Бедный миллиардер

Арсений дождался. Не было никакого истерического «Ой, все! Ничего не надо! Я сам справлюсь» и показной обидчивости. Он на самом деле нуждался в Антоне, и несмотря на то, что тот так и не смог понять надобность всей этой возни с непроверенной съемкой, лишь подтвердил свою мысль, что поступает правильно, согласившись на ночную авантюру. Арсений стоял, прислонившись спиной к холодной бетонной стене подъезда, и лишь благодарно кивнул, когда Антон к нему вышел. Антон не стал особо париться с нарядом — у него в целом был не шибко огромный гардероб. Благо Арсений не стал заострять на этом внимание. Он ничего не сказал насчет спортивного костюма — то ли Антон выглядел не так плохо, как ему самому казалось, то ли это совершенно не имело значения. Сам же Антон забавлялся, то и дело ощупывая дешевый синтетический материал своей олимпийки. Ему казалось, что он выглядел как стереотипный гопник: паленый «Adidas», натертые бутсы и черная кепка с неуместной аббревиатурой Нью-Йорка. Он точно не знал, как одевались здешние гопники, но, когда он учился в Великобритании, такие «четкие» альфы нередко «тепло» встречали его в укромных переулках города Шрусбери, в те редкие вылазки за пределы частной школы. — Метро уже не работает, поэтому предлагаю немного пройтись и ближе к центру заказать такси, чтобы не так дорого вышло, — сказал Арсений, когда они вдвоем вышли из подъезда. Антон не стал возражать, зная, что в ночь такси повышало свой тариф. Вместо этого он с заметным интересом спросил: — Так что за съемка? — получилось так, что бросил он это в спину Арсению. Тот чуть ли не бежал, наверное, боясь опоздать, а Антон держался позади, отставая ровно на один свой широчайший шаг. — Реклама нижнего белья, — не оборачиваясь, ответил Арсений. — Обнаженка?! — чересчур радостно переспросил Антон, ухмыляясь. Собственно, он другого от Арсения не ожидал — с другой же стороны, было бы верхом глупости, имея такую фигуру, не сняться хотя бы раз в журнале для альф. Арсений резко остановил свой шаг и обернулся к Антону, уставившись на него то ли недовольно, то ли раздраженно. Хотя он, скорее всего, был недоволен и раздражен одновременно. — Как можно рекламировать нижнее белье, будучи обнаженным? — спросил Арсений так, словно общался с ребенком. При этом он выглядел крайне возмущенным таким безалаберным уточнением Антона. — Никак, — согласился Антон и, прежде чем Арсений вернул свое самообладание, с нотками веселья в голосе ответил: — Но я так же сильно удивлюсь, если тебя нарядят в брюки и свитер. Арсений фыркнул, но что-либо говорить не стал, отвернувшись от него и продолжив свой шаг. Сам же Антон про себя отметил, что его забавляло выводить Арсения из равновесия. Как в начальной школе, когда дергаешь омег за косички и просто наслаждаешься их реакцией. За то короткое время общения он смог понять, что Арсений был богат на эмоции: он мог дружелюбно ему улыбнуться, а в следующую секунду уже поджимать губы, плохо скрывая свою злость и раздражение. Однако Антону нравилось, что тот не был истеричным, а выходил из себя, только когда его донимали. — Так это твой первый опыт подобной съемки? — спросил Антон, прерывая затянувшуюся тишину. Возможно, ближе к центру начнется жизнь: песни, танцы, гулянки — все то, за что молодежь любит Питер. Но прямо сейчас Антона окружали слабо освещенная улица, припаркованные вдоль дороги машины и спящие пятиэтажки. Так почему бы не развлечь себя разговором? К тому же Арсений был весьма занятным. — Ты решил устроить мне допрос? — спросил Арсений. Разговаривать с чьим-то затылком он не привык, но и догонять Арсения и становиться с ним вровень не спешил. — Да брось! Ты разбудил меня в ночь и заставил идти не пойми куда. Не думаешь, что я заслуживаю знать хоть что-то? — для пущей убедительности Антон звучал возмущенно, словно был готов в любой момент развернуться и уйти. Дешевый ход, на самом деле, однако это заставило