седых волосах идеально прям, узкие, щёточкой, усы, словно выровнены по линейке, а ботинки блестят как лаковые. Видно, что мистер Крауч был убеждённым сторонником неукоснительного исполнения правил. Он выполнил указание одеться по-магловски так педантично, что запросто мог сойти за банковского служащего. Даже Вернон Дурсль не распознал бы в нём мага. — Присядь с нами на травку! — Весельчак Людо Бэгмен похлопал по земле рядом с собой. — Нет, Людо, спасибо, — в голосе Крауча звучало явное нетерпение, — я всюду тебя ищу. Болгары требуют, чтобы мы добавили ещё двенадцать мест в верхней ложе. — Так они этого хотят? А я думал, этот парень предлагает не то драться, не то брататься. Уж очень плохое произношение. Что, много работы, Барти? — беззаботно произнёс Бэгмен. — Достаточно, — холодно ответил Крауч. — Организовать порталы на всех пяти континентах — труд немалый, Людо. — Но уже завтра вы свободно вздохнёте, — хотел утешить их Сириус. Людо Бэгмен не скрыл своего изумления. — Свободно вздохнёте! Да я никогда так не веселился! К тому же нам светит ещё одна работёнка, а, Барти? Не легче, чем эта. Мистер Крауч многозначительно поднял брови. — Мы же договорились — никакой утечки, пока всё до последней мелочи… — Ох уж эти мелочи! — замахал руками Бэгмен, как будто отгонял комаров. — Всё уже подписано, верно? Обо всём договорено! Спорю на что угодно — дети не сегодня завтра сами узнают… Я имею в виду, что это будет происходить в Хогвартсе… — Людо, нас ждут болгары, не забывай! — резко оборвал его мистер Крауч. Бэгмен с трудом поднялся на ноги — золото в его карманах весело звякнуло — и одним глотком допил оставшийся чай. — Увидимся позже! — сказал он. — Мы же вместе будем в верхней ложе, я комментирую! Людо помахал рукой, Крауч сухо кивнул, и оба мгновенно трансгрессировали. «Они говорили про Турнир Трëх Волшебников», — услышал я мысли Гермионы в своей голове и едва заметно кивнул. Солнце клонилось к закату, и напряжение, царившее в лагере, сгущалось, как тучи перед грозой. Казалось, сам воздух задрожал, предвкушая великое событие. А когда мрак тёмным покровом опустился над лагерем, последние признаки не очень умелого маскарада исчезли. Министерство, похоже, смирилось с неизбежным, и неприкрытая магия повсюду била ключом. Торговцы трансгрессировали на каждом свободном футе пространства, неся лотки и толкая тележки, полные невиданных товаров. Тут были светящиеся розетки, зелёные для ирландских болельщиков, красные — для болгарских, выкрикивающие имена игроков; островерхие зелёные шляпы, убранные танцующими трилистниками; болгарские шарфы, расшитые львами, которые и в самом деле рычали; флаги обеих стран, исполняющие национальный гимн, если ими махать; маленькие летающие модели «Молнии» и коллекционные фигурки прославленных игроков, которые с гордым видом прохаживались по ладони. — Смотри, здесь-то что! — восхитился я, бросившись к тележке, доверху нагруженной предметами, похожими на бинокль. Только эти окуляры были бронзовые и с множеством разных непонятных кнопок и шкал. — Омнинокли, — с готовностью объяснил волшебник-продавец. — Сможете повторить любой эпизод… замедлить ход событий… имеется бегущая строка синхронного комментария событий. Очень недорого — всего десять галеонов. — Три пары, — решительно сказал я продавцу. — Не надо! — воскликнула было Гермиона, но я остановил еë жестом. — Мне не сложно, — сказал я и ухмыльнулся. — К тому же, кто из нас джентльмен? Гермиона оценивающе оглядела меня. — Что-то не похож, — заключила она. Откуда-то из-за леса раздался глубокий, гулкий звук гонга, и сейчас же среди деревьев вспыхнули зелёные и красные фонари, осветив просеку, ведущую к спортивному полю. — Пора идти! — произнёс Сириус, не менее взволнованный, чем мы с Гермионой. Прихватив свои покупки, мы поспешили в лес, следуя за светом фонарей. Мы слышали шум тысяч людей, шедших вокруг, крики, смех, обрывки песен. Всеобщее лихорадочное возбуждение было необычайно заразительно, я не мог не улыбаться. Всю дорогу через лес — минут двадцать — мы громко разговаривали и шутили, пока, наконец, не вышли на противоположную сторону