Гнев разума

Яркий, почти розовый свет, лившийся с потолка, мерцал, а в сочетании с потоком пламени, лившимся из дальнего конца коридора, и вовсе слепил его, не давая четко разглядеть ни лица противников, ни детали их экипировки – лишь силуэты. Но мужчине, дышавшему сквозь фильтр респиратора, скрючившемуся за бетонным косяком, глядевшему вбок, смотревшему на огонь, плясавший по металлической двери, расположенной в каких-то трех метрах от него, на спекавшуюся штукатурку расположенной напротив когда-то белой и ровной, но сейчас - усеянной выбоинами стене, и не требовалось смотреть на будущие цели. Прикрыв глаза, ощущая, как от нестерпимого жара бешено стучит сердце, Каин, поудобнее перехватив автомат, уперев оный прикладом в правое плечо, тяжело вдохнул полной грудью, считая секунды, слыша сквозь практически севшие, но еще работавшие активные наушники прерывистое дыхание полуобнаженной, затянутой в закопченный, порванный в нескольких местах медицинский халат Рейлин, что сидела позади, судорожно сжимая дубинку, придавив коленями молодого парня в час тому назад белоснежном, а теперь – изгвазданном кровью и рвотой комбинезоне солдата «Якудзы». «Доверился жиду. Тогда расхлебывай», – едва ли не прошипел мужчина, не давая себе провалиться в забытье скорее усилием воли, чем вколотым двадцать минут назад эпинефрином. Он не знал, каким образом провалился столь продуманный план, что они, два человека, чьи близкие, мягко говоря, были в опасности, составляли на тускло освещенной кухне в его квартире на сто пятнадцатом этаже. Пусть никогда никакая операция, ни один штурм или оборона позиций на его памяти и не проходили так, как было задумано, в этот раз все слишком сильно пошло не так. Он помнил неполную трехмерную карту некоторых частей подземного особняка Танасаде, высвеченную на черно-оранжевом экране его ноутбука. Он помнил слова Агельмана, сказанные им, раненным, развалившимся на жестком деревянном стуле, как на кресле, человеком с непримечательным, даже лишенным характерных еврейских черт, лицом: – Вот ваша задача, мистер Ахига. Он помнил, как, облокотившись на стол локтями, вгляделся в глаза еврею: то бегающие и встревоженные, то спокойные, даже безразличные, в чем он видел не столько истерию либо быстро менявшееся настроение, сколько действие одного современного боевого стимулятора, что, по слухам, давал возможность даже жутко измотанному либо израненному организму работать более стабильно. Впрочем, забирая соответствующую плату. – Ты, блять, знаешь, на что идешь? – произнес Каин, отняв руки от подбородка, и, отпрянув, проскрипев ножками стула, открыл внутренний ящик стола. – Вы так ко мне привязались? – иронично хмыкнул Агельман, подняв бровь. – Знаете, я всегда знал, что служба Гребню… – Слишком много, – Каин помнил, как прервал его, достав запакованную пачку сигарет и положив на явно вручную вытесанную, но хорошо отполированную деревянную столешницу. – Много ублюдков, бро, – рука словно действовала сама, потянув за прозрачный «язычок», и, по спирали стянув верхнюю часть полиэтиленовой упаковки, отщелкнула картонную крышку. – Говорили, клялись, сука, чо они готовы, чо они, блять, камикадзе, нахуй. И чо? Нихуя. Поэтому, – пальцы, наконец освободив сигарету из картонного плена, поднесли ее к губам, – спрошу еще раз. Ты, блять, знаешь, на что идешь? – Вы ремесленник, мистер Ахига, – впервые с момента начала разговора надменные нотки прорезались в то испуганном, то бесцветном голосе еврея, закашлявшегося после того, как Каин с шипением зажег спичку, прикусив сигарету. – А я, – он повертел ладонью, – скульптор, если хотите. Я все знаю о «стэках». Ну, почти все. Так что я представляю, что меня ждет. И нет, – он всмотрелся в закурившего, – Я не сдамся. Ни, – Каин видел, как судорога прошла по его телу, – Ни после того, тех унижений, которым они подвергли мою дочь. – Племянницу, – поправил Каин. – Да какая разница. Дай закурить, никогда не пробовал ничего. А тут – само “Malboro”, – ответил иудей, на что мужчина лишь качнул головой, делая