Эффект Зейгарник

Раздор придает большую ценность согласию.

Публилий Сир

1 июля 2030 года Уэйбридж, графство Суррей, Великобритания       — Как прошел приступ шопоголизма у моей девочки? — спросил Драко, сидя на диване с ноутбуком.              Он прекрасно умеет разговаривать и работать одновременно, поэтому даже не прекращает печатать текст, задавая вопрос.              Я стояла на коврике у входной двери и молилась, что он не оторвёт глаза от экрана, потому что Пэнси заставила меня купить всё, на что падал мой взгляд. Я притащила домой непозволительно много. Маленький минималист, который живёт в моём муже, точно умрёт, когда увидит всё, что я купила.              Я ввалилась в гостиную с кучей пакетов.              Вообще весь этот поход — традиция Пэнси Паркинсон. Простите, Пэнси Поттер. Я всегда забываю, что она Поттер.              В общем, я обязана каждые три месяца посвятить ей день для шопинга, потому что она безумно любит тратить деньги и отдыхать от деятельности матери. Младшие Поттеры — два урагана, которые сносят миниатюрную мамочку Пэнс с ног.              — У меня нет ног, — я бросаю пакеты на пол, устало плетусь к дивану, пока Драко быстро сворачивает свои дела и убирает ноутбук на тумбу рядом. Сваливаюсь в руки Малфоя и откровенно ною от усталости — Их просто нет! Драко, наша Пэнси с каждым годом становится всё хуже. Это же болезнь, верно? Шопоголизм же нужно лечить? Мне уже кажется, что она скоро начнет покупать не вещи в магазинах, а магазины! Это было бы проще… — хнычу я.       — И что вы купили?       — Спроси лучше, чего мы не купили. Шесть пар туфель. Только мне. Она буквально отобрала мою карту и расплатилась. Сколько коробок унесла она, я не знаю. Нет, туфли замечательные, но куда мне в них ходить? По квартире до туалета? Или по пляжу на Шри? Там просто сумасшедший каблук!       — Или, например, из гостиной в спальню, — будто бы невзначай предположил Малфой, — Бывают же показы женской обуви? Или как это называется?       — Бывают, но это такая глупость! Ходить в них по дому… — до меня дошло не сразу, но всё же дошло, — а-а-а… погоди-ка. На что ты тут намекаешь?       — Я? Совершенно ни на что, милая, — Драко прищурился и заулыбался, как кот, — совсем ни разу, даже шепотом я ни на что не намекаю.       — Но ты прищурился, я видела!       — Я? Не-е-т, ты перепутала.       — Это газлайтинг, Малфой, — я серьезно посмотрела на него.       — Ладно. Просто представь: ты в своих новых туфлях…       — И что?       — И больше ничего. Только ты и туфли.       — Знаешь, как это называется?       — Давай, пошути, попробуй!       — Я, моё голое тело и пятки с мозолями. Я больше чем уверена, что эти туфли натрут мне стопы.       — Всё-то ты пытаешься испортить, Грейнджер! Ты не понимаешь. Где ты растеряла свои навыки соблазнения? Я помню то черное платье… валяющееся где-то в гостиной, в твоей старой квартирке… — мечтательно лепетал Драко, чуть прикрыв глаза.       — Несколько платьев я тоже купила, — сказала я ему в тон.       — А трусики для этих платьев ты купила? — Малфой сморщил нос и хитро улыбнулся, глядя на меня.              Нет, это не пошлые намёки.              Это его великолепный юморок Драко Люциуса Малфоя. Я к этому привыкла, но для других это звучит именно как отвратительно дешевый и пошлый юмор.              — Драко прекрати эти свои идиотские шутки, — устало говорю я, скатываясь по дивану и удобно устраиваясь лёжа, потому что мои ноги отваливались.              Хотелось скорее положить их на что-то мягкое.              — Серьёзно! Ты собираешься носить новые платья в имеющихся трусиках? — актёр Малфой продолжает играть, театрально возмущаясь, чтобы поднять мне настроение, которое плохим-то и не было.              Меня просто выпила без остатка Пэнси.              — Прекрати повторять «трусики», ладно?       — Да я ж серьезно! — наблюдаю за тем, как Драко проходит по гостиной, присаживается на корточки и заглядывает в один пакет, а потом в другой.       — Да купила я трусы, господи! И тебе тоже!       — И мне? — наигранное удивление.              Он смотрит на меня, как самый настоящий идиот.              — Мне новые трусики? Боже! Я мечтал о новеньких трусиках уже очень давно! Чем же я заслужил? — его юмор перешел всякие границы.       — Я сейчас встану, достану чертовы трусы, и ты получишь ими по лицу, и навсегда забудешь слово «трусики», — я собиралась кинуть в него подушкой, но ограничилась предупреждением.       — Минутку, — он роется уже в четвёртом пакете и, кажется, нашел именно то, что искал, — я тут обнаружил нечто интересное.       — Что такое?              Драко протяжно и гортанно ахает, запуская руки в пакет, вытаскивая случайное бельё из разных комплектов.              — Грейнджер! Это же пакет разврата! — Малфой трясет бельём, возвращает обратно в пакет и вытаскивает следующий, — Паркинсон гуляла тебя по бутикам или вы чартером летали в Содом и Гоморра?              Бюстгальтер, который он достал, скорее всего, показался набором эластичных лент. Это был чертов каркасный лифчик без лифа. Пока я наблюдала, как он пытается разобраться в головоломке, пришла к мысли, что явно недооценила его. Хватило минуты, чтобы взять предмет женского туалета абсолютно правильно.              — А это… — он держит его на уровне своей грудной клетки, а я сдерживаю смех, — это какие такие игрища ты затеяла, а? Блудница!       — Ты чего несёшь?       — Иисусьева борода, с кем я живу!       — Малфой!       — Чего ты лежишь на чертовом диване? — Драко подскочил ко мне.              Он всё ещё держал чертов лифчик.              — А что я должна делать? Я устала, Малфой.       — Нет, моя дорогая, пока ты не покажешь мне все эти хреновины на себе, никакого отдыха.       — Я хочу поужинать. Ты же что-то приготовил?       — Шутки про член можно шутить?       — Нет.       — Тогда на ужин тебя ждёт стейк с тушеными овощами. Должно быть оно ещё горячее, как и мой…       — Малфой!       — А после ужина будет показ трусиков?       — Я же попросила…       — Ну… — Малфой сморщил лицо и надулся, — ну, трусики же! Ты зачем такие красивые купила? Чтобы я не видел? Сидел, думал про них, мечтал о том, как снимаю их…       — Можешь надеть тогда и снять, зачем мечтать?       — С тебя?       — А… — я поднялась с дивана, сдерживая смех, — на этот вопрос я отвечу после ужина. Где тот культурный Драко Малфой, который водил меня на балет, раскладывал книжки по метро и паркам со мной, девственно гулял меня по вечерним улицам Лондона… — я наигранно громко вздохнула.       — Где та Грейнджер, которая трахнула меня без зазрений совести?              Мы с ним прошли на кухню и вместе начали накрывать на стол для ужина.              — Если ты не прекратишь, то я трахну тебя чем-нибудь тяжелым, — я достала из шкафчика с посудой пару увесистых столовых тарелок из набора, который подарила Нарцисса.              Она предупредила меня о том, что купила именно такие специально, чтобы удобно было кидать в непослушного мужа. Ну, ещё они были весьма стильные и подходили под цвет нашей новой кухни.

***

Начало октября 2022 года.

Лондон, Великобритания.

