drag me to hell

      Я сделала две чашки кофе — крепкий американо для Киллиана и мягкий латте с ванильным сахаром для себя. Мне уже не хотелось спать — я вообще не понимала чего мне хотелось. Внутри была поразительная пустота и только мысли о том, что Лайтвуда, провозившегося со мной всю ночь, было бы неплохо отправить спать… но я точно знала, что он не согласится. Глядя в панорамное окно и гипнотизируя молчаливые крыши домов, я сидела за обеденным столом, подобрав под себя ноги. Теперь думалось о том, что всё наконец-то закончилось. Видимо, я приходила в норму, ведь догадалась сделать очевидное — достать ноутбук и зайти в сводку утренних новостей. Местные СМИ, как и ожидалось, пестрили заголовками о чудовищной смерти Амрита Дубея. Фото не прилагались, а я, находившаяся под влиянием Кали в момент убийства, ничего не помнила. Логика подсказывала — его точно нашли раздетым, воспоминания об отвратительной жидкости с металлическим вкусом твердили, что крови было много. На этом всё. «Наверное боги сошли с ума», «Разгневавший небеса», «Кара: богатые умирают молча», — гласили слоганы новостных порталов, редакторы которых, по всей видимости, близки к религии. «Безжалостное убийство молодого бизнесмена», «Кому перешёл дорогу Амрит Дубей?», «Передел власти: кто теперь главный в Калькутте?», — писали куда более светские издания. — Может быть, оно и к лучшему? — самое страшное было позади и я решила не сожалеть о произошедшем в каком бы то ни было ключе. Мерзкие воспоминания о том что Амрит пытался сделать со мной вчера, тревожили, осев где-то в сознании неприятными сгустками пыли. Я слегка поёжилась, пытаясь прогнать появившиеся в голове отрывки ощущений. Отвратительно было ещё и от того, что Киллиан, вероятно, застал меня в таком положении… я верила, что он понимал — я была связана и едва не изнасилована бывшим мужем не по своей воле. На мгновение захотелось заплакать, но я сдержала порыв. Кто-кто, а я, не раз терпевшая разноплановое насилие, знала, что молодой Дубей заслуживает такой смерти. Может быть, поэтому Кали и выбрала меня, моё тело? Я покрутила колёсико компьютерной мышки, чуть менее популярные заголовки поднимали совсем другие вопросы: куда пропала Джотсана Басу и её наследница, Амала Басу, отданная в жёны убитому Дубею пару лет назад. Безусловно, СМИ не раз ловили нас с Лайтвудом в объективы фотокамер, и всё же, тут их, уже разрушившаяся дружба с Амритом, сыграла нам на руку. Журналисты терялись в догадках, но основной версией была та, что гласила о чрезмерном доверии молодого Дубея к своему близкому другу. Мол, брахман был так занят, что поручил развлекать свою жёнушку Киллиану Лайтвуду — бизнесмену из Англии. Конечно же, догадки о том каким образом Киллиан Лайтвуд развлекал Амалу Басу, были самыми разнообразными… В ресторане, выбранном Лайтвудом для предложения мне руки и сердца, настырных журналюг почему-то не оказалось… видимо, допуская ни о чём конкретном не говорящие фото, Киллиан не хотел добавлять проблем нам обоим, а потому позаботился о должном уровне конфиденциальности, когда речь зашла о более серьёзных событиях. Что ждёт нас дальше? Где моя мать и кто теперь будет править впервые оставшейся без хозяев Калькуттой? Сможем ли мы с Киллианом жить здесь, не скрываясь? Если меня проклянут не боги, то люди наверняка это сделают. Я помню лица горничных и сантехников, наблюдавших за моим, пусть и спланированным, унижением, сутки назад.       