Бедный миллиардер

Эти глаза… Антон сколько бы не моргал, не мог избавиться от образа, въевшегося в подсознание. Чувство вины сжирало его изнутри, не давая покоя. Как он мог зваться альфой, если довел до слез омегу? Арсений заплакал из-за него. Из-за его ужасных слов, сказанных без раздумий, в порыве гнева, с одной лишь целью: задеть. Антон мог собой гордиться — получилось. В одном лишь взгляде было столько эмоций: боль, обида, разочарование… Он подвел его… Подвел Арсения. — Антон, все в порядке? — осторожно поинтересовался Дима, когда тишина стала напряженной, — Тебе просто нужно поставить подпись. Они сидели вдвоем в одной из тысяч похожих кофеен Санкт-Петербурга. Дима рассказал о перелете, поделился хорошими новостями о своей семье и приступил непосредственно к работе, протягивая контракт. Многомиллиардная сделка с заграничным предприятием повысит их статус на рынке, укрепляя лидирующую позицию в России, — только думает Антон не об этом. Все его мысли занимает Арсений. Он все еще плачет? Антон ушел из дома сразу, как только за Арсением захлопнулась дверь. Накинул на плечи олимпийку, взял телефон в руки и получил неописуемое удовольствие наступая на алые розы подошвами своих дешевых кроссовок. Ярость бурлила в нем еще два квартала пока на смену не пришла совесть. — Тох? — Дима начал щелкать пальцами возле его лица, привлекая к себе внимание. Он выглядел обеспокоенным — еще бы, ведь Антон с момента встречи ничего ему не сказал. Даже документы, аккуратной стопкой лежащие на столе, не тронул. — Я очень сильно обидел одного омегу, — заговорил Антон, поднимая взгляд на друга. Дима хмыкает, откидываясь на спинку мягкого диванчика. Он подзывает официанта, прося повторить ему кофе — разговор точно ожидает быть долгим. — Я не знаю, что со мной происходит, Дим, — дождавшись ухода официанта, продолжает Антон, — всю последнюю неделю я сам не свой. И то, что случилось… Это будто бы был не я, понимаешь? Я не владел собой, к черту потерял контроль и разнес всю квартиру! Теперь Дима выпрямляется, кладя руки на стол. Выражение его лица тоже меняется: разом становится серьезным. Антон выглядел напуганным, и таким друг не видел его очень давно — со дня смерти Андрея, когда все разом навалилось на хрупкие плечи. С тех пор многое изменилось: Антон закалился, приобретая броню, без которой никак не выжить в жестком мире бизнеса. Слышать о том, что он потерял контроль, было сродни увидеть лунную радугу — возможно, но встречается в природе крайне редко. — Речь идет об Арсении, я прав? — можно было не уточнять, но он все же терпеливо дождался кивка, подтверждая свою догадку. — Спасибо, — сказал он уже официанту, дежурно улыбаясь, когда перед ним поставили чашку ароматного кофе. — Я не могу избавиться от мыслей о нем, — поделился сокровенным Антон, нервно стуча пальцами по столу, — он постоянно в моей голове! Что он делает сейчас? Он пообедал? Как прошла его фотосъемка? Что ему еще нравится? Я просыпаюсь, думая о нем, и засыпаю также. — Интересно, — задумчиво произнес Дима, размешивая сахар в кофе. Он отложил чайную ложку на блюдце и прежде, чем продолжить свою мысль, сделал глоток из чашки. — Во-первых, я попрошу тебя не стучать по столу — раздражает, — Антон нахмурился, но послушно убрал руку со стола, — во-вторых, у тебя правда нет никаких идей, почему симпатичный омега, проживающий по соседству, постоянно путается в твоих мыслях? Антон медленно покачал головой из стороны в сторону, поджав губы. — Я понимаю, к чему ты клонишь, но это не так, — было произнесено раздраженно. Он потянулся к чужой чашке, нагло взяв ее в руку. Сделал несколько больших глотков, после чего так же непринужденно поставил ее обратно на блюдце. Дима остался невозмутим — ему не жалко. Да и кофе его волновал в последнюю очередь. — Уверен? — прямо спросил он, словно бросая Антону вызов. — Тогда ответишь на несколько