Эффект Зейгарник

      Близость может произойти, когда я больше

не являюсь наблюдателем — я могу говорить то,

что приходит в голову, могу реализовать

любой свой импульс.

Боб Резник

24 июня 2030 года Болонья, Италия             — Дыши, Астория… раз, два, три, четыре.       Я смотрела в тарелку, возюкая вилкой в ризотто. Сказать, что настроение было, я не могла, поэтому старалась не слушать, как Малфой успокаивает Гринграсс.       — Выпей таблетки и ложись спать. Напиши, как проснёшься и скажи своей маме, что я бы хотел с ней пообщаться.       Логика в моей голове присутствовала и я понимала, что ничего особенного не происходит, а моя паранойя — это только моя паранойя, которая существует только в моей голове.       Но эта параллель…       История Астории действительно сложная. Будучи обладательницей не самого простого диагноза, эта юная леди имеет проблемы с алкоголем и особенную любовь к ночным развлечениям. В самые тяжелые периоды девушка не гнушается смешивать свои психотропные препараты с вкусными коктейлями в одном из ночных клубов. Кроме того, она зависит от Колина, её сталкера. Она испытывает удовлетворение, чувствуя свою нужность, но только, как бы сказать? Она находится в эйфории от того, что Колин следит за ней в особенно удачные дни, когда она в прекрасном настроении запивает таблетки алкоголем.       Колин — отдельная тема. Он музейный экспонат, так как имея генетическую предрасположенность к любовной одержимости, он воспитывался только мамой, которая не успевала его любить. Внешне он выглядит как милый светловолосый парнишка, худощавый, немного низковат, поэтому кажется, что ему не больше шестнадцати. О таких, как он, обычно говорят: «Простота хуже воровства». Астория училась с ним в школе и рассказала о том, что Колин всегда был предметом насмешек, никогда не вписывался в контингент, так как школа представляла собой сборище детей с успешными родителями и золотой ложкой во рту. Драко быстро пришел к выводу, что Колин замкнулся в своём мире. Мире, где есть только он и его любовь к Астории.              Всё, что он делает —следит за ней, коллекционирует её фотографии, как папарацци, отправляет подарки с записками о том, что он любит её, умоляет быть с ним, иначе он умрёт, она — всё, что у него есть, и без неё ему незачем жить.              Маленькая Астория каждую секунду меняет своё мнение из-за вспышек настроения. Она страшно его боится, но через минуту говорит, что её никто так больше не полюбит, и если бы он не был социально опасным, то она давно была бы с ним. Сложно устоять перед человеком, который влюбился в тебе в детстве и всю жизнь следует за тобой, помогает, признаётся в любви. Но понимая это, происходит ещё одна вспышка, от чего Астория начинает злиться, ведь никому не понравится, когда его личные границы нарушают.       И Драко нравится этот безумно запутанный клубок, в котором он развязывает узелки.       А меня всё это напрягает, потому что я слышу «Астория» сотню раз в день.       — Извини, — вернулся ко мне Драко.       — Угу… — кивнув, я всё-таки отправила немного ризотто в рот, чтобы избежать подозрений, что у меня нет аппетита.       — Завтра я освобожусь раньше, чем планировалось. Пойдём в археологический музей? Северус сказал, что там невероятно интересно.       — Угу…       — И… я подумал: зачем так рано возвращаться? Может, поменяем билеты на пару дней позже?       — Ага.       — Грейнджер?       — М-м?       — Всё нормально?       — Угу.       — Я люблю тебя.       — Угу. И я.       — Так. Занятно… Гермиона?       — М-м?       — Мама хочет, чтобы мы переехали к ней.       — Угу.       — И чтобы мы завели ребенка. Детей. Несколько. Троих.       — Угу.       — Но я против. Не хочу детей.       — Угу. Я тоже.       — Чего? — Драко повысил голос, чтобы я, наконец, обратила своё внимание на него.       — Что? — я тряхнула головой, — Прости, что ты сказал?       — Ты, значит, не хочешь детей? — его голос был то ли недовольным, то ли разочарованный, и я не поняла сразу, о чем он говорит, так как все мои ответы были сказаны на автопилоте, ведь я совершенно не слушала его во время разговора с Асторией и потерялась в своих размышлениях.       — Что? О чем ты? — пришлось переспросить.       — Гермиона, где ты вообще?       — Задумалась.       — Задумалась? А-а. Я думал, что ты сидишь и пытаешься сохранять спокойствие.       — Да, меня бесит, — честно ответила я, опуская вилку в тарелку, — но я всё понимаю.       — И не принимаешь.       — Нет. Я не могу принять. Я пыталась, но получается ужасно. Поэтому, прости, но пока ты с ней возишься, я буду стараться не впадать в панику и не закатывать истерики, которые не могу контролировать. Это так, к слову. Но если у меня взорвётся чердак, то я прямо сейчас снимаю с себя за это ответственность.       — Я знаю.       — Отлично. Ешь быстрее свою болоньезе, и пойдём. Я устала.       — Мы же хотели прогуляться, или нет?       — Не хочу уже. Настроения нет.       — Хочешь, скажу кое-что?       — Удиви, — я сложила руки на столе, отодвинув от себя тарелку.       — Мне наскучил образ понимающего и мудрого психолога, иногда надоедает разбирать чужое дерьмо, и безумно хочется сказать тебе, что ты раздуваешь проблему из ничего.       — Почему ты не додумался, что Снейп может помочь ей гораздо лучше, чем ты?       — Думал.       — И в чем же проблема?       — Гермиона, мне, безусловно, льстит, что ты такая ревнивая собственница, но ты доводишь себя до паранойяльного уровня.       — Поэтому ты… решил использовать Асторию? Чтобы я что-то поняла?       — Логика нас еще не покинула.       — Это мерзко.       — С чего вдруг? Я помогу ей, никуда от тебя не уйду, а ты поймешь, наконец, что твоя ревность — это лишь чувство, а с моей стороны угроз нет и не будет. Сплошные преимущества, — Драко усмехается и тянет ко мне ладонь, — Дай мне руку, — он открывает ладонь, ожидая, когда я вложу в неё свою руку, что я и делаю, — не забывай, пожалуйста, сколько мы пережили дерьма и что значит для нас то, что мы сейчас здесь. Ты можешь меня разлюбить, я не могу управлять твоими чувствами, но это будет для меня чертовски больно, потому что ты — моя, а терять своё то еще дерьмо, ты сама это знаешь и ощущаешь прямо сейчас. Один раз я уже это пережил, и знаешь, второго такого раза повторять не хотел бы. И Северус мне вряд ли поможет. А я сам никогда не смогу променять тебя на какую-то красивую, юную, хоть и больную, девушку. Ни на какую другую, Гермиона. Но если ты захочешь всё прекратить, то я не буду останавливать этот убивающий меня процесс. Просто знай, что я, скорее всего, скачусь в чертовски разлагающую депрессию и буду медленно гнить. А всё потому, что наша с тобой любовь такая же нездоровая история, как и у Астории с Коллином. Мы зависимы друг от друга, и ты это знаешь. Спасибо за это, ты знаешь кому. Травма она и есть травма, даже в сочетании с любовью. И с этим мы научились жить. И неужели ты думаешь, что я осмелюсь на что-то подобное? Почему мне не может быть страшно от мысли, что всё, возможно, имеет какое-то логическое завершение. Что «мы» — это не навсегда? Я такой же человек, которому бывает страшно. Но ведь сейчас всё нормально, так зачем мы вообще об этом говорим, если можем пойти гулять и целоваться в итальянских улочках? Нет, мы не можем. Мы же с тобой ебанутые, нам нужно сидеть и высасывать из пальца несуществующую проблему. Я буду сидеть и бояться, что ты от меня уйдёшь, а ты, что я уйду. Так и будем сидеть, смотреть на макароны и думать об этом. Блять, это же пиздец.       — Драко…       — А что ты хотела услышать? Что-то типа «О, боже, Гермиона, ну ты чего? Ревновать это так глупо?»       — Если бы я тебя не знала, наверное, ожидала чего-то подобного, но ты никогда не думаешь так, как все.       — Потому что ревность — это не глупо, ревность — это чувство, стрессовая ситуация, которая даёт мне понять, что в тебе есть страх потерять меня. Правда, с ноткой эгоизма, потому что ты считаешь меня своим.       — Конечно, я считаю именно так. Ну а чей ты, Малфой? И конечно, я боюсь.       — Ты видишь, что проблемы нет? Я это понимаю, как и ты. И во мне есть тот же эгоизм и собственничество. Например, тот итальянец через два стола уже три раза кинул на тебя весьма неоднозначный взгляд, и если бы я вовремя не выглянул из-за твоего плеча, то он прислал бы вино с официантом.       — Я понимаю, но мне было бы приятно получить бесплатный алкоголь.       — Это моветон, милая. Я тоже хочу получить бесплатный алкоголь.       — Тогда нужно было не заявлять свои права на меня взглядом, а подмигнуть, тогда бы он прислал с официантом целых два бокала, — я подняла руку и выставила два пальца, негромко засмеявшись.       — Теперь с настроением всё отлично, судя по всему? — а Драко улыбнулся мне.       — Да, потому что ты сказал, что никогда не сможешь меня разлюбить. Но… я была бы рада, если бы ты всё-таки передал Асторию Северусу. Ну, правда, ты слишком с ней носишься. Ты со мной так не носился.       — Да? Вот ты сейчас серьёзно? — Драко театрально нахмурился, делая вид, что возмущается, — Я практически лечил тебя своей любовью.       — Вот давай не будем, ты лечил меня сексом, используя метод замены, а потом влюбил в себя.       — Вообще-то, это ты меня трахнула.       — Еще скажи, что на моём месте ты не поступил бы также.       — Аргумент.

***

Конец сентября, начало октября 2022 года. Лондон, Великобритания.

      Сириус был прямолинейным человеком. Он не стеснялся задавать вопросы, которые в большей степени были неприятными.       — Так вы разыграли роман с господином Долгопупсом ради мести? — спросил он, отставив чашку с кофе на блюдце.       Мы сидели в кофейне, недалеко от его офиса. Он посчитал, что более расслабленная атмосфера будет благоприятнее для диалога.       — Я была… как бы сказать? Дурой? Не знаю. Мне показалось, что этот план сработает, — я опустила голову, глядя на складки своей юбки.       Отвести взгляд — плохая идея, но мне не хочется говорить об этом глядя ему в глаза.       — Вы спали с ним? — неожиданно спросил он       Мои щеки сразу же стали пунцовыми.       Кто вообще будет рассказывать малоизвестному человеку, тем более чуть ли не в два раза старше, о деталях своей постельной жизни?       Сириус улыбнулся, глядя на моё смущение.       — Мисс Грейнджер, простите за такой вопрос, но вы можете мне верить. Адвокаты как врачи. Перед нами не нужно стесняться.       — Пока я могу не стесняться только перед Малфоями.       — О, кстати сказать, я пообщался с Драко, и он дал мне много ценной информации. Мистер Малфой старший пока что не ответил мне на письмо, что неудивительно, он явно более занят, чем его сын.       — Дело в том, что у Драко в моём деле личный интерес.       — Думаю, нам стоит дождаться реакции Люциуса, в любом случае. Чтобы нам лучше продумать план действий и легенду исходя из всех фактов.       — А когда мы сможем придать дело огласке? На самом деле я больше переживаю за это, нежели за сам процесс разбирательства.       — Чтобы СМИ писали то, что нам выгодно, то нужно знать больше деталей. Мне недостаточно информации лишь вашей стороны. Как только я обдумаю то, что дал мне Драко и получу ответ господина Малфоя, мой ассистент начнет работу со СМИ. В любом случае, идея Драко настолько проста, что даже немного гениальна. Он выбрал правильное время, ведь совсем недавно прогремел занимательный скандал в штатах. Один высокопоставленный чиновник устроил харассмент на рабочем месте, так что внимание СМИ по всему миру приковано к проблеме недобросовестных чиновников. Я понимаю, что у вас несколько другая ситуация, но обществу нужно лишь подкинуть кость, далее всё само произойдет. И в любом случае, у Долгопупса уже был неприятный прецедент в несовершеннолетней, а в интернете помнят всё, даже то, что удаляли. К этому приложатся доказательства воровства вашей интеллектуальной собственности, некоторые грязные делишки, о которых мы возможно ещё не знаем. Ваша задача — рассказать ту правду, которую вы озвучили мне. Ну и проявить побольше жертвенности.       — А если не получится?       — Как «не получится»? Гермиона, вы не врёте. Всё, что сделал Долгопупс — грязно и отвратительно. Вариантов, чтобы не получилось, нет.       А сомнения всё теплились в моей голове. Какая-то паранойя, страх. Казалось, что Невилл буквально выпрыгнет из-за кустов, чтобы придушить меня.       Я даже сейчас представляю, в какой он был ярости, когда получил повестку из суда.       Но со мной на связь он не вышел в тот момент.       От подобных мыслей меня отвлекал Драко. Он старался проводить со мной всё своё свободное время, так как понимал, насколько мне необходима поддержка. Он не мог позволить мне потеряться в своих страхах и сомнениях.       Вытащив меня в парк, он не замолкал ни на минуту. Рассказывал обо всё: как гулял в этом парке с мамой в детстве, почему терпеть не может голубей, и что всегда хотелось поймать одну из белок, которые живут на деревьях.       Мне казалось, что он вспомнил все шутки, которые знал, сюжеты всех книг и, самое главное, все дурацкие ситуации из его дружбы с Гарри.       — Нет, всё-таки на мелодрамы я больше не буду ходить с тобой, — я вытащила ладонь из руки Драко и сделала два шага вперёд, чтобы оторваться.       — Эй! — он же догнал меня и вновь взял за руку, — Нет, я тоже терпеть не могу эти сладкие сопли, но целоваться в кино под такое кино — женская классика. Вы же это обожаете!       — Да, но я хотела посмотреть фильм!       — Да кому он сдался, если рядом был я? — вновь выпустив мою руку, Драко обнял меня за шею, притягивая к себе, легко укусив за щеку.       — Ты невыносим! — я засмеялась.       Мне было непривычно от того, что Драко настолько разный человек. Серьезный, грубый, умный, рассудительный, но в то же время он был милый и ласковый, иногда вел себя как дурак, а ещё невероятно тактильный. Он не упускал возможности коснуться меня и как можно дольше старался не отпускать.       — Эй! Смотри! — я обратила его внимание на белку, которая выбежала на дорогу, а затем аккуратно подошла к ней и присела на корточки, — Какая ты милая! Драко? Ну, посмотри!       Он вытащил телефон, и я подумала, что он опять выключится на несколько минут, но затем поняла, что он просто решил снять видео.       — Только посмотрите, к ней белки сами подходят.       — И что это значит? — я вопросительно вскинула бровь.       — Это значит что ты тоже белка, поэтому они видят в тебе свою. — гордо объяснил Драко, заставляя меня закатить глаза и тихо цокнуть.       — Смеешься?       — Да, а как ты догадалась? — он начал приближаться ближе, и бельчонок испарился, учуяв угрозу, а я поднялась на ноги.       — Ты его испугал! Прекрати меня снимать!       — Э-э, нет, детка, мне необходимы доказательства того, что ты такая милая.       –Ну! Хватит! — я вырвала у него телефон и засунула в карман своего легкого пальто.       — Воровство! — громко сказал он, делая вид, что привлекает внимание.       — Нет, это лишь конфискация!       Я думаю, что возможно то, как мы себя вели, было раздражающим явлением для окружающих, но главное было то, что нам было всё равно. Весь конфетно-букетный период был по-настоящему сладким. Даже при том, что и ссоры начались практически сразу.       Это случилось за ужином у меня дома. Не совсем ссора, но скорее как-то так мы всегда с ним ссоримся до сих пор.       Меня раздражало то, что телефон у Драко практически всегда в руках. Он говорил, что секретов быть не должно, что мы не должны бояться рассказать что-то друг другу, но при этом я чувствовала, что, в отличии от меня, у него секреты были. И они были в телефоне.       Каждый раз, когда я начинала ворчать по этому поводу, Драко всегда говорил достаточно ясно — это часть его работы, он не может не ответить на сообщение клиента, если оно кажется ему важным, что я должна понять, так как сама была на месте человека с другой стороны. Да, как правило, он отвлекался максимум на минуту, просто проверяя уведомления, но мне казалось, что он чего-то ждет, хотя на самом деле ничего он не ждал, а все мои претензии были из немного глуповатой ревности.       Да, я почувствовала и ревность. Этот человек открыл ящик Пандоры со всем спектром чувств.       