новую затяжку. – Я знаю, что использую себя, как инструмент взлома. А Вас – как средство доставки. Знаю, что будет с моим «стэком» после этого. Но Вы, - еврей ткнул дрожавшей рукой в его сторону, - мистер Ахига, Вы должны доставить «меня» в серверную. Любой ценой. Если хотите, чтобы я добыл Вам остальное. - Добыл? – зацепился за фразу Каин, - То есть, та инфа, - ткнул пальцем, обернутым пластырем, в клавиатуру портативного компьютера, - Не релевантна? И я зря теряю время? - Н-нет, - задрожал сильнее Агельман, впрочем, довольно быстро успокоившись, по крайней мере, внешне, - Не зря. Там – доступ до основного сервера «яков» на этой планете. У них там все – от гонораров Гребню за трансов, до операций с недвижимостью и добычей руды для стэков. - И чо? Чо ты фуфло гонешь? – Каин помнил, как с огромным трудом подавил приступ ярости, - Хочешь вякнуть, чо они, бл#дь, охраняют еб#нную Мекку, тремя кастратами и двумя инвалидами? Да, – он вновь затянулся, и тут же выдохнул дым в лицо Агельмана, - Ты не зассал, придя сюда. Не завонял и потом. Я даже тебе почти поверил. Но кто даст гарантию, что ты не держишь меня за фраера? - Никто, - откашлявшись, проронил еврей, - Но прошу Вас, поверьте мне. Аня, та баба, с которой связалась Ваша сестра. Она и оболочки личности от Айгуль не оставит. Она будет пытать ее. Не физически сначала. Нет. Но морально. Она сломает ее, если уже не сломала. Заставит возненавидеть Вас. И всю ее семью. А потом – после того, как ее руками разрушит. Убьет Вас. Потом – она отвафилит ее и сдаст ее Гребню. У Вас, Каин, нет. Нет доказательств. Тьфу ты, причин. Мне верить. Но если сможете ли Вы жить, допустив подобное. То я в Вас ошибся. А Айгуль не выживет. Каин помнил, как долго, целую минуту молча разглядывал Агельмана, а затем, докурив остатки сигареты, скинув дымящийся, наполовину истлевший табак с желтого фильтра, откинув окурок, достал покоившийся под ноутбуком скальпель, как встал со стула, обходя еврея со спины. - Постой, - произнес тогда тот, - Прежде чем начать, могу я, хотя бы раз в жизни, попробовать настоящий кофе, - Агельман махнул рукой в сторону покрытого коричневой накипью кофейника, стоявшего на идеально вымытой электрической плите, расположенной возле полузакрытого диском не работавшей сейчас, выключенной Каином, едва он занес раненного в комнату, системой охлаждения, занимавшей большую часть окна. - Ладно. Прекратившийся огонь мигом не то, что вернул Каина в реальность, просто заставил его перестать отвлекаться на посторонние мысли. Выдохнув воздух из легких, он, высунув из-за угла лишь ствол оружия, прицелился вслепую в то место, откуда слышался гул вновь заряжаемых конденсаторов. Шесть раз спустил курок, но либо не попал, либо противник оказался опытнее, чем он думал – вместо звука падающего тела, либо, хотя бы вскриков, он услышал визг линолеума, да характерный щелчок. Жестом приказав невольной спутнице спрятаться за пленным, резко распахнул веки, вглядываясь сквозь закопченные, изборожденные глубокими царапинами линзы очков в обугленную стену с наполовину провалившейся внутрь помещения металлической дверью. «И раз. И два. И три», - подумал он, перехватив АКСУ за цевье обеими руками, на манер дубины. - Что та… - начала было Рейлин, крикнув со спины, но оборвала себя на полуслове при виде двух характерных, с квадратным окончанием, влетевших эллипсоидов, чьи корпуса были изборождены глубокими заводскими насечками. «И ноль», - пронеслось в разуме Каина, что, на одних инстинктах махнув автоматом, отбил обе гранаты, и тут же упал на спину, перекрестив ступни и наведя ствол оружия на проход, оказавшись возле бедер затаившейся, прогнувшей поясницу, закрывшей голову телом еще живого охранника Кавахары, слыша сквозь респиратор вонь дерьма, крови и спирта. Два разрыва, раздавшихся в коридоре, недалеко, в трех метрах от них, запах паленого пластика, теперь еще больше сконцентрированный в воздухе, ударная волна, незримая, но будто перемешавшая все внутренности, шум, помутнение в и без того не идеально видевших