Всё ещё слегка помятый и уставший, Киллиан вышел из душа, обернув белое полотенце вокруг бёдер. Он поправил волосы и подошёл ко мне, заставив вздрогнуть от неожиданности, а после заглянул в экран. — Ты ведь хочешь от меня подробностей? — мужчина выглядел так, будто не хотел вспоминать минувшие сутки. — Хочу, — я подняла на него глаза. — Мы можем оставить это на завтра, тебе нужно отдохнуть. Чем я могу помочь по работе, пока ты спишь? Я знала, что у Лайтвуда, наверняка, накопилось не менее сотни рабочих вопросов в то время, когда он который раз нянчился со мной, как с ребёнком. — Героям не нужен отдых, чтобы вершить справедливость, — он усмехнулся. — Я счастлив, что тебе лучше. — Пусть ты и герой, твоя будущая жена настаивает на твоём нормальном самочувствии, — я встала со стула и заботливым жестом положила ладони ему на плечи. — Если я откажусь, ты заставишь меня согласиться? — Киллиан, обвив руками талию, прижал меня к себе. — Никогда. Никогда я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не желаешь, — прижавшись щекой к груди, я мягко гладила его спину. Я чувствовала себя такой защищённой, что мне невольно хотелось стать для него той самой опорой, которой ему не хватало все эти годы. — Хрупкая и мудрая, мужчины должны падать перед тобой на колени тысячами, — тёплые ладони коснулись лопаток, Лайтвуд мягко массировал мои застывшие от пережитого напряжение мышцы. — Я высплюсь позже, обещай уложить меня сегодня пораньше. Наши объятия среди всего этого хаоса всегда были искомым островком безопасности в океане происходящего безумия. Вот и сейчас, имея сотни нерешенных вопросов, мы умиротворённо стояли посреди кухни-гостиной, тая от прикосновений друг друга. — Как я убила его? — каким бы неприятным не был этот диалог, ему было суждено начаться. — Я едва не сошёл с ума от ревности, когда ты целовала его, — Киллиан отстранился и опустил глаза, испытывая неприязнь от одних лишь воспоминаний о произошедшем, — я был уверен, Кали хотела совершить майтхуну перед тем, как убить его… — Я не целовала его, — об этом знали мы оба, и всё же, мне хотелось сделать акцент. Я опустилась на стул, жестом предлагая Лайтвуду занять соседний. — Я знаю, и всё же… — сев напротив меня, он слегка замялся, — был счастлив, что Тёмная мать остановилась на поцелуях. Пользуясь тобой, она извивалась верхом на Дубее, тёрлась о него, губами касалась груди, плеч, шеи. Клянусь, я бы умер, зайди она хоть немного дальше. Даже зная о том, что ты не могла управлять собственным телом, я бы, пожалуй, предпочёл божественную кару тому, чтобы стать свидетелем вашего соития по твоей воле. — Прости меня, — я накрыла его большие ладони, сложенные в замок, своими, насколько это было возможно. Сердце быстро колотилось в груди, давя на рёбра с невозможной силой. Зная, что ни в чём не виновата, я не могла просто промолчать. — Я бы хотела, чтобы чёртово бремя не лежало неподъёмным булыжником на моих плечах. Я бы хотела встретиться с тобой в Лондоне, Шеффилде, Манчестере, Ливерпуле… только бы не заставлять тебя испытывать те эмоции, что захлестнули тебя вчера. — Твоё бремя — не твоя вина. Я выбрал тебя, я дважды подверг свою женщину чудовищной опасности. В Индии я бессилен, когда дело касается каст, богов и формального передела власти, — он посмотрел мне в глаза: мягко, с нескрываемой нежностью. — Поцеловав Амрита в последний раз, Кали перегрызла ему горло. Впилась зубами, вырвала кадык. Она смеялась, а с твоих губ — по подбородку, шее, груди лилось столько крови, что костюм, надетый тобой накануне, пришлось отдать Рэйтану. Такое нельзя просто выбросить на помойку. Тёмная мать буквально искупала твоё тело в крови Дубея, а потом, сжалившись над тобой или надо мной, бросила тебя на его груди. — Главное, что всё позади. Спасибо, что прожил это вместе со мной, — сейчас мне казалось, что