Арсения обернуться к нему. И то ли освещение фонаря так удачно упало, то ли это особенность всех голубоглазых, но его взгляд был таким выразительным — брови сведены к переносице, при этом голубой цвет глаз сам по себе выглядел мягко. И снова непонятно, раздражен Арсений или недоволен. — Я уже снимался в рекламах, — неожиданно спокойно уведомил Арсений, — но если тебя интересует «обнаженка», — он сделал акцент на этом слове, пытаясь копировать те веселые нотки, с которыми сам Антон произносил это слово, — то нет. Как-то не выпадало случая. Еще вопросы? Возможно, этим серьезным, деловым тоном он хотел осадить Антона, вновь намекнуть на «допрос» и, может, даже пристыдить, но тот не считал, что задавал какие-то неудобные вопросы. Вот если бы он спросил о том, сколько альф побывало в его постели, то тогда был бы повод, чтобы хмурить бровки. Антон про границы знал и чтил их, а сейчас вел лишь непринужденный разговор. Или Арсению было что скрывать? — Есть парочка, — кивнул Антон и подошел к Арсению, продолжая с ним путь. — Ты не слишком-то воодушевлен предстоящей съемкой, и это наталкивает на различные мысли. Так что тебя вынуждает принимать во всем этом участие? — С чего ты взял, что меня что-то вынуждает? — Арсений старался произнести эту фразу беззаботно. Мол, что ты, долговязый, вообще понимаешь? Однако Антон видел больше, чем Арсений хотел бы ему показать. Весь свой персонал Антон нанимал сам, без помощи отдела кадров. Он провел больше ста собеседований и научился по жестам и мимике определять состояние кандидатов: были ли они взволнованы, напуганы или самоуверенны. Дима потому и шутил, говоря, что он отменно умел читать людей, но совершенно точно не разбирался в омегах. Еще когда Арсений только заявился к нему на порог, Антон увидел его напряжение. Перенесенная на ночь фотосессия, которая предполагала обнаженное тело — тут любой бы засомневался. И обычно такие предложения сразу отклоняли, так почему же Арсений согласился на съемку, не имея агента или каких-либо гарантий, что все пройдет безопасно? Может, Антон все надумал — он ставку не делал, — но что-то ему подсказывало, что Арсений много чего не договаривал. — А это не так? — спросил Антон непринужденно. Он давал Арсению возможность самому все рассказать, если тот, конечно, этого желает. Неспроста ведь говорят, что ночь располагает к откровениям. — Ждешь слезливую историю? — отвечать вопросом на вопрос вошло у них в привычку. — Так она все-таки есть? — Антон хмыкнул, подтверждая свои догадки. Мелочь, а приятно. Арсений отвечать не стал. Они дошли до площади, название которой Антону не известно. На стенах должны быть вывески, но гораздо интереснее было смотреть на Арсения. Тот переступал с ноги на ногу, ища в своем телефоне номер такси. В отличие от Антона, Арсений был одет так, словно сейчас август месяц где-то на просторах Марокко. Темная однотонная футболка, прилегающая к телу, и обтягивающие длинные ноги джинсы с прорезями на коленях. Сексуально, но не практично в ночную погоду. Им еще непонятно, как долго ждать такси, а Арсений уже весь сжался от холода. В какой-то момент и вовсе подул прохладный ветер, заставивший его всего вздрогнуть. Не выдержав, Антон потянул молнию на своей олимпийке вниз, снимая ее с себя. Ничего не говоря, он накрыл ею плечи продрогшего Арсения. Тот резко поднял на него свой удивленный взгляд, при этом не выглядя благодарным. Скорее как тот, кто сейчас скинет эту самую олимпийку на землю, но не признает, что замерз. То ли гордость тут играла роль, то ли неумение принимать чужую помощь. — Если я собираюсь отыгрывать твоего парня, то ты как минимум должен мной пахнуть, — с лету придумал оправдание Антон. Быстро мыслить в экстренных ситуациях — первое, чему учили в школе бизнеса. Другой вопрос: зачем это все ему нужно? Но у Антона на многое был один ответ: воспитание. Все его нутро протестовало, когда он стоял в теплой ветровке и глядел