вопросов? Антон выгнул в удивлении бровь и хмыкнул: — У нас начинается какая-то викторина? — едко бросил он. — Можешь считать и так, — не повелся на провокацию Дима. Антон часто язвил, когда не был в хорошем расположении духа — к этому быстро привыкаешь, вырабатывая иммунитет. — Случалось ли такое, что рядом с Арсением ты ведешь себя не так, как всегда? — прощупывает почву Дима. — Я ж только что сказал, что потерял контроль! — на повышенных тонах произнес Антон, но разом сник, оглядываясь по сторонам, — Прости, я не должен был поднимать на тебя голос, — пристыжено проговорил он, нервно запуская руки в волосы, оттягивая пряди назад. Он закрыл глаза и принялся глубоко дышать, считая про себя каждый вдох и выдох, — разминка, которой обучали всех альф с детского сада. И было так позорно применять ее сейчас, будучи тридцатилетним, полностью сформировавшимся мужчиной. Он, черт возьми, являлся владельцем самой масштабной нефтеперерабатывающей компании в стране — подобные срывы были для него непростительны! Антон же вечно был непробиваемой скалой. Мистер рациональность! Когда он только вступил на должность, то многие бизнес-партнеры без какого-либо стеснения судачили направо и налево о том, что решение Андрея передать фирму сыну было ошибочным. Дима был свидетелем того, как непросто Антону давалась работа, но тот ни разу не пожаловался. Он с холодным взглядом смотрел на тех, кто поливал его грязью, и с ледяным спокойствием вел с ними переговоры. А что теперь? Сплошной дисбаланс! Он срывается, огрызается, повышает голос и напрочь теряет контроль и голову. А всему виной один омега… Омега, который никогда его не простит. Эта мысль волновала Антона и вновь выводила из себя. Как он только посмел сказать то, что со злостью вырвалось из его поганого рта? Сейчас, очистив свой рассудок от всякого мусора, Антон понял, какую огромную ошибку совершил. Что на него нашло? Арсений ему не принадлежал и мог сколько угодно трахаться с… сука! — Да что б тебя! — Антон откинулся спиной на диван и принялся шарить в карманах, ища сигареты. Вчера он выкурил полпачки, что снова было ему не свойственно. Даже расставаясь с Ирой и пребывая в крайне ужасном настроении, он не налегал на никотин, заботясь о своем здоровье. Максимум хотел ужраться в хлам… — Есть закурить? — спросил он у Димы, после того как не нашел свои сигареты. — Здесь не курят, — обвел тот помещение взглядом, а после подался корпусом вперед, желая заглянуть другу в глаза, — я понимаю, что с тобой происходит, — уверенно произнес Дима. Антон лишь махнул рукой, тем самым прося продолжить. — Я сделаю несколько предположений, — вновь выпрямившись, начал говорить Дима. — При виде него ты улыбаешься, а когда он вдали, то ты переживаешь о нем. Я прав? Не было смысла отрицать. Его сердце при виде Арсения словно сходило с ума, начиная отбивать чечетку, а губы сами растягивались в улыбку. — Твой день становится лучше, когда он рядом, — продолжал Дима. Антон кивнул, подтверждая слова. Каждое утро просыпаясь, первое что он делал — прислушивался к шуму, чтобы понять, пробудился ли уже Арсений. И день, каким бы дерьмовым не был, приобретал иные краски, если тот с шумом заходил в его квартиру. — И ты соглашаешься на любые его предложения и выполняешь каждую прихоть. Антон вспомнил, как танцевал посреди многолюдной улицы, а еще, как бегал за Арсением, держа в руках баллончик с краской, поддавшись его влиянию. — Ты ищешь любую возможность, чтобы прикоснуться к нему, взять за руку, — спокойно выдал Дима следующее. Антону перестает нравиться эта игра — особенно то, к чему клонит Дима, но отрицать выдвинутое предположение не мог, по той простой причине, что это было правдой. Он подозрительно стал тактильным рядом с Арсением, а побороть желание обнять его с каждым днем становилось сложнее. — И напоследок скажу, что ты ревнуешь его ко всем свободным