Эффект Зейгарник

Интуиция дана женщине для того,

чтобы угадывать у мужчины намерения,

о которых он не догадывается.

Жан Делакур

5 июня 2030 года Тулуза, Франция       — «Terre de pastele», — попыталась прочесть я, выглядя смешно из-за явных проблем с акцентом, — интересно, а что там продают? Магазинчик для художников?       — Да, но не совсем. Это обычный сувенирный магазин. «A pastello» — так Джованни Ломаццо говорил о набросках Да Винчи, когда тот использовал карандаши, а для французов пастель, а точнее Isatis Tinctoria — растение, которое выращивали в окрестностях Тулузы. Оно в прямом смысле подняло экономику города где-то в первой половине шестнадцатого века, — размеренно говорил Драко.              Мы прогуливались по улице Мец, на которой находился тот небольшой магазин сувениров приятного голубого цвета, как внутри, так и снаружи. Драко обнимал меня одной рукой за плечи, направляя чуть в сторону, заворачивая в арку около магазина.              — Каким образом? — спросила я.       — Всё предельно просто. Из этого растения делали голубую краску.       — А-а-а. То есть голубые ставни на окнах, балконы и прочие мелочи, выкрашенные в голубой цвет — это не какое-то цветовое решение?       — Именно. Сейчас от этой истории остались лишь мелочи, которые привлекают внимание туристов. Посмотри наверх, — Драко указал на вход в красивый особняк, остановившись в середине двора, — Видишь, голубые снопы над входом? Здесь жил крупный торговец пастелью Пьер Асеза, а сам особняк весьма узнаваемая достопримечательность. Хотя «жил» очень громко сказано. Асеза был крупнейшим промышленником, поэтому хотел себе лучший дом и нанял Николá Башелье, который был известным архитектором. Только вот сначала Асеза посадили, так как перешел на сторону протестантов. Когда вышел вновь продолжил строить особняк, но умер, так и не достроив. Теперь дом принадлежит городу и служит музеем.       — И сейчас он закрыт, — заметив табличку на двери, я вздохнула.       — Ага, закрыт.       — Но… я как-то даже и не расстроена. Хотелось бы, конечно, но какой в этом смысл, — я сняла его руку с себя и направилась обратно к арке, чтобы продолжить прогулку.       — Что ты имеешь в виду? Что надо было выходить раньше? — Драко догнал меня и взял за руку.       — Нет, Малфой, — покачала я головой, выходя на улицу Мец и сразу заворачивая на очень узкую улицу Ешáрп, — Ты и так мне всё расскажешь. Например, мне интересно, почему тут так много кирпичных зданий, хотя все экскурсоводы рассказывают про архитектуру из камня, — я вытянула руку в сторону, касаясь красной кладки дома.       — Потому что в Тулузе не было своей каменоломни, Грейнджен. Она была, но очень далеко и, кстати, на особняке есть каменные вставки между кирпичной кладкой, это и говорит о том, что Асеза был безумно богатым человеком, так как доставить камень сюда из каменоломни, было трудозатратам процессом. Проще строить дом из кирпича, посему город и называют розовым. В Тулузе производился красный кирпич. Сама представь, построить дом из камня в шестнадцатом веке — настоящий квест.       — Откуда ты всё это знаешь? Я не перестаю удивляться.       — Насколько мне известно, моя родословная начинается во Франции, и в подростковом возрасте я практически заболел этой страной. Уговаривал отца отправить меня сюда учиться, именно в Тулузу.       — Значит, город, в котором постоянно бастуют жители, куча турецких забегаловок, невероятное количество бездомных и пугающие полицейские — город твоей детской мечты?       — Красивый город с невероятной архитектурой различных эпох, настолько древний, что никто точно не знает, сколько ему лет. А это уже говорит о том, что у города невероятная история. И главное, только в Тулузе нет каких-то дальних родственников, через которых отец мог бы контролировать пубертатного Драко.       — Последнее больше похоже на аргумент. Так почему ты остался в Лондоне?       — Увидел больше перспектив в Кембридже. В шестнадцать никто не понимает, что такое переезд, тем более в другую страну. Это же не просто собрать чемодан. Сейчас мы с тобой трусы в сумки покидали, бусики надели и погнали, а тогда я бы перевёз сюда всю свою жизнь, что звучит как-то нездорово. Ну и главная причина — мама. Никогда не забуду эти её показательные выступления, где она всеми правдами и неправдами пыталась доказать, что отпустить подростка, тем более в Тулузу — наитупейшая идея. Она была готова запихнуть меня куда угодно, лишь бы я отказался от своей идеи.       — Теперь я поняла, почему мы приехали сюда.       — Интересно.       — Тебе нравится вспоминать время, когда всё было хорошо.       — Нет. Мне не хотелось гулять по Парижу, который надоел буквально всем. А Тулуза прекрасный город.       — Прекрасный город, о котором тебе нравится думать в день рождения?       — Нет. Просто прекрасный город.              С узенькой Ешáрп мы повернули на такую же узкую Пейрольéр, и медленно направляясь по прямой, Драко продолжал рассказывать мне обо всём, что он помнил о городе. Про баржу, в которой расположился интересный сувенирный магазин фиалок — символ Тлузы. О том, что обязательно купит фиалковых леденцов, потому что я должна попробовать их. Про Капитоль, в которую обязательно нужно сходить, чтобы посмотреть на невероятные залы с росписями и скульптурами, и не забыть зайти в зал заседаний городского совета, чтобы увидеть статую короля Генриха IV. Только для начала перекусить где-нибудь, но об этом попросила я, заприметив поблизости кофейню, в которой я обязательно заказала бы самый вкусный эклер для Драко, чтобы он задул положенную праздничную свечу, которая ждёт в моей сумке.             

