Часть IV. Гарри Поттер и магический Турнир

В воскресенье я рассказал друзьям о драконах. А потом подумал, и решил предупредить Седрика — так будет честно. Его я повстречал только на следующий день в компании товарищей-пуффендуйцев, отдыхавшего под деревом около Чëрного озера. Я позвал его на пару слов и, отойдя на достаточное расстояние от любопытных ушей, быстро произнëс: — Седрик, в первом туре будут драконы. — Что? — чуть не подпрыгнул Седрик. — Драконы, — повторил я и прибавил: — Их четыре. По штуке на каждого. Нам надо будет пройти мимо них. Седрик взглянул на меня. В серых глазах читался испуг. — Ты уверен? — прошептал Седрик. — Абсолютно. Сам видел. — Как ты узнал? Это ведь не положено. — Неважно, — я не мог сказать правду. Не хотел Хагриду неприятностей. — Знаю не только я, но и Флёр с Крамом. Седрик удивлённо, чуть не с подозрением глядел на меня. — Почему ты рассказал мне? — Так будет справедливо, — улыбнулся я. — Теперь мы все в равных условиях. Если, конечно, забыть, что я по-прежнему на три года младше остальных. Седрик всё ещё смотрел с лёгким подозрением. Вдруг словно из неоткуда появился Грозный Глаз. — Идём со мной, Поттер, — прохрипел он. Я с опаской покосился на Грюма. Интересно, что мне будет, если он всë слышал? Исключать из Турнира ведь нельзя. Мы вошли в класс. Грюм закрыл дверь и пристально посмотрел на меня и волшебным и обычным глазом. — Благородный поступок, Гарри, — сказал он спокойно. — Садись. Я сел и осмотрелся. Я бывал здесь при двух прежних учителях. Во времена профессора Локонса на стенах висели его портреты, сияя улыбкой и подмигивая. Когда тут обитал Люпин, можно было непременно увидеть какую-то новую занятную нечисть, припасённую для урока. А сейчас комната полна самых странных предметов. Всё это, наверное, инструменты авроров. — Нравятся мои распознаватели Тёмной магии? — спросил Грюм. — А это что? — показал я на скрюченную золотую антенну. — Детектор лжи. Начинает вибрировать, когда засечёт ложь, тайный умысел. Здесь он не работает. Слишком много помех. Ученики то и дело говорят неправду, почему не сделали домашних уроков. С того дня, как я здесь, не умолкая гудит. А вредноскоп вообще пришлось отключить — свистит и свистит. Повышенная чувствительность, ловит опасность на расстоянии мили. И конечно, распознает не только детские шалости. — А зеркало для чего? — Это Проявитель Врагов. В нём сейчас затаились мои враги. Но пока вижу белки их глаз, беда не грозит. А как начнёт грозить, тут-то я и открываю мой сундук. Издав короткий хриплый смешок, он указал на вместительный сундук под окном. На нём семь отверстий для ключа. Интересно, что в сундуке… — Так, значит, про драконов тебе известно? — Профессор вернул меня на землю. — Известно, — коротко ответил я. — Не волнуйся, Гарри. — Грюм сел, вытянул деревянную ногу с хриплым стоном. — Обман был всегда неотъемлемой частью Турнира Трёх Волшебников. — Плевать мне на Турнир, — бросил я. — Я случайно узнал. Зачем мне кого-то обманывать? Грюм опять усмехнулся с хрипотцой, магический глаз завращался так быстро, что у меня даже голова закружилась. — Так… так ты уже знаешь, как справишься со своим драконом? — Есть у меня пара вариантов… — задумчиво пробормотал я. — Но я, пожалуй, подумаю над более гуманным — по отношению к драконам — способом. Так что вы хотели? Сразу скажу, в помощи я не нуждаюсь. — Я не намерен тебе помогать, — жёстко произнёс Грюм. — Любимчиков у меня нет. Просто могу дать несколько полезных… — Не намерены? — перебил я. — Вот и отлично. Тогда, если у вас всë, я, пожалуй, пойду. Не успел Грюм произнести ни слова, как я уже выскочил из кабинета и помчался в библиотеку — искать более гуманные способы (то есть те, что не предполагают использования тёмных заклинаний на драконах) вместе с Гермионой. Я притащил целую груду книг о драконах, и мы принялись искать подходящее заклинание. — Заклинание, отсекающее когти… Как превратить чешую в кожу… Нет, это для свихнутых вроде Хагрида, для которых дороже дракончиков никого нет. — Давай посмотрим другие книги. — Я отодвинул в сторону «Людей, которые любят драконов». Принёс ещё одну стопку книг и стал просматривать. Гермиона без