окажись я одна в этом аду, ни за что бы не справилась. Но кто знает, быть может, смирилась бы с той жизнью, что выбрала для меня моя семья. — Что ты собираешься делать с моей матерью? Я знала, что эта женщина продала меня Дубеям, и всё же, не могла не поинтересоваться её судьбой — верила, что ей двигала не только корысть. — Ничего. Отпущу её с условием, что она оставит тебя в покое, — Киллиан неожиданно улыбнулся. Так, как будто что-то задумал. — А потом увезу тебя отсюда. — Навсегда? — ком подкатил к горлу, а на глаза навернулись слёзы. — Навсегда, — он опустился на колени, положив свою голову на мои. Тёплые руки обняли бёдра. — И чем я только тебя заслужила? — я перебирала его волосы, понимая, что мужчина с фамилией Лайтвуд — лучшее, что произошло в моей жизни. — Видимо, мы оба пережили достаточно, чтобы наконец стать счастливыми, — Киллиан губами коснулся моего колена, а затем мягко потёрся щекой. И не было сейчас в целом мире ничего более важного, чем наша идиллия. — Как же твой бизнес? Сеть отелей в Индии поистине огромна, — я понимала, что этот источник дохода был у Лайтвуда не единственным, и всё же, не хотела просить его о жертвах. — Я буду контролировать отели дистанционно, но иногда всё-таки придётся посещать Калькутту. Господин Вайш любезно согласился присмотреть за всем в моё отсутствие, — он ответил так быстро и уверенно, будто продумал всё заранее. Киллиан, оставив ещё один поцелуй на моём колене, поднялся, и потянулся к уже остывшему кофе. — Я сделаю тебе новый, — я успела коснуться его руки прежде, чем он поднял чашку. Знала, что отказался бы, опоздай я хотя бы на секунду. Улыбнувшись, мужчина сжал мою ладонь и, подняв её к губам, поцеловал костяшки. Меня вновь захлестнула нежность. Оставив чашку, я поднялась на носочки и, тонкими пальцами касаясь его щеки, увлекла Киллиана в чувственный, но короткий поцелуй. — Спасибо, — его и без того скромная речь прерывалась в моменты поцелуя. — Всё что угодно для моего спасителя, — не желая отрываться, но всё-таки это сделав, я наполнила кофемашину зёрнами и, поставив большой бокал, нажала на кнопку приготовления. — Закажем завтрак? Блинчики, панкейки, омлет? Классический английский — с глазуньей? — Киллиан занял моё место у ноутбука и открыл сайт доставки. — Если честно, совсем нет аппетита, выбирай только на себя, — я натянуто улыбнулась, вдруг почувствовав, что меня мутит от одного лишь упоминания съестного. — Я всё-таки закажу тебе что-нибудь. Захочешь, поешь как появятся силы, — он крутил колёсико мышки, наполняя виртуальную корзину доверху. — Где бы я была без твоей заботы, — я поставила кофе перед мужчиной, поцеловала его в лоб и села напротив. — Уверена, что в порядке? Слишком бледная, чтобы чувствовать себя нормально, — Киллиан пощупал мой лоб, видимо, не зная как ещё справиться о моём здоровье. — Кажется, перегрузки дались мне куда тяжелее, чем показалось утром, — пытаясь сохранять лицо, я изо всех сил старалась выглядеть так, будто бы это не меня тошнило всю минувшую ночь. — Хочешь, чтобы я снова отнёс тебя в постель на руках? — его угрозы были отдельным видом искусства. Бесконечно милым видом искусства. — Я полежу на диване, дойду сама, работай, — не обманув Лайтвуда, я, осторожно поднявшись, почти доползла до мягкой подушки. Тело расслабилось, я закрыла глаза, желая наконец избавиться от дискомфорта в желудке. Вдох, ещё один, я старалась дышать глубже, дабы успокоить сознание и на всех уровнях восприятия убедить себя, что опасность миновала.       