drag me to hell

      Пена стекала по обнаженным плечам, талии, бёдрам. Ладони, смывая, скользили вслед за ней. Я запрокинула голову назад, закрыла глаза и вспомнила как впервые принимала душ в квартире Киллиана. Теперь вернуться хотелось ещё сильнее. — Влюбилась, как девчонка… — я по-доброму смеялась сама над собой, думая о Лайтвуде, который, вероятно, удивлялся самому себе не меньше моего. Он никогда не был женат, но сделал мне предложение так скоро. Я улыбнулась, когда услышала за спиной шорох. Едва открыв глаза и смахнув с них воду, я обернулась. В дверном проеме, вальяжно облокотившись на правое плечо, стоял он. — Ну вот ты и вновь моя, моя махарани… — Амрит… — машинально закрыв обнаженное тело руками, я, к удивлению, не испугалась, только слегка покраснела. — Госпожа Басу — он сделал шаг вперед, не отрывая от меня двусмысленного взгляда. Мы не рассчитывали на то, что он захочет сблизиться так скоро, необходимо было импровизировать. — Расскажи мне, моя махарани, что привело тебя обратно? — он становился все ближе, а я понимала, что пятиться назад было нельзя, хотя так хотелось… — Амрит… — изобразив на лице беспомощность, я сделала шаг навстречу, желая упасть в его объятия. Он не позволил. Цепкие пальцы поймали мой подбородок, приподняли его, затем сжали щеки. Со злостью и… презрением? мужчина заглядывал мне в глаза. Я не отрывала взгляда — было сложно не бросать ему вызов. В уголках глаз появились слёзы, которые, неожиданно смягчившись, Амрит аккуратно вытер. Больше ни единого слова, он поцеловал меня — по-собственнически, желанно. Он делал это так, будто и впрямь скучал. Я поддавалась, оставляя тело максимально расслабленным. — Почему же ты бездействовал? — я анализировала, пытаясь просчитать его дальнейшие действия. Не снимая одежды, он сделал ещё шаг, обхватывая мою талию. Губы оставили след на шее, затем мягко потянули кожу на плече. Дубей провел языком по выступающим ключицам, а я тонкими пальцами зарылась в мягкие черные волосы. Одежда мужчины намокла, а он сам, совсем ему не свойственно, опустился на колени и прильнул к моей груди. Я вздрогнула, когда горячий язык, вызывая волну мурашек, плавно обвел сосок, повторяя ареолу. Он ласкал меня так искусно, будто не было в его глазах той ненависти, которую он демонстрировал несколько мгновений назад. — Разве мог он подарить тебе большее наслаждение, чем я? — голос Амрита звучал ревностно, раздраженно. Я не ответила, только тяжело выдохнула, закрывая глаза и подаваясь ему навстречу, имитируя те же чувства, что испытывал он. — В тебе течет кровь самой Кали, ты достойна лучшего, чем этот англичанин — промокший насквозь молодой Дубей стоял передо мной на коленях и пытался меня ублажать. Расскажи я кому, мне бы ни за что не поверили. Его губы коснулись разбитого колена, я вздрогнула и пошатнулась, а Амрит провел по ране пальцем. — Кто он такой, чтобы… — Мой муж постепенно выходил из себя. — Можно позже? — я натянуто улыбнулась, упрашивая его отложить «долгожданную» встречу. — Как пожелаешь, махарани — он оставил поцелуй на костяшках моих пальцев, поднялся и снова просканировал взглядом моё обнаженное тело, вызывая новую волную смущения. Амрит вел себя так, будто изменил тактику, и эта мысль не давала мне покоя. — Ты позволишь, я закончу… приму душ? — я опустила взгляд в пол, демонстрируя обретенную покорность. — Разве я останавливаю? — он приподнял бровь. — Ты будешь смотреть? — я замерла, ожидая ответа. — Буду — расплываясь в привычной довольной ухмылке, он не отводил от меня хищного взгляда. Я повернулась, теперь стоя к молодому Дубею боком и демонстрируя изгибы своего тела. Сердце застучало быстрее, а паника подкатила к горлу во второй раз, когда Амрит вдруг начал не спеша избавляться от мокрой одежды. Я зажмуривалась, одновременно принимая неизбежное и пытаясь заставить себя не думать о том, что может произойти после. Я наблюдала его только боковым зрением, делая вид, что события, как бы они не развернулись, не имеют для меня большого значения. Он должен почувствовать, что я в его власти. Избавившись от одежды и