Друг Ли Минхо

Джисон стоит у чужой квартиры. Зажав пальцы в кулак, он застывает на одном месте, так и не решаясь постучать в дверь. Щелчок — Хан вздрагивает и шарахается в сторону. — Чего хотел? — каким-то образом Хёнджин узнал о том, что Хан стоит за дверью. — Как ты понял?.. — Мама позвонила. Сказала мне быть дружелюбным, иначе получу люлей, — и это правда. Их матери хорошо спелись. И хотели подружить своих детей между собой. Загвоздка только в Хване, который был не то, чтобы мужененавистником. Но предпочитал существовать исключительно в женском коллективе. Хёнджин делает жест рукой, приглашая младшего зайти внутрь. — Я хотел поговорить с тобой, — Хван не произносит ни слова, лишь выжидающе смотрит на гостя, который ждёт словесного разрешения на продолжение разговора. — Ну, — устало выдыхает Хван. — Тапки надень — полы холодные. — О Минхо, — наконец закончил предложение Хан. — С ним лучше не связываться. Но ты, кажется, влип. Джисон, следуя за Хёнджином, про себя подмечает, что у них в квартире очень красиво: хорошая новая мебель, натяжные потолки, дорогая техника. И всё в одной цветовой палитре. Но самое прекрасное, пожалуй, это огромный плазменный телевизор. Хан мысленно пускает на него слюни. Вот бы на таком сериалы смотреть… А ещё картины какие-то на стене висят. Джисону они не нравятся. Сразу видно: рисовал любитель. — Ты второй человек, которого он не трогает. — А кто первый? — Я, — давится смешком блондин. — Мои одноклассники уверены, что я ему отсасываю за такую привилегию. — И это правда? — А ты чем тогда заслужил его снисхождение? — Не знаю, наверное, тем, что проявил инициативу, — ведь Хо что-то такое говорил, верно? — Хочешь быть для меня Ким Сынмином номером два? — В смысле? — Он считает, что мы связаны общим врагом. Но Минхо мне не враг. Он опасен, но с ним можно договориться. Я не заинтересован в этой войне. Мне и так неплохо живётся, — даже невзирая на сплетни. — Хо как оголённые провода: не ударит, если не трогать или обойти стороной. Хвана несколько раздражает молчаливость гостя. — Минхо на тебя глаз положил. Давай будем держаться друг от друга подальше. Ты не стоишь того, чтобы я лишился статуса неприкасаемого. Хан гуляет взглядом по комнате. Ему бы стоило придумать диалог в голове заранее. Ближайшие ночи мозгу точно будет чем заняться вместо того, чтобы спать. Джисон хотел бы узнать о Минхо что-то кроме уже увиденного и услышанного. Как тогда, когда он игнорил его сообщения, в надежде, что при личной встрече Минхо себя оправдает. Но те парни… Та стычка между ними и Лино, свидетелем которой он стал. То обмякшее в его руках тело, скованное судорогами… Как так вышло, что неприкасаемых всего пара человек? Почему Хёнджина Ли не трогает? Хотя тот ему не друг и вообще никаких тёплых чувств не питает. Лино для Хвана — типичное быдло. А Сынмин только ради мести маячит перед глазами. С парнями Хёнджин предпочитает не водиться из своего детского опыта, где все парни умеют проявлять лишь жесткость, а эмоции привязанности считают женскими. Поэтому Хвану комфортнее с одноклассницами. — Как вы с ним познакомились? Расскажешь? — Мы же из одной школы. Все его знают.

***

Хван и Джисон — одногодки, учащиеся в выпускных классах. Хёнджин оканчивает ту же школу, в которой свой порядок некогда устанавливал Хо. Впервые Хван столкнулся с Ли в классе седьмом. Тогда двое одноклассников позвали Хвана быть массовкой для старшеклассников, которые хотели проучить какого-то парня, припугнув в спортивной раздевалке количеством. Ведь очевидно, что своей «особенностью» он мог уделять внимание только одному человеку, а не группе людей.