Я не спала, скорее дремала, пока Киллиан, то и дело уходя в другую комнату, чтобы не разбудить меня, решал накопившиеся вопросы. Он давал указания, отчитывал подчинённых, на кого-то даже кричал. Он был таким серьёзным, когда дело касалось работы, но поразительно менялся наедине со мной. Осознание этой, может быть совсем незначительной мелочи, заставляло улыбаться и даже немного хихикать — уж очень забавным казался этот сумасшедший контраст. В дверь позвонили, громкий звук заставил меня окончательно проснуться. Я уже сидела на диване, потирая глаза, когда Киллиан, положив трубку телефона, подошёл ко входу. На экране было видно — у порога стоял кто-то из охраны. — Всё в порядке? — пусть всё, вроде бы, и закончилось, я не теряла бдительности, пока нам приходилось оставаться в Калькутте. — Просто привезли нашу с тобой еду, — он забрал несколько бумажных пакетов и поставил их на столешницу. — Разберёшь? Я договорю и вернусь. Я кивнула, ещё не придя в себя для длинных диалогов. Пакеты были плотно закрыты, пришлось приложить усилия, чтобы справиться с запечатывающими скобами. Я достала салаты, холодные закуски, одноразовые приборы и соусы, упакованные в герметичные пластмассовые колбы. Во втором меня ждали десерты, Киллиан явно был жутко голоден, когда оформлял заказ — привезенного количества хватило бы на небольшую компанию. Я успела только приоткрыть третий пакет — по всей видимости, с горячим, когда вдруг почувствовала тошноту — тяжёлый запах еды, теперь почему-то показавшийся отвратительным, мгновенно заставил меня прийти в себя. Едва не сбив с ног ошарашенного Лайтвуда, я захлопнула за собой ведущую в туалет дверь. Меня вдруг посетила мысль, а я не знала — бояться мне или радоваться. — Амала? — Киллиан стоял у закрытой двери, очевидно, ожидая когда я её открою. — Всё в порядке, — я вновь опиралась на холодную стену, боясь нового рвотного позыва. — Наверное… — Что значит наверное? — он с силой нажал на ручку, но она не поддалась. — Сейчас открою, минуту, тебе не о чем беспокоиться, — я пыталась успокоить уже вдоволь наволновавшегося за меня мужчину. Всё-таки поднявшись, я вновь привела себя в порядок и повернула крошечную защёлку двери. Киллиан стоял, облокотившись на косяк. Не показывал, но нервничал — за время, проведённое вместе, я научилась чувствовать его эмоции без слов. Мужчина ничего не сказал, только опустил на меня вопросительный взгляд. — Не хотелось тебя пугать, но есть небольшая… совсем крошечная вероятность того, что… — в то, что собиралась произнести, не верилось мне самой, а потому, каждая буква давалась с большим трудом. Я боялась выглядеть глупой, но ещё больше боялась услышать от него что-то вроде «ты же понимаешь, сейчас не самое подходящее время». — Того, что, Мала? — прервав поток моих страхов, слегка поторопил меня Киллиан. — Того, что месяцев через восемь наша жизнь может перевернуться с ног на голову, — я не знала как сказать о предположении прямо, а потому предпочла намекнуть. — Хочешь сказать, что тогда? — выражение его лица мгновенно изменилось, за несколько секунд я увидела: растерянность, удивление, отрицание, волнение, страх… за которым последовала радость и мягкая искренняя улыбка. Вместе с его эмоциями менялись и мои, я всё ещё не знала… или всё-таки знала, но сомневалась из-за собственных внутренних сломов. — Я не знаю, я не уверена, — на глаза почему-то навернулись слёзы. Ко всему, свалившемуся мне на голову, мог добавиться ещё и ребёнок. Сейчас действительно было не время… но мысль о том, что это плод нашей с Киллианом любви, развеивала всякие сомнения о том, желанный ли этот малыш… или малышка. — Тише, — он привлёк меня к себе, позволил уткнуться в плечо, гладил по волосам. — Если бы я знал… я бы ни за что не отпустил тебя в лапы к