Партнёрство

***

Он опустился перед ней на колени. Вздернул юбку её сарафана и принялся её вылизывать, призывно заглядывая своими морскими глазами в её васильковые глаза. У Тани был подтянутый натренированный живот, каждая складочка кожи хранила в себе розовый цвет. Даже тут внизу она была вся розовая влажная и на удивление практически полностью гладкая, не считая небольшого проблеска лобковых волос над клитором. — Костя… Ты специально берешь меня так слабо? — В её голосе слышится пока лишь сбитое дыхание. Хорошо, Костя добьётся сейчас совершенно противоположного эффекта. — А хочешь, чтобы я взял тебя сильно? — Гром, который действовал до этого языком не так интенсивно, начал буквально на неё напирать. Головку клитора прижимал кончик языка, раскрывая её от капюшончика, лижущие движения полностью сосредоточились на том, чтобы выжать из неё все соки. Таня вцепилась в его волосы и разлеглась полностью на капоте своей машины. Разведя её бёдра и обняв их руками, Костя привстал и расположился удобнее между её ног, не отвлекаясь. Как экстатически звучал её голос и его имя. С надрывом она его практически кричала, выгибаясь и будто пытаясь убежать от него по скользящей натертой воском поверхности. Костя её удерживал пришпиленной на месте, не позволяя уйти, заставляя выдерживать предложенное им испытание до конца. Никогда бы раньше Таня не подумала, что Гром вообще способен так мастерски лизать киски, но сейчас Костя доказывал, что в нём глубин и секретов больше, чем в чертовом океане. Изучать да и изучать. Таня сжала его голову бедрами, напрягая нижние мышцы живота, и почувствовала, как импульс охватил всё её естество. Она выгнулась, задрожала и кончила, так и застыв с Костей между ног, медленно сводящим на нет лижущие движения. Она всё ещё чувствовала уколы его усов и бороды, слышала звуки поцелуев к малым губам и крайней плоти, ощущала, как он собирал самым кончиком её влажность и проводил им до сжимающегося в сокращениях входу влагалища. Неожиданно с хлопком живота об капот он перевернул её и, выпустив член, наспех натянул презерватив. Резко прильнув сзади и сразу набрав быстрый темп, Костя буквально втрахивал Таню в её же машину. Они оба, дикие, движущиеся без остановки, отражались в лобовом стекле машины. Она стояла в собачьей позе, призывно выставив задницу, он буквально покрыл её полностью сзади, обхватив одной из рук за горло. Вышибающие ритмичные быстрые шлепки об её ягодицы сводили с ума как силой звука, так и тем, как часто они звучали. Сначала более отрывисто, потом близко друг к другу, словно бесперебойная автоматная пальба. Таня буквально вцепилась в машину, чтобы с неё не съехать, и Костя понял по этому движению, как и её словам, что она предоставила ему возможность действовать во всю меру его сил. — Костя, да, да, черт, не останавливайся! — Снова слышен хриплый надрыв в её голосе, машина скрипит, Константин сбивчиво дышит, как если бы мок в парилке, обливается потом, но темп не сбавляет; когда он чувствует, как кольцо мышц вокруг него сжимается и остаётся совсем чуть-чуть, он дожимает Таню особо глубокими фрикциями. Последний звук, который она издаёт, прежде чем кончить во второй раз, это заглоченный стон, так и не вылетевший из её рта, словно он потерялся и сбился с первоначального пути. Таня с тяжёлым дыханием, водя ладонями по капоту, переживает сотрясающую тело дрожь, — потрясающую по своему происхождению, — и преимущественно дышит через широко раскрытый розовый рот. Костя, зацепив часть её волос и прижав их к нежной коже шеи, которую он сжал одной рукой, кончает с громким стоном. Последние две короткие грубые глубокие фрикции довели и его. Третий раз Костя берёт её спереди. Широко разведя молочные бёдра, — практически по ширине плеч, — он подхватывает Таню под сгибы коленей и не позволяет их свести. Третий оргазм ощущается как сошедший на их головы камнепад: Костя втрахивает её в машину быстро и беспощадно, не давая себе передышек, Таня зовёт его по имени, словно только один он может ей помочь, и он ощущает, как от третьего оргазма пульс бьёт в голову, как член вместо каменного наконец становится менее упругим и твердым, и кровь от него постепенно отливает, вены расширяются, артерии сужаются. Но что Костя ощущает наиярчайше, — во всех подробностях её внутренних пульсаций и сокращений, — как это Тане сейчас было хорошо. Порозовевшее лицо сделало её моложе лет на пять, словно она совсем ещё зелёная и молодая девчонка, её внешняя беззащитность в его руках пробуждала в нём желание о ней позаботиться и в то же время она Костю возбуждала. Он не спрашивал, в порядке ли она. Знал ведь, что да. Слова сейчас были излишни. Гром просто переводил шумно дыхание, склонившись над её кудрявыми волосами, и вдыхал её особый женский запах. Запах тела женщины во время оргазма отличался от любого другого, уж его-то нос об этом знал. Терпкий, слегка пряный, солоноватый. И в то же время в эту композицию вмешивались её духи и запах шампуня. Таня пахла сиренью, сигаретами и его потом. Для Кости этот запах стал уже родным с её приходом в его жизнь. Он уткнулся лицом в изгиб её плеча, вдыхая его в очередной раз, и отпустил её ноги, позволяя им наконец коснуться пола.