альфам в окружении, желая каждому набить морду, не правда ли? — держал с ним зрительный контакт Дима. При любом другом случае, Антон бы пошутил, что не записывался на прием к психологу, но сейчас… Сейчас он вдруг понял, что беспочвенная ненависть к Сергею была ничем иным, как ревностью. Осознание этого обрушилось на него градом, и не успел Антон опомниться, как Дима добил его своим вердиктом: — Все указывает на то, что ты влюбился в этого Арсения. — Нет, — резко отреагировал Антон, отмахнувшись от Димы. Бред. Арсений его привлекает — это факт, но на этом все. Да, он красив, обворожителен, эффектен и очарователен. Да, он добрый, заботливый, внимательный и чуткий. Да, он чистоплотный, хозяйственный, бережливый и экономный. Да, к нему магнитом тянет, и вся голова переполнена мыслями о нем. Но говорить о любви? Точно нет. — Я лишь озвучил тебе то, что чувствую к своей жене, — пожал плечами Дима, не став с ним спорить. Антон задумался над этими словами. Дима с Катей были образцовой семьей, которая не утратила чувства спустя больше десяти лет брака и рождения двух детей. Каждый раз, когда Катя приходила в офис, то Дима светился от радости, заставляя зачастую Антона завидовать их счастью. — С Ирой было не так, — произнес Антон свой главный аргумент. Он не мог перестать сравнивать между собой этих двух омег и свои чувства к ним. С Ирой ему всегда удавалось сохранять трезвость ума, тогда как Арсений мог за секунду вывести его на эмоции. — Потому что ты ее по-настоящему не любил, — прозвучало грубо, но Дима извиняться не спешил. — Она тебя обворожила, и ты принял симпатию за любовь. Внушил себе сам это, желая поскорее обзавестись семьей. А когда, встретив Арсения, на самом деле влюбился, то испугался самого же себя. Антон молчал, анализируя сказанное. Выходит, все это время он подавлял в себе чувства, внушая, что Арсений всего лишь друг. Он находил все новые объяснения тому, почему его притягивает к омеге, отрицая очевидное. Блядь, а ведь он всегда считал себя умным. Каждый раз при виде Арсения его сердце исполняло кульбит. Можно было не смотреть в зеркало, чтобы знать, какие у него в эти моменты расширенные зрачки. А что касательно поведения? Арсения хотелось крепко обнять, загородить собой от всех проблем. Защитить. В нем просыпались первобытные инстинкты, толкающие пометить омегу, сделав своим. И ведь до разговора с Димой он оставался слеп — какой же идиот! — Я люблю его, — на удивление, озвучить это вслух оказалось проще простого. Все пазлы разом совпали, и Антон ощутил огромное облегчение, наконец, разобравшись с трудной задачей. Теперь все встало на свои места: и странное поведение, и вечное раздражение, и память, которая неожиданно стала запоминать все мелкие детали, касательно Арсения. Блядь, он реально по уши влюбился в своего соседа… — Мне надо покурить, — торопливо произнес Антон, поднимаясь на ноги. Сигареты магическим образом не появились у него в кармане, а потому Антон просто забил на это дело, решив прогуляться. Ему нужен был свежий воздух, чтобы как следует продышаться. Успокоиться. Вон оно как происходит: когда намеренно ищешь любовь, то не находишь. Та приходит сама, когда этого совсем не ждешь. Сперва подкрадывается незаметно, а потом с ноги выбивает дверь, врываясь в твою жизнь без предупреждения, переворачивая все в ней с ног на голову. Мог ли он при первой встрече с Арсением предположить, что спустя месяц влюбится в него? Конечно, нет! Антон помнил свои впечатления о том знакомстве: Арсений показался ему очередной меркантильной пустышкой, единственным плюсом которого была красота. Как же он ошибался! Арсений удивлял его день за днем, меняя о себе мнение, а Антон даже не подозревал, как медленно захлопывалась клетка из собственных чувств. Так что его испугало? Если так подумать, то он приехал в Санкт-Петербург с одной лишь целью: жениться. Конечно, в