Мальчик, разбирающийся в химии, с параллельного класа

      За последние полмесяца они очень сблизились с Альбедо, и даже обменялись соцсетями, на что Кэйа визжал в подушку, обнимая телефон и просматривая страницу инстаграма Альбедо. Они часто переписывались в телеграмме, в особенности, ночью. Кэйа слал ему мемы связанные с философией, а Альбедо присылал ему видео-ролики с материалом по химии, которые помогут его лучше усвоить. В общем, первую половину декабря влюблённый философ ходил с улыбкой, и, чёрт, даже сделал комплимент учительнице по химии, когда та назвала его уравнение и объяснение насчёт сахарозы сносными.       Дилюк встречал его дома с озадаченно поднятыми бровями, а вчера и вовсе смеялся, жмурясь от боли в щеках, потому что дома его застал импровизированный ритмичный вальс под Цоя. Кэйа сидел, ожидая звонка, и тихо посмеивался, вспоминая шокированное лицо брата, когда того в одежде сразу же закружили под плейлист рока девяностых, попутно делая ироничные комплименты его волосам. Вот вроде, серьёзный и ответственный человек, уходящий на работу в половине восьмого утра, но вчера прыгал вместе с Кэйей под всё того же Цоя. И как только людей меняет радость и весёлое настроение.       Он почувствовал, как кто-то аккуратно то-ли погладил, то-ли сжал его плечо, из-за чего Кэйа дёрнулся, опять опрокидывая стул вместе со своей тушей.        — Боже, ты уже второй раз из-за меня калечишь себя, — Альбедо ожидаемо подскочил к нему, помогая подняться, — пожалуйста, прости меня.       — Твоей вины тут абсолютно нет, перестань, — Кэйа аккуратно выпутался из рук одноклассника, смущенно прижимая руки к бокам, которые горели от его прикосновений, — Я просто очень неуклюжий и неловкий, говорил же.       Альбедо опять посмотрел на него со своей битой нежностью, помогая расставить учебники по местам, а после и вовсе сжал руку за спиной, мягко косясь на Кэйю и улыбаясь.       — На самом деле, я хотел спросить, могу ли я сесть с тобой, если ты не против?       — Ох? Я… — Кэйа тупо уставился на него, невидимо щипая себя за бедро, чтобы не выдать эйфории в голосе, — Конечно ты можешь, я понимаю, что и место у меня тут получше, и к доске ближе, и видимость лучше, поэтому ты естестве…       — Нет-нет-нет! Я попросился не из-за того что мне плохо видно на моём месте, — Альбедо выставил руку вперёд, опустив взгляд в пол и тихо продолжая, — Я хочу сидеть здесь, потому что хочу находиться рядом с тобой.       Кэйа опять уставился на него, сглатывая вязкую слюну. Наверное, в прошлой жизни он был архангелом. Божьим пророком. Чёртовой принцессой Дианой. Потому что смущённые глаза Альбедо и порозовевшие щёки казались ему ничем иным, как положительной кармой свыше. Не могло быть всё хорошо так у просто смертного, никак не отличившегося. Он не заслужил такого.       Боже, если ты слышишь меня, когда я умру, я буду пресмыкаться перед тобой и целовать твои ноги за такой дар.       Кэйа кивнул, сказав что тоже очень хотел бы сидеть рядом с ним, и подвинулся, уступая место однокласснику.       Урок прошёл вполне хорошо, не считая факта того, что Кэйе пришлось очень сильно сжимать свои ноги, ловя аккуратные и мягкие взгляды и улыбки Альбедо во время занятия, ну и конечно же того, что пытаясь избавиться от напряжения и дополнить атмосферу нежности, Кэйа решил пошутить про водород, кислород и углерод, вспоминая ритмичную песню, и, видимо, его природная харизма и умение пародировать были столь хороши, что Альбедо действительно искренне смеялся.       