***

Середина сентября 2022 года.

Лондон, Великобритания.

      Раньше я очень редко просыпалась в приподнятом настроении. Скорее никогда. Но этот день ещё одним хорошим, но более, чем обычно, когда я не просто проснулась в хорошем настроении, а в великолепном. Хотела весь день в удовольствие самой себе. Не хотела думать о прошлом, о Долгопупсе, о том, что со мной что-то не так.              Это единственный день в году, когда я могу прожить его только для себя.              Впервые за долгое время я сделала себе красивый завтрак, почитала любимую книгу за кофе, оделась так, как хотела и сделала то, что я из прошлого никогда бы не сделала. Для начала, пришла к мысли, что этот мой день рождения отмечать в одиночестве я не хочу и не буду. Выбор был невелик, я бы даже сказала, что он очевиден. За последнее время, меня потряс только один человек. Человек, о котором я начала думать непозволительно много.       

«Драко, ты можешь приехать ко мне вечером?»

      Боже. Я, как девчонка, сидела и пялилась в телефон, в ожидании, когда серые галочки станут зелёными и чтобы дух перехватило от того, когда я увижу «печатает…».

«Есть необходимость?»

      Стеснялась того, чего хочу. А ведь тогда единственное, чего я хотела провести день рождения с Малфоем.       

«Думаю, что да»

      Не почему. Просто так.

«Что-то случилось?»

      Я, конечно, могла объяснить себе. Это моё желание и всё.

«Нет, всё в порядке. Просто подумала, что мне бы хотелось отметить день рождения с человеком, который помог пережить некоторое дерьмо.»

             Я тряслась. Серьёзно. Неужели подростки испытывают первую влюблённость вот так? Со мной такого не было. Я не думала, что от подобного может перехватывать дух. Нет. У меня даже ладошки вспотели.       

«У тебя день рождения?»

             Драко Малфой — человек воспитанный. Я знала, что если откажет, то для этого должна быть причина.       

«Что-то вроде того.»

      Но не отказал. Я знала, что вряд ли он сможет, но всё равно визжала. Откуда знала? Он слишком ответственный в вопросах своих клиентов.       