изначальном плане не было никакой ставки на любовь, но тут уж ничего не поделать: сердце одержало победу над разумом. Антон поёжился от холода, оглядываясь по сторонам. Он не так далеко ушел от кофейни, но все же стоило предупредить Диму прежде, чем исчезать. Сигарета сейчас была бы кстати… Антон засовывает руки в карманы олимпийки, пытаясь их согреть. Вот за что он точно не полюбит Питер, так это за ебучую погоду! Антон думал уже развернуться и пойти обратно в кафе, пока Дима его не схватился, но взгляд сам собой упал на уличную торговку. Та расположилась на противоположной стороне: сидела на небольшом детском стульчике, а перед ней — прямо на коврике, лежали какие-то безделушки. Одета она была как-то несуразно: желтые меховые наушники, розовый шарф и такого же цвета жилетка без рукавов, накинутая на серую толстовку. Полная безвкусица, но если ее целью было привлечение внимания, то она с ней справилась — глаза режет нещадно. Собственно, по этой причине Антон обратил на нее внимание. Стало даже интересно, что та продавала. Недолго раздумывая, Антон зашагал на зебру, переходя дорогу на зеленый свет, как полагается. Он не из тех, кто нарушает правила, рискуя собственной жизнью. Девушка, завидев его, тут же распрямляется, убирая мобильник в карман жилетки. А Антон не спеша разглядывает разную мелочовку: подставки, подсвечники, глиняные чашки и всевозможные украшения из бисера и ниток — ничего интересного. Похвально, что все ручная работа, но Антон ожидал большего. — Ищешь что-то конкретное? — почему-то сразу на «ты» обратилась к нему девушка. Запаха Антон не чувствовал, а значит, она ловко спрятала его под подавителями. Разумное решение, а то мало ли сколько психов бродят по улицам, а тут ни охраны, ни хоть какой-то защиты. Интересно, такая продажа вообще легальна? Антон в отрицании махнул головой. Нужно было возвращаться, пока Дима не забил тревогу. Он дежурно улыбнулся девушке, тем самым, как бы извиняясь за то, что отвлек, ничего не купив. Антон напоследок бросил взгляд на коврик и резко остановил свой шаг, лишь сейчас замечая у самого края кольцо. Оно отличалось от всех синим квадратным камнем и белым ободком. — Можно взглянуть? — спросил Антон прежде, чем взять его в руки. На свету камень переливался, напоминая цвет глаз Арсения. Ему бы оно подошло… Конечно, это вряд ли был сапфир в дорогой огранке на белом золоте — скорей всего простая стекляшка, но ювелир постарался на славу. — Ты собрался делать предложение? — бестактно спросила девушка, отрывая его от разглядывания кольца. — Что? — переспросил Антон так, словно его застали врасплох. Переспросил намеренно, чтобы услышать вопрос вновь. Он собрался делать предложение Арсению? — Это помолвочное кольцо, — пояснила девушка и не поняла, почему ее слова вызвали у покупателя нервный смех. Сам же Антон понял, что это все проделки судьбы — не иначе. Единственная вещь, которая ему приглянулась у торговки, оказалась помолвочным кольцом. И ведь, на удивление, Антона это не испугало. У Арсения, конечно, много недостатков, но и он не святой. Идеальных людей в целом не бывает, а брак штука серьезная, которую строят на компромиссах, взаимном доверии и уважении друг к другу. Что ж, он искал себе омегу — он ее нашел. — Сколько оно стоит? — решительно спросил Антон. — За полторы тысячи отдам, — обрадовалась девушка предстоящей покупке. Антон хмыкнул. Кольцо от «Tiffany & Co», которое он купил для Иры, стоило четыре с половиной миллиона рублей, а тут… Успеет еще. Ему для своей омеги ничего не жалко. Лишь бы его простили… Антон кивнул девушке и полез в карман спортивки, однако ничего там не нашел. Ни сигарет, ни налички. Он кроме телефона ничего не брал с собой. Гадство! Видимо, девушка поняла по его выражению лица, что денег ей не видать. Интересно, какого она о нем мнения? Пришел какой-то оборванец в спортивном костюме, облапал