Эффект Зейгарник

Любовь начинает проявляться только тогда,

когда мы любим тех, кого не можем

использовать в своих целях.

Эрих Фромм

8 мая 2030 года, Уэйбридж, графство Суррей, Великобритания       Обычно я не читаю комментарии. Ну, а зачем? Если я буду тратить на это своё время, то не успею банально жить, не говоря уже про отсутствие времени на работу. К тому же, я прекрасно знаю, что там пишут. Горячие дискуссии, споры и скандалы людей, которые знают больше всех. Они почему-то никак свои знания на деле не применили и теперь сидят ровненько, ничего не делая. Ещё есть те, кого чаем не пои, дай докопаться до каждого слова, дабы уличить автора в чем-то и развернуть на этой почве горячий спор, чтобы выместить накопившийся негатив.       Я интересуюсь количеством комментариев. Статистика — полезна. Так я понимаю, насколько успешна та или иная статья. Мнение неважно. Если эмоция есть, то победа автоматически моя. Даже если кто-то напишет о том, что я диванный неуч или распиарена нынешним составом Центрального правительства Соединённого Королевства. К слову, Гарри меня ни разу ни о чем не просил, хотя мог. Он стал человеком, для которого бы я без задней мысли написала практически всё, что угодно. Какая-то статья и рядом не стоит с жизнью. Моей жизнью.       И вот, я в очередной раз проверяю последнюю запись.       Не знаю, что руководило мной пролистать ленту ниже. Секундный порыв любопытства. Ничего нового не пишут, поэтому прокручиваю колесо мышки достаточно быстро.       До определенного момента.       Пользователь Knockbottom90, будь он не ладен, оставил не просто комментарий…       Нет.       Он в прямом смысле постучал со дна моего шкафа со скелетами.       «Автор, а не страшно такие вещи писать? Была одна мадам, она против одного человека пошла. Её убрали быстрее, чем она успела подумать. Многие не помнят эту историю, но вы-то должны помнить. В конечном итоге, все мы в курсе, где оказываются политические журналисты, если пиздят в сторону больших дядь. А вы так складно излагаете такие опасные вещи. Ай-яй-яй. Ходите по острию, не иначе.»       Волна огня поднимается от пяток до ушей. Закрываю глаза и выдыхаю. Огонь. Могла бы я извергать пламя, то подожгла собственный кабинет.       — Гермиона, — Драко заходит и подойдя ко мне со спины протягивает свой телефон через плечо, — мама хочет с тобой поговорить.       Я зависла и не поняла, что он от меня хочет. На автопилоте забираю телефон из его руки и кладу на стол.       А в голове одна мысль…       

Кто-то знает, что я жива. Кто-то всё знает.