на мерзнувшего омегу. Отговорка сработала. Арсений тут же смягчил свой взгляд и даже улыбнулся. — Спасибо. Ты прав, — он надел олимпийку как следует, просунув руки в рукава и застегнув молнию до конца, тут же согреваясь. Она оказалась ему велика, что неудивительно — Антон был шире в плечах и выше ростом. Но он точно не ожидал, что Арсений в следующую уже секунду возьмется обнюхивать его одежду. Не то чтобы это не было принято… тут скорее воздействовала сила этикета. Как за завтраком: руками есть можно, но предпочтительнее использовать столовые приборы. Выискивать чужой запах не запрещено, но желательно это делать незаметно. Например, на свиданиях омеги частенько украдкой терли свою шею там, где расположены пахучие железы, чтобы распространить запах и расположить к себе партнера. Такое было приемлемо, а вот подойти, допустим, в метро и плотно прижаться к альфе, в открытую его обнюхивая, считалось дурным тоном. Но, видимо, Арсений не заморачивался с этим. — О, неожиданно, — вслух произнес Арсений. — Елка? — Ель, — исправил Антон. Вообще он пах как хвойный лес, но чтобы углубляться в это, нужно хотя бы раз в этом самом лесу побывать. — Прикольно, — обыденно произнес Арсений, наталкивая Антона на разные мысли. Неужели тот, сидя с ним за одним столом, не чувствовал его запаха? Антон ведь не пользовался блокаторами, да и в квартире успел прижиться достаточно, чтобы окутать пространство своим природным ароматом. Вопрос так и болтался на кончике языка, готовый вот-вот сорваться, и, может, так бы и случилось, если бы не такси, подъехавшее прямо к ним. Антон решил не заморачиваться по этому поводу. Вникать в Арсения — себе дороже. Тот как ящик Пандоры — никогда не знаешь, что окажется внутри и не последуют ли за этим неблагоприятные последствия. Антон открыл пассажирскую дверь автомобиля для Арсения и вновь словил тот удивленный взгляд. И вот что на этот раз не так? Они так-то проживали в культурном городе, так к чему такая реакция на банальное проявление галантности?! — Садишься? — поторопил Антон. А то Арсений так и продолжил бы стоять возле открытой дверцы машины и глазеть на него, как на диковинку. Не хотелось думать, что окружающие его альфы были настолько мужланами, что ни разу не открывали перед ним двери. Арсений отмер и, быстро кивнув, забрался в салон автомобиля. Антон сел рядом, закрывая за собой дверцу. — Только чуть быстрее, можно? — попросил Арсений, предварительно назвав водителю адрес. — Любой каприз за ваши деньги, — посмеялся пожилой альфа за рулем и надавил на газ. А Антон тем временем старался дышать через рот. В тесном салоне авто запах Арсения, что смешался с его, оказывал дурманящий эффект. Благо спортивки были достаточно свободными, чтобы не создавать неловких ситуаций. Нужно было уже что-то предпринять со своим либидо… *** Ладно, Антон думал, что будет все намного хуже. Представлял подвальное помещение без окон и освещения, а тут… тут было свежо. Второй этаж какого-то бизнес-центра полностью был обустроен под фотостудию. Панорамных окон не было, но обычные, с открытыми форточками для проветривания, присутствовали. А еще освещение было чрезмерно ярким, на взгляд Антона. Либо тут сыграл роль контраст — они ведь зашли сюда после прогулки по темным тротуарам ночного города. Зашли и чуть не ослепли от обилия белого вокруг. — Солнце, ты пришел! — радостно встретил их какой-то альфа явно нетрадиционной сексуальной ориентации. Не, Антон не осуждает — он половину жизни прожил в толерантных странах. Хотя для России это было вызывающе. — Олежа, выдай ему наряд и займись им. Время поджимает! — отдал он поручение. К ним тут же подбежал какой-то омега с таким ярким макияжем на лице, что вопросы о том, кто он, отпали сами по себе. Визажист — ясное дело. Арсений поднял свой взгляд на него. И, вроде как, он должен был расслабиться, видя приличное помещение и специалистов своего дела, однако напряжение с его плеч так