Ничто во вселенной

«Серенити» напевала от удовольствия, и Ривер напевала вместе с ней ту старинную мелодию с Синона, которую она слышала от Инары. Они направлялись на встречу с Монти, чтобы доставить ему целый трюм, набитый контрабандными семенами овощей. Ривер была уверена, что «Серенити» напевает, потому что ей нравится Монти, нравится короткое и милое свидание с другим дружелюбным уютным кораблем. Мурлыканье Ривер оборвалось на середине, когда она услышала шаги Мэла, поднимающегося на мостик — потому что их звук гораздо слаще. Она ощутила, как её эмоции вплетались в его шаги, когда он сам появился в помещении, и она не смогла бы напевать дальше, даже если бы захотела — просто от нехватки воздуха в легких. — Не нужно замолкать из-за меня дорогая, — сказал он, садясь в свое кресло, — это красивая песня. — Нет, — ответила она. — Не все вещи предназначены для того, чтобы делиться ими. Впрочем, ты можешь напевать, если захочешь. — Она улыбнулась ему, будучи всё ещё (спустя целую неделю!) счастливой из-за того, что он снова с ней, на мостике. — Здесь было слишком тихо без твоих замечаний. Он ухмыльнулся на это. — Меня не было-то всего два дежурства, и то - только потому, что курица-наседка, которую ты почему-то называешь своим братом, не пожелала отпустить меня раньше. К тому же я знаю, тебе нравится сидеть здесь одной. Не могла же ты все время по мне скучать. — Мне нравится слушать, когда ты говоришь, — сказала она, с преувеличенным вниманием вглядываясь в темноту космоса впереди. — Насчет этого, дорогая, я тут подумал… — начал он, и её внезапно охватил сильный страх, что он откуда-то узнал, что он сейчас спросит то, на что она еще не готова дать ответ. Она принялась лихорадочно думать, но как это часто бывало, когда она пыталась «прочесть» его, ее собственные мысли так бурлили от соприкосновения с его разумом, что ей ничего не удалось. И всё же, она умудрилась внешне оставаться спокойной, продолжая слушать его. — Возможно, тебе слишком одиноко в пассажирской каюте внизу, — продолжил он, задумчиво глядя на Ривер. — Твой брат все равно проводит больше времени наверху, а других пассажиров у нас на данный момент нет… Он сделал паузу и она кивнула, показывая, что продолжает слушать. — Довольно одиноко. Зато со мной рядом «Серенити», — она улыбнулась его замешательству. — Двигатели. — Ах да, — согласился он, его лицо озарилось пониманием. — Я не против, если ты захочешь остаться там, но подумал, что… раз теперь ты такой же член команды как и все, то, может быть, ты захочешь перебраться в каюту поближе к нам. Выражение её лица, представившей возможность разделить общую каюту с капитаном, случайно отметила одна из частичек её мозга, должно быть выглядело довольно комично. К счастью, Мэл настолько сосредоточился на полете, что ничего не заметил. — Увы, пустая каюта осталась только рядом с каютой Джейна, и если ты предпочтешь его соседству соседство с двигателями — я ни в коем случае тебя не виню, — заключил он, наконец, с улыбкой повернувшись к ней. — Но зато это ближе к мостику и к тем, кто сможет тебя поддержать, если тебе снова будут сниться кошмары. Каюта твоя — если захочешь. С трудом, но ей всё же удалось вернуть спокойное выражение лица, хотя внутри она задохнулась от того, что он ей предложил. — Серьезно, капитан? — Я бы никогда не сделал тебе предложение в ином случае, альбатрос, — ответил он, вставая и протягивая ей руку. — Каюта твоя. Вынужденная выйти за границы своей осторожности, она не смогла удержаться — взяла его за руку и приподнялась на цыпочки, чтобы коснуться легким поцелуем его щеки: — Спасибо, Мэл. Если он и был поражен неожиданным проявлением ее привязанности, то быстро пришел в себя, взъерошил ей волосы и подтолкнул к дверному проему. — А теперь давай, беги и проси брата помочь перенести твои вещи. Ожидаю увидеть тебя здесь снова до того, как мы приземлимся. В дверях она обернулась, думая, что он уже снова сосредоточился на экранах управления. Однако вместо этого она встретилась с ним взглядом, потому что он все еще смотрел на нее. Последний раз улыбка проскользнула между ними, прежде чем она отвернулась, и радость переплелась вокруг того ростка надежды в её сердце.