      Глаза бегают по экрану, но кроме юзернейма комментатора ничего не вижу. Буквы скачут. В ушах звенит. Я вся похолодела. На плечо ложится тяжелая рука.       — Ма? Перезвоню позже, — отбивается в голове голос, — Гермиона? Всё в порядке?       — Драко… — выдыхаю и поднимаю голову, глядя на него снизу вверх.       Меня захлёстывает. Становится страшно. Единожды я испытывала этот страх. Такое не перепутать.       — Он… — получается обрывисто, — он жив…       — Кто, милая?       — П-посмотри… — на ватных ногах поднимаюсь с кресла и делаю два тяжелых шага до дивана, падая на него, утыкаясь лицом в подушку.       Хочется спрятаться, чтобы меня никто никогда не смог найти.       — Иди ко мне, — чувствую на себе руки Драко.       Он прочитал комментарий и тут же сел рядом, сгребая в объятия. И я прячусь в его руках.       — Посмотри на меня, — чувствую вибрацию его груди от сказанных слов, но головы не поднимаю, утыкаюсь лицом в тёплое тело, — посмотри, — теплые пальцы поднимают мою голову за подбородок, и смотрят прямо в глаза.       Мои давно покраснели от немого плача и страха. От нависающего ужаса воспоминаний. В воздухе появляется стухший запах перегара и затхлости, старого сырого дерева. Звук падающей капли, что собралась от испарины на запотевших ржавых трубах.       — Дыши, Гермиона, — спокойно говорит Драко, расстегивая несколько верхних пуговиц моей рубашки, — ты дома. Со мной. Я держу твою руку. Здесь нет никого кроме нас. Только мы.       — Он… — я начинаю захлебываться, — он…       — Его нет.       — Но эти слова… — начинаю метаться, хочу встать, чтобы показать, но Драко держит крепко, но не больно. Он лишь останавливает, — откуда?       — Гермиона, посмотри на меня.       — Мне страшно, Драко, — мякну и вновь прячусь в его объятиях.       — Знаю. Дыши, как я учил. Представь квадрат и дыши. Сейчас есть только ты, я и квадрат. Раз, два, три, четыре… повторяй за мной.       — Раз, два, три, четыре.       — Ещё раз…       Через час мне лучше. Всё это время я лежала на коленях Драко, который медленно гладил мои растрепанные кудри.       — Мы поговорим об этом сейчас? — его спокойный голос тихо отбивается от ближайших поверхностей, а я чувствую вибрацию от его тела. Не дожидаясь ответа, продолжает, — У Долгопупса были фанаты, которые следили за ним. Тебя привели в пример. Это не он. И ты это знаешь. Это тролль, Гермиона, ничего серьезного.       — А что если… — сомнения не оставляли, а кожа всё ещё покрыта мурашками от страха, хоть мне уже тепло.       — Нет никаких «что если». Если ты хочешь, мы можем похоронить его…       — Нет, — тихо, но резко отвечаю. Не хочу даже думать о том, что мог бы провернуть Малфой, — Ничего такого я не собираюсь делать. Я своими глазами видела…       — Насколько вероятно, что он жив, если ты сама видела его мёртвое тело?       — Это невозможно.       — Что самое страшное случиться, если это произойдёт?       — Он убьёт меня.       — Мёртвые не убивают живых, — Драко ёрзает, — Вставай.       Я поднялась и сам он тоже встал, сделал несколько шагов до рабочего стола и, взяв лист бумаги и карандаш, вернулся.       — Рисуй.       — Что?       — Рисуй на что похож твой страх, если бы он был материален. Если тебе страшно, как ребёнку, который боится монстра под кроватью, то и действовать я буду так, как действовал бы с ребенком.       И я рисую. Вывожу куб, из которого получается замкнутое пространство. Комната. В комнате гроб, который не лежит на полу, а стоит во весь человеческий рост. Драко наблюдает за мной внимательно, следить за тем, как я медленно вывожу линию за линией. Он уже анализировал.       — Комната без окон, без дверей, с закрытым гробом внутри. Боишься снова оказаться в замкнутом пространстве, когда все думают, что ты в гробу?       — Да, — и мне не страшно признаваться ему, поэтому отвечаю без колебаний.       — Дай мне карандаш, солнышко.       То, что делает Драко, повергает меня в шок.       Первое: он дорисовывает дверь и окна, потом пририсовывает приоткрытую дверь к гробу, а крест, который я нарисовала на «крышке» стирает, и рисует полумесяц.       Второе: рядом появляется Шрек, в достаточно кривом исполнении, что заставляет меня улыбаться, и облачко рядом с его головой облачко с торопливым почерком.

«Somebody once told me the world is gonna roll me»

             — Это теперь туалет?       — Бинго, — Драко щелкает пальцами, — в туалет ты ведь не боишься ходить?       — Нет, — качаю головой, как ребёнок.       — Нарисуй тогда себя рядом.       Я не сдержалась и прыснула. Это было так мило, смешно и глупо. Так необходимо. И стало именно тем, что помогло успокоиться.       — Почему это так смешно? — спросила я, пока пыталась нарисовать себя же, но достаточно криво.       — Такая у тебя реакция, Гермиона. Тебе либо страшно, либо смешно. Решай, как тебе лучше. Рядом со Шреком и туалетом, под звонкий смех, или в замкнутом пространстве в гробу, под ужасающую немую тишину.       Я отложила карандаш и посмотрела на Драко умоляющим взглядом.       — А если я хочу оставаться с тобой? — тихо проговорив, поджара губы и потянулась к нему руками в поисках тепла.       — Тогда мы выбираем Шрека, — он обнял меня, — посмотрим вечером?       — Тебе же не нравятся подобные вещи…       — Меня раздражает романтизация маразма, а в «Шреке»… не знаю. Принцесса жила в розовых липких мечтах, была проклята и стала огром, не победила заклятие, приняла себя, вышла замуж, тоже за огра, который имеет кучу комплексов и дружит с ослом, что у них в роли психолога. Этот вообще полюбил дракониху. Не сказка, а жизнь. Детский мультик, а смысла больше, чем в любой другой сказке.       — Но ведь это всё ещё сказка.       — В этом-то и прелесть. В этом мире вообще всё — сказка. Как там говорил Андерсен? Нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь.