Причём так сильно, что из его глаз брызнули слезы, из-за которых видимость была размыта и он ухватился за предплечье одноклассника, да только немного не рассчитал и ухватил за руку. Вернее, за ручку поломанного стула, из-за чего с треском упал вместе с проклятым стулом, смеясь от этого уже во весь голос, привлекая внимание разъярённой учительницы.       Их двоих отчитали, а Кэйе и вовсе пообещали дозвониться до брата, ибо тот мало того, что сам не вникает в материал, так ещё и отвлекает перспективное будущее. Лицо Дилюка, с насмешкой выслушивающего осуждения младшего брата, действительно хотелось увидеть.       Из учительской, где на двоих свалилась гневная триада бедной учительницы русского, они двое вышли всё ещё посмеиваясь и улыбаясь друг другу.       — Как там малышка-Клишка? Хорошо кушает? — решил поинтересоваться Кэйа, когда они повернули в сторону свободной лаборантской физики, услужливо предоставленной молодой и доброй учительницей под пользования химиков, пытающихся разгрызть гранит науки.       — Кли… Хорошо? Всё так же хорошо бегает и не любит овсянку по утрам, — Альбедо меланхолично уставился в пустоту, покрепче ухватившись за портфель, — На самом деле… Я хотел поговорить насчёт неё.       — Ох, я внимательно слушаю. — Кэйа остановился, подойдя к стене и оперевшись на неё, заинтересованно посмотрел в сторону застывшего Альбедо, не знающего, как правильнее выразить свои мысли, что заставило его озадаченно хмыкнуть, — Что-то случилось?       — Мои родители, они… Эм… Как бы правильнее выразиться? Мы кто-то вроде сирот при живых родителях, — он подошёл ближе к Кэйе, сжимая свой галстук, — Я… Воспитываю её практически в одиночку, понимаешь? Смотрю за ней, кормлю, играю и учу уроки вместе с ней. Поэтому, я думаю, что не смогу продолжить наши занятия, — Альбедо сразу замотал головой, начав быстро объяснятся, — Я не возьму с тебя платы за это, мне действительно нравилось тебе объяснять, тем более, учитывая как я с тобой поступаю теперь, поэтому, сегодня будет наш последний урок, потому что я не могу бросить её, она… Самое ценное, что у меня есть.       Кэйа подошёл к нему ближе, хватая его за руку и даже не удивился своему порыву, ибо уже привык сначала говорить, а после осознавать смысл сказанного:       — Тогда почему бы тебе не прийти ко мне домой и не заниматься у меня, вместе с Кли?       — Ох, — Альбедо вопросительно посмотрел на него, грустно улыбнувшись, — я не думаю, что это хорошая идея, к тому же, твой брат уже дома в это время, и я прекрасно понимаю, как хочется отдохнуть и посидеть в тишине после тяжёлого рабочего дня.       — Дилюк очень любит детей, я думаю, ему не будет проблематично час-полтора посидеть с твоей малышкой. Пожалуйста, — Кэйа умоляюще посмотрел на него, — мне очень нужны эти занятия.       Альбедо недоверчиво посмотрел на него, однако после раздумий удручённо кивнул, с весельем обнимая радующегося Кэйю, накинувшегося на него.       На пути его идеального плана было только две проблемы: Дилюк не любил маленьких детей, это во-первых, а во-вторых он просто терпеть не мог гостей.       Ну ничего, он обязательно уговорит его, упорства и упёртости ему не занимать, братья они или нет?