глазах. И, наконец, тошнота. «Ф-ка. Значит, живыми хотят брать», - поморщился под маской Каин, коего стошнило прямо в респиратор. Даже не помышляя о необходимости сдернуть оный с лица, дабы не захлебнуться собственной желчью, он, проглотив вытошненную жидкость, дабы та не забила фильтр, скосив взгляд на пришибленную Рейлин, бессмысленно уставившуюся единственным живым глазом в потолок, опустил до упора планку переводчика огня, прикинув, что, отстреляв последний магазин, успеет зарядить патрон, все еще болтавшийся в его левом наплечном кармане, и высадить себе мозги, а потому – пусть и немного, но успокоив сердцебиение. Они рванули вперед, как он и ожидал, спустя полминуты после бросков гранат. Хорошо экипированные, обученные, слаженные, это было видно по движениям, по тому, как они держали пистолеты, по тому, как стволами вверх были закинуты за спины закрепленные на ремни современные образцы вооружений, чьи корпуса хоть и выглядели футуристично, все же не светились, в отличие от оружия тех евнухов, что и он и Рейлин убили не меньше десятка, прорываясь к серверной, идя по узкой сети коридоров. Они одновременно навелись друг на друга – Каин и двое солдат в похожем на его камуфляже. Одновременно спустили курки. Очередь отбросила одного из бойцов прямо в скрипнувшую дверь, но другой умудрился высадить в лежавшего, и начавшего извиваться от попаданий, почти всю обойму, прежде, чем рухнуть с перебитым горлом, схватившись за небритую щеку рукой, защищенной перчаткой из арамидной ткани. «Это – конец. Прости меня, Так. Я умру здесь. Я не смогу отомстить», - подумала Рейлин, видя, как с визгом врезаются пули в нагрудную пластину того, чьего имени она даже не знала, разорвав своими ошметками в клочья разгрузочный жилет и баллистические пакеты. Рейлин слышала, как орут те, кто, стрелял. Слышала, как они замолкают. Слышала как хрипит, не давая себе потерять сознание Каин, извиваясь, судорожным движением вцепившись в левый наплечный карман. Она услышала топот ног. - Хотя бы, ты умрешь в бою, а не как шалава, - раздался в ее разуме голос брата и она, тяжело вздохнув, скинув с себя развороченный труп охранника, скользнула вперед, уже не видя, как ее невольный напарник заряжает автомат последним патроном. Затрещало. Посыпалась штукатурка с потолка и оплавленной стены, щепки с пола вонзились в ничем не прикрытые, босые ноги. Боль обожгла ей плечо. Ступни. Что-то вскользь прошло по левой скуле, но Кавахара успела нырнуть за тело одного из убитых. Успела сорвать одну из незнакомых ей гранат. Успела выдернуть чеку. Успела даже швырнуть ее в дальний конец коридора, под ноги людей, одетых в камуфляж, столь похожий цветовой гаммой на камуфляж ее сжимавшего АКСУ соратника, отличавшийся от оного лишь формой пятен, похожих не на пиксели, а на листья деревьев. Разрыв. И крики. И тишина, раздавшаяся на какую-то секунду, стали сигналом для Каина, уже направившего ствол автомата себе под челюсть. Перевернувшись на живот, он встал на колени, видя растрескавшийся серый пол, и, шатаясь, на карачках, перебежал к Рейлин, оставляя за собой темно-бардовый след. Ничего не слыша, и почти ничего не видя, примостив на плечо мертвеца цевье автомата, прокричал тем, кто сейчас был так же дезориентирован, как он, нескольким людям, валявшимся на бледно-сером полу: - Уебыв#йте нах#й! Еб#ные суки! - Х#й тебе! – заорали в ответ, - Сам сдавайся! - Сто седьмой?! Часть «А, тринадцать, дробь семь»? – прорычал мужчина, только теперь осознав, что держит рукоять автомат левой рукой, а правая безвольно свисает вдоль туловища, и мысленно выругался. - Чаго?! – донесся из-за угла в конце коридора приглушенный бас кого-то, перекричавшего стоны раненных, - Какого х#я ты знаешь номер полка?! Рейлин, слушая этот диалог, подобрав новый по исполнению, но старый по модели пистолет, проверила наличие патрона в патроннике, отведя хорошо смазанный затвор, и, отпустив его, уже хотела было начать стрельбу, но он, краем глаза видя ее тень, при этом не отвлекаясь от контроля за концом коридора, покачал