этому ублюдку. Не позволил бы пережить то, что досталось тебе вчера. Какой же я, чёрт возьми, кретин. Если бы он тронул тебя… Боги, Амала, прости меня, я, блять, самый конченый муж на свете, раз допустил подобное развитие событий. Он опустился на колени, посмотрел в мои заплаканные глаза снизу-вверх. Мне было не в чем его винить — я только сильнее расплакалась и опустилась напротив. Киллиан целовал мой лоб, скулы, щёки, затем прижимал к себе и тепло гладил спину… слегка отстранялся, касался губ, с нежностью целовал, смотрел на живот, который ещё и не выдавал беременность, снова обнимал и мягко массировал плечи. Он словно вновь не мог определиться с чувствами, которые испытывает. — Мы ведь ещё не знаем наверняка, — я остановила поток его сильнейших эмоций, поймав лицо руками. Глаза Киллиана были совсем светлыми, он выглядел растерянным, но абсолютно счастливым. — К врачу бы сходить… или хотя бы тест сделать. — У нас есть господин Вайш, который без лишних манипуляций поставит диагноз точнее любого врача в самой дорогой клинике, — Лайтвуд так и стоял напротив меня, но теперь бережно держал мои ладони. Нам обоим не терпелось убедиться в том, что не Тёмная мать была причиной подобного самочувствия. — У вас есть господин Вайш, — Рэйтан, как и всегда, появился из ниоткуда и закатил глаза. — Извините, что лишаю вас столь трогательного момента. Не мог обойти стороной ваше счастье, когда Киллиан упомянул меня… и во что ты его превратила, великолепная госпожа Басу? Куда дела головореза, продающего оружие вагонами? Мы, засмущавшись, поднялись, Киллиан придерживал меня за руку, затем за талию — теперь будущий муж берёг меня ещё сильнее. — Ты же знаешь, я всё ещё способен пустить пулю в голову любому, кто попробует тронуть что-либо, принадлежащее мне, — с этими словами Лайтвуд прижал меня к себе чуть сильнее. Я улыбнулась. — Я принимаю все его личности, Рита-Шива, зачем переделывать того, кого любишь? — я улыбнулась. Мысль о будущем ребёнке дарила умиротворение. Я так долго принимала противозачаточные, что и после окончания их приёма не могла допустить беременности. — Скажи, я действительно ношу нашего малыша? Живи я в Лондоне, рассмеялась бы в лицо любому, кто осмелился бы предположить, что пару лет спустя, чтобы подтвердить предполагаемую беременность, я предпочту спросить у полубога, а не обратиться в медицинский центр. Сейчас же это казалось привычным, более того, самым надёжным и безопасным вариантом. — Действительно носишь. Я хотел обрадовать новоиспечённого отца ещё вчера, но предпочёл сохранить всё в тайне, пока сами не спросите. Вчера, пожалуй, был не самый подходящий момент, — из эмоций у Рэйтана, как всегда, была только ироничная, но дружелюбная ухмылка. Я чувствовала его энергию — она была тёплой, Рита-Шива радовался за нас, вместе с нами. — Я не знаю что мне сказать. Слов просто нет, я не думала, что медикаменты могут прекратить своё действие так быстро, — Вайш всё подтвердил, а я так и не могла поверить. Казалось, всё происходит с кем-то другим, точно не со мной. — Во Вселенной всё давно произошло. Ваша химия — сущие пустяки, если речь заходит о Богах, — он улыбнулся. Так, словно заранее знал, что все наши планы, пусть и с большой натяжкой, увенчаются успехом. — Что насчёт слов Джотсаны о том, что куда бы не бежала Амала, дороги приведут её обратно в Калькутту? Ты знаешь, мы собираемся уехать. Я переживаю за них, — если до этого утра Киллиан рассчитывал решать проблемы, в случае появления таковых, по мере их поступления, то теперь, когда обстоятельства изменились, хотел быть уверенным в том, что не подвергает нас опасности. — Отдав своё тело