Но в этот раз Драко буквально выпадал из диалога, увлекаясь беседой с кем-то другим.       — Что-то случилось? — спросила я, начиная издалека.       — Нет, всё в порядке. Мама спрашивает как у меня дела, — как-то отстранённо ответил он и, наконец, отложил телефон.       — И как у тебя дела?       — Есть пара проблем, но ко мне они не имеют отношения, так что превосходно.       — Ты говорил, чтобы секретов не было.       — Говорил, но проблемы моей семьи должны остаться моей головной болью,       — Молодец, сказал тревожной девушке, влюбившейся в него, что в его семье проблемы. На что ты вообще надеешься?       — Я настаиваю на том, чтобы ты не забивала себе этим голову, потому что проблемы у них, а не у меня. И я не хочу больше об этом говорить.       — Ты маме ответил так же, как и мне?       — Примерно.       — Рассказывай. Я хочу знать всё.       — Я же сказал: «нет».       — А мне всё равно, потому что ты меня слушаешь уже три месяца. Теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, что тебя беспокоит.       — Я не привык быть на этой стороне.       — Тем более. Тебе нужен психолог, который просто тебя послушает, и пусть это буду я.       — Гермиона…       — Давай, Малфой, не заставляй меня ждать.       — Я не знаю с чего начать.       — С начала, — я поправила несуществующие очки на переносице и сделала вид, что готова его слушать самым внимательным образом.       — Я в ссоре с отцом, давно и сильно. Ты могла заметить, что он человек сложный, а я никогда не стремился оправдать чьи-то ожидания. Последней каплей в наших сложных отношениях стало то, что я отказался стать медиком, в отличии от всех в моей многовековой семье. Прадед, дед, отец, дяди, тёти, четвероюродный кузен из жопы мира, которого я даже, блять, не знаю, — все они врачи. А я нет. До того, как я решил стать психологом, отец мирился со всеми моими выходками, но после того, как я стал разочарованием его жизни, я оказался в немилости. И казалось бы, уже прошло дохрена лет с того момента, как я вообще этим начал заниматься, и уже стоило бы принять моё решение, но он, как ребенок продолжает обижаться и считает себя правым. В его голове не укладывается, что дети не обязаны делать то, что хотят родители и он никогда не поймёт, что сам виновен в моём выборе, а обижаться должен только на себя. Нет, я для него шарлатан, дурак, да и вообще человек, который сотрясает воздух и бездельничает. Как-то так. И мне на это всё равно, потому что это не мои проблемы. А мама всячески пытается помирить нас. Иногда отец срывается на неё из-за этого, иногда на неё срываюсь я, потому что мы с ним одинаковые. Я настоящий сын своего отца, но она не может и не хочет смириться с тем, какие у нас отношения. Она самая добрая женщина в мире и я понимаю, почему она так поступает, но нам обоим не нужны действия от неё, мы ждем какого-то шага друг от друга. Поэтому круг можно считать замкнувшимся, никто из нас не собирается делать и шага. Мы общаемся друг с другом только из-за мамы. Она написала о том, что отец переписал завещание, вычеркнув меня из него, судя по всему, и она хочет, чтобы я с этим что-то сделал, взывала к малфоевской меркантильности, но мне всё равно. Он может засунуть и завещание, и наследство в свою задницу.       — Это ведь твои родители, Драко. Даже если отец принял такое решение, ты ничего не потеряешь, если просто поговоришь. Поужинай с ней, она же всё равно скучает, а ты обижаешь её. Не будь упрямым ребенком. Ты сам помогаешь людям делать сложные шаги для того, чтобы изменить свою жизнь, так сделай такой шаг сам, потому что ты знаешь, как его сделать.       — Я не буду ни с кем разговаривать.       — Драко!       — Да что?       — Поговори с мамой. Давай телефон! — я поднялась со стула и протянула руку через стол, чтобы взять мобильный, но Драко успел выхватить его с края, — Отдай!       — Гермиона, нет!       — Да, Драко! Да! Потому что тебя это всё волнует! Ты бы не вёл себя так, если бы сам не обижался! Признай, что тебе обидно, что тебе больно от того, что происходит в твоих отношениях с отцом! Ты просто дурак, если говоришь другим людям, как прощать, если сам не можешь этого сделать!              