***

Сентябрь 2022 года.

Лондон, Великобритания.

      Спать было трудно. Не потому, что я опять не хотела. Хотела. Ещё как хотела. Было неловко снова засыпать. Странно.       После того, как я вся пунцовая, вернулась домой, то сразу приняла душ и решила, что лучше всего выключиться на пару часов. Такой самообман. Проснусь и подумаю, что всё произошедшее сон и никакого секса не было.       Как бы не так, Гермиона. Как бы не так.       Тот сон я помню четко. В мельчайших подробностях. Хотя, это был не сон, а банальный пересказ приёма у Малфоя. Примерно с момента поцелуя. И самое идиотское, что ситуация не заканчивалась.       Как же странно использовать слово «ситуация», вместо «секс». В общем, вот. Если бы я выражалась в стиле Драко Малфоя, то это было бы что-то вроде фразы: «Он меня всё трахал и трахал».       Господи. Но это именно та фраза, которой можно описать весь мой сон.       На четвёртом круге я проснулась, будто снился кошмар. Только вот в таком состоянии обычно прошибает холодный пот, а мне было жарко настолько, будто кровать — раскалённый радиатор.       После спать я не отважилась, надеясь, что это странное ощущение всё же покинет.       Наивная.       Мысли ворохом в голове. Я не понимала почему, но действительно стало легче. Как-то проще, но одновременно страшно… стыдно. Никогда в жизни я не могла подумать, что могу позволить себе переспать. Рон был первым, был мужем, но меня никогда не волновал секс с ним. С Невиллом пришлось смириться. Он был неправильным, но не манящим, как это бывает, когда дело касаеттся «неправильности», а именно противным. Секс — отличный способ управлять мужчиной, от которого что-то нужно.       Драко.       В этом проблема. Я не знала, как оправдать секс с Драко. Мне казалось, что это самое неправильное правильное в моей жизни и именно то, что мне нужно было. Он переспал со мной не потому, что я какая-то такая или не такая. А потому что я — это я. Гермиона Грейнджер, ебанутая убийца, параноик и даже психопатка. Сумасшедшая.       И я не чувствовала того, что он делал это с целью помочь. В целом, метод весьма странный, хоть и действенный. Он хотел меня. Его поцелуи, касания, они же не были разыгранным представлением. Такое невозможно сыграть, даже такому гениальному психологу, как Малфой. Я знаю как можно врать, как талантливо и бессовестно дурманить кого-то. А Драко…       Невозможно быть таким убедительным, когда дело касается чувств и эмоций. Невозможно держать подобное под контролем. И Драко не мог врать. Или мог?       Господи, да я понятия не имела!       Конечно, сомнения были. Конечно, я думала, что он использовал меня, что вот, приду на следующий сеанс, а офиса там никакого уже не будет, потому, что это всё огромная игра Долгопупса, который узнал о моих коварных намерениях.       Когда ты уже убил человека, становится не смешно и опасность гипотетически может прилететь с любой стороны. И я ждала от Драко всего, но не того, во что всё вылилась.       Все мои умозаключения привели к тому, что я написала Драко главный вопрос, который взволновал меня.       А что дальше? Чего женщина ожидает после хорошего секса с мужчиной приятной наружности? Приятной наружности… мягко сказано. Это был тот самый звоночек и «привет» от розовых очков. Малфой представлялся мне не самовлюбленным типом, не папиным сыном, которому делают карьеру, ни кем-либо ещё. Всё первое впечатление разбилось, а в голове лишь его глаза и голос.       Какая ты, Грейнджер?       Что я получила в ответ на сообщение?       Сарказм.       Нет, я не думала и не предполагала, что Малфой решит потешить своё самолюбие и потренировать навыки непревзойдённого юмора, но так и было. Приятного мало. Я разозлилась.

