drag me to hell

— Мала… — проведя рукой по моим волосам, он вдруг отстранился, а я удивленно оглядела его с ног до головы. Он встал на одно колено и достал из кармана брюк небольшую коробочку с потрясающей красоты кольцом… — Ты станешь моей женой? Я была ошарашена. Мы знакомы чуть больше недели, пусть и пережили столько всего, идя рука об руку. — Киллиан… ты же знаешь… — я хотела напомнить ему, что юридически все ещё принадлежу Амриту. — Когда все закончится — не дослушав, он ответил, будто прочитав мою мысль, а затем поднялся с колена. — Я буду счастлива стать твоей — и может, решение было поспешным, но сейчас мной двигали слишком сильные чувства. Он мягко улыбнулся, подошел ближе, надел кольцо на мой палец и заключил меня в объятия. — Мы все преодолеем, а потом ты станешь моей женой. Я не позволю тебе думать иначе — он поцеловал мою макушку, а я прижалась к его груди. Сердце мужчины стучало, размеренно отбивая ритм и сливаясь со звучащей музыкой, вновь хотелось одного — проснуться с ним в одной постели и понять, что все плохое было не больше, чем дурным сном. — Позволь мне украсть тебя ещё на один танец — Киллиан посмотрел мне в глаза. — Конечно — я улыбнулась и мы вновь отдались музыке. И все же, я не могла выбросить из головы мысли о подозрительном затишье. Казалось, что-то страшное грядет и скоро мы погрузимся в кошмар с головой. Я не верила, что Джотсана Басу, местонахождение которой было известно только Киллиану, совсем не волновала Дубеев и они спокойно продолжали вести свои дела. Шаг, поворот, ещё шаг — музыка закончилась и мы прошли к столику, где нас уже ждали заказанные ранее блюда. — Никогда в жизни не поверю, что Амрит не проинформирован о нашем сегодняшнем вечере — иногда мне казалось, что у меня паранойя. — Я уверен, что он располагает наиподробнейшей информацией — Киллиан ухмыльнулся. — В какие игры ты играешь? Почему улыбаешься? — реакция Лайтвуда ввела меня в ступор. — Он должен знать, что я его не боюсь — мужчина мгновенно стал ещё серьёзнее, чем прежде. — Но наш план?.. — я искренне не понимала логики происходящего. — Ему плевать на тебя, как на женщину. Ты игрушка. Прими ты хоть тысячу предложений, он не откажет тебе в возвращении. Но будет куда осторожнее, ведь Амрит не дурак. В этом вся сложность твоей задачи — вновь втереться в доверие, не позволив нанести себе слишком много вреда. Ты ведь понимаешь, что его «игры» станут куда изощреннее… и то, что я видел… я не хочу, чтобы ты испытывала это снова — Киллиан говорил очень тихо, пытаясь абстрагироваться от эмоций и оперировать сухими фактами. — Рэйтан обещал помочь… — Он не может вмешиваться абсолютно во все. Бόльшую часть времени придется рассчитывать только на себя — его глаза становились все более печальными. — Я смогу за себя постоять. В конце концов, кроме грубой силы иногда нужно применять хитрость и интеллект — я погладила тыльную сторону его ладони, поддерживая того, кто все эти дни без конца поддерживал меня. — Не дай ему навредить тебе. Я буду приглядывать за тобой, если будешь покидать дом. Хотя это и маловероятно — свободной рукой он залпом выпил налитый в стакан виски. — Что насчет моей матери? Где она? Как вы собираетесь её использовать? — я должна была знать все подробности их с Вайшем плана. — Я не могу сказать тебе о местоположении, ты не должна знать на случай, если Дубей решит пойти самым простым путем… мы используем её в качестве страховки, с Девдасом её связывает нечто большее, чем деловое сотрудничество — на фоне общей безысходности обладание пусть даже одним козырем воспринималось не меньше, чем лучиком света в конце тоннеля бесконечных проблем. — И когда вы успели так подготовиться… — я чувствовала, что посвящена не во все тонкости предстоящей операции. — Думаешь, я бы согласился отправить тебя в клетку ко льву, действуя наугад? — он усмехнулся. — Верю, что мне только предстоит узнать твои лучшие стороны… — Нужно выждать время, я расскажу план дома — глаза Киллиана вдруг заблестели, обретя, по меньшей мере, азарт.       

