В осколках прошлого

Я не помнила себя. Не помнила эти дурацкие браслеты, разбросанные по тумбочкам на прикроватном шкафу, косметику, спрятанную под кроватью. Не помнила даже одиноко лежащую маску, закрытой глубоко в шкафу, среди прочего мусора и хлама. Протез был сломан, расколот на две части и теперь поднося к лицу единственное, что могло хоть как-то защитить от этого жестоко мира, я испытывала лишь обиду и раздражение. От прежней меня не осталось ничего. Она распалась на тысячи кусочков, впрочем, как и эта жуткая маска. Я сломалась. Так просто, как тряпичная кукла, у которой оторвали руки и ноги, повесила голову. Что-то живое, отчаянно борящееся за жизнь, что-то человеческое во мне словно стёрли. Словно огонёк. Тихо погас. Оставив за собой неприятный осадок. И теперь, возвращаясь в дом, чьи стены были пропитаны слезами, криками, сигаретами и молитвами... Должно быть, это было действительно не легко. Навряд ли кто-то смог бы в полной степени понять меня, сомневаюсь, что и я сама до конца верна себе... Я не в силах больше. Я устала. И теперь, садясь без лишних слов, не в состоянии больше держаться на ногах, я опускаюсь на холодный пол, прижимаясь к шершавой стене. Запах нахлынувших воспоминаний будоражит мою пошатнувшуюся психику до дрожи в ногах и руках. Мне страшно. Я не хочу возвращаться назад. Не хочу больше помнить это. Воспоминания убивали меня. Кромсали, разрезая плоть на настолько мелкие кусочки, что сшить её заново, было бы не под сильно даже самой природе. Меня разрывает изнутри, но я не плачу. Нет, не потому что держусь, вовсе нет. Возможно, я уже выплакала все свои слёзы, но я слишком измотана для новой истерики. Я слишком устала. Мысли о самовыпиле никуда не исчезли. И теперь, я нахожусь в далёких размышлениях между тем, чтобы покончить с жизнью сейчас или смириться, просто подождав естественной смерти. Напряжение внутри нарастает и я чувствую, как что-то капает мне на джинсы. Смахивая руками красные капли с одежды, я хватаюсь за горло, давясь в страшном кашле. Заплёвывая пол и стены кровью, я с трудом нахожу в себе силы, наклоняю голову вниз, зажимая крылья носа рукой. В таком состоянии меня находит отец. – Вот тебе на, – протягивает мужчина, откашлявшись, шаткой походкой заходя в дом. На нём потрёпанная рубашка, выцветшего светло-коричневого цвета. Серые брюки, порванные на правой ноге, подол которых был измазан грязью. Его карие глаза искажаются удивлением. Мужчина лет пятидесяти, остановившись в дверном проёме моей комнаты, со страхом косится на меня. Он сильно изменился. Борода явно старила его, в когда-то тёмных волосах, появились седые прядки. Кожа лица, некогда гладкая, покрылась морщинами, губы сомкнулись в тонкую нить. Тело его, худое, изнемождённое еле стояло в проходе. – А ты кто? – мужчина улыбнулся, обнажая жёлтые зубы, местами сколотые на половину. Я поспешно встала с пола, вытирая кровь размазанную по лицу рукавом синей толстовки. Ещё одна плохая привычка с детства. – Где мама? – я облокачиваюсь на стену, в глазах двоится. – Лерка, ты что ли? – улыбка с его лица в миг пропадает, когда он замечает моё лицо. Но теперь в его взгляде нет былого отвращения. Может он слишком пьян? – А я думал ты померла уже... – Где мама? – я нервно повторяю свой вопрос, замечая пустые бутылки и гору мусора образовавшегося в коридоре. Я морщусь, задерживая дыхания, когда до меня доходит вонь и едкий запах сигар в перемешку с алкоголем. – Регинка-то? Так померла она. Уже пол года как. Я замираю. Сердце пропускает несколько тихих ударов. Всё вокруг, некогда мчащееся в бешеном танце жизни, вдруг останавливается. Я стою так, не говоря ничего. В горле стоит ком. В голове ни одной мысли. Словно последнее, что хоть когда-то имело смысл перестало для меня существовать. Я провалилась в темноту...