«Больше с тобой работать не буду.»

      А я ведь поверила. Нет, правда. Малфой похож на человека, который проводит бурные выходные с новой подружкой.       Мысли могут жрать очень долго. Существование Долгопупса всё ещё раздражало, но каждый раз, когда я вспоминала о нём, Драко вытеснял его. Я меньше думала о том, что хочу с ним сделать, как сильно ударить, как провернуть все идеи исподтишка. В мыслях только Драко. И я даже практически пришла к мысли, что цель последнего сеанса достигнута и Драко дешевле было переключить моё внимание и броситься на амбразуру, героически заполняя мои мысли собой.       Так я и написала. И в ответ опять сарказм. Он бесстыдно издевался.

«Ты ведь впервые трахнула кого-то без его согласия.

Ты стала насильником. Поздравляю!

Поцелуй — не повод для секса.»

      1. Убить Долгопупса.       2. Убить Малфоя.       3.Признать вину.       4. Сидеть спокойно за решеткой, довольной от совершенной мести.       Я его трахнула? Что?       Это сейчас я скажу: «Да, я его трахнула», но тогда это было возмутительно. Особенно вспоминая то, как он уложил меня на стол и был таким же страстным, как и я, хоть и поддавался игре.

«Я отправил деньги обратно. К слову, это отвратительно.»

      Его не смешные шутки тогда я оценила в пять сотен фунтов, которые он вернул мне обратно через минуту, и две таблетки успокоительных, потому что без них меня порядком трясло. Шутки? Думал, что это смешно? Я тоже умею шутить, Малфой. И умею делать это достаточно жестко.       Оскорбление ли это? Да, как и то, что я его изнасиловала. Больше он так не шутил.

«Не принимай буквально, я просто подтвердила мысль о том,

что дело не в деньгах. Тогда скажи: в чём?

Я хочу продолжить сеансы.»

      Драко был прав. Мне необходимо чувство нужности, чувство, что меня любят, банально и примитивно хотят. Ну и букет гормонов.

«Поговорим об этом послезавтра.»

