Наказание
2 января 2023 г., 12:39
Облаченный в красную шелковую пижаму, Амрит сидел на кресле у столика с фруктами. В левой руке он сжимал кожаную плетку, правой — ел виноград, кладя в рот по одной и медленно смакуя каждую ягоду. Глаза мужчины горели огнем — он был в предвкушении. В этом образе молодой Дубей был похож на хищника.
— Подойди, — скомандовал он. Я подчинилась. — Повернись спиной и встань на колени.
Находясь в его доме, я не могла ослушаться.
— Наклонись, постарайся и прогни спинку получше, — он уже начал заводиться. Я зажмурилась, выполнив указания.
Он смотрел на меня сверху-вниз. Шелковый халат, в котором я пришла, задрался, оголяя бёдра.
Амрит встал с кресла и, схватив край скрывающего моё тело одеяния, разорвал его напополам, любуясь результатом.
— Ты прекрасна, дорогая супруга, — он издевался. — Жаль, что оказалась обычной шлюхой.
С этими словами он звонко шлепнул меня, оставляя от ладони красный след. Хотев было вскрикнуть, я сдержалась, не желая показывать, что мне больно.
Удар повторился. Ещё и ещё — он чередовал ягодицы. Кожа горела, я чувствовала острую боль при каждом шлепке. Уперевшись лицом в мягкий ковер, я беззвучно плакала, но в то же время понимала — это только начало.
Он схватил меня за волосы, резко потянув вверх и все-таки заставив заорать — это было куда больнее шлепков.
Я не сопротивлялась. Я знала, что это бессмысленно.
Амрит кинул меня на кровать, навис сверху и сорвал остатки белья. К счастью, макияж к этому времени ещё не успел размазаться — иначе мне бы досталось ещё и за это.
Он кусал меня, оставляя на теле заметные следы и кровоподтеки. Впиваясь зубами, мужчина будто испытывал меня на прочность — я вздрагивала и сжимала руками простыни, до крови кусая губы.
— Нравится, раз молчишь? — взбешенный моим безмолвием, спросил он.
Я не ответила. Я знала, что ответ в любом случае будет неверным.
— Отвечай, сука, — пощечина. Он с силой пальцами сжал мои губы. Слёзы, не спрашивая меня, бежали из глаз. Я почувствовала металлический привкус крови во рту.
Во время первого «наказания» я пыталась кричать и вырываться, после — молила Амрита остановиться. Тщетно. Сейчас я терпела, терпела ради того, чтобы доставить мужу как можно меньше удовольствия.
Грубо сжав сосок, Дубей с силой потянул его вверх — я выгнулась и потянулась за чувствительной точкой, пытаясь минимизировать возможные синяки.
Пощечина. На этот раз с другой стороны. Он отпустил сосок, позволив мне рухнуть на кровать. Я вдруг истерически рассмеялась.
— Тебе смешно? — он сжал мою шею, заставив меня закашляться.
Мне не хватало воздуха, а он не ослаблял хватку. Перед глазами появились черные круги. Амрит, заметив это, убрал руку, а затем резко перевернул меня на живот.
— Руки, — схватив запястья, он пристегнул меня к изголовью кровати.
Я стояла на коленях, а перед моим мучителем открывался потрясающий вид. Он взял плетку, до сих пор ждущую на кресле.
Заметив её, я задрожала. Такие приемы он ещё не применял.
Удар — гладкая плеть обожгла ягодицы. Я дернулась. Дубей улыбнулся. Ещё удар — на коже оставались красные полосы.
— Ну же, милая, подай голос, — он хотел слышать мои крики.
Мужчина скинул пижаму, дав мне выдохнуть и расслабиться на пару минут. Теперь он был совсем обнаженным.
Он встал сзади, вновь вооружившись кожаным атрибутом.
На этот раз удар пришелся на спину, затем — бока, живот, бёдра, в конце — самые чувствительные места.
От туши на моих глазах давно не осталось и следа, следы этой ночи оставались только на моем теле — синяками, царапинами, кровоподтеками.