кольцо и не купил его — Антон сам не в восторге от себя. — У меня нет денег, — горестно произнес он, аккуратно кладя кольцо обратно на коврик. Что ж, может он поспешил с решением? Даже если он купит кольцо, то какая гарантия, что Арсений согласится выйти за него замуж, учитывая утренний инцидент? Да и без этого инцидента, что-то Арсений не горел желанием встречаться с ним. Не то чтобы Антон ему что-либо предлагал… Тот четко указал границы: только дружба и ничего более, но хуйня все это, если брать в расчет язык тела. Это он, долбоеб, не сразу понял, что влюблен, но омеги обычно в этих вопросах проворнее. Антон готов поклясться памятью своего отца, что Арсений испытывает к нему те же романтические чувства. И если бы он хоть чуточку приложил усилия, не допустив свидания с Сергеем — Арсений был бы уже его. Блядь, да он в лепешку расшибется, но вымолит у Арсения прощение! — Эй, постой! — окликнула его девушка, подзывая вновь к себе. У Антона ноль мыслей в голове: что ей могло понадобиться от него? Вдруг заподозрила в краже? Только разбирательств с полицией ему не хватало — день и так выдался паршивым. — Я отдам тебе его просто так, если расскажешь мне немного о том или о той, кому кольцо предназначалось, — выдала девушка, шокировав этим Антона. Что за нахрен? Она переморозила свою голову на улице или эта какая-то благотворительная акция о которой ему ничего неизвестно? — Зачем тебе это? — не скрывая своего подозрения, спросил Антон. — В свободное время я пишу рассказы и мне не хватает вдохновения, — поделилась девушка. Так, ладно, у Антона слишком много вопросов к той, кто носит ярко-желтые меховые наушники. У всех свои причуды — Антон лишь не понимал, почему он до сих пор не ушел. Он мог купить любое кольцо известных брендов, но взгляд то и дело возвращался на край коврика… — Вряд ли ты вдохновишься подобным, — хмыкнул Антон, не зная с чего начать. — Его зовут Арсений — имя такое же пришибленное, как и он сам. Мы с ним соседи, и при первой встрече он отшил меня, указывая на то, что я нищеброд. Что еще сказать?.. — мялся Антон. — Он ни на кого не похож: слишком громкий, активный, вечно влипает в какие-то неприятности. Обожает вредную пищу, но после того, как сожрет пять кусков пиццы ноет, что разжиреет, — смеется Антон. — А еще врывается ко мне в квартиру, как к себе домой — в первый день знакомства даже напросился на ночь! С ним невозможно спорить — слишком упрям и непреклонен, но при всем этом он… — Антон невольно улыбнулся, думая об Арсении. — Он замечательный. Первый, кто бескорыстно подарил мне подарок. Первый, кто забеспокоился, что я могу заболеть, если не высушу волосы. Первый, кто интересуется поужинал ли я и, если нет, то предлагает поесть вдвоем. Первый, кто отзывается в моем сердце… Антон поднял взгляд вверх, на серое облачное небо, обдумывая собственные слова. Вот это разговорился… Обычно он не многословен — особенно с незнакомцами, но тут слова прям вырывались один за другим. И как он мог так долго не осознавать собственных чувств, если все было на поверхности? — У меня упаковки нет, поэтому забирай так, — девушка протянула ему кольцо. — Желаю, чтобы он сказал тебе: «Да». Антон искренне ей улыбнулся и несколько раз поблагодарил, прежде чем взять кольцо. Бывают же добрые люди — пока что это единственное хорошее впечатление от города. Антон, чтобы не потерять кольцо положил его к себе в карман олимпийки и надежно застегнул молнию. Он переходил дорогу, когда раздалась трель телефонного звонка. Разумеется, на дисплее отобразился номер Димы. — Я уже пообедал, а сейчас доедаю десерт. Ты где? — Через десять минут буду, — ответил Антон, чувствуя, как урчит в животе. Еще бы, ведь кроме нескольких глотков кофе, в его желудок сегодня больше ничего не попадало. *** Дима встретил его спокойно — словно он не исчезал на полчаса, а просто отлучился на пять минут