бросив её на теплый пол, он, будучи совершенно обнаженным, вышел из душевой, какое-то время находясь в спальне. Из соседней комнаты до меня доносились только звуки приходящих на смартфон сообщений. — Только бы не мой — я всей душой боялась, что Киллиан сорвался и нас раскроют. Послышались шаги. Я повернула голову в сторону двери и едва не выругалась, когда увидела рядом с мужем одну из служанок, давно работающую на Дубеев. — Как это… — я успела только опереться на стеклянную перегородку и вновь прикрыть грудь и бёдра руками. — Заткнись и убери руки — он снова был зол. — Что, черт возьми, происходит в твоей голове, придурок? — я уже отвыкла от ненормальных перепадов настроения молодого Дубея. И тем не менее, не ослушалась, покорно опуская ладони. — Теперь смотри — он сел на выступ, который по умолчанию был предназначен для размещения полотенца, и вульгарно развел ноги, видимо, призывая приведенную в мою комнату девушку, действовать. Она покорно опустилась на колени, располагаясь между ног моего мужа. Под её формой, что не было удивительным, не оказалось белья. Я наблюдала, а Амрит властно насаживал рот девушки на свой член, намотав на руку её длинные, собранные в высокий хвост, волосы. Она и не думала сопротивляться — да и могла ли? — Нравится? — издавая глубокие звуки, похожие на рычание, он обратился ко мне. — Нет — робко ответила я. — Трогай себя — он ухмыльнулся. — Я не… — Я сказал трогай — не дав мне договорить, он продолжил ещё более жестким тоном. — Но милый… — Заткнись — повторил он, а затем грубо потянул горничную за волосы, отрывая от исполнения обязанностей. Он оттолкнул её в сторону и, сделав пару шагов, навис надо мной, упираясь рукой в стекло над моей головой. — Подчиняешься, либо я найду тебе другое применение — мне вдруг стало не по себе, хрупкое тело задрожало. Он поцеловал мою шею, языком повторил контур уха и потянул мочку зубами. — Я продам тебя каждому, кто тебя желает… может, даже займусь благотворительностью — он шипел, упиваясь собственной властью. — Не надо… — я положила ладонь на его плечо, пытаясь оттолкнуть. — Или сам буду трахать тебя так, что ты будешь молить меня продать твое жалкое тело кому-нибудь другому… — сделав паузу, он добавил: — Ты же помнишь нашу последнюю ночь? — он впился зубами в моё плечо, до нестерпимой боли сжимая запястье. Я закричала. Разрыдалась, стуча по его спине свободной рукой. А он не реагировал. — Я буду! Буду подчиняться — я молила его остановиться так оглушительно, что девушка, ожидающая своего господина, закрыла уши руками. — Умница. Всегда знал, что вы, Басу, понимаете только силу — он отпустил меня, оставляя два красных следа — кровавую рану от зубов, как в ту ночь… и почти посиневшее запястье. Шлепнув меня по ягодице, он вернулся на свое прежнее место. Теперь он выглядел так, будто сцены между нами не было вовсе. — Ласкай себя — он снова раздвинул ноги, разрешая девушке продолжать. Теперь вариант казался не худшим. На выдохе, считая до 10, я сползла вниз по стеклу, принимая его условия. Рука скользнула между ног, нащупывая чувствительную точку. Я запрокинула голову и закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от происходящего. — Я сказал смотреть — кинул он, прикусывая нижнюю губу. И вновь пришлось подчиниться. Смотря на Амрита и ублажающую его девушку, ублажать саму себя не хотелось совершенно. К сожалению, выбор был не велик. — Ноги — он снова приказывал. Лишь спустя несколько секунд поняв чего он хочет, я развела колени в стороны. Было мерзко. От него, от себя, от шлюхи-горничной, согласной оказать своему господину любую услугу. Я наблюдала. Фигура мужа слегка расплывалась в глазах — вместо него я представляла мужчину, ждущего меня за пределами золотой клетки. Максимально расфокусируя зрения, я вспоминала прикосновения Киллиана, его горячие руки, блуждающие по моему телу. Сладкие, долгие, самые нежные поцелуи и объятия… самый страстный и желанный секс. Мысли о нем давали мне надежду, а ещё — мотивировали что бы не произошло идти к общей цели. Капля за каплей наслаждение накапливалось внизу