головой и ею же указал на почти выбитую, все еще горячую дверь. Растерзанная женщина сама не зная почему, подчинилась. Спрятавшись за его спиной, подтянула тело так и не выстрелившего врага, принялась обшаривать многочисленные подсумки его добротного разгрузочного жилета, по компоновке один в один похожего на теперь разорванный элемент экипировки Каина, что прокричал, кладя палец на спуск: - Я – LCpl* Ахига! Уебыв#йте нах#й! - У меня приказ! Сдавайся! – проорал обладатель слишком знакомого баса после почти минутной задержки, во время которой Каин, зажав приклад оружия между щекой и стрельнувшим болью левым плечом, отщелкнул липучку единственного уцелевшего подсумка, расположенного на боку. Нащупал квадратный корпус маленького устройства, увенчанного двумя ножками, похожими на оные у предохранителей, что в двадцатом и начале двадцать первого веках вкручивались в люминесцентные лампы. - У меня – тоже! – отозвался Каин, ткнув пальцем пискнувшую Рейлин, распихавшую несколько гранат по карманам так и не застегнутого медицинского халата и, удостоверившись, что та ухватила прибор, жестами показал: «Просунь в дыру двери. По моей команде. И зажми кнопку на торце», а затем, более не обращая на нее внимания, но про себя молясь, дабы она выполнила все в точности, добавил, - Забирай раненных! - С чего такая щедрость?! - Слушай, ебл#н! Бери «трехсотых»! Или я их гашу! - Мама! – простонал кто-то из тех четверых солдат, что сейчас распластались на земле, кто баюкая простреленные конечности, а кто – просто тяжело дыша, - Мама! - Идиоты. Квалифицированные идиоты, - шептал Танасаде, глядя на спроецированное на стену совмещенное изображение, коридора, за одним углом которого находилась десятка бойцов «лучшего на планете», как говорил ему тремя днями ранее представитель ООН, полка, а через десять метров, недалеко от раненных товарищей этих же солдат, замерли двое – по его мнению ублюдок Каин и та, кого он пытал вот уже два месяца, та, кого давно сломали, та, кто должна была сейчас лизать его ботинки, а не копошиться, стоя на коленях возле пробитой двери, сверкая ершиком бритых коротких седых волос. Глава «Якудзы» не был растерян, он знал, что ему делать, хоть и не понимал, как двое человек были способны пробиться к серверной, вернее, к комнате, в коей находился терминал доступа к оной. Да и сегодняшние события отнюдь не раскрыли ему глаза на собственную охрану, лишь подтвердили тот факт, что, набирая людей, коих ты сам способен уничтожить, да еще и оскопляя их, не следует ждать, что они будут отлично сражаться, даже если хорошо промыть им мозги. Чего он не мог понять, так это – почему взбунтовался Агельман, его верный раб, единственный, кто в близком окружении Танасаде избежал кастрации и принудительного подключения к аппарату виртуальной реальности и перекодированию некоторых базовых принципов личности, будучи именно тем, кто этим и занимался. «Ну, подумаешь, ну перестарались, проверяя его лояльность на его дите», - думал старик, сжимая причудливую трость, - «Ну отодрали мы его драгоценную Ноа, но что с того? Деньги то мы ему платили такие, что он мог ей новое тело купить. Три новых тела!» - Не открывать огонь! Я согласен! – голос командира выстроившихся цепочкой солдат прервал его размышления, заставил его, пожалев о том, что он не обладает полнотой власти над приданными ему правительством соединениями. Впрочем, возникший в памяти образ высокого посланца Протектората, затянутого в довольно дешевый костюм-тройку, но наделенного полномочиями сделать что угодно даже с ним, довольно быстро охладил его пыл, стоило ему вспомнить эти зализанные назад соломенные волосы и холодный, куда более цепкий, чем его собственный взгляд. Так что, он лишь заорал в пустоту, зная, что встроенные в пол и потолок высокочувствительные микрофоны передадут по связи его гневную, пусть и произнесенную самым подобострастным стилем японского, речь: - Не смейте, мистер Анеда! Прошу вас, убейте его! И я, с Вашего позволения отменяю предыдущий приказ! - Танасаде, - бас раздался