в уборную. — Покурил? — спросил тот, как только Антон уселся на свое место. Антон улыбнулся и подозвал официанта. Говорить про добытое кольцо не хотелось по одной простой причине: он не был уверен, что оно ему пригодится. Арсений гордый, а Антон очень сильно его обидел. Даже если у него получится вымолить прощение, то какова вероятность, что тот согласится быть с ним, учитывая мелькающего на горизонте Сергея. У Сергея мерседес, букет алых роз и несколько фотостудий в придачу. У Антона, по мнению Арсения, нет ничего: съемная квартира и ободранные бутсы, в которых он шагает на свою скучную работу бухгалтером. Конечно, он в любой момент может раскрыть свою настоящую личность, но в чем тогда был смысл? Поманить омег на деньги он мог и в Москве. Тем более, ему претила мысль, что Арсений мог запасть на его банковский счет. Хотелось верить, что он интересен так: без денег и связей. Просто Тоха из соседней квартиры. Антон обрадовался, что помимо кофе в этой забегаловке готовили и основные блюда тоже. Он заказал себе салат «Цезарь» и стакан обыкновенной питьевой воды. — Ты не хочешь рассказать, что с тобой происходит? — спросил Дима, когда официант, все записав в блокнот, ушел на кухню. — В каком смысле? — спросил Антон, чуть нахмурившись. Что с ним происходит? Да ничего особенного вроде, просто мир перевернулся с ног на голову после осознания собственных чувств. Антон облажался по полной, и сейчас в нем поселился страх: что, если Арсений его не простит? — Мы встретились с одной конкретной целью, но вот уже больше часа ты не вспоминаешь о контракте, — Дима просто сшиб Антона этим заявлением. Контракт, сделка, работа — Антон забыл обо всем на свете. Словно его мир сузился до одной омеги и все остальное не имело значение. — Где документы? — быстро включился Антон. Такое с ним было впервые — так глубоко погрузиться в свои мысли и переживания, что к чертям забыть о главном. Работа всегда должна стоять в приоритете — один неверный шаг и провал. Он не может допустить ни малейшей ошибки, ведь отвечает не только за себя — на него работают тысячи людей. Арсений стал его наваждением. Чистым помутнением рассудка. Антон размашисто ставит свою подпись в правом нижнем углу документа, даже не перечитав контракт, протягивая обратно все Диме. — На этом все? — интересуется он для дела. С ним такое впервые — быть настолько потерянным, что аж не иметь никакого желания решать какие-либо рабочие вопросы. Хочется отдохнуть. Уехать куда-нибудь далеко, желательно с Арсением. Показать ему море… — Да, — кивает Дима, осторожно убирая все документы в специальную папку, — самолет у нас в полчетвёртого, — информирует он. — Я не лечу в Москву, — уверенно сообщает Антон. Он решил это буквально в эту секунду, как только услышал про самолет. Еще два дня назад он бы обрадовался от долгожданной перспективы вернуться домой, но сейчас планы резко изменились. Антон никуда не улетит, не исправив положение с Арсением. Дима, видимо, другого от него не ожидал, раз молча полез в портмоне, протягивая ему знакомую безлимитную карту. Как же сильно Антон соскучился по своим деньгам! — С поездкой к Майе Олеговне тоже повременить? — рассудил Дима. — Если позвонит, то скажи про загруженность на работе, — отмахнулся Антон. Про Арсения он маме расскажет все сам, когда придет время. Если оно придет… *** Хорошие дела всегда должны окупаться, поэтому распрощавшись с Димой, Антон зашел в ближайший банк, чтобы снять со счета сто тысяч рублей. Для кого-то эта сумма приравнивается к небывалому состоянию, а для него все лишь одна бутылка красного бордо Шато Латур урожая тысяча девятьсот девяностого года. Раньше он не придавал значения деньгам, ведь они у него были с рождения, но проведенный месяц в обличии среднестатистического альфы по-новому раскрыл ему глаза: он понял их ценность. Кому-то в жизни не повезло как ему родиться в