Он замер. Посмотрел мне прямо в глаза. Он злился, будто я воткнула иголку в его открытую рану.              — Прости, — прошептала я, затем поджала губы и вернулась на стул, — зря я так сказала, просто…       — Просто ты права. Если ты думаешь, что я этого не понимаю, то уверяю, мне известно всё это. И единственное, что получилось — принять ситуацию такой, какая она есть. Не собираюсь разрывать жопу на британский флаг, чтобы он вновь рассказал мне, что я самый хреновый сын в мире. Лучше я действительно буду хреновым, это не обидно и это не ложь, — Драко поднялся из-за стола, — я в душ и спать. Жду тебя в постели.       — Мы же хотели посмотреть какую-нибудь комедию…       — Прости, нет настроения, — бросил Драко и направился в сторону ванной комнаты.       Возможно, это был уход от проблемы, возможно, он разозлился на меня, или на отца, а может на себя, но показывать он этого не собирался.       Чуть позже, после того, как я приняла душ и подготовилась ко сну, я залезла в постель. Мне показалось, что он спит. Но он не спал.       Драко притянул меня к себе, прижимаясь горячим телом к моей спин. Он обнял, поцеловал в шею и тихо сказал:       — Я поговорю. Потому что ты права. И я не хочу, чтобы что-то подобное стало проблемой между нами и беспокоило тебя.       — Драко… — я перевернулась к нему лицом, — я не беспокоюсь об этом, я беспокоюсь только о тебе. Может быть, ты не привык к такому. Поверь, я тоже испытываю что-то давно забытое, но я не хочу, чтобы тебе было больно, чтобы тебе что-то мешало, а эта проблема, которую ты держишь в себе… она же мешает.       — Господи… — прошептал он, а затем поцеловал меня.       — Что такое? — после поцелуя спросила я.       — Ты откуда вообще взялась такая?       — Ну… просто появилась?       — И правда. Просто появилась.       К счастью, не каждый день наше начало отношений было в стиле психоанализа. Драко всё ещё сохранял дистанцию, оставаясь у меня дома гостем. Он прекрасно понимал, что пойти ва-банк и углубляться серьёзнее будет слишком. Он решил дать мне время привыкнуть к тому, что мы вместе, понять то, чего бы я хотела вместе с ним дальше.       И как бы я не хотела, чтобы он каждый день приезжал ко мне, он не делал этого.       Он сам привыкал.       В тот вечер я валялась на диване, переключая каналы на телевизоре.       Не хотелось о чем-то думать, потому что я устала это делать весь день, который был занят встречей с Сириусом. Он рассказывал мне о плане действий, возможных рисках и прочих юридических делах.       С Драко я не виделась несколько дней, а конкретно в тот день даже не перекинулась парой сообщений.       Он был занят так же, как и я.       И как только я подумала о том, что нужно позвонить, чтобы пожелать хотя бы спокойной ночи, он опередил меня и позвонил по видео связи сам.       — Только хотела тебе звонить, — я улыбнулась, глядя в экран телефона.       — Как дела?       — Сириус очень увлечен, даже больше меня.       — Э, нет, так не пойдёт, — покачал головой Драко.       — Нет, я тоже, просто примерно в четыре часа поняла, что устала столько времени думать про Долгопупса. Много чести, — я закатила глаза, от чего Драко заулыбался.       — Мне нравится, что ты так говоришь, но всё-таки мы уже на этом пути и надо довести дело до конца.       — Лучше расскажи, чем ты занимался весь день? — я решила перевести тему и Драко, естественно, понял почему и не стал ничего говорить об этом.       — Сидел на столе, потом за столом, слушая клиентов. Пообедал с Гарри и Пэнси, потом я ещё посидел на столе, разобрал запись на две недели вперёд, потому что Пэнси всё напутала, поужинал с мамой, приехал в офис и позвонил тебе.       — И что там с мамой?       — Ну… — Драко помедлил, а затем всё-таки решил расказать, — клинику отец продал. Она в гневе. О, — он отвлёкся, — Паркинсон пишет что-то.       — Если бы я не знала про её свадьбу с Гарри, то уже начала бы ревновать.       — Она как раз про свадьбу и пишет. Спрашивает вписывать ли твоё имя в приглашение или оставить меня плюс один.       — И что ты ей ответишь? — практически промурчала я.       — Ну, если я не хочу огрести от тебя, то я отвечу, чтобы она писала «Драко и Гермиона».       — Это правильный ответ.       — Повиси секунду.       — Ага, я пока схожу за водой.       Поднявшись с дивана, я постаралась как можно быстрее оказаться на кухне, налить в стакан воды, но по пути назад, Драко позвал меня, от чего динамик практически разорвался от того, как он заорал.       — Слышу! — я подняла оставленный на тумбе телефон и плюхнулась на диван.       — Я ответственно заявляю, что Паркинсон единственный человек, который меня бесит, — выпалил Малфой, пересаживаясь из-за стола на диван.       — Что такое?       — Спросила не забрала ли ты щеночка домой.       — Какого щеночка? — я не поняла.       — Да меня, господи.       — А! А ты щеночек?       — Ну, судя по тому, как мы выглядим в глазах Пэнс, то да.       — А к чему это она?       — Вообще, она интересуется не нужна ли тебе её помощь с платьем, в котором ты пойдешь на свадьбу, так как она сама ничего, судя по всему, не успевает, а подружек, с которыми хочется пошататься по магазинам, у неё нет. Так что поздравляю, к тебе набиваются в друзья.       — Что ж, будем дружить семьями, — засмеявшись, я чуть не выронила телефон, — Ой!       — Что? — как будто не понял Драко, делая вид, что ослышался.       У меня в голове родилась авантюра и я тут же выключила камеру, сворачивая диалог с Драко.       — Я выключу камеру, пока пишу ей сообщение.       — Какое ещё сообщение? — недоверчиво спросил он.       — Ну, это же забавно! Она шутит над тобой, а мы над ней.       Быстренько найдя её в диалоговой ленте, я наскоро написала в чате:       «Мне не нужна помощь с платьем, но очень мило, что ты предложила. Спасибо за беспокойство))»       Ответ не заставил себя долго ждать, поэтому она быстро ответила о том, что я могу обращаться, если что.       Вернувшись к Драко, я включила видео и улыбнулась ему.       — Ну и что ты там написала?       — Поблагодарила за беспокойство.       — Понятно. Что будешь делать завтра?       — Не знаю, утром поеду к Сириусу, так как пока я ехала домой, он что-то еще нашел, а вечером, может быть, пойду с кем-то на свидание.       — Чего? — Драко так глянул на меня, от чего показалось, что он вылезет через экран смартфона, чтобы серьезно обсудить мою шутку.       — Ты же именно для этого спрашиваешь?       — Вообще-то, да. — Драко вновь на секунду отвлекся, а затем резко выдал — Эй!       — Что опять?       — Она скинула скрин с вашей перепиской и назвала меня вруном. Думает, что я у тебя. И знаешь, как ты записана у неё в контактах? «Психопатка Драко».       — Я не знаю обижаться на это или нет.       — Думаю, что нет. Так что по свиданию, ну- давай решим этот вопрос. Гарри оставил мне два билета в Ковент-Гарден на балет «Дон Кихот», потому что я сказал, что с Пэнси лучше сходить в более активное место.       — Скажи честно, ты просто хотел отжать билеты?       — Нет, я серьёзно. На балете Паркинсон уснёт. У неё шило в заднице. А Поттер мне потом плешь проест. Тебе нужен мужчина с залысиной на темечке?       — Так значит, ты решил сводить меня на балет?       — А ты не хочешь? Я думал, что к семи ты уже будешь свободна.       — Да нет же, конечно хочу. Нужно же куда-то надеть моё новое платье.       — А ты умеешь галстук завязывать? — его вопрос был неожиданным.       — Да, а что?       — Я завязываю не ровно, а идти на балет с дамой и без галстука… все мои аристократичные предки перевернуться на том свете, а мать вообще от меня откажется, если узнает. Я не могу лишиться последнего родственника.       — Хорошо, тогда приезжай за мной к шести. Так и быть, завяжу тебе галстук.       — Пэнси переименовала тебя, только что написала об этом.       — И как же меня зовут теперь?       — Скоромнее. Теперь ты просто «Девушка Малфоя».       — «Девушка Малфоя». А мне нравится.