живота. Проводя свободной рукой по гладкой плитке, я погрузилась в фантазии — мы с Лайтвудом собирались пожениться и улететь в свадебное путешествие, чтобы забыть обо всем, что случится за время моего пребывания у Дубеев, если план, конечно, увенчается успехом. Мы в аэропорту, Киллиан держит большой чемодан и открыто улыбается, я смеюсь. Делаю фото на память, заливаю историю в инстаграм и мы идем получать билеты. Почти беззаботные, совсем счастливые. Отчаяние горечью растворилось на языке и я сглотнула слюну. Глубокий вдох. Языком проведя по верхней губе, я прикусила нижнюю и почувствовала вкус крови, за которым почти мгновенно, появляясь нарастающей вибрацией, началось лёгкое головокружение. Как в тот день, когда пьяная сумасшедшая пыталась задушить меня в квартире Киллиана. — Только не сейчас… — я знала чем может закончиться начинающаяся буря и всеми силами мысленно просила неизвестное остановиться. Хриплый стон Амрита вытащил меня из не самого сладкого забвения, от странных ощущений осталось только покалывание на кончиках пальцев. Мужчина с силой надавил на голову горничной, не позволяя подняться, а я ощутила очередную волну отвращения. Мне хотелось задушить его в первую же ночь, которую я проведу в этом доме, но спешить, к сожалению, было нельзя. — Понравилось? — он был максимально расслаблен, а девушка сидела у его ног, переводя дыхание. — Да… — я прозвучала чересчур робко. — Я счастлив. Ты тоже должна быть счастлива, на место этой шлюхи стоило посадить тебя — он удовлетворенно улыбнулся. — Спасибо? — я вела себя так, чтобы показать ему, что не представляю для него опасности. Укус на плече пульсировал, его было необходимо обработать. — Теперь ты наконец-то понимаешь как я к тебе добр. Я всегда задавалась мыслью — каким бы он был, не будь у него этой всей почти бесконечной власти? Была бы на его лице привычная гордыня, заносчивость? Был бы он столь жестоким? — Спасибо — снова произнесла я, почти не поднимая головы. — Хорошая девочка. Продолжай быть такой благодарной и я обязательно… награжу тебя за преданность — он подошел ко мне, ухмыльнулся, глядя сверху вниз, а затем добавил: — Хоть ты и шлюха, которая повелась на заезжего бизнесменчика — Амрит резко изменился в лице, он вновь был зол. — Прости… — меняя позу, я встала на колени, преданно глядя ему в глаза. — Пошла вон — я вздрогнула, но сейчас он, обернувшись, металлическим тоном, повысив голос, обращался к горничной, которая, испугавшись, мгновенно убежала из комнаты, едва не упав. Молодой Дубей положил ладонь на моё лицо, опускаясь на корточки, а я, как ласковый котенок, прибившийся с улицы, потерлась о горячую руку щекой, прикрыв веки. — Умница — он провел большим пальцем по скуле, а затем наклонился еще ближе и языком очертил контур моей прокушенной губы. — Продолжай в том же духе, и скоро все вернётся на круги своя — он вдруг резко потянул меня за мокрые волосы, заставляя закричать, и посмотрел в глаза. — Только не вздумай играть со мной, госпожа Басу — с этими словами он ослабил хватку и легким движением поднял меня на руки. Амрит любил демонстрировать жестокость, чередуя её с милостью, чтобы «расположить к себе» кого-то из нужных ему людей, в числе которых, к сожалению, оказалась и я. — Спасибо — я повторила в третий раз, чувствуя, что держусь из последних сил… он снова пытался меня сломать. — Перестань, махарани, ты же знаешь как я люблю тебя — он вышел из душа, неожиданно мягко положил меня на кровать, а после вернулся с полотенцем. Молодой Дубей бережно вытирал моё тело, начав с волос и медленно спускаясь к бедрам — замер на уровне живота, ладонью скользнул к пояснице, приподнимая её и наклоняясь ближе. Я лежала почти безжизненно, отвыкнув от изощренного психологического насилия, отягченного жестокостью самого нелюбимого мужа, ожидая момента, когда он насытится моими слабостью и беспомощностью. Секунды, казалось, тянулись бесконечно. Поцелуй, ещё один — я задрожала. Только не сейчас, я уже совсем не могу сопротивляться. Неужели, ему было мало ласки, которую он получил в душе? — Я буду тебя беречь, ты же