семье нефтяника — кто-то работает всю жизнь, но так и не накапливает на билет до моря. Антон всегда был щедрым: благотворительные фонды, строительство новых больниц и различные пожертвования. Возможно, он делает недостаточно для развития своей страны, но он точно сегодня осчастливит одну омегу. Речь идет о той уличной торговке. Пришлось напрягать память, чтобы вспомнить, где именно она располагалась. — За кольцо, — улыбнувшись, произнес Антон и шустро бросил на коврик пачку купюр. Он ушел раньше, чем девушка пришла в себя от полного шока. *** Антон всю дорогу до дома проговаривал про себя речь. Глупо, конечно, с его стороны составлять план действий, зная каким неожиданным может быть Арсений, однако это уже издержка профессии. На любые важные переговоры лучше прийти подготовленным. Он как раз поднялся на третий этаж, когда Арсений вышел из своей квартиры, таща за собой чемодан на колесиках. Оба встретились глазами, и если Антон был рад увидеть Арсения, то тот счастливым не выглядел. Напротив, весь скривился и быстро отвернулся. — Арсений… — начал было Антон, но его тут же перебили. — Не разговаривай со мной, — Арсений повернулся к двери, закрывая ее на ключ. Собранный чемодан не внушал ничего хорошего. Он решил переехать? Подальше от него? — Прошу, выслушай меня, — он предпринял новую попытку завязать диалог, но у Арсения было свое мнение на этот счет. — Утром выслушал — мне хватило, — в голосе сталь, перемешанная с обидой. Антон знал, что легко не будет, но и сдаваться не собирался. Он стоял возле лестницы, держался за перила и неотрывно смотрел на Арсения. — Я понимаю, — Антон чувствовал себя переговорщиком с террористами — одно неверное слово и здание взорвется. — Мне сильно жаль, что я обидел тебя. То что было утром… — бес попутал! Я так сильно был поглощён ревностью и злостью, что сказал… — Дай пройти, — снова перебил его Арсений. Антон не давал ему возможности спуститься с лестницы, перегородив путь. — Сперва мы с тобой поговорим, — твердо произнес он. — Я не хочу с тобой разговаривать! — вышел на эмоции Арсений, повысив голос. — Ты имеешь полное право на меня злиться, но знай, что я ненавижу себя гораздо сильнее. — Иди на хуй, Антон! — это первый раз, когда Арсений так жестко обращается к нему. — Честно пойду, но только после того, как ты меня выслушаешь! — на полном серьезе заявил Антон. Сердце в груди грохотало — он давно не испытывал такого волнения. Даже вспотел весь. Ему жизненно необходимо было вновь завоевать доверие Арсения. — У тебя две минуты, — расщедрился Арсений. Всем своим видом он демонстрировал, как ему неприятно стоять рядом с ним — что ж, Антон заслужил. — Сегодня я осознал кое-что, — нервничая, начал говорить Антон, — то, что давно приняло мое сердце, но отказывался принимать разум: у меня к тебе чувства. Не просто дружба, не просто симпатия… Я осознал, что влюблен в тебя! Арсений вздрогнул на этих словах, и Антон зацепился за эту реакцию, как за спасательный круг. — И это взаимно — я знаю! — он сделал шаг к Арсению, но не ближе, оставляя между ними приличное расстояние. — Тебя тянет ко мне так же сильно, как и меня к тебе. И если бы не этот Сергей!.. — Антон глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, — я заревновал, — честно признался он. — Разозлился на себя за то, что это не я рядом с тобой, и потерял контроль. Одна лишь мысль, что ты в его объятиях… — Я не спал с ним! — резко вставил Арсений, вновь прервав его речь, — но даже если бы переспал, то ты не имел никакого права называть меня шлюхой! Только не ты… — его голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. Арсений поспешил вытереть их тыльной стороной ладони. — Знаешь сколько раз я слышал это слово в свой адрес? Соседи, родственники отца и бывшие одноклассники. «Он модель? Да все с ним ясно — там же все через постель!», — передразнивая кого-то, произнес