из хорошо замаскированных динамиков, из-за чучел животных, и, хоть говоривший хорошо владел собой, страх, пополам с презрением все же были слышны, - Босс. Я не могу выполнить приказ. - Вы обязаны убить его! - Я устраню цель. Но позже! – голос обладателя баса утонул в шипении, а на проекции можно было наблюдать, как первый в цепи солдат снял похожий на половинчатую сферу шлем и, передав собственную современную штурмовую винтовку другому бойцу, вышел вперед, положил руку возле набедренной кобуры. - Жди, - тихо прошептал Каин, глядя на небритое, отдаленно знакомое ему лицо человека средних лет сквозь открытые прицельные приспособления. Рейлин, в двух местах глубоко, до кости оцарапав и без того раненную, просунутую в узкую дыру в двери руку, понятливо кивнула, убрав с кнопки палец, по которому струилась кровь, капая внутрь все еще недоступного для них помещения. Вышедший солдат, видя, что по нему не ведется огонь, устной командой, состоявшей из буквенно-цифровых аббревиатур, подозвал троих подчиненных, что, закинув за спину современное ручное оружие, мигом оказались возле уже неподвижно замерших товарищей, и принялись их тянуть назад. - Ну? – фыркнула Рейлин. Каин, вызвав дикое шипение с ее стороны, отрицательно покачал головой, лишь когда все четыре тела были затянуты за угол, а тот, кто, судя по лычкам, был командиром звена, развернулся, дабы последовать примеру подопечных, он заорал: - Давай! Раздался протяжный писк, а затем по двери прошелся электрический разряд. Каин, вцепившись здоровой рукой в приклад, прыгнул на пораженную разрядом, заоравшую сквозь сжатые зубы Кавахару, сбив ее на землю, пусть и вырвав металлическими ошметками, торчавшими из отверстия в двери кусок мяса из ее руки, и срезав три пальца. - Ублюдок! – заорала Рейлин, едва придя в себя, и уже хотела было направить на него пистолет, что так и не выпустила из здоровой ладони, но он, придавив ее челюсть коленом, а руку – ступней, нашарив гранату в ее халате и, предварительно зажав между ног АКСУ, вдернул чеку из оной, использовав мушку как рычаг. - Огонь! – проорал обладатель баса, выдергивая пистолет. Дверь, скрипнув, начала подниматься. Танасаде, до того сидевший, развалившись в кресле, вскочил на ноги, заныв от боли, прострелившей задницу, но, все таки устояв, во многом благодаря трости, цепко уставился в экран, бессильно наблюдая за тем, как пули с розоватой дымкой входят в тело убитого солдата, не зацепив прикрывшегося им Каина, протолкнувшего орущую девку в образовавшуюся щель между искореженной стальной перегородкой и полом. Как Каин, просунув между рукой и боком мертвеца дуло невесть откуда взявшегося у него пистолета, делает три выстрела в ноги обладателя баса. Как тот падает, цепляясь за коленную чашечку. Танасаде бессильно наблюдал за тем, как летит черное тело гранаты одновременно с бойцами, выбежавшими, чтобы помочь своему командиру. - Идиоты, - вырвалось у него, когда он рухнул в подстроившееся под него кресло, и мановением руки переключив вид, заставив проектор выдать трансляцию с камер хранилища, теперь наблюдая за тем, как нырнувший под дверь мужчина срывает жгут Эйсмарха с приклада АКСУ. - Ублюдок! Подонок! Тварь! – орала Рейлин, глядя то на изувеченную правую руку, то на спокойными, но быстрыми и уверенными движениями разматывавшего резиновое изделие мужчину, уже успевшего сбросить с себя разгрузочную систему, отщелкнув липучку на груди, дернув за рычаг, оставшись в одной истрепанной, дымившейся, топорщившейся в районе груди куртке-кителе буро-стальной расцветки, да таких же штанах, впрочем, отнюдь не спеша сдергивать ни их, ни каску с респиратором и очками, одетых поверх балаклавы, заправленной за ворот верхней одежды, откуда торчал кусок черно-серого скотча. - Не было выхода, - наконец, перетянув левую ногу выше колена и тем самым остановив кровотечение, заявил Каин. Затем, выдернув из распавшегося бронежилета поломанную лопатку, кинул ее осоловело уставившейся на него, но все-таки поймавшей сей инструмент Рейлин, - Разорви халат. Наложи