«Тогда я жду адрес.»

             Праздник омрачил один единственный жест. Вернее, он был не единственным, но мимолётный и совсем мне неинтересный.              Курьер привёз букет роз после полудня. В букете записка.       

«С днём рождения, Гермиона. Прости, что не с тобой в этот день. Невилл.»

А так было хорошо от мысли что моё личное общение с ним закончилось навсегда и в ближайшее время ограничится только адвокатами. Видимо, тогда он еще нё знал что я собираюсь сделать. Или это был ход конём. «Ты подала на меня в суд, но я всё равно буду играть свою роль.» — читала я несуществующий текст между сточками поздравления.       Сильно ли я расстроилась? Вообще не расстроилась. Букет оказался в мусорном ведре быстрее, чем я дочитала чертову записку, которую вытащила по пути на кухню. Мне не жаль прекрасные цветы, которые ни в чем не виноваты. Они отвратительны, как и их отправитель. А мой психолог рекомендовал избегать того, что мне не нравится. Я избегала. Я слушала своего психолога.              Ближе к вечеру я начала готовиться к моменту «Икс». Волнение накрыло и я думала обо всём.              Ужин? Он ведь не жрать ко мне едет… Хватит ли вина? Да и напиваться будет странно… Достаточно ли чисто дома? Да господи, Гермиона, ему ведь всё равно.       Я тогда перекладывала чертовы подушки на диване не меньше десяти раз, а с пола можно было есть английский завтрак. Приятно ли пахнет? Свечи были не лишними, даже если бы никто не пришел.              Не слишком ли я выгляжу в новом платье? Да ты уже хвасталась ему! Конечно же очевидно, что ты наденешь его.              Переставляла бокалы, вертела тарелку с закусками, как дура.              Никогда не делала ничего подобного. Никто не заставлял моё сердце и мозг волноваться. Мне хотелось, чтобы ему понравился мой день рождения. Тогда уже какие-то надежды теплились, но я не осознавала, что именно так влюблённые девушки себя и ведут.              Он влюбил меня в себя со скоростью света.              Стук в дверь заставил подпрыгнуть на месте. Я выбежала в прихожую, покрутилась у зеркала, поправляя волосы, небрежно заколотые на макушке, и сделала шаг к двери.              Дрожь по спине. Волнение.              Дурацкие мурашки, будто ледяной ветер прошелся по лопаткам.       Открываю дверь.              — Малфой… — выдыхаю.       — Грейнджер, — кивает он, и я отскакиваю назад, освобождая ему проход.              Малфой заходит в квартиру и быстро пробегается глазами по обстановке, пытаясь зацепиться за детали квартиры, чтобы пополнить информацией анализ моей персоны. Поняв, что более пауза будет неловкой, он переводит взгляд на меня и протягивает бутылку вина, которую держал в руках.              — Подумал, что хорошее вино будет кстати в качестве подарка, — добавил он, когда я приняла презент.       — Да, очень кстати. Проходи.              Я нервничала как никогда. Хотя, казалось бы, какие могут быть неловкости с этим-то человеком, но стоило развернуть ситуацию, посмотреть и прожить её под другим углом, как будто что-то изменилось. Что-то…       Я решила, что буду плыть по течению. Нет, ну, конечно, были у меня определенные цели, о которых Малфой, естественно, догадывался. Мне до сих пор кажется, что ему это было нужнее, чем мне. Только в тот момент он не сказал бы мне об этом, даже под страхом смерти. И я не стала говорить. Разве это вообще нужно говорить вслух?              Мы перекидывались общими фразами. Я коротко рассказала про последний приём у мистера Малфоя, о том, что моё состояние улучшается. Иногда случались неловкие паузы, которые Драко заполняли простым, но гениальным способом — доливал вино в бокалы.              — Тебе действительно очень идёт это платье, — заметил Драко, когда я убирала тарелки, после ужина, — на фото не так эффектно.       — Спасибо, — я покраснела, — продолжим с вином в гостиной? — затем улыбнулась и кивнула на бокалы, намекая, чтобы он взял их и направился за мной в гостиную.       — Отличная идея.              Через час я достала ещё одну бутылку из холодильника, припасённую заранее. Драко рассказывал что-то отстранённое, обращал внимание на детали интерьера, оценил несколько картин, которые висели в гостиной, пока я буквально выпивала всё больше, дабы избавиться от чувства нервозности. И мне дико повезло, что я смогла остановиться и найти тот самый момент, когда тело и разум расслабились, но голова еще варила и контролировала происходящее. Ко мне пришла смелость. Да. Немного пьяненькая, но ещё не слетевшая с катушек.              Я сидела на диване, подогнув под себя ноги. Разрез платья оголял мое бедро, и Драко то и дело нервно сглатывал, нагло глядя на него. Эффект достигнут. Разумеется, я прислала фотографию этого платья не просто так. Мое намерение лежало на поверхности — мне было нужно его восхищение, его желание меня. Было ли это так же прозрачно для него самого? Разумеется. Иначе он не сверлил бы взглядом декольте, хищно облизывая губы после того, как опустевший бокал коснулся поверхности стола.              — Уже поздно, — играя, констатировал он.       — Поедешь в офис? — я легко махнула головой так, что волосы перекинулись через плечо, оголив со стороны Драко свою шею.       — Ты уже ложишься спать? — его бровь взметнулась вверх, призывая меня закончить ломать комедию.              Я сладко потянулась так, что моя грудь оказалась на уровне его глаз:       — Кто первый халат надел, тот и доктор, — я рывком осела, чуть сгорбившись, чтобы вид на это чертово декольте стал еще более эффектным. — Кто там говорил мне о режиме, мистер психолог?       Усмехнувшись, он уперся коленом в диван, нависнув надо мной.              Его ладонь прижалась к моей скуле, приподняв мой подбородок:       — Сегодня твой день, — он очертил костяшками пальцев овал моего лица и коснулся большим пальцем нижнюю губу, слегка ее оттянув вниз. — Поэтому выбирай, как ты хочешь провести эту ночь.              Я потянулась за его рукой, встав на колени на диване перед ним:       — Если тебя не смущает, что ты можешь проспать, если задержишься здесь, то подождешь пару минут?              Он ответил легким кивком и растрепал свои волосы, развалившись на диване. Драко взял мой бокал и начал допивать вино. Когда я заглянула в щель двери в ванную, увидела, как он снова взял в руки телефон.              Я заметила за ним эту дурацкую особенность — он всегда что-то кому-то пишет, но спросить прямо я не могу. Рассказывал ли он все подробности нашей встречи Гарри, или отписывался еще одной девушке о том, что сегодня не сможет быть с ней? Или он настолько душный, что ведёт огромное научное исследование, а я — подопытный кролик? Или может быть он состоит в чате каких-нибудь извращенцев, куда каждый скидывает фотку своей очередной «победы»?              Мне было плевать. Я посмотрела на себя в зеркало, распустив и взбив волосы у корня. В ту минуту он был у меня. Хотел меня. Ждал меня. Всего две минуты. Конечно, я назвала условную цифру, но ожидание свело бы с ума меня саму, поэтому, скинув платье, я буквально на несколько десятков секунд взбодрилась под струями душа-дождя. Вино давало знать о себе. Прохладная вода вернула меня в реальность, где за дверью меня ждал он.              Наверное, надевать платье было глупо, но я это сделала, оставив незастегнутой молнию на спине. Придерживая лиф, я крадучись вошла в гостиную, где Драко разглядывал опустевший бокал.              Я встала напротив него, опустив струящуюся ткань вниз, и осталась совершенно обнаженной. Довольная, как у кота, смотрящего на сочный кусок мяса, морда. Он протянул ко мне свою руку, стремясь положить ее на моё бедро, но я сделала шаг назад, начав в этот раз игру первая. Довольное лицо сменилось охотничьим. С котиком играли. Он уперся локтями в колени, внимая моим дальнейшим действиям.              