      Я настояла на следующем сеансе. И я ждала его. Это был первый сеанс, на который я действительно хотела пойти, потому что думала про Малфоя непозволительно много. Дала чертову оценку каждому его взгляду, вздоху, поцелую и прикосновению. Зациклилась за короткое время. И это понятно. Тогда мне нужна была секунда, чтобы загореться, но не всё могло меня поджечь. Только он мог. Он облил бензином и бросил спичку.       Я даже готовилась.       Вместо колючего свитера — красная атласная рубашка, с расстегнутой лишней пуговкой, чтобы видно было аккуратное черное бра; черные брюки, обтягивающие задницу вполне себе выгодно выглядели; волосы уложены в воздушный пучок; легкий макияж, подчеркивающий глаза, а на шее длинная цепочка, подвеска которой скрывалась в груди.       Смело, но не достаточно, чтобы добавить туфли. Ботильоны на невысоком каблуке сошли, как успокоение, но сейчас будучи в таком настроении, как тогда, я бы надела сумасшедшие туфли в стиле Пэнси Паркинсон.       Она называла такие туфли «Кончить без промедлений». Тогда у меня таких в арсенале и не было, но были обыкновенные лодочки, и то я не отважилась на них.       Так и пошла. Чувствовала себя полной идиоткой, но обратно не развернулась. Меня отпустило, когда в приёмной Пэнси Паркинсон ворковала с мужчиной, лет на десять её постарше. Тем самым мужчиной, который отсалютовал мне, когда я выбегала из кабинета Малфоя. Он жадно пялился на грудь Паркинсон. Меня и отпустило поэтому, так как Пэнси согласно своему возрасту всё еще одевалась смело, протестуя против приличности, хоть и с долей элегантности, присущей девушке её социального статуса. Вкус у неё был с пелёнок.       — О, Гермиона! — она выглянула из-за плеча мужчины, улыбаясь мне белоснежными зубами.       Идеальная улыбка, которая ослепит любого.       — Добрый день, — негромко сказала я и встала рядом с мужчиной, опираясь локтем на стойку ресепшен.       — Мистер Малфой вышел на десять минут, можешь пока присесть.       — Спасибо, но у меня есть вопрос… — немного помявшись, я прочистила горло и продолжила, — Я бы хотела продлить контракт еще на пару сеансов и оплатить сразу.       — Не думаю, что это возможно, Гермиона. Малфой пометил в расписании, что завершает твою терапию. Тебе лучше решить этот вопрос с ним… — Пэнси пожала плечами, а затем переглянулась с мужчиной.       — Малфой явно не в своём уме, — выдохнул он, коротко оценив мои джинсы, а затем подмигнул Пэнси и добавил, — передай своему заумному шефу, что я выгоню его отсюда к чертовой матери, если он задержит тебя хотя бы на минуту.       — Так и передам, Гарри.       — До вечера, — на этом мужчина покинул приёмную, поэтому я продолжила уже более уверенно.       — Пэнси… — успела выдохнуть я, но девушка сразу же перебила меня потоком сознания, о котором я не спрашивала и, честно говоря, знать не хотела.       — Ах! Это Гарри, — она не поняла, или включила дурочку, чтобы не продолжать разговор, — Гарри Поттер. Владелец этого бизнес-центра и гендиректор строительной компании, и еще много достижений у него, но на самом деле он…       — Как аргументировала? — в приёмную вошел Драко, сбивая «увлекательный» рассказ Пэнси беседой по телефону, чему я была благодарна, — Ничего не делай. Попробуй онанизм. Говорят, помогает, — оглядывает меня с ног до головы, — созвонимся позже? Ага, давай, пиши письма, — затем сбрасывает вызов, всё ещё глядя на меня и чуть наклоняет голову, — Грейнджер.       — Малфой, — я коротко кивнула.       Взгляд оценивающий, это точно. Внимательный. И я тоже была внимательна. Бежевые брюки, белая рубашка с закатанными на три четверти рукавами, белые кроссовки, на голове аккуратная небрежность. На запястье — часы, какие-то самые простые.       Ангел и Демон, не иначе. И ангел явно не я.       Малфой ухмыльнулся и, кивнув на дверь кабинета, делая очевидный намёк, прошел мимо, оставляя тонкую нить табачного аромата за собой и дверь распахнутой для меня.       — Удачи, — еле слышно сказала Пэнси, тоже кивнув в сторону двери.       Тут-то вся моя надуманная уверенность в себе и потухла, как бенгальский огонь. Искрило сильно, сгорело внезапно. Я вздохнула, сглотнула и направилась вслед за психологом.       — Присаживайся, — указал он на кресло, которое я всегда занимала, — если хочешь, можешь и на стол. Ты же за этим пришла?       — Считаешь, — я села на кресло, закидывая ногу на ногу и складывая руки на груди, — что это смешно?       — Считаю, что ты чертовски сексуальна сегодня. К чему терять время?       — Это комплимент?       — Думай так, как тебе хочется.       — И всё же…       — Констатация факта, — пожал плечами, — Застегни пуговку, милая. С образом ты даже переусердствовала.       Мне же так не казалось. Я не переусердствовала, раз он заметил пуговицу, которая должна быть застёгнута. Что я там писала? Потухло? Это было мимолётное помутнение. Показалось, что я не осмелюсь, но его прищур был вызовом. Будто сам ждал, смогу или нет.       — С твоей стороны говорить эти слова… — я хотела возмутиться, но Драко поднял руку, закрывая мне рот.       — Ты путаешь, Гермиона, — покачал он головой, — Через два часа, когда выйдешь за пределы кабинета, сможешь услышать, насколько ты хороша сегодня, но сейчас мы выполняем роли. Если пришла сюда за помощью, то оцени все мои слова здраво, — рука опустилась.       Знак, что я могу что-то сказать.       — Хорошо. Я поняла, но можно вопрос?       — Разумеется.       — Я привлекла внимание?       — Привлекла, — отрезал он, — Как обстоят дела после прошлого сеанса? — перевёл тему, но я не хотела заканчивать.       Игра только началась. Мы оба понимали, что я не за терапией здесь.       — Про какую часть сеанса ты говоришь?       — В целом.       — Сносно. Хочу отдохнуть от всей ситуации в целом, но не уверена во всём, о чем говорю и думаю. Сейчас мне всё равно, но что будет дальше, не знаю.       — Больше не хочется гнаться за забытыми кусочками памяти?       — Неинтересно. Так и скажу твоему отцу.       — Откажешься от лечения у него?       — Частично.       — Тебе стоит наблюдаться. Я не Гудвин, Гермиона. Мне удалось направить, скорректировать, но твои диагнозы требуют наблюдения. Не отказывайся от помощи.       — Я не хочу отказываться от твоей помощи.       — Сожалею, но больше помочь не могу. Надеюсь, я понятно изъясняюсь?       — Ладно. Хорошо. А друзьями? Мы можем быть друзьями?       — Знаешь, Грейнджер, я не верю в две вещи: в Бога и в то, что с женщинами можно дружить.       — А как же Пэнси? — я медленно поднялась с кресла и подошла к Драко, — Как я поняла, тот застройщик — это твой друг, Гарри Поттер. Ну знаешь, причинно-следственные связи там, параллели. Судя по Пэнси, она твоя собачка. Но есть нечто главное: эти двое мутят воду друг с другом, а получается, что ты — третий лишний, который всё-таки может дружить с женщиной, но если она чужая, — я похлопала глазами, глядя прямо в его, — угадала?       — А кто сказал, что я не спал с Пэнси? — Малфой усмехнулся и заправил мне за ухо выбившуюся прядь отросшей челки.       — У тебя какие-то проблемы?       — О чем ты?       — Неуёмное желание переспать с каждой, которая нашла в тебе что-то.       — Сексоголизм, конечно, мой любимый диагноз, но им не страдаю, не беспокойся. Как давно твой сеанс превратился в обсуждение меня?       — Я плачу, Малфой, — делаю последний шаг, сокращая расстояние до миллиметров. Он расставляет ноги по сторонам, а я встаю между ними, — Знаешь, что это значит? Ты будешь разговаривать со мной о том, о чем я захочу.       — Да? — его руки опускаются на мою талию, — Нашла игрушку?       — Ну, какая же из тебя игрушка? Совсем нет… — договорив, касаюсь губами мочки его уха, обвожу языком и перехожу на шепот, договаривая, — Ты — игрок. Сыграешь, м-м?       — Грейнджер… — рычит он.       Борется. Его «можно» и «нельзя» столкнулось вновь. И как же забавно было за этим наблюдать. Я думала, что это только секс. Игра с человеком, который мне отлично подошел. Хотя, тогда я понятия не имела, подошел он мне или нет. Я точно знала, что после секса с ним, мне неинтересно то, что беспокоило раньше. Я заменила желание.       «Хочу отомстить Долгопупсу» сменилось на «Хочу Драко Малфоя». Это было в корне неверно. Разные цели, разные последствия. Чувство удовольствия одинаковое. Мне оно было нужно.       — Пожалуйста, Драко, — горячо выдыхаю прямо в его ухо, а затем несколько раз целую в шею, пока руки тянутся к пуговицам его рубашки, — Сыграй со мной.       — Ты пришла с целью, — констатирует он, а я отрываюсь от него, выпрямляюсь, чтобы посмотреть в глаза.       Усмехаюсь:       — И ты моя цель, — затем целую в губы сама и не жду, когда он решится сдаться мне или оттолкнуть.       Теперь на столе был он. Я сверху. Быстро и сумбурно. Тогда мне казалось, что секс его слабое место, но он действительно игрок. Это его поражение в мою пользу было ради тысячи следующих побед.       — Найди себе мужика, Грейнджер. Если нужен секс, чтобы не хотеть кого-то убить, так может нужно, подумать об этом? Влюбись, — сказал Драко, заправляя рубашку и застёгивая ширинку брюк.       — Ты же понимаешь, Малфой, — я тоже одевалась.       — Я не спасение. Не влюбляйся в меня.       — Я никогда никого не любила, Драко. Мне сложно отличать эти чувства, но знаю лишь одно — мы хотим друг друга. Но есть проблема.       — Удиви меня, милая, — он подошел ко мне, засунув руки в карманы брюк, ожидая, что я могу выдать.       А я говорю лишь правду. С ним другого к тому моменту не оставалось.       — Ты меня не любишь, — уверенно выпаливаю я, слепо застёгивая последние пуговицы рубашки, глядя в лицо Малфоя.       Он сначала скривился, а затем рассмеялся:       — А должен?       — Нет, я не об этом. Ты не должен, но я-то хочу, чтобы меня любили. Мне кажется, что меня есть за что любить.       — Открою тебе тайну.       — Какую? — спросила я.       Драко чуть приблизился ко мне и тихо сказал около уха:       — Любят не за что-то, Гермиона, а просто так. Ещё один раз. И мы прощаемся.       — Договорились.       Я долго думала над этим. Даже сейчас думаю. Я всегда знала, что хочу получить, всегда понимала как действовать, кто мне нужен для того или иного дела, но Малфой… Он сбил меня с толку.       Просто так.       Мне казалось, что «просто так» и «потому что хочу» кредо его жизни. Я была убеждена, что просто так ничего не может быть.       Да, я хотела, чтобы меня любили, но это было мечтой. Обычной, розовой. Я не верила в «просто так».       Как? Как можно любить кого-то просто так? Я пойму это позже. После того как пройдёт страсть к Драко.       А пока я лежала на постели и думала о том, правильно ли я поступаю. Вот так прихожу и заставляю его спать со мной. Это нормально? Да, я понимала, почему мне хочется. Кто бы не захотел его? Он же всем своим видом показывает, кто он есть, чего он хочет и кто тут главный. Даже в сексе, когда он уступал мне, он всё равно оставался ведущим. Он никогда не делает так, как не захотел бы сам. Это привлекало. Уверенные люди, они же такие притягивающие. Хочется быть как они, но мне не хотелось быть как Драко. Мне хотелось быть с таким, как Драко. А сколько этих таких?       Я не знала. В поле моего зрения только он. Мучитель, который заставлял метаться меня в раздумьях.