            Первая ссора произошла между мной и Драко, когда мы любовались закатом, гуляя по набережной Виктории, после похода на «Дон Кихота».              Мы оба думаем, что это ссора, хотя классических оскорблений и обвинений друг друга во всех грехах не было. Мы даже друг на друга не кричали.              Не помню точно, что такого именно сказал Драко, но любая его фраза выглядела так, будто он меня лечил.              Я уже не платила ему деньги, и официально он не был моим психологом.              Знаете, это как отпечаток профессии на человеке. Он делал это неосознанно. Он даже не понимал, как сильно раздражал окружающих своими разборами и советами. Особенно тогда, когда его об этом не просили.              Тогда я наивно пыталась достучаться до него.              Я была просто девушкой, которая хочет, чтобы её послушали и сказали о том, что она обязательно со всем справится.              А он пытался решить.              Я тогда остановилась на месте. Застыла, как вкопанная, когда он спокойно рассказывал мне о том, что со мной не так.              — Мне не нужно, чтобы ты меня лечил… — тихо сказала я.              Драко прошел на несколько шагов вперед, незаметлив, что я отстала. Затем обернулся и подошел ко мне.              — Ты можешь включить в себе, наконец, человека, а не машину, Драко? — я посмотрела ему в глаза.              Что он мог увидеть в моём взгляде? Боль? Отчаяние? Желание быть просто понятой? Раздражение?              Меня.              Я хотела, чтобы он увидел меня. Просто Гермиону. Не девушку, которая пришла заплатить ему за помощь, не девушку, проблемы которой нужно решить.              Просто меня.              Драко молчал.              — Я знаю, что в твоей голове сразу есть ответ на любой вопрос и ты — гений, прости господи, но мне нужен ты, а не твоё альтер-эго! — я повысила тон.              Драко сглотнул. Он совсем не ожидал того, что я скажу ему что-то подобное.              Он не привык к тому, что к нему обращаются не для того, чтобы он нашел решение.       И тогда он меня не совсем понял. Или совсем не понял. Или я не знаю.              Я видела в его глазах растерянность. Мне кажется, что он впервые в жизни это ощутил.              Но, как воспитанный человек, единственное, что быстро до него дошло — это объятия.              Тогда, на вечерней набережной Виктории, он лишь обнял меня и сказал «извини».              Он попросил прощения за своё поведение, но искренне не понимал, за что извиняется.              Я думала именно так, пока он не приехал ко мне следующим вечером с одинокой алой розой к руках.              — Я думала, что ты сегодня в офисе… — сказала я, впуская его в квартиру.       — Я на две минуты, — он потянулся ко мне и поцеловал в щеку, — это тебе.              Я взяла протянутую им розу и улыбнулась её аромату. Свежая и очень душистая.              — Вообще, я заехал сказать, что ты…              Я думала, что вот сейчас он скажет мне о том, что безумно влюблен. Расплачется, расскажет, что жить без меня не может.              Да, я просто начиталась сопливой драмы в юношестве, но мне казалось, что настоящая любовь должна высказаться как-то так.              — Что ты сильная, Грейнджер. Я думал о том, что ты мне сказала. И да, ты права. Я слишком психолог. И мне, правда, неприятно обозначать тот факт, что тебе не нужна моя помощь. Я привык к тому, что мне обязательно надо найти путь для решения проблемы. Это моя проблема и ты не должна из-за этого страдать. Обычно всем от меня нужно только это. А тебе оказалось не нужно, и я немного не понял… — Драко выдохнул, а затем махнул рукой и расслабился, — Блять. Честно?       — Хотелось бы… — я улыбнулась.       — Я нихрена вообще не понимаю. Я честно пытался понять, почему тебе не проще решить все свои головные проблемы с моей помощью, но Паркинсом мне популярно для особо одаренных объяснила, что Драко-психолог и Драко-чей-то парень — это разные вещи и я не должен вести себя, как, блять, идиот, который берет на себя слишком много.       — Драко…              Я не поняла чего мне хочется больше начать рыдать от того, какой он был милый, когда всё это вываливал или начать смеяться о того же.              — И ты приехал, чтобы мне об этом сказать?       — И розу подарить. И сказать, что ты молодец, и ты всё сможешь. Это всё.       — Всё?       — Да, — Драко сделал широкий шаг ко мне, поцеловал в щеку и быстро отстранился, — я поеду. Меня там… — он улыбнулся, — Гарри ждёт...       — Гарри.       — Да, мы собирались в паб.       — М-м. Ну, да. Тогда до встречи.       — Ага, до встречи.              Знаете, то странное чувство, когда тебе надо драматически уйти, но внутри всё бунтует, потому что хочет остаться?              