Тёмной матери, твоя супруга выполнила долг. Я лишь аватар, и не могу знать наверняка, но полагаю, именно в убийстве Амрита Дубея и заключалось её предназначение. Она не должна была становиться ему верной женой, рожать наследников и доживать с ним остаток дней. Джотсана толковала долг так, как понимала, но Боги распорядились иначе, — пусть большая часть его слов и была предположением, первое предложение Рита-Шива произнёс утвердительно и абсолютно конкретно, это не могло не успокаивать. — Если Боги есть, почему они позволили ему обращаться со мной так? — пожалуй, где-то в глубине души я понимала, что всё в нашей жизни происходит именно так, как должно было произойти, и всё же, внутри меня дремали обида, боль и злость, вызванные такой, на мой взгляд, чудовищной несправедливостью. — Боги не могут занимать чью-либо сторону, — на секунду он замер, словно замявшись. — Осмелюсь заметить, что свою награду за пройденный путь ты уже получила. С этими словами Рита-Шива взглянул на трепетно обнимающего меня Киллиана, затем на мой ещё плоский живот. Аватар улыбнулся. Ко мне вдруг пришло не только осознание, но и долгожданное спокойствие. Лайтвуд, почувствовав смену моего настроения, улыбнулся следом за Рэйтаном и, наклонив голову, потерся о мои волосы щекой.       Так и закончилась наша история в Калькутте. Через неделю, завершив дела, в том числе, договорившись с Джотсаной и уговорив Рэйтана появляться у нас в гостях и в Лондоне, мы улетели в Англию.

***

      Несмотря на дождливую погоду, которая периодически нависала над Великобританией, жизнь здесь была куда спокойнее. Мы поженились, не устраивая пышных торжеств — сошлись во мнении, что это не то, чего мы оба хотим. И всё же, Киллиан устроил нам фотосессию, предварительно уговорив меня купить свадебное платье. Так или иначе, наш брак попал бы в объективы прессы, а потому мы решили предоставить им официальные фотоснимки. Несмотря на первоначальное сопротивление, я осталась довольна. Пожалуй, это и есть счастье — иметь возможность провести свою жизнь рядом с любимым, пусть и случайно встреченным, человеком. Мы успокоились, поймали «вайб» спокойной семейной жизни и уже были готовы приобрести понравившуюся квартиру (чуть больше месяца нам пришлось жить в арендованной), а после заключить договор на сопровождение родов с одной из лучших клиник Лондона — я не хотела, чтобы Киллиан присутствовал, мне была нужна доула. Как вдруг… в голову пришла новая сумасшедшая идея. Совсем отвыкнув от подобного климата, ведь мы оба жили в Калькутте длительный промежуток времени, мы постоянно чувствовали недостаток тепла и солнца. Необходимость «кутаться» во что-то более-менее тёплое при каждом выходе на улицу вызывала, по меньшей мере, лёгкую грусть и дискомфорт. Именно поэтому, однажды вернувшись домой, Киллиан сообщил, что мы снова переезжаем. — Хочешь всё знать, или устроить тебе сюрприз? — он коварно потирал руки, надеясь на выбор второго варианта. Глаза Лайтвуда, ослепляя своим сиянием, выдавали все эмоции, которые он, в общем и целом, никогда не пытался от меня скрывать. — Купишь мне беруши, повязку на глаза и отвезёшь в аэропорт? — я рассмеялась, полагая, что план невозможен к выполнению. — Ты разве не знала, что у меня есть некоторые сбережения, и я могу позволить себе скромный личный самолёт? — теперь смеялись мы оба, его ирония подтолкнула меня к выводу о том, что вопрос и впрямь был глупым. Мы прилетели в Лондон обычным бизнес-классом, а потому я и подумать не могла о том, что имеются иные варианты. — Я вышла замуж по любви. Я не считала Ваши активы, господин Лайтвуд, — поднявшись на носочки, я руками обвила