и не спало. — Идем? — поторапливал его визажист — кажется, Олежа. — У тебя хороший цвет лица, так что… — начал он говорить о своем, уводя Арсения в одно из помещений. Арсений же, перед тем как зайти в двери, одними губами произнес «не уходи». Если Антон, конечно, правильно понял. Возможно, он сказал обратное: «уходи», но Антон не для этого нарушил свой режим сна, чтобы даже не насладиться процессом съемки. Хотелось увидеть Арсения в деле. Он имел отношения с моделью. У Никиты была необычная внешность и очень гибкое тело, которое тот с радостью демонстрировал ему. А Антон в благодарность вручал ему безлимитную карту. Им было уютно «сотрудничать» в таком формате: без любви, ревности и ссор. И Антон не задумывался о том, как все выглядело со стороны, пока Дима не назвал его «покровителем», добавив, что шлюха обошлась бы ему дешевле. Его правда. Никита брал много, а Антон тогда особо не следил за своими финансами. Несколькими миллионами меньше — и что с того? Они разошлись мирно, и, как знал Антон, Никита успешно прицепился к другому магнату и, чтобы не потерять свое место, оперативно залетел. — Бусинка, не стой на месте! Время — деньги! — громко оповестил фотограф, заставив Антона вынырнуть из потока воспоминаний. И вовремя, ведь из дверей гримерки вышел Арсений. А Антон жадно сглотнул, глядя на него. Ведь смотреть было на что. Арсений был в чулках. В тех самых, что в сеточку и которые ассоциировались с омегами древнейшей профессии. Однако выглядел он не «грязно» — на это повлияли синие кеды, которые резко сбивали уровень пошлости. Антон сделал пару шагов ближе и уже не мог отвести взгляда, ведь главной изюминкой в его образе были вовсе не чулки, а нижнее белье, которое он, собственно, и рекламировал. Трусики-шортики такого же оттенка синего, как и кеды, с кружевными бортами, плотно облегавшие красивые ягодицы Арсения. Они выглядели мягко, однако ощупывать их Антон желания не имел, а вот стянуть — вполне. Ведь больше на Арсении одежды не было. Его ключицы и грудь обсыпали голубыми блестками. Хайлайтер? Антон плохо разбирался в косметике, но что он понимал, так это удачный выбор цвета, гармонирующего с глазами Арсения. Увидев визажиста, Антон почему-то подумал, что Арсения так ярко раскрасят, что аж мать родная не узнает, однако заметных изменений он не увидел. Никаких стрелок, румян и теней — Арсений выглядел в точности так, как и зашел сюда, за исключением того, что был обнажен и измазан блестками. Завораживающе красив. И что приятно удивило — тот весь растворился в объективе фотокамеры. Его даже не просили менять позу: Арсений сам понимал, когда стоит приподнять ногу или выгнуть поясницу. Сейчас он полулежал на белой клеенке, выпячивая грудь вперед — и каждая его новая поза была лучше предыдущей. Не придраться. — Хороший мальчик, — раздался рядом бас, — твой? Антон обернулся, замечая возле себя альфу лет сорока. И на первый взгляд выглядел он прилично: костюмчик, брючки и начищенные до блеска туфли. Но приглядевшись, Антон увидел различные детали в виде массивных часов на руке, перстней с гигантскими камнями на пальцах, зализанных волос и выглядывающей золотой цепи на шее. Альфа выделялся из здешней обстановки и больше походил на спонсора, что, скорее всего, являлось правдой. — Мой, — твердо произнес Антон, давая понять, что пути к Арсению закрыты. При этом он оставался абсолютно спокойным, демонстрируя свою выдержку. Альфа мерзко усмехнулся, но более ничего не сказал, и Антон отвернулся, показывая свое нежелание вести какой-либо разговор. И тут, осмотревшись по сторонам, он понял, что численность людей в помещении резко уменьшилась. Не было омег. Точно! Мимо него ведь прошел тот самый Олежа, держа в руке чемоданчик с косметикой. Следом ушли и стилисты. Антон насчитал в помещении шестерых альф. Фотограф, световик и паренек, сидящий за ноутбуком и обрабатывающий полученные фотографии. Трое же других альф стояли в стороне