      Секс — это просто секс.

             Нет. Секс — это совсем не просто. Разве возможно так горячо целовать того, кто хотя бы немного не затронул где-то там глубоко. Это противно. Это я наверняка знала. Поцелую Рона были ничем, они ничего не вызывали во мне. Поцелуи Невилла — рвотные позывы, хотя тот внешне был весьма красивым.       Он позвонил сам. Не забыл меня, пока все мои мысли были заняты великолепным психологом.       — Герми, я рад тебя слышать, — слащаво проговорил он в трубку, от чего я поморщилась.       — Знаешь, Невилл…       — Что? Нет. Подожди. Я сам угадаю. Ты зла на меня, потому что я не звонил?       Да лучше бы он вообще забыл мой номер тогда и никогда больше не звонил.       — Нет. То есть да. Я думала мы встретимся и поговорим.       — Тебе есть о чем поговорить со мной?       — Да. Есть.       — Тогда поужинаем? В какой ресторан ты хочешь? Хотя, нет. Не забивай себе этим голову. Сегодня, да? Я соскучился.       — Да. Сегодня.       — Тогда я пришлю за тобой машину.       — Хорошо. До встречи.       — Хорошего дня, дорогая.       Я поняла, что такое триггер. Вот он. Именно телефонный звонок стал для меня самым настоящим триггером. Всего секунду думала, что поеду и разорву всё, но вновь меня посетила мысль, что нужно сделать это каким-то изощренным способом.       Потом в голове всплыл голос Драко.

«Будут проблемы — звони».

      Слишком быстро начались мои проблемы.       Вот она, та самая коррекция, о которой говорил Драко. Я контролирую. Понимаю, что могу совершить ошибку и мне срочно нужно высказаться, поэтому пишу Драко.       Не знаю было ли это каким-то оправданием или я ждала одобрения. Написала. Высказала.

«Я всё равно хочу его прибить. Меня не отпускает и мне так обидно, что он, какой-то абсолютно глупый и подлый человек, таким образом, занял место. Моё место. С моим же докладом. Я не знаю что делать. Помоги мне, Драко. Я понимаю, что ты не хочешь продолжать и говорил, чтобы я обратилась к мистеру Малфою, но сейчас я понимаю, как ты мне помог. Мне нужно ещё время, я не со всем разобралась. Я с ним встречаюсь вечером. Думала, может быть, ему слабительное незаметно подсыпать. Не знаю. Мне хочется запомнить то, как он страдает».

      Доклад. Нет, это не глупость. Я работала над тем проектом два с половиной года. Я вложила в него всю себя. И я должна была простить? Нет! Нет!       Я всё еще не простила. Отпустила, но не простила.