шею мужа и мягко коснулась его губ. — Никогда не сомневался в Вашем бескорыстии, госпожа Лайтвуд, — он подхватил меня под бёдра, поднимая на руки и увлекая в долгий, переполненный нежностью поцелуй. Киллиан предлагал мне оставить свою — Басу, или же взять двойную — Басу-Лайтвуд, Лайтвуд-Басу, фамилию, но я была категорична и решила проститься со своим прошлым в Индии. Одна только мысль о бракосочетании с Амритом Дубеем, где мне было позволено остаться Басу, бросала в жар. А мне волноваться сейчас совсем не хотелось. Я счастлива, что теперь ношу фамилию любимого мужчины. Его мягкие прикосновения будоражили воображение, Киллиан положил меня на диван и навис сверху. Я обхватывала его талию ногами, не позволяя отстраниться слишком сильно. Руки скользили по широким плечам, касались спины, исследовали тело мужчины так, будто я делала это впервые. — Хулиганишь? — оставаясь осторожным, он сдерживал себя из последних сил. Муж закинул мои ноги себе на плечи и выпрямился, прижимаясь бёдрами. Его возбуждение упиралось в тонкую ткань домашнего костюма, Киллиан смотрел на меня сверху-вниз, не давая его коснуться, а мне совсем не хотелось останавливаться. — Будешь меня дразнить? — я попыталась подняться, но он аккуратно толкнул меня обратно на мягкие подушки. В глазах сверкнул дьявольский огонёк. Кожа покрылась мурашками, желание вдруг многократно усилилось. Что-то похожее я испытывала в момент одной из наших первых близостей, тогда я закинула руки за голову, расслабилась и позволила мужчине доставлять мне удовольствие… но, не выдержав, всё же села на него сверху. А сейчас захотелось полностью ему поддаться. — Боюсь не выдержать и сдаться тебе первым, — он нащупал резинку моих брюк, она легко поддалась и я осталась в стрингах на тонких лямочках. Я хотела этого. Не только сердце, сознание всегда откликалось на каждое его прикосновение, слово, неосторожный взгляд. Я всё ещё помогала ему по работе и иногда, присутствуя на переговорах или других официальных мероприятиях, ловила себя на мысли, что мне хочется ощутить Киллиана в себе прямо здесь и сейчас. Это добавляло перчинки, но иногда мешало думать о делах. Лайтвуд знал о моей слабости и не раз признавался, что украдкой смотрит на меня точно так же — когда он в центре внимания, не может позволить себе раздевать меня глазами, не скрываясь. — Сдавайся же, — я качнула бёдрами навстречу, уже не намекая ему на близость, а открыто прося взять меня как можно скорее. — Прямо сейчас. Я шумно выдохнула, оставляя влажный след на его брюках и не оставляя ему шансов. Мужчина, лишь на секунду задумавшись, дёрнул тонкую ткань трусиков на себя, оставляя уже не закреплённые лямочки болтаться на бёдрах. — Сдаюсь, — не снимая брюки до конца, он приспустил их вместе с бельём, обнажая твёрдый член для моего взгляда. Слегка шершавая подушечка пальца надавила на клитор, двигаясь плавными круговыми движениями. Я выгнулась, приподнимая ягодицы и требуя ещё больше ласки. Одна лишь мысль о том, что он любовался мной, получающей удовольствие от его прикосновений, заставляла щёки пылать самым страшным пожаром. Не останавливаясь, Киллиан вставил в меня два пальца, стройные ноги, лежащие на его плечах, качались в такт движениям руки, сопровождаемые протяжными стонами. — Больше, — пусть он и сдался, мне всегда хотелось больше. Прелюдии в исполнении Лайтвуда были великолепны, и всё же не могли превзойти его самого. Пылкий, но периодически срывающийся на нежность, сильный, не терпящий возражений, и всё-таки чуткий, уверенный в том, что любым своим движением причинит только удовольствие. Он слегка наклонился вперёд, вошёл плавно, но почти до