Друг Ли Минхо

Последний день октября. На улице от силы плюс десять. Благо ветра нет. Хван учит Хана подавать мяч через турник, выполняющий роль сетки. Хан помнит первую встречу с Хёнджином. Тогда он был в компании Сынмина и назвал Минхо ведьмой. Джисон знает историю их знакомства. И прекрасно понимает, что Ли Хвану не друг. Хёнджин стоит в метре от Джисона. — Руку согни. Да, правильно. Подбрось перед собой и бей, — направляет чужие телодвижения Хван. Куртка мешает Джисону нормально замахнуться рукой назад. — Рано! — мяч падает перед младшим и катится в сторону. Хан подбирает его и пробует снова. — Сильнее бей, — спокойно комментирует неудачную попытку Хван, устало вздыхает. Ли стоит по другую сторону турника в ожидании, что Джисон всё-таки сможет перебросить мяч через препятствие. Хван считает всех вокруг лицемерами. Поэтому намеренно дистанцируется от других. Минхо — такой же многоликий лжец. Научить Хана подавать мяч — личная просьба Ли. Хёнджин не смотрит Джисону в глаза. Только издалека комментирует как правильно руку заводить, в какой момент бить. Ли нравится, что Хван ему безусловно подчиняется. Он знает, что Ли Джисона никому не отдаст. В том числе ему. Хвану Джисон не интересен. А при условии интереса к нему со стороны Ли, Хёнджин будет гасить любые попытки Хана заговорить с ним. Хван всю работу за Минхо делает — показывает свою незаинтересованность, убеждая Ли в том, что и сам Хан не захочет с ним общаться с таким отношением. Джисон почему-то был уверен, что Хёнджин испытывает ненависть к Минхо. Но ведёт он себя рядом с ним достаточно спокойно. Как с далёким неприятным родственником, с которым он вынужден существовать рядом. О том, что Хёнджин с Минхо как-то связаны, многие и так знают. Спасибо Сынмину. У Хвана хватает недоброжелателей. А потому вынужденный симбиоз выгоден обоим. Никто не хочет связываться с другом Ли Минхо. Даже если те и не близки вовсе. Покровительство глушит чужие агрессивные намерения. Хёнджину и так комфортно. Зачем подставлять себя? — Молодец! — хлопает в ладоши Ли, когда мяч долетает до него — Джисон смог. Минхо кидает обратно. Хан пытается подать ещё пару раз — пока что плохо выходит. Но хотя бы получается попасть ладонью по мячу. — Спасибо, — надеется встретится с чужим взглядом Джисон. — Угу, — тянет Хван, но отнюдь не безразлично. Единственный, чья оценка его беспокоит, смотрит ему в глаза. Хёнджин не видит раздражения или гнева в чужой мимике. Устало вздыхает и уходит домой. Даже рукой на прощание не машет. — Придурок, — шепчет себе под нос Хан. — Принцесска высокомерная! — с силой бьёт мяч Джисон. Попадает ровно по железке; мяч рикошетит в Хана: тот не успевает сообразить и отбежать — получает удар по плечу. — Ау! — стонет парень, потирая руку. — Ты в порядке? — Это моя плата за одну удачную попытку. Побудешь со мной немного? Я хочу ещё потренироваться, — Ли согласно кивает головой, снова занимая позицию по ту сторону турника. Наконец-то Хан делает это в паре. — Молодец, Джисон! — искренне радуется подаче Ли, ловя перелетевший через железку мяч. Хёнджин тоже молодец. Ли ещё его поблагодарит. Возьмёт лицо в ладони, потреплет за щёчки и погладит по голове со словами: «Хороший мальчик, послушный». Теперь Минхо знает, что у него на один повод для беспокойства меньше.

***

«Минхо», — читает, но игнорирует сообщение Ли. «Нужно поговорить». Вот это выдержка у Сынмина: больше двух недель обоюдного молчания. Раз он ему пишет (в третий раз в жизни), выходит, его там совсем штормит.

