drag me to hell

      …Бежать было некуда, а потому, через силу съев тарелку лёгкого салата, я настраивала себя на ночной визит и желала себе только одного: терпения.       — Ты не голодна? — поймав меня за руку, спросил Амрит.       — Нет аппетита, немного устала, — я смотрела ему в глаза.       — Не доводи себя, — он подошел ко мне со спины и начал мягко массировать плечи.       — Все в порядке, у тебя нет причин для беспокойства, — я натянула улыбку.       Признаться, массаж он и правда делал бесподобно. Который раз я думаю о том, что судьба наградила меня жизнью, которую я живу, и не понимала почему я чувствую себя такой несчастной.       Кажется, я просто была не на своём месте. И если боги есть, почему они обошлись с нами так?       — Я понимаю, что ты следишь за фигурой, но мне нужен наследник, Мала. Два года попыток и ничего, — он был скорее расстроен, чем зол.       — Прости, что все ещё не могу подарить тебе сына, — я повернулась и мягко обняла его. Мне было жаль, чертовски жаль, что все происходит именно так. Я корила себя за таблетки, которые принимаю в тайне от мужа, но никак не могла заставить себя пойти на огромный для меня шаг. Чувства были противоречивы — мне было жаль Амрита, но я не хотела иметь ребенка от мужчины, которого не люблю. Иногда ночи становились бессонными, и медикаменты, приправленные ложью — первое, за что я себя ненавидела.       — Выбери врача и запишись на приём, сходим вместе. Из этой ситуации должен быть выход, — он, положив ладони мне на щёки, нежно поцеловал мой лоб, нос, и спустился к губам.       Наш поцелуй был лёгким, удивительно бережным, но я чувствовала как нарастает смешанное со страстью напряжение.       — Я жду тебя в спальне, — он отстранился и посмотрел мне в глаза.       — Скоро буду, — я чувствовала вину и старалась быть мягче.       Я никогда не была замарашкой и всегда удаляла достаточно внимания лицу и телу — масла, массажи, небольшие домашние тренировки, правильно подобранный уход и парфюм… я была влюблена в себя. Но подготовка к ночи с Амритом всегда была особенной…       Я принимала душ, мягко скрабируя кожу, затем наносила на тело и волосы увлажняющие масла. После делала массаж, снимая усталость и придавая коже упругость и шелковистость.       Укладывала волосы в локоны, но никогда не пользовалась косметикой — поры должны были дышать.       Надевала комплект белья ручной работы, который был приобретен специально для этой ночи — каждый раз я заказывала новый, они не должны были повторяться.       Образ завершало полупрозрачное сари, надев которое, я босиком добиралась до комнаты мужа, не опасаясь, что меня кто-нибудь увидит.       Амрит, в отличии от меня, уже занял место своего отца и активно вел дела семьи Дубей. Именно поэтому, по его настоятельной просьбе, после десяти часов вечера никто не покидал своих покоев.       Я вошла без стука, когда мужчина лежал на кровати в шелковой пижаме. В комнате привычно пахло вишней с шоколадом, свет был теплым и приглушенным.       — Я уже заждался, — он сверкнул глазами, повернувшись в мою сторону.       Не ответив, я подошла к краю кровати, забираясь на неё и приближаясь к Амриту. Он приподнялся на подушке, а я, перекинув ногу через бедра мужчины, села на него сверху. Его руки легли на талию, скользнули выше, начиная освобождать меня от скрывавшего тело сари.       Я выгнула спину и подалась ему навстречу.       Почти заученные движения — во мне не было ни капли искренности. Супружеский долг, в нашем случае, не мог иметь другого названия. Долг — что-то, к чему меня принуждали, обязывали, то, чего я совсем не хотела, а может даже и… ненавидела.       