***

Шестеро стоят у двери мужской раздевалки, где один — одноклассник Минхо. Сегодня все как-то по-особенному быстро переоделись после физры, от чего Хо чувствует себя комфортно, будучи один в маленьком помещении. Он смотрит на закрытую дверь, чувствуя чужое присутствие и сочащуюся через неё какую-то особую ненависть. Хо чувствует неладное. Даже при условии, что общее настроение вокруг него всегда какое-то такое. И Ли к этому привык. Неприязнь, страх и ненависть — типичные эмоции для людей, находящихся рядом с ним. Хо мог бы закрыть дверь на щеколду, но предпочёл неизвестность. Минхо на цыпочках подходит к двери и резко открывает ту, заряжая по лицу одному из стоящих за ней. — Ой как вас много! Заходите, тут свободно, — только успевает выговорить Ли, как один из них бьёт его в грудь, припечатывая к стенке. — Время платить по счетам, утырок. — Ещё одно движение, и я пережму тебе сосуды, — широко раскрыв глаза, улыбается уголками губ Ли, будучи уверенным в своей власти над другими. — О, тут новенькие, — повернув голову набок, Ли замечает несколько школьников помладше. — Пришли посмотреть на шоу? — не дожидаясь ответа, Ли хватает обидчика (того, что душит его) за запястье. Минхо просто обвивает его пальцами, даже не сжимая. — Ты у нас всегда самый смелый, да, Сынмин? — Ким скалит зубы от боли, растекающейся от запястья к предплечью. — Чего стоите?! — идея Сынмина заключалась в том, чтобы быть мишенью. Пока он будет занят им, другие таки смогут его ударить. Двое срываются с места: один бьёт Хо кулаком по рёбрам, второй валит Ли на пол, нанося удар под колено. Минхо падает. Остальные начинают хаотично бить его ногами по телу. Минхо физически больно. Он защищает голову руками, принимает позу эмбриона, чтобы защитить живот. — Думаешь, самый умный?! — кричит Ли на всю раздевалку. — Ты труп! Вы все!.. — давится кашлем Хо, когда получает очередной удар по пояснице. Но Минхо не единственный, кто кричит от боли. Сынмин был прав в своей догадке: Ли не может так быстро переключаться, контролируя чужие тела. К тому же, не все из тех, кто сейчас бьют лежачего Минхо, понимают с кем связались. Но сейчас они осознают, что ошиблись в своём решении перейти ему дорогу. Хёнджин стоит в стороне не понимая, почему он вообще здесь находится. Толпой на одного? Даже если Ли — плохой парень, он ведь один… Ким так же валится на пол. Подобно Хо, он скручивается, прижимая бёдра к животу. — Эй, парень! — замечает его Хван, когда тот начинает скулить громче, чем кричит Хо. — Никто не ненавидит меня так как ты, Сынмин! — остальные оборачиваются на крики и плач Кима. Ли, немного приподняв голову, безумно смотрит на него. — Сдохни! Ким, конечно, хорошо это придумал. Он знал о слабом месте Хо. Но не учёл, что дело не столько в том, что Ли нужно переключать свои силы с одного противника на другого, сколько в том, что те, кто о его особенности не знал, могли к нему ничего не испытывать. Соответственно, Хо не мог их контролировать. А значит, должен был заставить их проникнуться страхом. — Вы разве не в курсе, что я профессионально делаю больно тем, кто мне не нравится? — поднимается с места Ли, ощущая как в замкнутом помещении начинает смердеть страхом. Хо оставляет Кима в покое, переключаясь на каждого. — Я оставлю вас инвалидами, — шипит сквозь зубы Ли, концентрируя внимание и свои силы на ногах тех, кто бил его. — Гора трупов, — смеётся Ли, наслаждаясь стонами боли. Хо кашляет, хватаясь за поясницу. Минхо лишь возвращает те ощущения в теле, что ему причинили. Всё честно. В физической агонии, Ли прекращает истязать присутствующих. Минхо по-своему маньяк. Но реально убивать никого не собирается. Он уверен: больше Киму никто из младших не захочет пособничать. Чувствуя как всё тело болит, Ли опускается на колени, чтобы подразнить своего обидчика и поиграть с его волосами. Запустив пальцы в чёрные волосы, он поднимает глаза на стоящего у стены: — А ты чего не убегаешь? — Хван молчит. Ли не чувствует той агрессии и ненависти, которая полыхает к его персоне в остальных. — Ты красивый, — не получив ответа, продолжает Хо. — Наверное, у девчонок популярен, — потеряв интерес к однокласснику, он подходит к Хвану. — Мне ты тоже нравишься, — оголив зубы, хитро улыбается Хо, вытягивает ладонь вперёд и убирает Хвану прядку за ухо. Хёнджин не смеет поднять на него глаза, а потому продолжает разглядывать свою обувь. — Какой ты покорный, — довольно проговаривает Хо, теребя того за щёчку. — Будешь моим другом? — снова чувствуя как отдают болью удары по спине, Ли прикрывает глаза. Двое, немного отойдя от вызванных Лино спазмов, спешно валят из раздевалки. — Если ответишь «да», то я позволю тебе покинуть это место прямо сейчас, вслед за твоими дружками. — Они мне не друзья, — шепчет Хёнджин. — Одноклассники. — Вот и славно, — Минхо неуверенно стоит на ногах. Хван, предугадав его падение, хватает Ли за подмышки, медленно опускает его тело, усаживая спиной к стене. Хёнджин смотрит на своих одногодок и Кима. Некий трепет охватывает его сердце. И Минхо это чувствует. В первый раз. Не страх, не ненависть. Благоговение перед ним. И Минхо это нравится. Он чертовски доволен тем чувством, что исходит от Хван Хёнджина. Теперь среди этих людей изгой не только Ли, но и этот пухлогубый парень. Участники инцидента разнесут новость о разрушительной и устрашающей силе Ли. А ещё Хёнджине, который не был мучеником. Который не страдал так, как они. Даже ещё и примкнул на его сторону, спасая свою шкуру. Или вообще, Хван их сдал. Всё было продумано! Потому-то план «проучить Минхо» провалился. — Добро пожаловать в изоляцию, — смеётся Ли, обращаясь к Хвану, — дружище.