Из звуков было слышны только мои всхлипы, иногда — тяжёлое дыхание и непроизвольно вырвавшиеся полу-стоны от накопившихся болевых ощущений.
Рука Амрита легла на мою ягодицу, поглаживая её. Я чувствовала его ухмылку даже стоя к мужчине спиной. Пальцы заскользили, а затем Дубей резко вставил их в меня. Сделал несколько резких агрессивных движений, но остановился через минуту.
Я вдруг почувствовала, как большим пальцем он надавил на другое отверстие. Представляя каким будет продолжение, я почти инстинктивно дёрнула руками, попытавшись освободиться.
— Ммм… не нравится? — надавив сильнее, он вставил палец внутрь. Я, почувствовав дискомфорт, смешанный с диким унижением, сжалась и заёрзала бедрами, пытаясь не позволить ему продолжить.
— Стой ровно, — я его разозлила.
Амрит схватил меня за волосы и потянул на себя, теперь я не могла двигаться. Вторая рука мужчины вернулась к тому, от чего я его отвлекла.
Смазав средний палец, он проник им в узкий проход. Я сжала зубы.
Дубей добавил второй, ускоряя ритм. Я молилась, чтобы он остановился на пальцах. Тело вибрировало от напряжения, но ему было мало.
Долго не церемонясь, Амрит, вытащив пальцы, вошёл на половину длины. Я истошно заорала, а он, получив наслаждение, сильнее натянул мои волосы.
— Ну что ты. Не плачь, милая. Со шлюхами и не так развлекаются, — прижавшись к моей спине, он вошёл до конца, я вновь завизжала.
Мне казалось, ещё немного и он разорвет меня. По спине скатилась капелька пота, заставляя свежие ссадины неприятно щипать.
— Остановись, я прошу, — я плакала.
— Ммм… нет, — сжав мою грудь двумя руками, он делал плавные движения.
Все внутри меня сжималось, делая акт ещё больнее — глубокое дыхание не помогало расслабиться. Я готова была умереть, только бы не чувствовать этого.
Мужчина ускорился, ещё немного, и он начнёт жадно вбиваться в меня. Каждый толчок отдавался моим вскриком, а после увеличения темпа акт превратился в мой сплошной визг.
Дубей возбудился до предела. Видимо, почувствовав приближающийся оргазм, он зубами впился в моё плечо, прокусывавший тонкую кожу до крови.
Я дрожала, билась в истерике, мне было безумно больно — Амрит, резко толкнувшись в меня последний раз, излился внутрь, а затем наконец избавил меня от мучений. Он вышел.
Упав на кровать, он лениво, одной рукой дотянулся до наручников и открыл их.
— Спасибо за доставленное удовольствие, дорогая. Я знаю, что ты была на работе, — он ухмыльнулся. Все, что он делал со мной этой ночью, было просто так. Он знал, что я ни в чем не виновата, он просто играл.
Я не могла делать резких движений. Медленно встав с постели, я с яростью посмотрела ему в глаза, укрылась рубашкой от пижамы «любимого мужа» и, дойдя до своей комнаты, просидела в душе около часа.
Когда я пальцем коснулась экрана телефона, он показывал 5 утра и ни одного пропущенного от Лайтвуда.
— Неужели тебе все равно? — я никак не могла взять себя в руки, слёзы бежали по щекам без остановки. Я ведь так и не написала ему, что все в порядке.