Когда кто-то уходит, а ты стоишь и думаешь только о том, какой придумать предлог, чтобы он остался.              И не находишь.              И вы стоите, смотрите друг на друга и в смятении улыбаетесь.              — Тогда иди, — сказала я и поджала губы, скрещивая руки на груди.       — Да. Подожди.       — Что?       — Ещё секунду на тебя посмотрю.       — Что-то не так? — я оглядела себя, а затем непонимающе глянула на Драко.       — Ты очень красивая, Грейнджер.              Я смутилась.              Когда и кто мне говорил о том, что я красивая, кроме него? Никто и никогда. Только он. Мне не говорили, что я какая-то не такая внешне, но и не говорили, что я красивая. Не невероятно красивая, как актрисы или модели, не эталон красоты, кем-то выдуманный, а просто я. Просто обыкновенно красивая, как и любая девушка в мире.              — Всё, Малфой, уходи, — я подтолкнула его, чтобы, наконец, он вышел за дверь.              Всегда, когда влюблен, чувствуешь себя, как-то по-дурацки. Период узнавания друг друга, прощупывания, он всегда слишком волнительный. Но всегда в конце понимаешь, что этот момент один из прекрасных и чаще всего незабываемый.              Драко вышел из квартиры, но сразу же просунул голову обратно.              — Прогуляемся? — Драко хитро улыбнулся.              Я закатила глаза.              — Прямо сейчас?       — Нет. Сейчас уже поздно. И Гарри всё ещё ждёт внизу.       — Тогда иди, потому что он, кажется, тебя уже заждался.       — Так ты прогуляешься со мной? Допустим, завтра.       — Прогуляюсь.       — Отлично. Тогда я заеду, часов в пять. Завтра загруженный день.       — А ты будешь в силах после работы ещё где-то гулять?       — Я всегда в силах провести время с интересным человеком.       — Не думаю, что я очень интересный человек.       — Поверь, Грейнджер, ты самый интересный человек в моей жизни за последние тридцать лет.       — Смущаешь, Драко.       — На то и расчет. Тогда, до завтра?       — До завтра.              Он стал аккуратным. Ну, аккуратным настолько, насколько это возможно. Он не выискивал во мне что-то новенькое, то, за что можно зацепиться и ковырять. Больше Драко этого не делал.              Говорил лишь о том, какая я молодец.              Свидания с Малфоем не были очень разнообразными. Я бы назвала их пенсионерскими.              Безмятежные прогулки по паркам, тихие посиделки в кофейнях, спокойные ужины ресторанах и монотонные вечера у меня дома под просмотр фильмов.              Мы не разговаривали про проблемы, не касались тем личных драм. Я лишь делилась с ним ходом работы Сириуса, который взял дело в свои руки. Рассказывать мне было нечего. Драко обо мне всё знал, а вот я…              Я будто бы стеснялась спросить его о чем-то. Думала, что он бы сам рассказал что-то, если бы хотел. Драко, даже когда подпускает близко к себе, старался не грузить своим. Он слушатель. Он слушает других.              Мы прогуливались по Кенсингтонским садам. Я рассказывала о том, что Сириус нашел очередную жертву делишек Долгопупса, но в какой-то момент заметила, что Драко слушает меня как-то отвлеченно. Не то, что ему было неинтересно слушать об этом. Ему было неинтересно разговаривать про самого мерзкого человека в моей жизни в тот момент, когда мы с ним на свидании.              Я перевела тему на милых уток, которые плавали по озеру Раунд Понд.              Мы подошли ближе к воде.              — Драко, знаешь, а ведь ты меня знаешь лучше, чем я тебя, — робко начала я, — Какой ты?              Он улыбнулся так, будто бы наконец я спросила то, чего он так долго ждал. И дождался. Драко оглянулся на меня.              — Тебе не хочется узнать в процессе? — спросил он.       — Хочется, — я как-то смутилась, непонятно из-за чего, — но то, что ты скажешь мне тоже интересно.       — Хорошо, — Малфой вздохнул, развернул меня в себе лицом и посерьезнел, — Начнем с недостатков, которых у меня практически нет, но всё же. Я ревнивый, Грейнджер. Очень ревнивый. И собственник.              Казалось бы в этот момент я должна была напрячься, но почему-то я не придала значения этим явным красным флагам. Сейчас бы я сказала, что он скорее преувеличивал. Его ревность и собственничество совсем не такое, каким мы все привыкли понимать. Он переживает сопутствующие эмоции гораздо спокойнее, чем можно предполагать.              — Значит только два? — я улыбнулась ему и чуть прищурилась, — А во всём остальном ты безупречен?       — Абсолютно, — с ноткой гордости кивнул Драко.              