***

      Неделя пролетела почти незаметно. Все было настолько тихо, что казалось, два хищника наблюдают друг за другом из укрытий. Я знала, что Лайтвуд был готов почти ко всему, но не раскрывал всех карт даже мне. Мучила лишь одна мысль — кто я, пешка в чужой игре или принцесса, ради которой бесстрашный рыцарь готов убить дракона? Рассматривая ситуацию с различных сторон, я пришла лишь к тому, что наши с Киллианом интересы по воле судьбы или указанию какой-то бόльшей силы пересеклись. А начал ли бы он эту войну без меня? Что им движет? Насколько сильно они с Амритом рассорились и что стало главной причиной такого разлада? Я не была глупа настолько, чтобы рассуждать подобно женщинам, носящим розовые очки, и думать, что миром правит только любовь, и все же, знала, что Киллиан мной дорожит.       Мы купили потрясающий зерновой кофе, набили холодильник продуктами и выбрали новый дизайн-проект для ремонта в квартире Лайтвуда. Теневая сторона его бизнеса пошла в гору, капитал рос вместе с влиянием Киллиана, и тем не менее, он всегда находил для меня не меньше пары часов свободного времени. Шоппинг, рестораны, вечерние прогулки — мы жили так, как будто ни одному из нас ничего не угрожало, и нам обоим хотелось остаться в этом состоянии. Его тёплые объятия по утрам давали мне смысл жить дальше, и все же, иногда мне хотелось плакать — теперь, возвращаясь к Дубеям, мне было что терять. К сожалению, абстрагировавшись от проблемы, от неё невозможно избавиться насовсем.       