жгут. - Одной рукой?! – возмутилась истерзанная женщина, - Да ты мразь! - Я – мразь, - коротко ответил Каин, встав тяжело, с помощью двери, вновь опустившейся и, если бы не отверстие, то отсекшей их от происходившего в коридоре, и, расстегнув вертикальный нагрудный карман, чья молния была вышита возле пустовавшего места под погон, изъял оттуда какой-то непонятный для Кавахары сверток из полопавшейся, заляпанной высохшей кровью, воздушно-пузырьковой пленки, - Но либо ты это сделаешь, либо хана тебе, Рейлин, – сделав шаг вперед, мужчина упал на колени, но, пусть и не в состоянии более встать, продолжил идти вперед, к моноблоку, одиноко стоявшему в центре холодной радиальной комнаты, со всех сторон обклеенной шумоизолирующим материалом, скорее всего на основе минеральной ваты, как подсказала женщине ее разодранная в клочья память. И девушка принялась за работу, ощущая, как слабеет с каждой секундой, более всего боясь вновь оказаться в плену – скинула с себя остатки халата, зажав оный кровоточившими из-за многочисленных мелких осколков ступнями, и, срезав две широкие полосы благодаря малой пехотной лопате, с помощью зубов и здоровой руки, перетянула кровоточившую руку гораздо выше предплечья, даже выше локтя, впрочем, не стремясь остановить кровь, слегка сочившуюся из плеча. - Бра-а-атик, - прошептала Рейлин, слыша, как хрипит Каин, пытаясь ровно встать возле мигом зажегшегося экрана терминала доступа, пока она в свою очередь хотела изъять хотя бы один кусочек пола и штукатурки из собственных ног с помощью дрожащих от потери крови, адреналина, и страха пальцев. - Держи дверь, - коротко приказал мужчина, скинув на пол предварительно поставленный на предохранитель пистолет и подтолкнув его ногой к невольной спутнице. - Ты ах#ел?! – возмутилась она, впрочем, пару раз пальнув в отверстие, подползя к выгнутой металлической пластине как можно ближе, при этом стремясь уйти с линии огня противника, что мог прямо сейчас целиться в нее. - Да. Не трать боезапас, - сухо ответил Каин, наконец, подключив ко входу отключенной клавиатуры расположенной, как и основной корпус моноблока, на полупрозрачном постаменте, сложное электромеханическое устройство, сердцем коего был «стэк» Агельмана, сложный, приплюснутый многогранник, теперь тускло мерцавший зеленым сквозь замысловатые, похожие на соты, узоры на корпусе. «Ну давай. Не подведи», - рука раненного застыла напротив сенсора, а затем щелкнула в нужном ему порядке. Рейлин, до того внимательно изучавшая пустой коридор, мигом забилась в судорогах, не успев даже сразу понять причину своей агонии, но Каин, хоть и отметив столь странное поведение оной, да и прекрасно поняв, что выбрал не самый лучший способ для запуска прибора, дощелкал код до конца, и замер, слыша, как тяжело дышит еле отошедшая от приступа Кавахара. – Давай, – сказал он вслух, не видя изменений, зная, что еще минута – и сюда ворвутся люди из Сто Седьмого Десантного Полка. Впрочем, теперь уже Протектората ООН, судя по их нашивкам, а не Сил Самообороны Мира Харлана, кем они были еще тридцать лет назад. Потому, ничуть не колеблясь, Каин вновь отщелкал нужную комбинацию, невзирая на крик Рейлин, призвавшей его «делать что угодно, только не повторять это снова». – Нет, – прошептали изогнувшиеся в улыбке губы, стоило ему увидеть, как «стэк», мигнув на полную яркость, тут же потух. Мужчина рухнул на колени, а затем, резко развернувшись, сел, облокотившись на полупрозрачный стенд. Коснувшись ногой приклада АКСУ, подтянул оный к себе. Немного оттянул здоровой рукой, проверяя, на месте ли патрон. Жутко хотелось курить, но он подавил в себе это желание, ведь стоило ему снять с себя респиратор, как «Якудза» непременно додумались бы пропустить что-то усыпляющее через систему вентиляции, а попадать в плен Каин не собирался. – Все… напрасно, да? – прошептала Рейлин, судорожно сжимая рукоять пистолета. Каин улыбнулся сильнее. – Да, – ответил он, жестом попросив гранату, единственную из двух оставшихся. – Как только появятся твари – гаси их, Рейлин.