***

А всё таки, для чего нам жить? Как говорил Чжуан Цзы: то, что сделало прекрасной мою жизнь, сделает прекрасной и мою смерть. И сейчас, стоя на краю моста, я начинаю невольно задумываться над словами, прочитанные на корочке школьного учебника. Возможно, я поняла его мотив не правильно? Но разве такую жизнь я себе хотела? Да и похоже это на жизнь? Все мои близкие мертвы. Да, мать была не лучшим человеком в моей жизни, но единственным родным, который хоть как-то пытался участвовать в моей жизни. Отца я практически не знала. Сестра, что одна была добра со мной, умерла. Александр мёртв. Мой ребёнок мёртв... Я растерянно перевожу взгляд на синюю воду, у меня перехватывает дыхание от высоты. Провожу пальцами по изумрудам, сверкающим на моей шее. Сейчас довольно поздно. Людей практически нет. Да, я ненавидела свою мать. Но она всё ещё оставалась моей матерью. А я её дочкой. Перед глазами всплыло отвратительное воспоминание. – Убей зверя, Настенька... – она улыбается в тридцать два зуба, я чувствую как горячие слёзы быстро скатываются по щекам. –Уверена, это не последняя наша встреча... Руки сжимаются в кулаки. Меня трясёт, я чувствую, как слёзы застывают в глазах. Мне становится мерзко. Мерзко от воспоминаний. От жизни. От когда-то родных мне людей. Но больше всего – от самой себя. Я уже не та Лера. Совсем другой, незнакомый человек. Человек способный на убийство. На убийство того, кого любил. Я делаю шаг на встречу. – Не хочу быть монстром... – я плачу, впервые за долгое время. И вместе со слезами приходит некое спокойствие. Наконец-то это всё закончится... Я уже чувствую как порыв ветра обхватывает меня в свои объятия, чувствую, как смерть забирает меня. Но видимо у кого-то был иной план. Сильные руки обхватывают меня, перекидывая на землю. Я морщусь, медленно открывая мокрые глаза. Я не вижу, кто передо мной, всё плывёт. Человек что-то говорит, после чего обнимает меня, прижимая к себе. Я растерянно вдыхаю его запах, прикрывая глаза. – Александр...? – мой голос хрипит, я снова проваливаюсь во мрак. Кто-то назойливо зовёт меня и этот громкий голос звучит эхом в моём подсознании, я открываю слипшееся глаза. Меня слегка бьют по щекам, я пропускаю пару ругательств, привстаю на локтях. – Лера! Ну наконец-то ты очнулась! – знакомый голос обволакивает всё пространство вокруг. В ушах звенит. Я потеряю виски, пытаясь сфокусировать зрение. – Александр? – я растерянно поднимаю взгляд, пытаясь сосредоточится на мужчине склонившегося передо мной. – Я конечно не Александр, но тоже ничего. – мужчина улыбается во все тридцать два белоснежных зуба, я закрываю лицо руками. – Андрей... – я морщусь, чувствуя, как призрачный лучик надежды снова ускользает от меня. Александр мёртв. Но смогу ли я смириться с этим? Почему я отчётливо чувствую, что он жив? – Ну вот, и какого чёрта ты забыла на крыше? – блондин недовольно хмурится, помогая мне встать. – Это я хотела спросить у тебя! – я чуть толкаю его в грудь, сжимая руки в кулаки. – Какого чёрта ты меня остановил?! – чувствую, что больше не могу держать в себе все накопившееся эмоции, они буквально выпирают изнутри. – Обычно в таких случаях говорят спасибо! – блондин повышает голос, недовольно скрещивая руки на груди. Я замечаю на его левой руке часы. Сейчас около одиннадцати часов ночи. – А ты меня спросил, спросил хочу ли я жить?! Ты в самом деле думаешь, что я хочу жить такой жизнью? – я кричу, чувствуя как горло неприятно покалывает. В ушах снова звенит, голова сильно кружится. Я разворачиваюсь, идя в неизвестном направлении. – Лера! Постой! – блондин быстро догонять меня идя рядом. Я недовольно останавливаюсь, поворачиваясь к нему. – Какого дьявола?! Что тебе от меня надо? – мои руки сжимаются в кулаки, Андрей двоится у меня в глазах. – Я просто хочу помочь, Лер. – мужчина тянется к волосам, поправляя свою причёску. Я недовольно фыркаю, наблюдая за ним. – Себе помоги сначала. – я ускоряю шаг, стараясь не думать ни о чём. Родная деревня кажется совершенно чужой. Нужно выбраться от сюда. – Ты ещё здесь? – А где мне ещё быть? Ты думаешь, я зря тащился сюда? – мужчина морщится, когда до