Вспомнив тот наш первый раз, когда из горизонтальных поверхностей в нашем распоряжении был только стол в его кабинете, я рукой подвинула с журнального столика все, что на нем лежало к одному краю, расположившись на стеклянной поверхности.              — Чего хочет Драко Малфой? — я закинула ногу на ногу, с невинным видом начала покачивать стопой.       — Кажется, желания сегодня загадываешь ты, — он пристально смотрел на меня, но его голос был совершенно спокойным и серьезным. Я бы сказала, убаюкивающим.       — Я хочу, чтобы мне было хорошо, — я хотела было осечься, потому что мне и так было просто замечательно, но Драко не дал мне замешкаться.              Он схватился за столешницу, расставив руки по обе стороны от моих бедер, и рывком притянул меня со столиком к себе. Проведя легким касанием руки от щиколотки к бедру, он развел мои ноги, закинул одну ногу себе на плечо и ехидно посмотрел на меня, устраиваясь ниже.              Поджав губы, он выдыхал прохладной струей воздуха на мою кожу ниже живота, его пальцы оглаживали места, где только что было ласковое дуновение, а мне казалось, что я и от этих невинных игр могу растечься под его пристальным взглядом.              — Так хорошо? — прошептал он, практически коснувшись губами точки, которая завязывалась узлом от предвкушения.       — Угу, — смогла выдавить я сквозь волну удовольствия.              Он провел кончиком языка, а в ответ с моих губ сорвался высокий тихий стон.              — А так? — терпеливо спросил он.       —Да-а, — протяжно прошептала я.              Оставив легкий, едва ощутимый поцелуй на моей нежной коже, он отстранился:       — Наверное, сейчас совсем хорошо? — перехватил он игру, но мне этого было недостаточно.              Мои пальцы зарылись в его волосах, притягивая лицо ближе, чтобы снова почувствовать его губы в том месте, которому они были нужны больше всего сейчас. И он требовательно, жадно обхватил его губами, лаская языком, оттягивая, даря мучительно восхитительные ласки, от которых мое тело непроизвольно извивалось на ледяной поверхности стола. Мои руки блуждали по моему телу, путались в его волосах, а от его губ через все тело проходили разряды электричества, заставляя прогибаться в спине, метаться в ожидании разрядки.              Теперь мне не было мало. Мне не хотелось остановить время, отложить оргазм. Я знала, что я могу просто сказать, и он повторит. Я перестала бояться, что эта близость первая и последняя. Но неопределенность все еще не давала мне полностью отпустить контроль над своим телом.              Я схватила его за гриву чуть грубее, отстраняя от себя. Он посмотрел на меня вопросительно, но я рывком перевернулась, встав на четвереньки прямо на столе. Тягуче поцеловав его в губы, я провела языком по очертаниям его рта и, надавив пальцем под подбородок, дала понять, что хочу, чтобы он встал. Вопросительный взгляд сменился выжидающим. Я снова села на столешницу, раздвинула ноги и устроила их по обе стороны от него.              Мои руки грубо провели от его колен и схватились за бедра, притягивая его ближе. Пальцы ловко расстегнули ремень и ширинку, а Драко закинул голову, прорычав вверх что-то очень нецензурное.              Решив не тянуть, а оглушить его сразу, я быстро справилась с резинкой боксеров и провела языком по отвердевшей плоти, от чего из губ вылетела еще парочка отборных матов.       Хочу признаться, меня до сих пор веселит его привычка ругаться во время секса.              Я не старалась вобрать в себя на всю длину, помогая себе рукой. Но он сходил с ума и от этих неумелых движений. Я была одновременно в шоке и в восторге от самой себя. Насколько легко было быть внизу, как было приятно слышать его неразборчивый, еле слышный хрип, как было великолепно понимать, что он еле стоит на ногах, и это от того, что делаю я.              