***

Хан заблочил номер Хо. Ли, правда, об этом пока не знает. Наверное, если бы ему было, что сказать, он бы попытался оправдаться. Потому как в их последнюю встречу, у него не было шанса даже быть выслушанным. Ли нравилось быть в компании Джисона это короткое время. Потому что Хан был к нему добр и дружелюбен. И те эмоции, что жили в этом пухлощёком парне к нему, были приятны. Каким бы источающим негатив парнем не был Хо, ему нужно как-то продолжать жить эту жизнь. И впервые к нему пришла в голову мысль о том, что человеческие взаимоотношения могут быть другими: бескорыстными и искренними. Не строящимися на чувствах долга или страха. И Минхо это просрал. Потому что его отношения с Джисоном строились на инициативе самого Джисона. Если бы он только не отреагировал на провокацию… Если бы Хо тогда сдержался… То что? То Хан тогда бы не узнал его настоящего. Вот такого агрессивного, властного манипулятора. Такого особенного, одарённого самими высшими силами способностью добиваться своего, делая другим больно. Наверное, это было неизбежно. Жаль только, что так быстро это всплыло наружу. Ли размышляет, пялясь на продукты в холодильнике, а был бы у него шанс быть принятым с таким характером? С такой силой? Он же проклят. На вечное одиночество, видимо, в том числе. Пищание холодильника возвращает его в реальность. Минхо осеняет идея, когда он видит несколько пачек сливочного масла. Завтра ведь четырнадцатое. И госпожа Хан вообще-то звала Лино к ним в гости на день рождения сына. Да, конечно, от самого Джисона он приглашение не получал… Но что мешает ему хотя бы передать подарок от своего имени? Ведь его мама к нему хорошо относится и точно на порог квартиры пустит. Хо думает, что это хорошая идея. Хватает телефон и открывает рецепт торта, который он сохранил ранее. Можно бы было купить готовый. Но для имеющего набор начинающего кондитера, это было бы бездушное решение. Тем более, что он собирался печь один на пятнадцатое число своей маме. Так что купленный набор приспособлений пригодится ему немного раньше. Осталось докупить некоторые ингредиенты. Хо сразу возьмёт на два торта.