Тогда мне показалось, что именно его некий эгоизм может стать каким-то препятствием. Драко что тот павлин. Он по сей день считает себя безупречным человеком, но если тогда, я предполагала, что подобное является недостатком, то сейчас смело могу сказать, что Драко действительно безупречен.              Наверное, я считаю его самым здравомыслящим, добрым и хорошим человеком, потому что люблю его.              — А что если я… — начала я говорить, но Малфой резко взял меня за руки и перебил.       — Тебе нравится спать со мной? — спросил он в лоб.       — В смысле? — я растерялась от того, что он так резко перетянул одеяло, — Не меняй так быстро тему…       — Я не меняю. Отвечай на вопрос.       — Нравится.       — Цветы, прогулки, ухаживания, беспокойство, чувство нужности мне, тебе эти чувства нравятся?       — К чему ты ведёшь, Драко?       — Отвечай на вопрос.       — Нравятся.       — Как за руку держу тебя, приятно, да?       — Да, но что из этого?       — Грейнджер, — он как-то невыносимо вздохнул от того, что я упрямо не понимала, что он пытался донести, — я говорю о том, что рядом с таким человеком, как я, хорошо будет в первую очередь тебе.              А я правда не понимала. Как я могла понимать, если ничего подобного в моей жизни никогда не случалось? Всё было впервые и я, скорее всего, и близко не представляла, что значат настоящие отношения с настоящим нормальным человеком.              Ментальная девственница.              — Я ведь уже говорил. Не помнишь? Тебя надо любить, Грейнджер. Только и всего.              Я вынула руки из его ладоней и развернулась лицом к озеру.              Для чего-то мне нужен был этот разрыв зрительного контакта. Что-то вроде бегства от реальности, в которую я всё никак не могла поверить.              Меня надо любить. Только и всего.              — Ты так говоришь, будто всё предельно просто, — проговорила я, складывая руки на груди.       — А что сложного? Позвонить, спросить как дела — это сложно? Отправить цветы курьером или не забыть их на свидание, тоже наверняка тяжело. Помнить про праздники, хотя в двадцать первом веке о них не обязательно помнить, нужно лишь записать напоминание, ну это вообще адская мука. Сказать, что ты красивая сегодня, обратить внимание на новые туфли, платье или причёску. Незаметно подложить салфетку к твоей тарелке или долить вина. Открыть дверь, отодвинуть стул, а потом задвинуть, когда ты присядешь. Расплатиться за счет. Проводить до дома и поцеловать, не надеясь на поздний «чай». Это всё так сложно?       — Нет, Малфой, — я вновь обернулась к нему, — это не любовь. Это всё… это всё мелочи, которые никаким образом к любви не относятся.       — А ты можешь сказать тогда что такое любовь?       — Нет. Не могу. Но то, что ты перечислил не любовь.       — Я утрировал. Это всё можно объединить в заботу и внимание. Мне не сложно проявлять это, потому что я этого хочу, а не выполняю чек-лист «Что нужно сделать, чтобы трахнуть девушку».       — Ты меня уже трахнул.       — И всё ещё заинтересован в тебе. Ты права в том, что это мелочи. Воспитание и вежливость - классно, но дело в том, что это не поможет, если человек неприятный. Я беспокоюсь о тебе, хочу проводить с тобой время, заботиться, и о твоём комфорте в том числе. И поверь, любовь состоит из кучи мелочей, на которые никто и никогда не обращает внимание.       — Ладно. Хорошо. Может, ты ещё что-то о себе скажешь? Что-то более информативное.       — Конкретнее.       — Завтрак, любимая книга, какую музыку слушаешь, какой кофе пьёшь, любимый цвет, любимый день недели… что ещё?              В ту секунду я была самой настоящей противоположностью тому, что сказал Драко.              — Классический английский завтрак. Божественная комедия. «The Rolling Stones» и «The Beatles». Американо. Черный и зелёный. Среда. Блиц-опрос окончен?              И я могла бы всё это знать…              Если мы встречались, чтобы позавтракать вместе, Драко всегда завтракал как нафталиновый англичанин. На его рабочем столе лежит потрепанная временем «Божественная комедия». На звонке телефона в зеленом чехле под змеиную кожу у него стояла «All You Need Is Love» «The Beatles». По средам у него всегда был выходной или день был загружен минимально.              Могла бы знать, если бы напрягла мозги.              Мелочи, на которые никто не обращает внимания. Оказывается, они важны для узнавания человека.              Повисло неловкое молчание, которое я взяла на себя. Не было не стыдно, за то, что я не пыталась выискивать факты о Малфое сама, скорее неловко из-за того, что он это делал, а я нет.              — Я хочу кофе. Тут недалеко кофейня и там вкусный американо. Зерна какой-то особой обжарки… — я надеялась, что подобная фраза меня каким-тио образом реабилитирует.       — Тогда идём.