***
Спать не хотелось. Я промокнула волосы полотенцем и подошла к зеркалу, губа была разбита, а чуть ниже правой скулы красовалась ссадина, оставленная Амритом. Я ухмыльнулась и провела по повреждениям кончиками пальцев. В такие моменты мне казалось, что я схожу с ума. Краснота от серии ударов уже сошла с тела — остались только царапины, синяки и рана от последнего укуса моего мучителя: гематома и запекшаяся кровь по контурам впивавшихся в меня зубов. Пострадавший участок ныл, прикоснуться к спине было невозможно — кажется, мне требовалась помощь врача. В голове сразу возник образ господина Вайша. Но как? Мне не хотелось плакаться — выглядеть несчастной, которую постоянно нужно спасать, перед Киллианом не входило в мои планы. Я оделась, закрыв все тело, за исключением шеи и кистей рук. Было немного жарко, но вызывать жалость явно не входило в мои планы. С макияжем и укладкой собраться удалось как раз к нужному времени — водитель ожидал. Опустившись на автомобильное кресло, я поняла, что мне больно сидеть. Из горла вырвался истерический смешок. — Ну ты и вляпалась, девочка, — кажется, такой смех был моей реакцией на стресс. Выбрав положение поудобнее, я задремала. — Госпожа Басу, — водитель слегка повысил голос, чтобы я наверняка услышала. — Благодарю, — я покинула автомобиль и с гордо поднятой головой направилась в офис. Уверенной походкой я практически проплыла мимо хостес, уже успевшей меня возненавидеть, поднялась на лифте и, щелкнув ключом, открыла кабинет. Киллиана ещё не было — видимо, снова работал всю ночь. Со вчерашнего дня у меня ещё осталась работа, и потому, желая отвлечься, я села за свое рабочее место — документы, вероятно, уже заждались. Мне снилось море. Бесконечно голубое и бесконечно спокойное. Солнечные лучи ласкали кожу, согревая и помогая расслабиться. Оставив очки у шезлонга, я зашла в море — по колено, затем по пояс. Вода обволакивала меня, слегка покачиваясь. Я закрыла глаза и окунулась с головой, позволив толще воды играть со своими волосами. Вынырнув, я приняла позу «звездочки», вдох-выдох, я чувствовала спокойствие, чувствовала, что я, наконец, в безопасности. На острове никого не было, но я вдруг почувствовала, как кто-то гладит мои длинные, раскинувшиеся в воде волосы. Удивительно, мне совсем не было страшно — ласковые руки перешли к голове, делая массаж. Я поддалась им, принимая ненавязчивую заботу. Они легли мне на плечи, такие родные и мягкие, их движения были плавными и… чуткими? Я открыла глаза только тогда, когда незнакомец поднял меня на руки, и, прижав к своей груди, коснулся губами моего соленого от воды лба. Я слышала, как билось его сердце — спокойно, размеренно. Я не видела его лица, но чувствовала себя защищенной. Слегка шершавые пальцы провели по скулам, я наконец нашла в себе силы вновь понять веки. — Киллиан… — я улыбнулась, увидев знакомое лицо. — Мала… — шептал он, не отпуская меня из объятий. Мне казалось, ничего в целом мире сейчас не могло нам помешать. Не существовало Амрита, Индии, долга… только море и мы. Я открыла глаза и поняла, что уже не сижу за столом — что-то мягкое укрывало меня, а чья-то тёплая рука гладила волосы. Медленно повернувшись, я увидела взволнованного Киллиана и поняла, что нахожусь в гостевой спальне его квартиры над офисом. — Ты уснула за столом и я принёс тебя сюда, прихватив ноутбук. Потом ты начала кричать во сне и я не смог остаться равнодушным… — Ты гладил меня? — я улыбнулась. — Да. Ты, кстати, успокоилась, когда я пришел… — кажется, он засмущался. — Спасибо, — я осторожно накрыла его ладонь своей, выбираясь из-под одеяла. — Мала… — он наклонился к моему лицу и коснулся губами лба. Его глаза были почти говорящими — заглянув в них, мне показалось, что внутри у Киллиана было так много слов, которые он хотел, но не мог сказать. Я сжала его запястье, прикладывая ладонь к своему лицу. Мы вновь замерли, не зная что говорить, что делать… — Ты так и не написала, а сегодня уснула за ноутбуком, — он вдруг мягко, но сильно сжал мою ладонь. — Я не хочу быть жертвой, которую тебе нужно