Требовательные ладони коснулись ягодиц, я нарочно томно вздохнула, приподнимаясь вверх и плавно опускаясь вниз.       Я изображала симфонию наших тел, а Амрит, кажется, мне подыгрывал. А может, он и впрямь желал меня?       Сари уже лежало на полу, а муж, властно перевернув меня на живот, одним движением расстегнул мой бюстгальтер.       Я стояла на коленях, упираясь руками в стену за спинкой кровати.       Трусики, как и любил молодой Дубей, были с доступом. Ещё раз очертив кончиками пальцев внутреннюю поверхность бедра, он коснулся чувствительной точки, заставляя меня вздрогнуть.       Спина машинально прогнулась, делая вид сзади ещё интереснее. И эти небольшие изменения вдохновили моего мужа.       Он мягко вошел в меня двумя пальцами, медленно набирая скорость.       Что я чувствовала в этот момент? Ничего. Я хотела, чтобы это скорее закончилось — каждый раз, ночуя в его спальне, я мысленно молилась, чтобы он достиг пика как можно быстрее. Мне был ненавистен этот спектакль.       Освободившись от шелковой пижамы, Амрит вошел в меня. Наклонившись ближе, он почти лежал на моей спине.       Движения его были резкими, размашистыми. Выпрямляясь, он с силой сжимал мои ягодицы, периодически одаряя их шлепками. Наклоняясь, играл с моими сосками — сжимал, крутил, потягивал. Интересно, ему и впрямь это нравилось?       Я покорно терпела, откликаясь на каждое его движение стонами различных оттенков, а как только чувствовала, что он близок к пику, имитировала оргазм.       К счастью, после сокращения моих внутренних мышц, он не мог держаться долго. Амрит излился в меня и, последний раз прижавшись, вышел, позволяя мне упасть на кровать.       Я падала. И снова хотелось плакать, бежать, кричать. И снова мне было некуда…       Он лег на спину, а я, скрывая всхлипы, уткнулась лицом в подушку.       Дыхание было сбивчивым. Радовало только одно — все закончилось. До следующего «свидания» вновь осталась неделя.       

***

      Семь утра. Я открыла глаза, Амрит ещё спал на другой стороне кровати. Накинув его пижаму, я почти на носочках ушла в свою комнату. Время собираться на работу.       Водитель уже ждал меня, когда я, с удовольствием (ведь я сбегала из дома до самого вечера) выполнив все утренние процедуры, вышла во двор.       — Доброе утро, госпожа Басу, — мужчина был в хорошем настроении.       — Доброе, — я открыто улыбнулась, разделяя с ним частичку утреннего тепла, затмившего горечь вчерашней ночи.       Калькутта уже проснулась — сотни людей спешили по своим делам, пока наш автомобиль вальяжно проезжал мимо. Многие смотрели на дорогую машину с завистью, ненавистью, иногда — со страхом. Когда я заметила это впервые, было тревожно, но время шло, и вскоре мне стало все равно.       У входа меня встретила все та же хостес, смотрящая теперь на меня почему-то с меньшим обожанием.       — Кто-то сидит к Киллиану ближе тебя? Или ты претендовала на это место? — в отеле явно существовали свои внутренние интрижки, о которых я пока, к счастью или сожалению, не знала.       Лифт доставил меня на двадцать первый этаж, дверь кабинета была закрыта. Повернув ключ, я подошла к своему столу.       Записка, лежащая в самом центре, гласила: «Разбуди меня, когда придешь, я на втором этаже кабинета», подпись: «Киллиан Лайтвуд».       Сказать, что я была удивлена — не сказать ничего. Оставив сумку, я сняла туфли на каблуке, чтобы не разбудить мужчину режущим слух звуком.       Поднявшись по лестнице, я увидела большую железную дверь, которая была приоткрыта.       — Надеюсь, не скрипит… — подумала я и с силой надавила на холодную поверхность, чтобы протиснуться внутрь.       Ожидав увидеть Киллиана, спящего у бассейна, я опешила, когда оказалась в полноценной квартире.       