помнишь, что все ещё должна родить для меня наследника — он нежно прикусил кожу бедра, а по моим щекам покатились слёзы. Рука мужчины опустилась ниже — мягко надавив на внутреннюю поверхность бедра, он развел мои колени в стороны. — Хорошая девочка — он лежал справа, но поднялся и, подвинув меня чуть выше к подушкам, встал на колени между моих ног, нависая сверху. — Амрит… — я хотела возразить, но тут же получила звонкую пощечину. Всхлипнув, я до конца осознала куда вернулась — он не остановится ни перед чем. Он поцеловал мою шею, возбужденно шепча: — Не расстраивай меня, любимая, ты же знаешь как я дорожу тобой — с этими словами, на выдохе обжигая кожу моих ключиц, он вошел в меня двумя пальцами, но не остался довольным. — Женщина, которая делит постель с Амритом Дубеем, не может быть настолько сухой — на лице его слишком сильно читалось удивление, граничащее с безумием. — Мне больно, Амрит, поэтому, пожалуйста… — моя речь превратилась в набор слов, я молила его остановиться. Пощечина. Он вставил пальцы ещё глубже, заставляя меня машинально свести ноги — было слишком неприятно и дискомфортно. — Ну что ты, милая, я приложу все усилия, чтобы тебе понравилось… — глаза мужчины горели. Рывком разведя мои ноги, он вернул их в исходное положение, а затем плавно начал двигать пальцами. — В конце концов, я могу использовать лубрикант, но тогда мы начнём с другой дырочки — он впился в мои губы, увлекая в страстный поцелуй. Меня почти трясло от осознания возможных перспектив. Я не могла успокоиться, а потому — все ещё оставалась не слишком влажной. Не достаточно влажной, чтобы угодить ему. Если в дÿше мне хотелось избежать секса, теперь я понимала, что новой целью стало получить как можно меньше травм от нежеланного соития. Не выходило. Мне было горько, мерзко, отвратительно, но точно не хорошо — даже мысли о Киллиане не помогали исправить ситуацию. — Сука, все ещё хочешь своего любовника? — он не был зол, он пришел в бешенство, отрываясь от моих губ и ощущая тщетность своих попыток. Рывком переворачивая меня на живот, он сел на меня сверху, дотягиваясь до тумбочки и доставая смазку. — Нет, пожалуйста, Амрит, я прошу тебя — истерика захлестнула меня с новой силой, теперь я абсолютно себя не контролировала. — Я хочу только тебя, умоляю — я ревела навзрыд, но он не отвечал. Одной рукой Дубей давил на мою поясницу, встав с меня, но удерживая в одном положении, затем развел мои ноги в стороны, упираясь в них коленями. — Я привяжу тебя, мразь, если будешь брыкаться — он вновь навис надо мной. Я услышала, как хлюпает тюбик, а затем почувствовала холодную смазку и пальцы мужа. — Нет — я кричала истошно, приближаясь к собственной точке безумия. Было бы странно, если бы Амриту было не плевать — он вошёл в меня пальцем, я с силой дернулась, избавляясь от неприятного ощущения и переворачиваясь на бок, скидывая руку мужчины. — Блядь — он схватил меня за шею, вновь переворачивая на живот и вдавливая лицом в кровать. — Мадху, веревку, четыре — он уже снова сидел на мне, когда схватил телефон и прорычал голосовое. — Молись, быстро для тебя это сегодня не закончится — он лишился рассудка, расслабляя руку лишь изредка, позволяя мне несколько раз вдохнуть. Я не могла говорить — через пару минут в комнату без стука вломилась все та же горничная. — Привязывай ноги — Дубей приказывал ей. — Помоги — приподняв голову, крикнула я, сама не зная на что надеясь. Конечно, она привязала — крепко, так, чтобы я чувствовала насколько хуже теперь кровь поступает к моим ступням. Руки на запястьях связал сам Амрит. Четвертую веревку он петлей завязал вокруг моей шеи, закрепив конец на спинке кровати — теперь я поняла для чего предназначались украшающие ложе орнаменты. — Беспомощна… — я не могла и дернуться, рискуя задушить саму себя. Снова хлюпанье, холодная скользкая жижа, его пальцы — на этот раз не один, а два. Он вставил их, не имея и доли сочувствия, не давая привыкнуть — сразу начал двигать. Я прикусила покрывало, принимая участь и чувствуя накрывающее с головой отчаяние… я знала, что сделала все, что могла…