«Ну так и чего молчишь?»

«Поговорим с глазу на глаз».

«Нет. Пиши здесь».

Сынмина такой вариант не устраивает. Хо уходит с пар с Уёном и Саном. С каких пор Киму приходится бороться за внимание Минхо? А теперь он ещё и с Ханом. «Не многовато ты себе прислуг завёл? Сегодня без тех двоих ушёл. Твой пухлощёкий друг о них знает? Городская ты наша легенда. Имя себе делаешь? Могу ускорить процесс. У меня и номерок его есть. Я знаю, где он живёт и учится». И про запуганного одноклассника Сынмин знает. И молчит как крыса. Хотя этот козырь использовать не получится — Ли исчерпал конфликт с Ханом, отношения с которым, по мнению Кима, держатся на липкой массе из муки и воды. Минхо усмехается, видя сообщение. Сынмин явно на пределе. Ли даже жалеет, что читает это с экрана телефона, а не слышит вживую. Хочется, чтобы чужое ревнивое шипение ласкало уши.

«Хорошо, убедил. Прибереги свой гнев до завтра, идёт? Ты у нас всех собак в округе знаешь. Мой адрес тебе известен».

Напряжение Кима вряд ли за сутки покинет. Потому Ли предпочитает оттянуть бурю. Минхо вообще-то не один живёт. Мама уже вернулась. Если существование сына она стёрла из восприятия реальности, то постороннего Сынмина она вряд ли проигнорирует.

«А как у Чонина дела, спросить не хочешь?»

Молчит. Не потому что нечего ответить, а потому что исполняет чужое повеление — не выговаривается, продолжая копить гнев и недовольство. Да и спугнуть восстанавливающееся спокойствие в Джисоне он не позволит.

***

— Ради встречи со мной лишаешься премиальных? — У меня свободный график. Выполняю поручения за бесплатно. Я далеко не беден. — С твоим родом деятельности это не удивительно, — язвительно огрызается Ким, снимая куртку. Ли застывает в проходе между кухней и комнатой. — Чай? Кофе? — невинно хлопает глазами Ли. Сынмин дрожащими от напряжения руками ставит обувь на коврик. — Я тебя шантажировать пришёл вообще-то. Даже речь подготовил. — Ты так много слов изо рта извлекать стал. Я удивлён, — Ким цыкает. — Буду говорить до тех пор, пока ты не решишь меня заткнуть. — Окей, мне это нравится. Продолжай, — Ли проходит в комнату. Сынмин идёт за ним. — Ну так и что? — Ли занимает кровать. Ким садится за стул у письменного стола. — С каких пор мне приходится выпрашивать у тебя обратить на меня внимание? Почему я должен быть тем, кто открывает рот для того, чтобы попытаться обсудить то, что было… — А что было? — перебивает Хо. — Ты… — шипит Сынмин, пытаясь унять эмоции, которые не утихают в нём с момента его последнего присутствия в комнате. — Три недели прошло, — медленно тянет слова. — Три, — показывает число пальцами, — грёбаные недели. — Спрашиваешь с каких пор? Бесишься, что я стал меньше поддаваться на провокации? — Сынмин прав, из всех людей вокруг Минхо, он был тем, кто искал его общества. — Ты стал уходить с теми двумя. Они тебя у ворот колледжа ждут. Каждый учебный день, — у Кима была возможность подойди к Минхо на переменах. Но Сынмин расчётливый. Всё делает один, втихушку. Начни он действовать при остальных — поставил бы под сомнение свою репутацию. Тем более, что цель Сынмина — не сам разговор. Эти двое намеренно маринуют друг друга, выдерживают паузу. — Одинокий Ли Минхо, — издевательским тоном пропевает Ким. — Ты всегда был аутсайдером. А единственным человеком рядом — я. Твоё внимание — моё. Не могу принять тот факт, что теперь я бегаю за тобой. Коллекторы, шайка, в которой состоит Чонин — и ты там. Сосед из третьего подъезда. Ты всегда был один. А в твоём присутствии был я, — с каких