Выполненная в светлых тонах, с панорамными окнами гостиная, совмещенная с кухней, просторный коридор и несколько закрытых дверей — одна из них, очевидно, мне и нужна.       Я открывала поочередно, и прежде, чем попасть в спальню, обнаружила библиотеку, гостевую комнату, гардеробную, пропахшую мужским парфюмом — я будто знакомилась с самим Киллианом, разглядывая скрытые от посторонних глаз помещения.       Опуская вниз очередную ручку, я увидела спящего в одежде мужчину — он что, работал всю ночь?       Опустившись на край внушительных размеров кровати, я мягко коснулась его плеча.       — Киллиан… — почти шёпотом позвала я.       — Да, я… — он говорил во сне, кажется, не ощущая моих прикосновений.       — Господин Лайтвуд, — я сделала несколько более настойчивых движений рукой.       Он открыл глаза, словно не понимая где он вообще находится, и, протерев их, посмотрел на меня.       — Доброе утро, госпожа Басу, — Киллиан улыбнулся.       — Доброе, господин Лайтвуд, — повторилась я.       Мы оба рассмеялись. Формальные обращения казались до невозможности глупыми в контексте ситуации, в которой мы оказались.       — Прошу простить меня за столь наглую просьбу. Я работал всю ночь и…       — Боялся проспать важную встречу, назначенную на 12.00? — я закончила за него.       — Именно так, госпожа личный помощник, — он сел на кровать рядом со мной.       Глаза Лайтвуда были красными, а выражение лица бесконечно уставшим. Мне хотелось подарить ему объятия, но между нами красовалась невероятных размеров стена, а потому, даже дружеские объятия не были допустимы.       — Может, кофе? — предложила я, пытаясь помочь хоть чем-то.       — Ты же отказалась его носить… — он многозначительно приподнял одну бровь.       — Ну, раз я уже отказалась, никакого кофе, — я вновь рассмеялась.       — Вот же… — он упорно тер глаза, которые никак не хотели открываться.       — Не вот же, а госпожа Басу, — пользуясь беспомощностью лишенного сна мужчины, я по-дружески злорадствовала, совсем позабыв о недавних негативных эмоциях.       — Будь человеком, Мала, я ведь могу отомстить, когда очнусь, — к счастью, он не был лишен самоиронии.       — Тише, тише, господин босс. Где у Вас здесь кофе-машина?       — На кухне, либо внизу, в офисе. Все-таки снизойдешь до двойного эспрессо?       — Так уж и быть. Учти, — акция разовая.       — Буду безмерно благодарен, мне срочно нужно в душ… уже 8.30, через полчаса мы должны выехать, — он взъерошил волосы, найдя наконец силы подняться с постели.       — Жду на кухне, босс, — с этими словами я покинула спальню.       Кофемашина оказалась довольно простой в использовании. Я не знала, нужен ли Киллиану сахар, поэтому положила пару кубиков на блюдце.       Совсем отвыкнув от готовки, которой я периодически любила заниматься до переезда в Индию, я по-хозяйски заглянула в холодильник, найдя ингредиенты для глазуньи и сэндвича.       — Просто, но лучше, чем ничего… — закатав рукава рубашки, я соорудила минимальный завтрак за десять минут и поставила все на стол напротив одного из стульев.       Расположившись с противоположной стороны, я медленно пила чай, закусывая его яблоком, найденным в том же чужом холодильнике.       — Скажи мне, что я до сих пор сплю, иначе я не поверю в то, что жена самого влиятельного индийца в Калькутте три минуты назад жарила для меня яичницу и кромсала бекон для сэндвичей, — кажется, Киллиан пришел в себя достаточно, чтобы отомстить.       — Бла-бла-бла-бла… — я закатила глаза, догрызая фрукт.       Он вышел из душа в спортивных штанах и однотонной белой футболке. После классической деловой одежды было весьма и весьма непривычно. Но, могу отметить, выглядел он уютно.       — Признаться, удивлен, — он добавил сахар в эспрессо и откусил сэндвич, расположившись напротив меня.       — Приятного аппетита, — я продолжала излучать тепло и хорошее настроение.       — Если бы не ты, я бы остался голодным до обеда, — кажется, Киллиан давно питается исключительно ресторанной едой.       — На меня явно что-то нашло… давно ничего не готовила. У нас ведь штат поваров, — глаза вновь непроизвольно закатились.       — Странная ты женщина, другая бы радовалась, — он пожал плечами.       — Такая вот, что тут скажешь.       — За мной должок! — Киллиан вытер рот салфеткой, допил эспрессо и быстрым шагом направился в сторону гардеробной.       У меня было пару минут, я сполоснула чашку, тарелку и столовые приборы, вымыла руки и, расставив все по местам, начала спускаться вниз по лестнице.       — Будь осторожна, хоть ты и босиком, навернуться здесь проще простого, — Лайтвуд неожиданно придержал меня за локоть, оберегая от случайного падения.       Мне вновь стало жутко неловко. Я не знала — приятно мне или нет. Но отказываться от благородного жеста я не стала.       — Благодарю, ты очень галантен, — спустившись в кабинет и обернувшись назад, я посмотрела ему в глаза.       — Не стоит благодарности, я не мог поступить иначе, — он снова был в дорогом костюме и уже не выглядел таким помятым.       — Одна ли я чувствовала эту маленькую искру между нами? Может быть, я готова кинуться на первого симпатичного мужчину, с которым осталась наедине? — мои мысли начинали до жути меня пугать.       — Ты готова? Мы можем ехать? — Киллиан будто разбудил меня.       — Да, но… ты уверен, что я могу покидать это здание? — мысль о том, что Амрит придет в ярость, внушала мне страх.       — Я не дам тебя в обиду, поехали, — он будто прочитал мои мысли.       Могу ли я верить мужчине, которого знаю пару неполных дней? Почему он не боится Дубея настолько, что готов идти наперекор устоям его семьи?       Ответить было нечего. Я взяла сумку, папку с документами и проследовала в лифт за Киллианом.       — Не дрожи, — он не успел договорить, когда лифт остановился на одном из этажей.       Внутрь вошли двое крупных мужчин, мгновенно бросивших на меня оценивающие взгляды.       Не говоря ни слова, Лайтвуд подвинулся, закрыв меня своей спиной.       Я вдруг почувствовала себя до ужаса защищенной этим сильным, пусть и едва знакомым мужчиной…       Поразительно, ведь я никогда не испытывала ничего подобного рядом с Амритом. Я чувствовала себя под защитой денег, власти, фамилии, но не самого Амрита…       Сердце колотилось в груди. Я вдруг почувствовала приближение чего-то неправильного, разрушающего, приносящего счастье и боль в одночасье.       — Спасибо, — произнесла я, сев в машину Киллиана.       — Не понял, — на его лице читалось искреннее удивление.       — Те двое буквально пожирали меня глазами.       — А, ты о лифте… я же обещал, — он вдруг мягко улыбнулся.       — Перестань. Пожалуйста, перестань, — кричала я в своей голове, понимая, что на контрасте с Амритом, Киллиан был чертовски хорош, а моя крыша медленно начинала съезжать.       Ничего не ответив вслух, я только вновь смущенно улыбнулась.       Лайтвуд завел машину, быстро трогаясь с места и выезжая на дорогу.       Через пятнадцать минут мы выбрались на трассу — нам предстояло пробыть в пути ещё пару часов.       Задремав, я проснулась от визга тормозов и сильного удара.       Почти без сознания, собрав силы и приоткрыв глаза, я сквозь пелену увидела, как люди в чёрной униформе окружают наш автомобиль, а Киллиан выходит из-за руля, достав пистолет.       Эхом я слышала далекие от меня голоса, крики, выстрелы, а затем провалилась в темноту…