спасать. Это моя жизнь, мне от неё никуда не деться, — подвинувшись к нему и положив голову на колени мужчине, словно спрашивая разрешение на такую близость, я закрыла глаза. — А если я хочу тебя спасать? — он гладил мои волосы свободной рукой. — Ты не понимаешь во что лезешь… — слёзы, не спрашивая меня, сами безмолвно катились вниз по щекам. — Я не маленький мальчик, Мала. Не нужно недооценивать меня, — заметив капли, он большим пальцем вытирал их, оставляя соленые разводы. — Я не хочу подвергать тебя опасности, — я стояла на своем. — У тебя разбита губа, ты в опасности, — Киллиан был напряжен. — Губа… — что-то внутри вдруг лопнуло, я была на грани истерики. Вся горечь, которую я носила в себе, показалась наружу. Отстранившись от мужчины, я раскинула руки в стороны и, открыв глаза, смотрела в потолок, не пытаясь сдерживать истерический смех и слёзы, льющиеся маленькими водопадами. — Девочка моя… — он протянул руку, желая меня коснуться. Лайтвуд знал куда больше, чем простые основы психологии — иногда мне казалось, что он читал все мои скрытые эмоции. Не отвечая на его порыв, я сквозь боль вскочила с кровати, срывая с себя одежду. — Губа… — повторила я, демонстрируя Киллиану последствия минувшей ночи, оставив на себе лишь нижнее белье. Мне не было стыдно, сейчас, в отчаянии, я не воспринимала своеобразный «стриптиз» как демонстрацию сексуальности. Скорее, это говорило о том, что сегодня я сломалась во второй раз с момента моего приезда. — Амала, это… — он был удивлен, ошарашен. Я сползла по стене — села на пол, подтянула ноги к груди и обняла себя руками, пряча лицо и образуя подобие кокона. Я дрожала от нервного напряжения и всхлипывала. Лайтвуд взял одеяло, подошел ко мне и опустился на колени. Шелковистая ткань окутала обнаженные плечи, согревая и даря чувство защищенности. — Вставай, тебе нужно отдохнуть, — голос был мягким, но в то же время, я слышала в нем стальные ноты, Киллиан был зол. Он осторожно, будто боясь сломать, взял меня на руки и уложил обратно в расправленную кровать. — Поспи пожалуйста, я обещаю, что не оставлю это так, — Киллиан губами коснулся моего лба. — Не уходи, — я двумя руками взяла его ладонь, прижимая к себе. — Если тебе так спокойнее, — мужчина боялся ранить меня ещё сильнее, перейдя существующую между нами грань. Я уснула у него на коленях, не желая думать о том, что будет тогда, когда мой рабочий день закончится. Он обещал меня не оставлять, а я, всем сердцем желая ему верить, но слушая свою паранойю, успокаивала её тем, что, по-крайней мере, из двух зол я выбираю меньшее.От третьего лица:
Оставив девушку спать в гостевой, Киллиан спустился в офис. Мысли мужчины были сконцентрированы на том, как помочь жене друга, который, кажется, явно был не в себе. Он мог позвонить ему прямо сейчас, высказать все, что думает об Амрите после того, что увидел сегодня утром. Но ход был слишком прямым — чтобы действовать так открыто, Амалу было необходимо спрятать. Лайтвуд, не ожидая столкнуться с подобным, пытался экстренно найти выход из ситуации. Он набрал номер телефона. — Слушаю, господин Лайтвуд. — Ты срочно нужен мне, жду в офисе, — не болтая лишнего по телефону, он положил трубку. Через тридцать минут в кабинет вошёл Рэйтан Вайш. — Что за срочность, Киллиан? — Молодой Дубей совсем потерял страх, — стараясь оставаться хладнокровным, констатировал мужчина. — Молодой Дубей давно потерял страх. Ты же знаешь, что мне нужен лишь повод, чтобы начать действовать, — Вайш сел на диван и закинул ногу на ногу. — Его жена… — Очаровательная госпожа Басу? — Как будто у него есть другая жена, — Киллиан закатил глаза. — Продолжай. — Пришла на работу избитая. Сначала я заметил губу, а потом она показала мне все остальное, — Лайтвуд в красках описал повреждения, которые видел на теле девушки. — Темная Мать была бы недовольна, — Вайш сдвинул брови. — Я могу пустить ему пулю в голову, но это не решит наших проблем, — мужчина облокотился на рабочий стол и начал тереть переносицу. — Нет. Это не выход. Дубеев нужно поставить на место, всех до единого…