***

Четырнадцатое сентября. Госпожа Хан накрыла небольшой стол с пиццей, салатами и закусками. Повозмущалась на сына, что тот отказался кого-то к ним пригласить, спросила за Минхо, а получив исчерпывающий ответ, тяжело вздохнула. — Я к нам Хван позвала. Не зря же я всё это готовила. Джисон реагирует на звонок в дверь. В глазок видит двух людей: госпожу Хван и её сына. Женщина дарит яркий пакет с пока не известным Джисону содержимым, желает ему здоровья, счастья, всего самого лучшего; целует парнишу в макушку, крепко обнимает и проходит к столу. — А ты почему тут? — неверя своим глазам, интересуется у Хёнджина Джисон. — Я пришёл поесть, — сам неверя своим словам, отвечает Хван. — Мама сказала, что готовить ничего сегодня не будет, так как мы идём к тебе. Так что, вот, я голоден… Хан удивлённо моргает. А затем со смешком выдаёт: — Ну, чего стоишь? Тапки надевай — полы холодные. — Где-то я это уже слышал, — смеётся Хёнджин, проходя в комнату. Джисон забирает со стола тарелку с пиццей, большую пачку чипсов, апельсиновый сок; и зовёт Хёнджина сыграть в приставку. — Экран, конечно, в три раза меньше, чем плазма в вашей квартире, ты уж извини. Увлечённые игрой, они не слышат, как госпожа Хан стучится к ним. — Сынок, к тебе пришли. Джисон поворачивает голову и застывает. В дверях стоит Минхо с тортом в руках. Несколько секунд молчания для троих превращаются в целую вечность. Взгляд Хёнджина так же прикован к Ли. Потому что он не должен быть здесь: Хван не должен быть здесь. Не рядом с Джисоном в его квартире, будучи единственным гостем в его день рождения. И Ли не должен быть здесь. Ведь Джисон не приглашал его. Джисон не хочет его видеть. Точно не сегодня, точно не в его комнате. Он не собирался разуваться, чтобы увидеться с Соном. Но госпожа Хан сама его агитировала это сделать. И Хо просто не смог отказать этой замечательной женщине. — Я только передать хотел, — прервал тишину Хо, передавая торт в руки Джисона. — С днём рождения… Я пойду. Хо бросает взгляд на испуганного Хёнджина, чувствуя его эмоции. Хван знал, что должен держаться от Джисона за десяток метров, не то, чтобы с ним разговаривать, зависая у того на квартире. Хёнджин понимает, что он за это заплатит. Хан не говорит даже «спасибо». Отходит ещё пол минуты после того, как Хо покидает комнату. Спускаясь по лестнице, Ли думает, что, наверное, печь торт было плохой идеей. Приходить к Хану было плохой идеей. Не только Хёнджин был, мягко говоря, не рад его видеть, но и сам Джисон. Потому что эмоции в день стычки были всё ещё свежи в нём по отношению к Минхо. Он его просто затриггерил. Стоило переждать, залечь на дно. Вернувшись домой, Ли осушает два стакана воды. Садится за стол, несколько минут пялится на кружку, а затем слышит звонок. Подходит к двери и смотрит в глазок. — Кто там? — Откройте, полиция. Хо повинуется. Перед ним стоят три человека, двое из которых в полицейской форме. — Вы гражданин Ли Минхо? — Да, это я, — парень нервно сглатывает, теряясь в догадках, почему полицейские пришли по его душу. Неужели кто-то додумался накатать на него заявление об избиении? Сынмин? Чонхо? Но у них же нет доказательств. Ни побоев, ничего. Разве что то видео… — Пройдёмте, пожалуйста, с нами.