и, как и он сам, просто наблюдали за процессом съемки. И если с ним все понятно — он здесь в качестве парня Арсения, — то какие обязанности были у остальных, оставалось загадкой. — Солнце, ты чудо как хорош! — радостно отозвался фотограф, опустив камеру. — Съемка завершена, всех благодарю за участие! Беги переодеваться, — скомандовал он Арсению. Тот кивнул, поблагодарил фотографа, развернулся на месте и лишь тогда увидел Антона — с таким ростом его трудно упустить из виду. Антон думал помахать ему, но решил, что это будет лишним, учитывая, что, возможно, Арсений просил его уйти. Поэтому он просто проследил, как тот ловко нырнул в гримерку, закрывая за собой дверь. Съемочная бригада стала собираться, выключая множество ламп, проводов и всего прочего, в чем Антон слабо разбирался. — Черт, где Вадим? — крикнул фотограф, пытающийся свернуть вдвое треногу, чтобы упаковать все в коробку. Вадимом, как понял Антон, был тот молоденький альфа с ноутбуком. Он как раз убрал технику в чехол и куда-то ушел. — Эй, не поможешь? А то эта штуковина только выглядит легкой, а на деле весит дофига! — обратился он к Антону. Антон вздохнул, но отказать не мог, принявшись аккуратно выкручивать ножки и складывать все в коробку. Лишь бы ничего не сломать, а то звонить Диме и все объяснять желания не было никакого, а имеющихся денег на карте недостаточно, чтобы покрыть ущерб. — Руки у тебя такие большие и сильные, — между делом добавил фотограф. Надо же… дожили. Все же Антон предпочитал получать комплименты от омег, потому и сделал вид, будто ничего не услышал. А то знал он таких любвеобильных — улыбнешься, а они посчитают это флиртом. — Спасибо, дорогой! — поблагодарил тот, как только Антон упаковал последний штатив. Антон кивнул, отряхивая руки от мелкой пыли. Он крутанулся на ногах, выискивая дверь в гримерку, и тут же нахмурился, когда обнаружил эту самую дверь распахнутой. Арсения нигде видно не было, а значит, он либо в комнате, либо вышел из здания. Гадать не хотелось, потому Антон в несколько шагов преодолел расстояние и зашел в гримерку. Не прогадал. Арсений стоял, упираясь поясницей в тумбу, а рядом с ним, игнорируя понятия о личном пространстве, стоял тот самый альфа, с мерзкой ухмылкой. При этом Арсений не выглядел так, словно был рад их общению, если судить по тому, как сильно он сжимал в пальцах бегунок молнии на олимпийке. Повезло вообще, что он был одет. А то у этого альфы совесть отсутствовала напрочь и с него стало бы зайти в гримерку во время переодевания. — А вот и твой ненаглядный, — заулыбался альфа, пытаясь играть в радушие, — а я как раз говорил, какой у Арсения большой потенциал в индустрии. Ну, тут все ясно без слов. Ублюдок, имеющий какой-то капитал, возомнил себя пупом Земли, которому все дозволено. Мерзко. Антон, плавая в миллиардах, никогда не забывал о таких понятиях, как честь и достоинство, а эти вшивые альфы только и могли, что запугивать и шантажировать омег. — Я организовываю различные… — продолжал свой спектакль альфа, вот только слушать его Антон не собирался. Он молча подошел к Арсению, взял его за руку и повел за собой быстрым шагом. Хотелось поскорее выйти из стен этого здания. Альфа что-то кричал вслед о том, что они упускают возможности, а Антону страшно представить, как много омег попало в его сети. Впрочем, самого Антона это уже не должно волновать. Не его это проблемы, а у всех омег, соглашающихся на такие фотосессии, должна быть своя голова на плечах. Они быстро спустились по лестнице и вышли на свежий воздух, но даже тогда Антон не остановился, желая как можно дальше уйти от этого места. — Найди себе агента или заключи контракт с каким-то домом мод! — Антон сам не понимал, из-за чего конкретно злился. Вроде с Арсением он делил лишь лестничную клетку, однако мысль о том, что все могло закончиться плачевно, не будь он рядом, раздражала! Он остановился и лишь сейчас понял, что от злости сжимал