пор Сынмину приходится бороться за внимание Ли?! — Ты игнорируешь меня. Хотя всегда поддавался на провокации. Ты знаешь зачем я здесь. Просто дай мне это, — Минхо молчит, и это выбешиват. — Так что по пухлощёкому? Он рано или поздно узнает. Мне стоит ускорить процесс? Ты хочешь изолировать его, а я хочу изолировать тебя. Соглашайся на компромисс. Я разрушил твою связь с ним один раз, и я сделаю это во второй. Как думаешь, сможет он тебя снова принять, зная, что ты настоящий преступник с ножом в кармане? Я всегда боролся против тебя. Нам уже не нужно скрываться друг от друга, — Ким зрительный контакт не разрывает. — Прояви инициативу. Прочти мой взгляд. Почувствуй моё желание. И мы разойдёмся победителями. — Какое долгое «я хочу тебя», — усмехается Минхо, подзывая Кима ладонью к себе. Тот не двигается с места, лишь скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит. Хватит с него инициативы на сегодня. — Такой непокорный, — подходит к Киму Минхо, разворачивает крутящийся стул к себе и садится Сынмину в ноги. Ли чувствует, как Ким ярко реагирует на его действия: старший проводит ладонью по внутренней части бедра и кладёт голову ближе к колену. Кажется, Сынмину очень странно смотреть на Ли из положения сверху вниз. — Минхо… — шепчет Ким в надежде, что Ли прочитает его мысли. Старший находит опору в чужих ногах, чтобы приподняться и сравняться с лицом младшего. Ли не скрывает наглую улыбку; он знает: Ким и сегодня не получит то, что хочет. Хо успел переварить часть произошедшего, и кое-что понять о себе. Минхо сделал парочку выводов, а вот Ким, кажется, ещё сильнее погрузился в неудовлетворённую похоть. Ли выдерживает паузу, пытаясь сконцентрироваться на чувствах Сынмина. Тот же попросил их прочитать. Ли это и делает. А вот как он будет использовать свои знания о чужих желаниях — вопрос третий. Дразня бездействием, Ли отходит поодаль и снова подзывает Кима. Если бы на младшем были ошейник и цепь, Ли всё равно за них не ухватился бы. Сынмин склонен перекладывать ответственность на Хо. Потому что в идеале всегда ждёт некого принуждения, инициативы. Ли это понимает, а потому предпочитает бездействовать, склоняя Кима к тому чтобы говорить и принимать решения. С каждым новым вызовом от лица Хо, Сынмин загорается ещё сильнее. Минхо стоит посередине комнаты. Ким раздражённо выдыхает, встаёт с места. — Бесишь, — бурчит он себе под нос. — Тебе же всегда нравилось гоняться за мной. Раньше у младшего не было соперников. Но и знания о взаимном притяжении тоже. Не появись у Сынмина конкуренты, он бы наверняка остыл, но не успокоился. Потому что желание бегать за Минхо — въевшаяся в повседневность потребность. Как Ли может так просто слить первого человека, обратившего на него пристальное внимание? Жизнь резко поменялась. Но даже так, если собрать всё то внимание, в котором он совершенно неожиданно стал купаться, оно не перевесит все школьные годы, что Ким за ним бегал; не аннулирует студенческое время, сверлящий взгляд и переход на уровень выше — Сынмина всегда было слишком много. Минхо даже близко не пытается помочь Киму избавиться от помешательства. Наоборот, старается сохранить, приумножить. Разрушать так долго, сколько Ким это способен выдержать. Не сломать, а выпить все соки. Подливать масло в огонь, и смотреть как горит то, что должно гнить. Ли не считает Кима слабаком. Он как минимум смелый и очень расчётливый в своих действиях. Внимателен к другим, но туповат сам к себе. Роль провокатора переходит к Хо. Ли познал чужую ревность. Сладкое