***

      Дилюк встретил его предложение высоко поднятой бровью и надменным голосом:        — Слушай, я конечно понимаю, что у всех разные обстоятельства и так далее, — он сфокусировал взгляд на носу Кэйи, — но приводить в дом человека, сломавшего твой нос, да и к тому же, еще и с маленьким ребёнком — отвратительная затея.        — Чёрт возьми, сколько раз тебе повторять?! — Кэйа зарычал, хватаясь за голову, — Я разбил нос, потому что споткнулся! Меня никто не бил, сколько мне ещё нужно сказать об этом? Альбедо помог мне добраться до медпункта и объяснял мне всё там!        — Ну да, конечно, охотно верю, — Дилюк раздражённо закатил глаза, направляясь на кухню, — и в то, что он искренне согласился тебе помочь, не пытаясь высмеять, и в то, что нос он тебе не разбивал и даже помог тебе добраться до медпункта и объяснял тебе всё там, — передразнил его Дилюк, — и в то, что на уроке вы с ним просто смеялись с шуток и он тебя не подставлял перед учителями…        — Ты невозможен! — Кэйа направился вслед за ним на кухню, крича ему в спину свои слова, — Почему ты любишь всё выставлять так, как нужно тебе? Почему сложно просто поверить мне?        — … И конечно же в то, — Дилюк спокойно продолжил, нагнувшись к нему корпусом и твёрдо смотря ему в глаза, — что с его младшей сестрой некому посидеть и он, будучи несовершеннолетним, воспитывает её самостоятельно. Тебе самому то не смешно?        — Ты сам начал опекать меня, когда… — начал возмущённо Кэйа, тыча в него пальцем.       — Я был совершеннолетним, мне было девятнадцать, я учился в ВУЗе и работал на полставки. Это другое.        — Нет, это то же самое! — крикнул Кэйа, подойдя к столу и оперевшись на него руками, — Хватит переворачивать мои слова и факты так, как это выгодно для тебя!        — Что с твоей логикой и критическим мышлением? Для чего ты так сильно защищаешь его и пытаешься выгородить?        — Потому что он мне нравится, ясно?! Нравится так сильно, что ты и представить себе не можешь! — Выкрикнул в сердцах Кэйа, отталкиваясь от стола, однако смысл сказанных слов дошёл до него позже, когда он увидел отвращение и жалость на лице Дилюка, но его следующие реплики, вернее крики, повергли в шок:        — Да я, блять, знаю, что ты влюблён в этого уёбистого мудака! Я, по-твоему, совсем слепой?! — прокричал он, стукая по столешнице кулаком с большой силой, однако заметив страх на лице брата, продолжил более спокойно, разочарованно смеясь, — Ты думаешь, что я слепой? Глупый? Что я совсем наглухо отбитый идиот и не замечаю очевидного? — он сел на стул, утыкаясь лицом в ладони, — Ты думаешь, твои влюблённые взгляды и тихий голос, вот уже второй год подряд, для меня пустой звук? Ты думаешь, что я не вижу очевидного? — он прикрыл рот ладонью, опять смотря в окно.        — У нас это, видимо, семейное — влюбляться в мудаков. Передаётся по мужской линии, — Кейа удивлённо сместил брови к переносице и подошёл ближе к брату, — верно, ты не в курсе, отец никогда не говорил об этом, а я не считал нужным рассказать, когда ты повзрослел. Видимо, час икс настал, и мне действительно придётся поведать тебе о том, как жили отец и мать, и почему я никогда не пытался найти себе партнерку… Наша мать была ужасным человеком, отравляющим жизнь как отцу, так и мне. В начале у них всё было хорошо, но потом… — он замолчал, будто обдумывая, как правильнее преподнести, — Она постоянно изменяла ему, унижала и била, из-за неё его здоровье очень ослабло, что впоследствии и привело его к кончине. Когда она рожала тебя, я молился о том, чтобы она умерла. — Кейа сел напротив Дилюка, шокировано продолжив слушать дальше.        — Отец очень любил её, но мне было плевать. Я хотел, чтобы она умерла и всем стало легче. После её смерти отец был убит горем, поэтому не до меня, не, уж тем более, до тебя ему дела не было, впрочем ты скорее всего не помнишь. — Кэйа с ужасом понял, что Дилюк прав и в его воспоминаниях отец был настолько размытой фигурой не из-за возраста, а из-за того, что тот никогда особо не интересовался им и не появлялся в его жизни, в отличие от Дилюка. — Потом умер и он, и мне пришлось отказаться от всего, чтобы ты смог жить достойно. Но и в моей жизни появилась загадочная она, из-за которой я чуть не отказался от тебя, — он посмотрел Кэйе в глаза и взял его ладонь в свои руки, — Я не хочу вспоминать обо всём, что она делала, но в ту ночь, когда ты успокаивал меня, рыдающего на кухне, моё мировоззрение поменялось. Я… — он сглотнул, отворачиваясь в сторону, но почувствовав как Кэйа ободряюще сжал его руку, продолжил — Я подставил её. Очень и очень сильно, из-за меня она чуть полностью не лишилась возможности работать по специальности. Но именно из-за этого меня повысили и в твоей жизни появился взрослый человек. С тех пор я больше вообще не хочу связывать свою жизнь с романтикой.        Кэйа удивлённо смотрел на него, пока руки Дилюка не сгребли его в охапку, и он остолбенел, почувствовав влагу на своей домашней футболке, поняв, что Дилюк плачет.        Второй раз, за всю жизнь, он видит его плачущим.       — Поэтому, я умоляю тебя, милый, оставь это нечто в покое. Прекрати искать оправдание его мерзким и неправильным поступкам, просто… Отпусти ладно? Пожалуйста, не зарывай себя в могилу. Я… — он замолчал, несколько раз тихо всхлипнув ему в плечо, — Я не переживу, если с тобой что-то случится, понимаешь? Ты — это центр и весь смысл моей жизни.        — Ну же, братец, ты чего. — Кэйа сжал его не менее сильно в своих руках, поглаживая по голове, — Я ведь не настолько наглухо отбитый, чтобы не видеть очевидного мудака, — он зарылся носом в его волосы, продолжая свою речь шёпотом, — Но Альбедо и вправду очень хороший человек, лучше него я не встречал, правда. Он самый добрый, самый чистый и самый искренний из всех, кого я когда-либо видел! Пожалуйста, дай ему шанс, — Дилюк сильнее стиснул его футболку в своих руках, — ради меня, ладно?       Он кивнул, обнимая его еще крепче и начав рассказывать Кэйе истории из детства, когда тот ходил совсем малышом.

***

       Занятия на дому прошли… Своеобразно. Нет, конечно заниматься в домашней атмосфере было действительно куда более уютнее и теплее, чем в библиотеке или других свободных кабинетах, но и без конфликтов не обошлось. Хотя можно ли будет назвать что-то подобное конфликтом?        Иногда создавалось впечатление, что Кли родная дочь Дилюка.       То, как идеально они ладили и сходились в абсолютно любой точке зрения, поражало. То, что Дилюк, не особо терпящий маленьких детей, сюсюкался с Кли и даже испёк с ней рождественское печенье с имбирём, радовало. А то, как Дилюк в гостиной отчитывал Кэйю, который почти сделал Альбедо минет под своим рабочим столом, после начала их не совсем продолжительных, но тем не менее взаимных и милых отношений, максимально обходя матерные слова и ругательства, но говоря при этом настолько злым и обидным тоном, настораживало. Но то, что он самолично пригласил их праздновать вместе Новый Год, перед этим дав Кли взятку в виде большого мешка с шоколадными конфетами пугало.        Насколько гениален был его брат и как долго он планировал это скрывать? А вдруг он проворачивал какие-то махинации за его спиной, благодаря чему манипулировал им, как марионеткой?       Жуть…        Но сейчас, сидя за столом и поедая оливье, многозначительно посматривая на раздражённого Дилюка, у которого Кли сидела на коленях, с искренним детским восторгом, светящимися глазами и широко открытым ртом, смотрящая на Бенгальский огонь, в который тыкала пальцем, что-то шепча Дилюку, и тыкала в них пальцем, ехидно посмеиваясь вместе с его братом, заставляло его улыбаться.       А то, как губы Альбедо сначала оставили смущенный отпечаток на его щеке, а после показательных закатываний глаз и громких аплодисментов со стороны токсичной парочки, любящей красный, его губы мягко коснулись его губ, обдавая вкусом ириса и шампанского, действительно делали его счастливым.