чужую ладонь крепче, чем того требовала ситуация. — Прости, — извинился Антон, отпуская руку Арсения. Он мог вспылить за секунду, но и успокаивался так же быстро. Антон бегло осмотрелся по сторонам, замечая лавочку через дорогу. Можно было посидеть там в ожидании такси. — Нет, ты прав, — согласился с ним Арсений, — в Питере на каждом шагу изнасилования и расчлененка. Нужно быть полным идиотом, чтобы думать, что удача всегда на твоей стороне. Антон кивнул, полностью возвращая самообладание. Он поднял взгляд на Арсения и… — Ого… — вырвалось само по себе. Оказывается, Арсения все-таки накрасили. Была и тушь, и черная подводка, что делали глаза еще более выразительными. — Что? — не понял Арсений, и во время этой небольшой запинки, пока Антон тупо смотрел на него, успел, скорее всего, напридумывать себе всякого, учитывая его растерянность во взгляде. — Тебе идет, — в итоге сказал Антон, указав на лицо. — А-а-а, — расслабился Арсений, поняв, в чем дело. — Спасибо. И за то, что пришел со мной, тоже… Спасибо, — на это Антон лишь отмахнулся. — Перекусим? Умираю с голоду! — Арсений боднул его плечом, кивком головы указав направление, куда стоило смотреть. Проследив за взглядом, Антон наткнулся на небольшой киоск со святящейся вывеской «24 часа». — Шаурма? — уточнил он, за что получил очередной легкий удар в бок. — Имей совесть — мы же в Питере! Шаверма! — торжественно заявил Арсений. Настроение у него скакало, конечно… То он был напуганным и расстроенным, то широко улыбался, словно все беды миновали. — Пошли, — кивнул Антон, — я угощаю, — настроился он. Сейчас было приблизительно три ночи. Все, кто гулял, ушли отсыпаться, а потому улица выглядела еще более пустой, чем в полночь. — Тогда за такси плачу я, — предложил Арсений, словно не он оплачивал поездку сюда. *** Антон обожал уличную еду, но баловал ею себя редко. Помнилось, в студенчестве он часто брал гирос в одном киоске, что был по пути на его дополнительную учебную дисциплину. Однако эта шаурма не могла сравниться с той лепешкой с мясом, что он ел раньше. Особый соус, нежная курица и свежие овощи взрывали его вкусовые рецепторы! Все дело в названии или у петербуржцев свой фирменный рецепт, с которым они не хотели делиться с москвичами? Или, может, все крылось в том, что Антон забыл, каково это — вкусно питаться? Раньше он шел в дорогой ресторан, заказывал стейк-рибай с тушенными на гриле овощами, а сейчас ел макароны, приготовленные им самим. Да на фоне этих макарон любая шаурма ощущалась бы как божественная! — Так откуда ты родом? — спросил Арсений, а после откусил огромный кусок своей шаурмы. Ни грации, ни утонченности — хотя чего он хотел? Они сидели на лавочке посреди ночи и ели уличную еду, что обошлась им в триста сорок рублей. Не чавкал — и на том спасибо! И тут Антон задумался над ответом. Не мог же он сказать, что был коренным москвичом? Такое обычно без закатанных глаз не воспринимали. И не вязался образ коренного москвича с полуразваленными стенами их аварийной пятиэтажки. — Из Воронежа, — пришло в голову Антону. Когда они продумывали всю эту аферу, Дима предложил ему отправиться именно в этот город. — А что сюда привело? — дожевав и проглотив, спросил Арсений. Интересно, как отреагировал бы Арсений, узнав правду. «Да вот, скрываю свое миллиардное состояние, ища себе достойного спутника по жизни». И сразу бы добавил: «Нет, Арсений, ты не подходишь!», — опережая рвущийся вопрос. Антон усмехнулся от собственных мыслей, а после вздохнул, действительно рассуждая над вопросом. На ум неожиданно пришли строки из стихотворения Лермонтова: «Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?..» Антону пришлось на время отойти от дел, передав компанию в надежные руки Димы. Он ушел в новую для себя среду, привыкая к совершенно чуждой жизни, делая то, что не делал никогда прежде, ограничивая себя во всем — и ради чего? «Ради будущего», — ответ сформировался