и не оказались в тени гигантского стадиона. И хотя мне была видна лишь часть колоссальных золотых стен, окружавших поле, я мог бы с уверенностью сказать, что внутри можно свободно разместить десяток кафедральных соборов. — Сто тысяч мест, — сказал Сириус, поймав мой благоговейный взгляд. — По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек. Маглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме. Весь год, как только маглы оказывались где-то поблизости, они вдруг вспоминали о каком-нибудь неотложном деле, и им приходилось срочно убираться восвояси. Мы заняли свои места и приготовились к зрелищу. Недалеко от нас раположилось рыжеволосое семейство. На предпоследнем сиденье второго ряда пристроился домовик, я бы даже сказал, это была домовушка: слишком уж тонкий был голосок. Вскоре появился министр магии Корнелиус Фадж. Он сразу же узнал меня — я же выступал на суде в прошлом году, — пожав мне руку в отеческой манере, поинтересовался, как у меня дела, и представил окружавшим его волшебникам. — Гарри Поттер, вы понимаете, — громко втолковывал он болгарскому министру магии, который был одет в роскошную, чёрного бархата с золотом мантию и, похоже, не понимал ни слова по-английски. — Гарри Поттер, ну же, вы знаете, кто это… Мальчик, который одолел Сами-Знаете-Кого… Ну должны же вы знать, кто это… Тут болгарский волшебник вдруг обратил внимание на мой шрам и что-то быстро и взволнованно затараторил, указывая на него. Сириус не выдержал и расхохотался. — Так я и знал, что этим кончится, — устало сказал Фадж. — Ну не силён я в языках… В таких случаях мне нужен Барти Крауч… Ага, вижу, его домашний эльф занял ему место… Тоже недурно, эти болгарские парни так и норовят выпросить все лучшие места… а вот и Люциус! И действительно, вдоль кресел второго ряда к трём свободным местам как раз позади мистера Уизли пробирался не кто иной, как Люциус Малфой с сыном Драко и женщиной, которая была матерью Драко. Люциус сдержанно кивнул в мою сторону, а Драко сунул руку в карман, где, судя по всему, лежала монетка с моим изображением, и поздоровался в моей голове. — А, Фадж! — произнёс мистер Малфой, подходя к министру и протягивая руку. — Как дела? По-моему, ты ещё незнаком с моей женой Нарциссой? И с нашим сыном Драко? — Добрый вечер, добрый вечер! — Фадж улыбнулся и поклонился миссис Малфой. — А мне позвольте представить вам мистера Обланск… Обалонск… мистера… короче, он болгарский министр магии, и не понимает ни слова из того, что я говорю, так что не беспокойтесь. И давайте посмотрим, кто тут у нас ещё? С Артуром Уизли вы знакомы, я полагаю? Это был напряжённый момент. Мистер Уизли и мистер Малфой посмотрели друг на друга, и мне живо вспомнился тот последний раз, когда они встретились лицом к лицу — это было в книжном магазине «Флориш и Блоттс», и дело кончилось дракой (правда, она была частью плана Люциуса). Холодные серые глаза Малфоя скользнули по мистеру Уизли и затем обежали весь ряд. — Боже правый, Артур, — негромко произнёс он, — что же тебе пришлось продать, чтобы достать места в верхней ложе? Уверен, ты за весь свой дом столько бы не выручил. Фадж, не слышавший этих слов, говорил: — Люциус на днях сделал очень щедрое пожертвование больнице святого Мунго, где лечат магические травмы и болезни, Артур, так что здесь он в качестве моего гостя. — Как… как мило! — промолвил мистер Уизли с натянутой улыбкой. Мистер Малфой задержал взгляд на Гермионе — та слегка покраснела, но улыбнулась. Я заметил, что кончики губ Люциуса едва заметно приподнялись. А в следующий момент в ложу ворвался Людо Бэгмен. — Все готовы? — пророкотал он. Его лицо светилось, словно круг эдамского сыра, если только можно представить себе взволнованный сыр. — Министр, начинать? — По твоей команде, Людо, — с удовольствием отвечал Фадж. Бэгмен выхватил волшебную палочку, направил себе прямо на горло и приказал: — Сонорус! И с этого мгновения его голос превратился в громовой рёв, заполнивший до предела забитый стадион; этот голос раскатывался над нами, отдаваясь в каждом уголке трибун. — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!