него доходит запах мусора, раскиданного на правой части дороги. Он чопорно поправляет дорогой костюм. – Зачем? – просто спрашиваю я, съёживаясь от внезапного порыва ветра, леденящего кожу. – Ясмина сказала, что тебя выписали вчера, я удивился этой спешке. Просто хотел, проверить в порядке ли ты. Как видишь, я во время пришёл. – Как видишь, со мной всё в порядке. – я выплёскиваю слова, словно желочь, подходя к остановке. – Ага, охотно верю, Лер. Я тоже, когда у меня отличное настроение, в свободное время пытаюсь сброситься с моста. – Почему ты вообще тягаешься за мной? Какая тебе разница? – я встаю перед ним, сосредотачивая взгляд на его неестественно голубых глазах. Линзы что ли? – Я просто хочу помочь тебе. – он чуть наклоняется ко мне, осторожно заправляя прядь моих волос за ухо. Александр осторожно заправляет мне прядь волос за ухо, тянется ко мне. Его губы примыкают к моим, нежно сминая. Я резко отшатываюсь, чувствуя мерзость от его прикосновения. Чувствуя тоже самое от себя. В глазах снова стоят слёзы. Андрей не понимающе смотрит на меня, неуютно переменная с ноги на ногу. Я не сразу замечаю маршрутку, со скрипом остановившуюся перед нами. Без лишних слов запрыгиваю в неё, мужчина неуверенно заходит за мной. Он явно чувствует себя неуютно, брезгливо оглядываясь по сторонам. Я остаюсь в замешательстве, не понимая, почему моё лицо не вызывает у него отвращение. Или он настолько умелый актёр? Поспешно ищу в кармане мелочь, отдавая водителю копейки. Сажусь в самом конце. Людей совсем нет. – Столько хватит? – Андрей склоняется к водителю, протягивая ему купюры. Тот недовольно цокает языком, несвязно бормоча: – Ты что, в первый раз тут, парень? Да у меня даже сдачи столько нет! Вот ведь свет носит вас... Одним на еду не хватает, а другие в золоте купаются, свиньи. – мужчина недовольно сминает купюры, копашась в копейках. – Не надо мне сдачи. – его голос ломается, становясь не привычно грубым, он уходит, и я слышу, как его нервные шаги отдаются эхом в пространстве. Я устало прислонилась к холодному окну. Прохлада приятно окутала моё тело. Маршрутка двинулась с места, и я вижу, как тусклые фонари мелькают перед глазами. Вижу, как знакомые улочки сменяются одна за другой. Как место, где я росла и выросла, покидает меня. Место, где я научилась ненавидеть себя и других. Расслабленно прикрыв глаза в полумраке, я не сразу заметила как мужчина присел рядом со мной. – Что тебе от меня нужно? – устало прошептала я, перед глазами мелькали мошки. – Вот, – он протянул мне карточку, я по инерции взяла её, щурясь в темноте. – Это клиника пластической хирургии. Она поможет тебе, Лер. Тебе нельзя сдаваться, ты должна жить нормальной жизнью. Это твой ключ. Я устало потёрла веки, стараясь сфокусировать зрение на карточке, но буквы расплывались перед глазами. – Ключ к новой жизни...– я засмеялась, пряча лицо в руках. После, слишком резко откинула голову назад, утопая в собственном безумии и осколках прошлого. – Человека?! Такого человека ты видишь перед собой? Ответь мне, Лера. – он нервно смеётся, по телу пробегает холодок. – Ты видишь это лицо?! Видишь? – он буквально впивается руками мне в плечи, я пытаюсь вырвать из его хватки, с силой держусь чтобы не расплакаться. Я растворяюсь в этой тьме, больше не в силах ей сопротивляться... Просыпаюсь я в крайне неудобном положении. Спина сильно затекла. Голова гудела. Где я? Сначала я испуганно мотаю головой по сторонам, но вскоре замечаю что всё ещё нахожусь в маршрутке. Андрей выжидающе смотрит на меня, видимо всё это время не спал. – Мы скоро приедем, Лер. Давай, вставай, – он помогает мне подняться, я сонно протираю опухшие глаза. В голове пустота. Ни одной мысли. – Куда мы идём? – спрашиваю я, пытаясь сохранить равновесие, когда ноги упираются в твёрдый асфальт. Мы на незнакомой мне остановке. – Пойдём, – Андрей тянет меня за собой, я даже не пытаюсь вырываться. Мысль о том, что мы идём в неизвестном мне направлении должна пугать меня, но кажется, мне уже плевать. – Куда? – бездумно спрашиваю я, мужчина резко останавливается, серьёзно смотря на меня. – Человек хотел встретиться с тобой.