***

      Бригада строителей уже заносила стройматериалы, когда, громко крича почти проклятия, Лайтвуд через автоматические двери вытолкал меня за пределы отеля. — Мразь — он отвесил мне громкую пощечину, а я, качнувшись, подвернула ногу и упала, съезжая коленями по ступенькам. Клянусь, весь персонал, задействованный в огромном здании, сейчас собрался у окон — скандал был слишком громким, а тема для обсуждения — чересчур интересной, чтобы пропустить такую сцену. Я чувствовала как они улыбаются, хихикают и перемывают мне кости, не имея в сердцах и капли сожаления. Слёзы лились по покрасневшим от подобного публичного унижения щекам, но я не произнесла и слова. Только поднялась на ноги и, хромая, не забрав с собой ни единой вещи, будто снова сбегая, побрела по заасфальтированному тротуару. Зайдя в ближайшую аптеку, я с горечью осознала, что денег нет даже на спирт и вату. Содранные колени ныли, раны тянуло, они мешали идти. Я села за небольшой столик, облокотилась на спинку мягкого дивана и закрыла глаза, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Прикусив губу, я остановила льющиеся слёзы, концентрируясь на новом очаге пусть и не сильной боли. — Могу я Вам чем-то помочь? — молодая девушка-фармацевт забеспокоилась, заметив моё состояние. — Я забыла карту дома, с собой у меня нет денег, так что, думаю, мне ничего не нужно, спасибо — я постаралась дружелюбно улыбнуться. — Я куплю для Вас йод и вату, не беспокойтесь — у неё была добрая душа. — Что Вы, я не могу принять такую помощь… — Вернете, когда найдете свою карту — она скрылась за прилавком и вернулась уже с лекарствами. Лима, так звали мою спасительницу, уже бинтовала мою, как оказалось, глубокую рану на левом колене, когда в дверь вошёл знакомый мне мужчина. — Госпожа Басу — произнёс он. — Госпожа Басу? — удивилась, а затем отшатнулась от меня девушка. Я молчала, ожидая разворота событий. Прятаться, бежать, драться? Я прокручивала в голове варианты, не зная как реагировать на происходящее. — Я помогу Вам добраться домой, позвольте проводить Вас в автомобиль — он дождался окончания перевязки и оставил Лиме несколько крупных купюр, от которых не позволил ей отказаться. — Спасибо, у Вас доброе сердце — я обняла её, искренне надеясь, что девушку ждёт прекрасное будущее. Она робко обняла меня в ответ, а затем водитель Амрита Дубея помог мне устроиться на заднем сидении. — Забрал — Лима отправила короткое сообщение на скрытый номер, когда автомобиль уже отъехал от аптеки. Я задремала и проснулась уже у особняка Дубеев. Водитель, видимо, боясь тревожить мой сон и за отсутствием хозяев дома, терпеливо ждал моего пробуждения. Чуть было не извинившись, я вспомнила, что теперь у меня, кажется, снова есть прислуга… — Я обязан проводить Вас до спальни — он вышел из автомобиля и открыл мою дверь. — Обязаны, значит провожайте. Какие ещё распоряжения дал господин Дубей? — я вспомнила что такое властный тон голоса. — Я не могу… — Ты, вероятно, забыл с кем разговариваешь — я слегка надавила на мужчину, несмотря на свое нынешнее состояние. — Простите, госпожа. Молодой господин дал указания только охране — оберегать Ваш покой и не позволять никому, кроме него, входить в Вашу спальню — мужчина опустил голову, смотря в пол. — Ясно. Сама дойду — растеряв остатки страха, я уверенной походкой направилась к массивной входной двери. Дом оказался пустым. По крайней мере, его обитатели не выдавали себя, если находились в комнатах. В этих стенах мне вновь стало душно — проходя по коридору, я вспомнила как захлебывалась в крови Дубеев, пребывая во сне. Почти почувствовав этот запах, я непроизвольно вздрогнула, оглядываясь по сторонам. Никого. Меня не покидало ощущение присутствия, и я предполагала кем мог оказаться мой «преследователь», но не стала называть его имя вслух. Я не знала что изменилось за время моего отсутствия, а потому не рисковала делать лишних движений. От понимания, что Амрит все это время следил за каждым моим шагом вне отеля, вновь стало не по себе. Страх почти шевелился под кожей, однако, не давал ничего, кроме пустой паники. Сейчас чертово напряжение было необходимо смыть — я уже приближалась к своей прежней комнате, стараясь не нагружать поврежденную ногу. Войдя в спальню, я почувствовала запах потрясающей чистоты — казалось, здесь не было ни пылинки. Идеально заправленная кровать, мягкий ковер, комплект полотенец. — Он ждал меня? Знал, что вернусь? — стараясь не погружаться в подобные мысли, я оставила рассуждения на потом. — Рэй-тан — желая убедиться в своем предыдущем предположении, я, беззвучно двигая губами, произнесла его имя. Ответа на последовало, только слегка качнулась штора. Он был здесь — я выдохнула. Теперь знала, что не одна. Мне хотелось, чтобы он рассказал Киллиану о том, что пока я в порядке… уговорить Лайтвуда ударить меня по-настоящему было задачей не из легких. Я вдруг представила как тяжело ему было удержаться, когда по воле случая, скандал получился ещё более эффектным, чем задумывался изначально. На глаза навернулись слёзы, бесконечно хотелось вернуться, но путь назад уже был отрезан. Оставалось только надеяться, что первая часть нашего совместного плана увенчалась успехом и Амрит поверил в устроенное шоу. Впрочем, полагаю, я узнаю об этом по его возвращению… Я провела ладонью по поверхности шкафа, кровати, небольшого столика — теперь все казалось нереальным, пусть я и была здесь не больше месяца назад. Хотелось спокойствия. Но, как оказалось, простое человеческое счастье нужно заслужить. Скинув одежду, я потянулась, сделала несколько глубоких вдохов и взяла приготовленные полотенца. Главное — в глазах Амрита я должна выглядеть жалкой и благодарной. Босая нога коснулась теплого пола ванной комнаты — душ включился автоматически. Я смыла грязь, пыль и остатки запекшейся крови со смуглой кожи. Гель для душа с ароматом вишни и шоколада возвращал меня в воспоминания о моей предыдущей жизни. О ночах, проведенных в спальне мужа и его порой необычных предпочтениях. Я надеялась, что пока, не доверяя покинувшей его женщине априори, Амрит не будет приглашать меня в спальню. Конечно, у меня был заготовлен целый ряд поводов, по которым такое «свидание» можно было бы отменить, но все же, насколько это возможно, неприятные ощущения хотелось отложить. Пена стекала по обнаженным плечам, талии, бёдрам. Ладони, смывая, скользили вслед за ней. Я запрокинула голову назад, закрыла глаза и вспомнила как впервые принимала душ в квартире Киллиана. Теперь вернуться хотелось ещё сильнее. — Влюбилась, как девчонка… — я по-доброму смеялась сама над собой, думая о Лайтвуде, который, вероятно, удивлялся самому себе не меньше моего. Он никогда не был женат, но сделал мне предложение так скоро. Я улыбнулась, когда услышала за спиной шорох. Едва открыв глаза и смахнув с них воду, я обернулась. В дверном проеме, вальяжно облокотившись на правое плечо, стоял он. — Ну вот ты и вновь моя, моя махарани…