самостоятельно. Антон желал иметь крепкую семью, верную омегу и двоих ребятишек — он готов немного «побыть не в своей шкуре», если это могло привести к хорошим результатам. — Я узнал, что омега, на которой собирался жениться, изменяла мне, — не стал врать Антон. — Это было настоящим ударом для меня, и друг посоветовал поменять обстановку. — Вот же сука! — эмоционально произнес Арсений, словно это ему изменили. — Да чтоб она обратилась к некачественному косметологу, а в маникюрном салоне для нее вечно не было свободного места! — натурально так негодовал он, чем вызвал искреннюю улыбку у Антона. Такие «страшные» проклятья не могли не рассмешить. Все же Арсений был удивительным… — Знаешь, я верю, что жизнь — это бумеранг, — уже более спокойно произнес Арсений, — и если ты совершаешь плохой поступок, то потом тебе это аукнется. — Интересная теория, — задумавшись, сказал Антон. Он собирался сделать очередной укус, однако дно его шаурмы прорвало, и вся начинка вытекла в пакет. Это немного расстроило Антона, ведь он планировал доесть сей божественный сверток, а в итоге ему пришлось выбросить пакет в стоявшее рядом мусорное ведро. — Доешь мою? — неожиданно предложил Арсений. — А то она оказалась слишком огромной для меня, а выбрасывать жалко. Денег же стоит. Антон, вытираясь в этот момент салфетками, удивленно завис. Такого предложения он никогда в своей жизни не получал. Делить одну еду на двоих — разве это не было странно? Одно дело, если такое проворачивала парочка, но кто ему Арсений? Красивый сосед с тараканами как в голове, так и в квартире? — Давай, — согласился Антон, не желая проводить анализ своих поступков. Как там говорил Дима? Он не Антон Андреевич, а Тоха? Тохе такое позволительно. — Кстати, а кем ты сам работаешь? — спросил Арсений, наверняка устроив ему этот «допрос» в отместку за те его вопросы. Антон сперва тщательно прожевал пищу, проглотил ее и лишь после спокойно ответил: — Бухгалтер. И он совершенно не ожидал, что Арсений с этого засмеется. Он сказал что-то не то? — Точно? — с широкой улыбкой на лице спросил Арсений, теперь уже заставив Антона занервничать. Он все-таки знал о нем?.. — А смысл мне врать? — осторожно ответил Антон, стараясь не сдать себя несдержанной реакцией. — Да это как в том анекдоте, — продолжил как ни в чем не бывало Арсений. — Если хочешь скрыть свою настоящую профессию, то говори всем, что бухгалтер. Люди не будут задавать никаких уточняющих вопросов, если ты бухгалтер. Ведь это само по себе скучно. Но шутка относилась к шлюхам, вот меня это и рассмешило, — объяснил он. Обхохочешься прям! Антон вздохнул с облегчением. Если бы тот только знал, как был близок к истине… — Я работаю бухгалтером в турагентстве «Вперед и с песней!», расположенном у площади Невского, — развернуто ответил Антон, ни разу не солгав. — Ну, ясное дело, что ты не шлюха, — со смешком выдал Арсений, а после встал на ноги. — Пошли уже домой, — сказал он, принимаясь отряхивать свою пятую точку от пыли с не самой чистой скамейки, — а то мы не выпускники, чтобы рассвет встречать. Антон хмыкнул от такого сравнения, но молча встал, выбрасывая пакет и использованные салфетки в мусорку. — План тот же, — оповестил Арсений, — немного проходим пешком, а после вызываем такси! Антону ничего не оставалось, кроме как согласиться. *** В подъезд они зашли, когда уже начало светать. В целом странная ночь у него выдалась, но Антон не жаловался. Скажем так: необычное приключение. — Спокойной ночи? — почему-то с вопросительной интонацией произнес Арсений. — Дай сюда свой телефон, — вспомнил Антон то, что собирался сделать сразу при выходе из того здания. Удивительно, но Арсений не задал никаких вопросов, протягивая ему свой мобильник. Антон быстро ввел свой номер, сохранив контакт как лаконичное «Антон», и вернул телефон обратно владельцу. — Звони, если понадобится помощь, — сказал он, перед тем как открыть входную дверь и нырнуть в квартиру.