желание оставить Минхо при себе: от него всегда хотели избавиться. Старший выражает свою благодарность в грубом поцелуе. Ким делает несколько шагов назад и упирается спиной в шкаф с зеркалом. Ладони Ли на чужом затылке. Руки Сынмина тянутся к талии Хо. Старший вздрагивает, когда чувствует прикосновение. — Убрал, — запрещает ему Минхо. Блокирует движение, словно это не то, чего младший добивался. Пальцы так и остаются сжатыми на чужой талии. Ли позволил ему ответить на поцелуй, и Сынмин, кажется, надеялся, что тот даст разрешение на что-то ещё. Возможно, фиксация рук на его теле через спазмы — это своеобразная компенсация для обоих. Ким мог бы возразить, что в таком положении повиноваться и убрать руки не сможет. Но зачем? Слова мало что значат. Ли дистанцируется, вытянув предплечье перед собой так, что грудь Сынмина оказывается вжата сильнее в горизонтальную поверхность. — Ударь меня, — внезапно выдаёт Сынмин. Потому что играть в кошки-мышки уже осточертело. Слова ничего не значат. Но если Ким это хотя бы не обозначит: Ли (если всё-таки заметит и поймёт) будет намеренно игнорировать то, что Сынмин хочет, чтобы с ним сделали. Будет намеренно вытягивать. Ким достаточно истощён для того, чтобы идти на сделку со своей вредностью и гордостью. Кажется, Минхо переоценил чужие возможности. Надломи ещё немного и он сломается. Придётся идти на диалог. — Чего?.. — Задуши меня! Не делай вид, что не знаешь, как это делается! Ты столько раз настигал меня, трогал. Только и умеешь, что магию применять, слабак! — Не смей, — шипит Хо. Происходящее — лишь проверка на лояльность. Сынмин был тем, кто наблюдал за семьёй Ли издалека. Ёнбоку он совсем не помогал. Никак не защищал его от Хо. Потому что знал — это табу. Появление Джисона — лишь замена младшего брата. Сынмин не беспокоится о его здоровье. Лишь проверяет натяжение каната, по которому будет ходить, держа баланс, чтобы не упасть. Сынмин наблюдал. Прощупывал почву. Следил внимательно за Ёнбоком. Чтобы иметь компроматы, знать, как воздействовать, не перегибая палку. — Ударь меня! — Сынмин не произнесёт табуированное имя. — Хотя бы дай мне пощёчину! Ли никогда никого не бил. Он испытывал удары на себе. И знает, что такое физическая боль. Но сам замахнуться не способен. Потому что его агрессия работает иначе и не выходит через тело. Ему даже не приходится как-то вытягивать руки, сжимать пальцы, как в супергеройских фильмах. Если он это и делает, то только ради показухи. Вся его агрессия выходит через чужие тела. Как некоторые бьют подушку или посуду в эмоциональном приступе, так Хо использует возможность слить напряжение через живых людей. Вот как через Сынмина сейчас. Он ему в этом не признается, но Хо полон неосознанной благодарности за то, что он есть. Потому что Ким заменил ему младшего брата, на котором тот экспериментировал с собственными эмоциями. Вампир. Паразит. Ли замахивается рукой. Сынмин жмурится в ожидании удара. Лёгкое касание становится результатом действия. Минхо мягко проводит ладонью по кимовой щеке. — Ненавижу тебя, — слёзы копятся в уголках глаз. — Ты… — с трудом выговаривает слова Сынмин. Он плачет. Ли целует его в макушку и крепко обнимает. Улыбка Минхо мягкая. Он расслаблен. И это так неправильно. Ким кто угодно, но точно не плакса. Он проходимец, актёр, манипулятор, лжец. Сынмин знает, как добиваться своего. Где промолчать, где комплимент сделать, в какой момент начинать плакать. Сынмин их не выдавливает — тело обучилось само собой. Ким завидовал Ёнбоку. Делал вид, что хочет