«Гермиона, не нужно никого наказывать физически. Тебе хочется этого, так как ты моментально подсела на мгновенное удовольствие без всяких объяснений. У тебя прокатило один раз, но если сделаешь что-то ещё, то присядешь. Ты приложила много усилий, чтобы прийти к той точке, на которой ты сейчас, а желание мстить обесценит все твои усилия».

      Как же он был прав. Я должна была написать Невиллу, что всё кончено и спокойно жить дальше.

«Зачем ты до сих пор встречаешься с ним?»

      Зачем? Сама бы я хотела знать, зачем мне это нужно было. Воткнуть нож для рыбы в руку, в конце концов. Я хотела одного. Справедливости. Меня страшно волновала лишь она. Сейчас, когда от меня уже ничего не осталось, как и не осталось ничего от Невилла, мне всё равно на справедливость.       Может показаться, что её и вовсе нет, но это не так.       Существует равновесие, которое рано или поздно выровняет всё, что причиняло страдания, чувством счастья.       Я не могу говорить за чужие судьбы. Говорю лишь за свою. Говоря о равновесии, я не имею в виду, что нужно познать Дзен, совсем нет. Я сделала так много ужасных вещей, за что мне пришлось страдать в два раза больше. Я поняла так много всего о ненависти, боли, любви, что сейчас, хочу того или нет, поддаюсь разуму. Я так много потеряла, но приобрела еще больше.

«Чтобы знать про каждый его шаг»

      Какие же простые вещи не приходят в голову людям. Даже умным людям. А вот Драко Малфою эта мысль пришла. И почему-то я тогда не удивилась.

«Тогда может, просто засудишь его?»

            У меня есть ответ на это. Я не любила себя. Я была так не уверена в себе. Девочка, что всегда была на первых местах в рейтинге по успеваемости, всегда первая, лидер, потерялась, после того, как всю её обесценили. И Драко понял это по чертовым сообщениям. Кем я была? Ебанутой убийцей? А он? Политик с прекрасным будущим. Я была уверена, что никто и никогда не мне поверит.       Никто.       Кроме Драко. Только он в меня поверил. И сейчас продолжает.       Тогда Драко ошибся. Он не капнул так глубоко, как мог, зациклился на том, чтобы вывести из меня мои истинные цели. Я зря сомневалась в том, что сообщения не могли помочь. По одному лишь тексту Малфой капнул так глубоко, что моментально понял, что мне нужно.

«Внешний вид, который, прошу заметить факт, стал сногсшибателен, никак не решает проблему. Нужен успех, причем заработанный, а не данный матушкой природой. Почему бы тебе не вернуться в «большой спорт»? Я бы уссался, будь у меня такой повод для обсасывания в сми. Политики разыгрывают суды, покушения и интрижки лишь бы о них писали газеты, а тут даже придумывать не надо. Ты всё сможешь. Встретимся завтра. Возьми всё, что ты на него собрала. Поговорим об этом».

      Эта переписка продолжалась, когда я уже ехала в машине Долгопупса в ресторан. Я понимала, что мне нужно еще немного информации, что я должна пережить этот вечер. Но я не хотела. Мне нужно было что-то, что остановит меня. Форс-мажор. Потом, пожар, авария. Всё что угодно. И мои мысли услышали.

«Только знаешь… Отмени встречу с ним.

Не стоит портить настроение и мотивацию перед сеансом»

      Я улыбнулась в экран и поджала губы. Сложно было в него не влюбиться. И сложно было не верить в то, что он меня чувствует. Может быть и не чувствовал вовсе, но мне было так приятно мечтать об этом.

«Но я уже еду…»

      — Мы приехали, госпожа Грейнджер, — тихо сказал водитель. Далее он вышел из машины, открыл для меня дверь и подал руку.       Свежий воздух ударил в лицо. Я кивнула и водитель скрылся в автомобиле, отправляясь на подземную парковку. Я же стояла на месте. Ждала. Думала, что вот сейчас, еще одна минутка. Одна.       В руке вибрирует мобильный.

«Так разворачивайся.»

      Всё было проще.       Я скрылась с улицы, моментально поймав такси, в котором написала сообщение, ожидающему меня в ресторане Невиллу:

«Ничего не получится. Ты сделал мне слишком больно…».