конца. Я громко выдохнула и прикусила губу. — Ещё. Шёпот делал ощущения слаще, едва слышные стоны Киллиана катализировали и без того океаном плещущуюся во мне страсть, мягкие, но глубокие движения постепенно сменялись более быстрыми, жёсткими, раскаляющими тело так сильно, как это было возможно. Пальцы мягко давили чуть выше бедренных косточек, напоминая о том, какими требовательными могут быть его руки. Не замирая ни на секунду, он наращивал темп, не стесняясь криков, едва слышным эхо отражающихся от стен. Я была близка к грани, но видела, что Лайтвуду ещё не достаточно. Сегодня он не позволял мне вести, двигаться в такт и даже отвечать на ласки — только наслаждаться. Всеми силами сдерживая оргазм, зная, что когда расслаблюсь, будет ещё ярче, я сжимала бархатистую обивку пальцами, впиваясь в неё ногтями. Киллиан всё замечал — замедлившись, развёл мои ноги шире и, потянувшись вперёд, задрал оставшуюся на мне рубашку. Губы умело обхватили сосок, а левая рука сжала вторую грудь — он хотел, чтобы я кончила первой. Я выгнулась, теряя остатки самообладание. В глазах потемнело, я запрокинула голову, жадно хватая воздух. В это мгновение меня, прежде лежащую на солнце, будто бы кинули в холодную воду. Сводило каждую мышцу, бёдра приятно вибрировали, Лайтвуд, удовлетворённый моим оргазмом, жадно входил до предела, обхватывая ладонями мои колени. Причёска растрепалась, он всегда выкладывался «на полную», доводил меня до исступления, он любил меня так, что всякий раз, увлекаясь, мы забывали о времени. Я положила ладонь на его грудь, нарушая негласный запрет, и нежно потянула сосок, наблюдая за его реакцией. Киллиан вздрогнул, приглушённо зарычал, сделал ещё несколько завершающих движений и, вытащив член, закончил на мой живот. Он тяжело дышал, заботливо водил горячими руками по моим голеням. Я улыбалась, чувствуя абсолютную наполняющую меня гармонию. Каждый день, проведённый с ним, чем бы мы не занимались, был потрясающим. Сегодня я ещё раз поняла как же сильно люблю этого мужчину. — Я купил нам дом на берегу океана, штат Калифорния, собирай вещи, — вернувшись в реальность, он буквально обрушил на меня потрясающую новость. Отстранившись, Лайтвуд дотянулся до салфеток, вытягивая одну и отдавая мне пачку. Приведя себя хотя бы в относительный порядок, мы оба встали, даря друг другу завершающий поцелуй, а после направились в душ.

***

      Мы улетели этой же ночью, собрались быстро — ещё не успели накупить вещей для жизни в Лондоне. Киллиан, как оказалось, не шутил, и мы действительно прибыли в США на частном самолёте. Дом превзошёл все мои ожидания — помимо необходимого, внутри располагался небольшой домашний кинотеатр, игровая, оборудованная по последнему слову техники, шикарный бассейн, спуск от которого вёл к океану. Климат теперь подходил идеально — всегда тёплый, в меру влажный, не сильно дождливый. Здесь было много солнца, а люди оказались куда приветливее, чем в Англии. Разложили вещи, постепенно докупили необходимое в дом, обустроили комнаты по своему усмотрению, усилили охрану. Рэйтан, как и обещал, регулярно появлялся у нас в гостях. Появились и новые друзья. Конечно же, мы никогда не рассказывали историю нашего знакомства в подробностях, и тем более, не отвечали на вопросы о том, как может гостиничный бизнес приносить такую прибыль. Джотсана, как и обещала, больше нас не беспокоила и решала вопросы, возникающие с Дубеями, другими путями. Жизнь теперь шла своим чередом, мы, наслаждаясь каждым моментом, брали от неё всё, а чуть меньше семи месяцев спустя на свет появилась очаровательная девочка, но мы не собирались останавливаться на достигнутом…