восстановить справедливость. А сам внимание перетягивал. Он знал, что Минхо останавливался, когда доводил младшего брата до слёз. Как если это и была его цель. Если Сынмин добивался спазмов — он вознаграждал Ли. Сейчас же Ким идёт с козырей. Здесь нет жертвы и агрессора. Они оба друг с другом играют; не хотят отпускать. Минхо сильнее задышал. Так, что Киму стало слышно его дыхание. Сынмин всё делает правильно. — Ну-ну, что такое? — утирает слезинки с глаз Хо. — Посмотри на себя, — Ли разворачивает его лицом к зеркалу. — Глазки все красные. Разве я обращаюсь с тобой плохо? — старший утыкается носом в шею, трётся, закрыв глаза. Так хорошо. — Ты как ребёнок, устраивающий истерику в магазине ради леденца на палочке. — Накажи меня, — шепчет Сынмин. — Хороших мальчиков не наказывают, — сжимает его щёки пальцами Ли. — Такой милашка. Послушный, — Минхо расстёгивает молнию на чужих штанах, наблюдает за процессом через отражение в зеркале. Ким откидывает голову назад, растворяясь в ощущениях, когда Ли касается его члена. Целует Кима в шею, придерживает слабеющее тело одногруппника, обвивая рукой вокруг талии. — Что с тобой стало, Ким Сынмин? — младший громкой ахает, когда Хо делает резкое движение рукой вниз: держит его член в кольце из пальцев. Так жарко. Он наконец-то дотронулся до его органа. — Где же оскорбления? Я слышу только стоны, — усмехается Ли, надрачивая Киму. Тот совсем теряется в ощущениях. Пытается принять другую позу. Но падает вперёд щекой в зеркало. Сынмин пачкает отражающую поверхность потными пальцами. Ли не будет ругаться. Протрёт позже — избавится от улик. Сынмин дышит через рот, даже не пытается успокоить дыхание. Ли, стоя сзади, прижимается к его ягодицам, гладит от копчика к талии. Дразнит, делая движение тазом вперёд. — Может, стоит их снять? — Сынмин словами не ответит. Приходится читать общий настрой. К которому Ли сейчас вообще-то не прислушивается — бесполезно. Единственный компонент в Сынмине — похоть. Ли поддаётся на провокацию — Ким надавил куда нужно. Младшему не стыдно дать Минхо думать, что тот ему подчиняется, что он слабее. Что он для него безопасен. Ни один из них это за пределы комнаты не вынесет. Слухи в группе, конечно, ходят. Не только Ли знает, что Сынмин сплетник. Ким ходил с засосами на шее. Он показывал их не другим. Он демонстрировал их Минхо. Весь спектакль ради одного зрителя. Ли стаскивает штаны вместе с нижним бельём. Старший видит как сильно дрожит тело под ним. Ким, определённо, ждал именно этого момента. — Минхо… Ли проводит рукой между ягодиц и застывает ненадолго в ощущении влажных пальцев. Окей, Сынмину удалось его удивить. — Этого я не ожидал, — рассматривая блестящие от смазки пальцы, Минхо немного отходит назад. Младший подготовился… используя его подарок. Ли тогда просто пытался запугать Сынмина, ожидая, что тот решится держаться от него подальше. Ведь Минхо хотел отомстить. Кто же знал, что так выйдет. — Минхо, пожалуйста, — шепчет Ким, не в силах взглянуть одногруппнику в глаза. Он бьёт по зеркалу ладонью, продолжая стоять в такой унизительной позе. — Пожалуйста, — продолжает взывать Сынмин. Ким жаждет заполучить член Минхо в себе. Даже если Ли захочет удовлетворить его запрос, он скорее решится подавить это в себе. Сынмин ищет не секса. Он ищет Минхо. Беспокойство потерять чужой интерес заставляет Ли отказаться от собственного желания. — Ты не получишь даже моих пальцев в своей заднице, — вслух выдаёт Ли. Вся выбитая из Хо теплота вмиг испаряется. Сейчас чужие слёзы разве что