устали тараторила у меня над ухом: — Отключающее заклятие… Зачем отключать дракона? Ведь ты же не хочешь заменить ему клыки на сахарные палочки. Беда в том, говорится в той книге, что их шкура непроницаема. Применить заклятие трансфигурации? Нет, с такими гигантами не пройдёт. Даже профессор МакГонагалл не справилась бы. Может, тебя самого подвергнуть трансфигурации? Будешь намного сильнее. — Гермиона, давай пока что оставим меня человеком. — Хорошо-хорошо, — закивала подруга, придвигая к себе другую книгу. Я безнадёжно просматривал оглавление «Заклятий против проклятий»: «Мгновенное скальпирование», но у драконов нет шевелюры… «Перечные чары для дыхания» — а если у дракона пламя станет сильнее… «Как скрутить в рог язык» — прибавится ещё оружие. — Гарри, смотри, — Гермиона развернула книгу ко мне и ткнула пальцем в страницу. — Что насчëт этого? Я заглянул в книгу. Четверть страницы занимал огромный гальдрастав — магический руноподобный знак. Гальдраставы появивились в эпоху раннего Средневековья в Исландии. Представляют собой несколько, или множество, переплетённых рун, нередко сильно стилизованных. На данный момент являются самым малоизученным разделом северной магии. Этот выглядел как четыре столба с пунктирными линиями и прочими значками. Я прочитал описание: ЗАЩИТА ОТ МАГИИ Эти четыре символа помогут защитить себя от любой магии с любого из четырёх направлений мира. Носите их на себе или нанесите на дерево или кожу и носите на шее. — Дракон — магическое создание, — сказала Гермиона, когда я оторвал взгляд от книги. — Так что если на тебе будет эта штука, дракон не сможет тебе навредить. — Здорово, — восхитился я. — Только в чëм подвох? Если существует такой гальдрастав, почему нельзя носить его постоянно и быть непобедимым? — Поэтому, — ответила Гермиона и, забрав книгу у меня из-под носа, прочитала вслух: — «Время действия данного гальдрастава прямо пропорционально магической энергии волшебника, который его наносит. У взрослого мага защита действует около четверти часа. Известным рекордсменом по сей день является Беорегард Могущественный, живший в конце седьмого века. По имеющимся данным, нанесëнный им гальдрастав продержался три часа и двадцать семь минут, позволив Беорегарду в одиночку победить тысячу волшебников из враждебного селения». Когтевранка остановилась, давая мне возможность переварить услышанное. — Если у взрослого волшебника он действует пятнадцать минут… — я задумался, производя в уме подсчëты, — то у нас должен продержаться минут пять-десять. Надеюсь, этого хватит. — А ещё нужно соблюдать предельную точность, — напомнила Гермиона. — Я никогда раньше не видела таких сложных символов. Чтобы усилить действие, нужно нанести его тебе на тело. Сам ты вряд ли справишься, так что придëтся мне. — Что ж, — пробормотал я, — буду счастлив, если ты меня случайно не убьëшь. Было бы неплохо проверить работу гальдрастава до начала первого испытания, но было уже поздно, а мне нужно было выспаться на случай, если всë же что-то пойдëт не так. Так что я понадеялся на удачу в лице Гермионы и отправился в постель. Спалось мне неважно, всю ночь снились кошмары. В моей голове мелькали очертания змеи, какого-то старика, Селвина — слуги Волан-де-Морта — и его Чëрной Метки. Я вновь слышал его холодный шипящий голос, его безумный смех. Я проснулся в холодном поту, снова чувствуя боль в шраме. На следующий день вся школа гудела и волновалась. Уроки закончились в полдень, чтобы, не торопясь, дойти до загона. Что они там увидят, они, конечно, ещё не знали. Я чувствовал странную отстранённость. Ни на доброе слово, ни на насмешки внимания не обращал. Не до того. Нервное напряжение было так сильно, что я даже подумывал, не махнуть ли рукой и малодушно послать всех подальше, когда придёт время идти к драконам? Ведь вся моя подготовка — это рисунок на теле, который вполне мог и не сработать. Гермиона нанесла гальдрастав мне на спину ещё утром — у неë на это ушло два часа и четыре попытки. Оставалось только активировать его дыханием волшебника. Подруга сделает это перед тем, как меня вызовут, не раньше. На обеде ко мне быстрым шагом подошла профессор МакГонагалл. Все, кто был в