Он любил касаться моей шеи. И тогда он легко, чуть надавливая, на властно взял меня у самого подбородка и потянул наверх. Подхватил под бедра, увлек в сладкий, трепетный поцелуй и рухнул на диван вместе со мной так, что я оказалась на нем сверху. Ставший привычным ритуал с защитой и я, словно обезумевшая двигала бедрами, то ускоряясь, то замедляясь, увеличивая амплитуду. А затем снова едва касалась, раздразнивая нас обоих.              Он перевернул меня на спину, усмехнулся и прошептал в мою шею:       — Я уже понял, что ты любишь играть. Моя игра тебе тоже понравится.              Один резкий и глубокий.              Девять медленных и легких.              Два резких и глубоких, заставляющих тело биться в его руках, восемь медленных и легких, погружающих в негу.              Три глубоких, семь легких.              Четыре грубых и шесть нежных…              Восемь резких и два плавных, после которых меня выбросило из реальности, заставив буквально умереть и родиться заново.              Кажется, во Франции так говорят про оргазмы.              Толкнувшись в меня быстро, но мимо моего счета, он замер, хрипло промычав мою фамилию, и прижал меня к дивану своим весом, оставляя на ключицах дорожки мелких поцелуев, от которых мое тело слегка содрогалось.              — Теперь тебе хорошо? — он говорил прямо в мои губы.       — А у меня есть еще одно желание? — прошептала я.       — Сколько угодно.       — Я хочу в душ. Вдвоем.              Сказочный сон. Нет, не происходящее, не прекрасное день рождения, которое действительно было одним из лучших. Именно сон. Я спала, как убитая. Было бы странно, если бы было иначе. Хорошо подпитая, уставшая от суматошного дня подготовки и прекрасного вечера.       Драко проснулся первым и, когда я вышла из спальной, он выходил из ванной комнаты уже собранным.              — Проснулась? — риторически спросил он, получив кивок в ответ.       — Торопишься?       — Да, у меня сеанс через полтора часа.       — Тогда кофе не предлагаю.              Как только я закрыла за ним дверь, меня окутало странное чувство, будто он хотел тихо свалить. В моей светлейшей голове и мысли не пробежало о том, что он действительно мог опаздывать и не хотел меня будить, только ради того, чтобы я закрыла за ним дверь, которая к слову сама прекрасно захлопывалась.              Клубок в моей голове наматывался со скоростью света. Я злилась, но не понимала причины. Мне явно не нравилась ситуация между нами, только из-за нахлынувших эмоций, разуму не хватило сил, чтобы решить вопросы мирно. Корень зла был прост, только вот откуда я могла знать об этом? Я с головой вообще не в ладах. Она некоторые вещи со мной до сих пор не согласовывает. И о, да, я думала лишь о том, что Драко Малфой отлично устроился, ведь как хорошо трахать клиентку и получать за это деньги.       Хренов бизнесмен.              Мне было всё равно на то, что он сделал для меня, как был заботлив, как беспокоился. Мне было всё это не важно. Зацепиться и уколоть — цель. Какая разница за что, главное раскрутить. Я забыла о том, что никто никому ничего не обещал, не был должен, не давал клятву верности, и мой мозг отказывался принимать, что мы с Малфоем совершенно не близкие люди. Ну помогал он мне быть чуть стабильнее, ну трахнул пару раз, ну и что? Он от этого же не стал вдруг другим. Да и почему он должен был стать другим для меня?       Желание вытащить из него определённость — всё, что я смогла сформулировать.       

«Драко, я уже некоторое время думаю о том, что между

нами происходит, и знаешь, мне всё же нужна конкретика,

потому что, кажется, мы ушли немного дальше секса».

      Вежливо? Ничуть! Я вкладывала в это сообщение всё своё недовольство и искренне верила, что он прочтёт сообщение в той, манере, в которой я представляла. А я была настроена воинственно. И немного истерично.