***

— В чём меня обвиняют? — интересуется Хо у мужчины в штатском, заходящего в комнату с голыми стенами, где до этого парень сидел в одиночестве. — Пока ни в чём, — улыбается тот, садясь напротив Ли. — Встаньте, пожалуйста, лицом к стене. Хо, для начала, хотел поинтересоваться, а с какой стати. Но затем в комнату допроса вошли ещё человек шесть. Из которых трое при себе имели оружие, так что вопрос у Лино как-то сам собой отпал. — Прекрасно, — только и слышит Хо, как кто-то бьёт его чем-то по спине. Ли оборачивается, но человек в форме наносит ему пару ударов: по груди и голове. Из-за чего Минхо падает. — Стойте! — вытягивает руку Минхо, упираясь в стену. — Что вам от меня нужно?! — Чтобы ты защищался, — выдаёт тот же самый мужчина, щёлкая пальцами. Ещё двое присоединяются к избиению студента. Один из полицейских приставляет ему пистолет к виску. Минхо начинает плакать, когда его берут пальцами за подбородок. — Ты разве не Ли Минхо? — раздосадовано выдаёт мужчина. Сквозь слёзы, Ли пытается найти выход из ситуации, которая так похожа на тот самый случай в школьной раздевалке. Но здесь никого, кто боялся бы его. Здесь только кучка взрослых, которая смотрит на него свысока, потому что может себе это позволить. Потому что у них в руках грёбаные пистолеты. Потому что они его ни во что не ставят. Прямо как отец Ли, когда тот был совсем мелким. Хо смотрит на зеркало, чувствуя, что за ним, находится кто-то, кто ненавидит его. Но здесь, в комнате, только имеющие над ним власть. Ли ничего не может им противопоставить. — Эй, эй! — теребят за плечи Ли, когда тот начинает плакать вслух, сидя на коленях — из носа капает кровь. — Я… Я всё понял! — начинает непонятно в чём кается Хо. — Я больше так не буду! — кто-то там, за зеркалом, кажется, нашёл реально действенный способ мести. — Ты о чём? — мужчина снова щёлкает пальцами. Те, кто только что били его и наводили на него оружие, отступили. — Успокойся, ладно? — но Хо не успокаивается. Потому что… какого чёрта здесь происходит?! Человек, что всё это время вёл с ним хоть какие-то разговоры, достаёт платок из кармана и начинает вытирать кровь и слёзы с лица. — Сонхва, — подзывает тот кого-то ещё. Ли ощущает последний удар по шее на сегодня и проваливается в сон. — Мы, кажется, ошиблись.

***

Ли просыпается в своей кровати. Надеется, что произошедшее было лишь сном. Но боль во всём теле свидетельствует об обратном. Хо хватается за щёку. Ощущение, что ему вывихнули челюсть. Поднимает руку — красные пятна, на которых завтра будут уже синяки. На лице ссадины. Всё тело болит. Лино берёт в руки телефон, смотрит на дату и время. Уже пятнадцатое. Он почти сутки проспал. Хо выходит из комнаты в зал. Мать дома. Могла ли она забрать его из участка?.. Как-то не верится. От этой мысли Минхо становится грустным. Кто именно накатал на него заявление в полицию? Почему ему не предъявили конкретных обвинений? Ведь он сам никогда никого не бил! А вот он — жертва. Какие-то взрослые дяди в форме избили его. Да ещё и при оружии были. А если бы у Хо было оружие при себе? Он бы мог дать отпор? Кажется, до этого его противниками были другие дети и одногодки (не считая отца). Но теперь к ним прибавилась сила в виде взрослых. Это побочный эффект взросления? Ли стоит быть осторожнее. А ещё нужно извлечь из этой истории урок… Найти виновного и отомстить. Кто ненавидит Минхо больше остальных? Кто постоянно пытается восстановить «справедливость»? Может ли это быть кто-то, кроме Сынмина? «Хёнджин, есть разговор», — пишет ему Минхо. Он всё ещё помнит о его присутствии в квартире Хан. Ли оставляет телефон на кровати. С трудом, но поднимается с места. Встаёт у зеркала в пол, раздевается, чтобы осмотреть своё тело. Лицо уже в бледно-фиолетовых пятнах. По спине его ударили в одно место трижды — оно особенно болит. Минхо переодевается в домашнюю одежду. Идёт на кухню — хочется есть. Открывает холодильник — на средней полке красуется торт. Такой же, какой он пёк для Джисона. Но этот для мамы. Себе он достаёт рис с овощами и греет в микроволновке. Открывать рот и жевать больно. Поэтому Ли съедает всего две ложки. Берёт поднос. Достаёт свечки, вонзает восемнадцать штук в торт и зажигает их. Несёт угощение в зал и ставит на кофейный столик у дивана. Мама отвлекается от телефона. Завороженно смотрит на то, как горят огоньки. Ли чувствует боль от вчерашних ударов по телу: только физическую. Хо доволен своим подарком для матери. Он знает, что сегодняшняя дата для неё важна. Госпожа Ли улыбается. И это успокаивает Хо. — С днём рождения, Ёнбок, — женщина задувает свечи. Лино сидит напротив, смотрит на мать сквозь дым — она на него не смотрит. Не видит, не замечает; не осознаёт его присутствие, его существование.