Большом зале, смотрели на нас. — Поттер, чемпионы уже ушли. Пора готовиться к первому туру. — Иду. — я поднялся — вилка со звоном упала на тарелку. — Удачи тебе, Гарри! — в один голос воскликнули близнецы. — Угу, — буркнул я, не узнав собственный голос. Вместе с профессором МакГонагалл мы покинули зал. Ей тоже было не по себе. Лицо встревоженное, как у Гермионы с утра. Сошли по каменным ступеням, вышли в холодный ноябрьский полдень, МакГонагалл опустила руку мне на плечо. — Не бойся, — сказала она. — Держись молодцом. На случай осложнений дежурят волшебники… Главное, сделай всё, что можешь, плохого о тебе не подумают… Ты как, в порядке? — Да, конечно. Пошли к драконам опушкой леса. У купы деревьев, за которыми находился загон, поставили палатку, загородившую монстров. Остановились у входа. — Войдёшь сюда к другим чемпионам, — явно дрожащим голосом сказала профессор МакГонагалл. — Будешь ждать своей очереди. Там мистер Бэгмен. Он объяснит вам, что делать… Счастливо тебе. — Спасибо, — безучастно произнёс я. Профессор удалилась, и я вошёл внутрь. В углу на низком деревянном стуле сидела Флёр Делакур. Бледная, на лбу капельки пота. Куда делся обычный самоуверенный вид! Виктор Крам ещё сильнее хмурится — похоже, нервничает. Седрик ходит из угла в угол. Увидев меня, слегка улыбнулся, я ответил тем же, с трудом двигая мышцами лица, которые точно одеревенели. — Привет, Гарри! — радостно воскликнул Бэгмен. — Входи, входи! Чувствуй себя как дома! Бэгмен был одет в старую мантию с чёрно-жёлтыми, как у осы, полосками. Толстый, весёлый, он выглядел карикатурой в окружении бледных, напряжённых чемпионов. — Итак, все в сборе. И я сейчас сообщу вам, что делать! — бодро заявил Бэгмен. — Когда зрители соберутся, я открою вот эту сумку. — Он поднял небольшой мешочек из красного шёлка и потряс им. — В ней копии тех, с кем вам предстоит сразиться. Все они разные. Каждый по очереди опустит руку и достанет, кого ему послала судьба. Ваша задача — завладеть золотым яйцом. Я огляделся. Седрик кивнул, дав понять, что понял, о чём речь, и вновь принялся ходить по палатке. Флёр и Крам не шевельнулись. Может, в обморок боятся упасть? Я был близок к этому. Но в отличие от меня они-то здесь по собственной воле… Очень скоро послышался топот множества ног. Зрители шли, шутя, смеясь, возбуждённо переговариваясь… Они казались мне гостями с другой планеты. Тем временем Бэгмен развязывал шёлковый мешочек. — Леди, прошу вас, — объявил он, предлагая мешочек Флёр. Она опустила внутрь руку и вынула крошечную точную модель валлийского зелёного с биркой номер два на шее. Флёр не выказала ни малейшего удивления, скорее осознанную обречённость. Да, я был прав: мадам Максим ей всё про драконов рассказала. Вторым выбирал Крам. Ему выпал китайский огненный шар с номером три. Крам не моргнул и глазом, просто смотрел под ноги. Седрик вытащил сине-серого шведского тупорылого под номером один. И я понял, что меня ожидает. Сунул руку в мешочек — венгерская хвосторога, номер четыре. Я взглянул на дракониху — та растопырила крылья и оскалила крошечные клыки. — Ну вот! — сказал Бэгмен. — С этими драконами вам предстоит встретиться. На шее у дракона номер очереди. Всё ясно? Тогда вынужден вас оставить, я сегодня ещё и комментатор. Мистер Диггори, по свистку первый войдёте в загон, ясно? Гарри, можно тебя на два слова? — Э-э… — протянул я и вышел из палатки вслед за Бэгменом. Тот отошёл за деревья и обратился ко мне с отеческой заботой в голосе: — Как ты, Гарри? Могу я чем-то тебе помочь? — Что? — не сразу понял я. — Нет. Ничем. — У тебя есть план действий? — Бэгмен заговорщически понизил голос. — Я хотел бы подкинуть тебе пару советов. — Бэгмен понизил голос почти до шёпота. — Ты младше всех, Гарри, я бы помог тебе, если, конечно… — Ни в коем случае, — перебил я и, чтобы смягчить свою грубость, добавил: — Благодарю, я уже знаю, что делать. — Никто не узнает, Гарри, — подмигнул Бэгмен. — Нет. Я чувствую себя прекрасно, — ответил я, а про себя подумал: «Ничего себе прекрасно, хуже не бывает. Где же Гермиона?» — У меня есть план действий. Прозвучал свисток. — Боже! Мне пора бежать! — спохватился Бэгмен и поспешил прочь.