смягчают гнев, но не искореняют его. В один момент Сынмин поймёт, что оргазм от разных стимуляций — не самоцель. Что член в заднице заполнит только вход в прямую кишку, но не дыру в сердце. Пока Сынмин думает, что близость с Ли — панацея, он будет его преследовать. Но как только Ким разгадает для чего он это делает; как только он поймёт, что даже обладая «магией», его личный спаситель всё ещё простой смертный… он уйдёт. И тогда единственный, кто со школьных времён был заинтересован в нём… перестанет его хотеть. Ли испытывает чувства к Хану. Тёплые и светлые. Он любит его как родную мать. Но знаком с ним всего три месяца. Отношения же с Сынмином претерпели испытание временем. Взаимная ненависть. Взаимное притяжение. Единственная истина, остающаяся стабильной больше двенадцати лет подряд. Ким никогда от него не отказывался. Ли не готов его лишиться. Так же как не готов лишить свой член и чужую задницу девственности. — Минхо, пожалуйста, — пытается воздействовать на него Ким; поворачивается и падает ему в ноги. Цепляется за одежду, тянет вниз. За такую наглость он отхватывает спазмы во всём теле. — Кто разрешал тебе меня касаться?! — неожиданно громко задаёт вопрос Минхо. Сынмин лишь надеялся стянуть хотя бы один предмет с его тела. Ким начинает плакать сильнее. На этот раз не всхлипывая, а именно рыдая. Хо охватывает паника. Как родителя с громким ребёнком в общественном транспорте. Ли сейчас сам заплачет. Минхо хватается за вцепившиеся в него руки. Сынмин надежды не теряет. Он даже достоверно эмоций Хо считать не может. Всё под контролем. Сынмин под его контролем. Нужно просто расслабиться. Посмотреть на красное от слёз лицо и убедить себя в том, что всё в порядке. Младший плачет демонстративно. Показывая не своё отчаяние, а отношение к Минхо как доминирующему над ним. Ким его хочет; и ни на грамм желание не сбавляет. За похотливой пеленой перед глазами, он видит лишь привычно вредного Минхо. Это минутная тревога. Не больше. Ли может быть не прав в своих выводах. В любом случае, он рад его присутствию. Минхо не любит Сынмина. Сынмин не любит Минхо. Сказать, что они ненавидят друг друга — тоже мимо. Скорее, они удачно удовлетворяют потребности друг друга. Ещё бы сейчас Ли удовлетворял зудящий от возбуждения член Кима. Это только у старшего какие-то заморочки в голове проскочили. Сынмин стабильно эти дни хочет чужой член. А в самый разгар действия — особенно. Чтобы не выдать свою неуверенность, Ли решает аннулировать воздействие на кимовы мышцы. Тело младшего слабеет. Руки скользят вниз, утягивая за собой ткань. Хо спешно поднимает штаны наверх. Лицо Сынмина оказывается у его ступней. На секунду в голове Ли задерживается чувство стыда перед Кимом, но тут же растворяется, когда он встречается с полными жажды глазами. Самый преданный его персоне человек сильнее завелся. Ни один из них не достоин жалости. Ни друг друга, ни общества. — Ты хочешь увидеть моё тело? — смотрит на него сверху вниз Минхо. — Я физру не прогуливаю и переодеваюсь вместе с остальными. Ли понимает, что сексуальное помешательство Кима — его личная вина. Если бы тот реагировал на его голую спину в раздевалке — сразу бы заметил. Всё это началось в сентябре. Из-за ложных выводов. А затем претерпело в Сынмине медленные изменения, вылившись в это. — Кто из нас с последних пар уходил? — шмыгает носом Сынмин. Хо лишь усмехается и оставляет вопрос без ответа. — И да, хочу. Минхо садится на кровать. — Один предмет, — даёт разрешение Ли, ставя Кима в тупик. У него на выбор: футболка (и тогда Хо останется с оголёнными спиной, животом и грудью), либо штаны (под которыми конечно же нижнее бельё). Сынмин в любом случае не доберётся до члена. И это жесть как дразнит. Младший встаёт с места. Голову кружит. Он снова смотрит на Минхо сверху. И от этого чувствует себя не комфортно. — Ну? — торопит его Ли. Сынмин снова садится на колени. И заставляет Ли довольно качать головой — младший знает своё место. Руки Кима у его раздвинутых ног. Хочется вцепиться в бёдра, но Ли всё равно не даст. Потому его пальцы дрожат в напряжении навесу. Сынмин выбирает футболку. Раз уж член ему всё равно не видать, голый торс кажется более интимным, чем голые ноги. Ким отрывает бёдра от голеней, держит баланс, стоя на коленях. Заглядывает в наглые глаза напротив, цепляется за футболку, немного тянет наверх, оголяя часть живота и… И Минхо понимает, что успокоиться сегодня у него не получится. Это не Сынмин тут похотливое животное, а Минхо проигрывает чужому вожделению по всем фронтам. Что стало с его пониманием чужих эмоций? Почему Сынмин улыбается, видя его пупок? Почему вдруг расслабляется? Минхо всё это время держал того в напряжении. В первый раз контроль чужого тела, частично, но ускользнул от Ли. Те самые эмоции, за которыми Ли гоняется в Джисоне. Они не должны жить в Сынмине. Только не в нём! Хо резко перемещается к другому краю кровати, чем пугает Кима, возвращая в более привычное в обществе Ли состояние. Минхо часто дышит через рот. Испуг унимает возбуждение. Ли спешно возвращает контроль над Сынмином, сковывая мышцы. — Т-ты же разрешил, — падает лицом на кровать Ким, искренне не понимая в чём провинился. Ли смотрит на него с расстояния меньше метра. Сынмин тут, в его комнате, с голой задницей, стояком и зарёванным, опухшим лицом. Ли встаёт с кровати, обходит Кима, берёт его штаны, аннулирует воздействие и протягивает ранее снятую одежду. — Одевайся. Но Ким остаётся в той же позе. Напряжение вернулось к младшему в том же объёме. Какой же он всё-таки неугомонный. — Хотя бы пальцы, — хнычет одногруппник в матрас. Отводит задницу немного назад и разводит ноги в сторону. — Ты не можешь снова просто выгнать меня. — Ещё как могу, — возражает Минхо, не доверяя собственным словам. Ли так резко перебрасывает из одного состояния в другое, с одной мысли на вторую. Он так быстро передумывает, заводится и остывает. Что-то, что было минуту назад уже и не важно. Ведь это прошло. И Ли быстро забывает. Под воздействием гормонов это придаётся забвению (до того, как пелена с глаз спадёт, обнародовая содеянное). Потому что вид голой задницы в этой позе такой невозможно пошлый и бесстыдный… Ли смотрит. Пялится даже. Принимает решение. Возможно, неверное. И он об этом пожалеет. — Где она? — Я оставил сумку в прихожей. Минхо вздыхает, адресуя усталость самому себе. Он ведётся на поводу у эмоций, тревоги и Ким Сынмина. И вряд ли остановится. Видимо, он не так умён и расчётлив как младший. В попытке переиграть друг друга, в страхе потерять чувство собственной нужности, он идёт на компромисс. Тюбик почти пустой. Ли садится близко к кимовой попе. Выдавливает остатки на пальцы и сам вздрагивает, когда к нему приходит осознание того, что он собирается сделать. — Знай, что я готов принять твой член в любой момент. Клянусь, он поместится, — слышится смущённый голос Кима. Лицо Минхо вспыхивает оттенком красного, каким никогда не было. Руки трясутся. Почему-то очень хочется и очень страшно. Так, спокойно. Он же знаком с мужской анатомией. Со своей… И пальцы он в себя