Арсений. — И я так обрадовался, когда ты не осудил меня за выбранную профессию. Мне казалось, что за время нашего общения ты достаточно узнал меня, чтобы понять, какой я на самом деле, но выходит, что ты считаешь меня… — Я так не считаю! — пылко заявил Антон, — клянусь, Арсений, я так не считаю! Меня так сильно поглотила злость и обида, что я отключился — то был не я, — так себе оправдание, но Антон не знал, как еще показать, как сильно он сожалеет о содеянном. — Знаешь почему я не ночевал дома? — вопрос явно не предполагал ответ Антона, — Сережа решил свозить меня в автокинотеатр на Крестовском острове и, видимо, фильм его сильно переутомил, раз он просто заснул. На этом все! Я просто сидел на пассажирском сидении и залипал в мессенджерах. Свидание было отвратительным, и я думал, что приду домой, расскажу все тебе, и мы вместе посмеемся над этим, но вместо этого ты встречаешь меня оскорблениями. Антон слушал и не верил своим ушам: как возможно уснуть, когда рядом с тобой сидит обворожительный омега? Этот Сергей в своем уме?! — Дай мне второй шанс, прошу, — молил Антон, — давай начнем встречаться, и я больше никогда тебя не обижу — клянусь тебе! — со всей искренностью говорил он. — Антон… — было видно, как Арсений обдумывал его предложение. Он нахмурился, сжал губы и отвел взгляд. — Не усложняй. Дай пройти. Что он усложняет? Он напротив облегчит всю жизнь Арсения, если тот выберет его. — Нет, — вновь возразил Антон, — зачем тебе чемодан? Куда ты собрался? Антон боялся услышать холодное: «Подальше от тебя». Ему страшно было от одной мысли, что Арсений возненавидел его. — Сережа решил загладить вину за провальное свидание, поэтому пригласил меня полететь вместе с ним на Бали, — ответил Арсений. На Бали, значит… там где море, которое он так сильно желал увидеть и даже есть океан. — И ты полетишь с ним? — Антон чувствовал, как начинал заводиться. — С этим придурком, который первый сел в машину, не открыв тебе дверь? Который умудрился уснуть рядом с тобой? — возмущенно и с полным недоумением спрашивал он, — если бы мне выпал шанс пригласить тебя на свидание, то я сделал бы все возможное, чтобы превратить этот день в сказку. Я начал бы с шутки, чтобы увидеть твою очаровательную улыбку, а затем непременно угостил бы тебя чем-то вкусным, но не слишком калорийным, чтобы ты не переживал о своей фигуре — хотя она у тебя идеальная, — не смог промолчать Антон. — А потом сводил на прогулку, где без стеснений взял бы за руку. Ты бы разговорился, а я внимательно слушал, завороженный твоим тембром голоса, боясь лишь одного: спугнуть эту идиллию, — Антон сделал еще один шаг ближе к Арсению, становясь в полметре от него. — Я знаю свои недостатки — иногда я бываю еще той задницей, но если ты дашь мне шанс, то я сделаю тебя самым счастливым омегой на свете. Я подарю тебе всю свою любовь, заботу и преданность. Антон видел, как колебался Арсений. И ведь он не опроверг наличия у себя ответных чувств — значит не показалось. Он сказал все что хотел, и теперь был черед Арсения говорить. Тот выпрямился, демонстрируя идеальную осанку и поднял взгляд, встречаясь с ним взглядом. Антон нервно сглотнул слюну, не смея прерывать этот зрительный контакт. Он слышит чужое сердцебиение. В тишине оно звучит, как отбойный молоток — Арсений тоже нервничает. Антону безумно хочется подойти и сгрести его в объятия, но он придерживается дистанции. Ждет, когда Арсений ему это позволит. Тишина длится от силы пару секунд, но кажется, что целую вечность. Они стоят друг напротив друга, глаза в глаза, дыша одним воздухом. Антон про себя произносит одно слово: «Пожалуйста», которое разбивается об острое: — Две минуты прошли. Фраза ощущается, как вторая за день пощечина. Антон в таком замешательстве, что даже не препятствует, когда Арсений отодвигает его в сторону. Он просто стоит и слушает отдаляющиеся от него шаги.