совал и знает как сделать приятно. Он справится. Чёрт возьми, они даже в этом сошлись. Не делай так он для себя, Хо бы точно даже не согласился с мыслью сделать так кому-то ещё. Ли принимает положение поудобнее. Зачем-то считает пальцами: один, два, три… Прицеливается. Сжимает кимовы ягодицы в ладонях. Тот стонет, словно в него вошли, а не просто раздвинули мягкие ткани в сторону. Кожа такая горячая. Ли так жарко, что хочется самому раздеться. Минхо гладит младшего по спине и ягодицам, разводит ноги Кима ещё немного шире. Сам встаёт на колени. Снова отгоняет мысль снять с себя одежду. Проходится подушечкой пальца по колечку мышц. Не моргает, наблюдая за собственным действием. Словно он делает это для самого себя, а ни того, кто тихо мычит, упираясь лицом в кровать. И начерта им столько смазки?.. Нет, вот если бы Ли всё-таки снял штаны и освободил член из плена трусов… Хо мотает головой, пытаясь вытряхнуть ненужные мысли из головы. Это просто гормоны. Он пожалеет об этом сразу после оргазма. Толчок одним пальцем внутрь получается неожиданно резким. Слишком легко он вошёл. Ли замирает в удивлении, чувствуя стенки изнутри. Горячо, мягко и, от смазки, очень влажно. Минхо добавляет второй. Да, член бы точно легко вошёл… Старший жмурит глаза, пытаясь унять зуд в штанах. Стоит так, что больно. Ли медленно гладит стенки, разнося тепло от своих пальцев по всему телу одногруппника. Минхо немного высовывает пальцы наружу. Он примерно знает, где находится простата. Возможно, конечно, у Сынмина она немного выше или ниже… — Агх! — это определённо самый громкий звук за сегодня. Так что нет, она ровно там, где Минхо и предполагал. Хо знает, что чтобы кончить от пальцев в заднице, нужно хорошо постараться. Сынмин определённо возбуждён. Но так быстро он без стимуляции не кончит. Дело не в Сынмине, который будет долго под ним стонать и извиваться, а в Ли, член которого, заставит того завыть первым. Старший намеревается закончить собственную пытку. Пока он ещё хоть на каких-то остатках рассудка существует. Иначе его ноющий без внимания орган заставит его наломать дров. О чём Ли пожалеет. Он себе этого не простит. Старший ложится торсом на спину Сынмина. Одной рукой продолжает разогревать стенки внутри, то и дело нагло задевая простату. Вторую заводит под живот Кима ближе к бёдрам. Касается его члена. — Минхо, это слишком! — стонет Сынмин, сминая простыни в кулачках. Так жарко. Ли, чувствуя, как чужой член дёргается — первым делом вынимает пальцы из плоти. Ким приподнимает голову, широко раскрывает рот и глаза, замолкает на секунду: оргазм его настиг. До ушей Ли доносятся всхлипы и тяжёлое дыхание — Сынмин измотан. Ли отсаживается от него поодаль. Смотрит на, в прямом смысле, дело рук своих. Он поимел его пальцами. А мог бы, кстати, членом. Тем самым, что так привлекает внимание Минхо. Настолько желание оказаться в чужой плоти становится невыносимым. Ли может это сделать. Ким сам разрешил. Пелене перед глазами мешает только голос разума: проникновение после оргазма очень болезненное. «Никогда не поздно сделать Сынмину больно». — Если повернёшь голову — ты труп. Напряжение одерживает верх над старшим. Сидя на полу, он расставляет широко ноги, приспускает штаны, освобождая член из хлопкового плена. Сынмин не ослушается. Хо не позволил ему сегодня оголить даже свой живот. Но вот, прямо сейчас он дрочит при нём. В его присутствии. На него. Разве это не победа? Сегодня Сынмин удовлетворён. Младший уверен: однажды Ли не выдержит. И тогда Ким добьётся своего.