Друг Ли Минхо

Минхо лежит на мягком ворсистом ковре. Руки в замке на груди. Ли пялится в потолок. Хорошо, спокойно. С примесями, но в процентном содержании, Минхо познал наслаждение после самого процесса, а не только во время. Сынмин так и остался руками на кровати, лицом в простыню, коленями на полу. Его так вымотало, что он провалился в дрёму. Старший слышит чужое сопение — накрывает Кима простынёй. Время словно замедлилось. Стоит младшего разбудить и выгнать. Но вместо этого, Минхо берёт Кима на руки и укладывает на кровать. Проснулся, зараза, но делает вид, что действия Ли его вовсе не разбудили. Минхо ложится рядом. Подпирает голову рукой и смотрит на чужое лицо: актёр из Сынмина первоклассный. Но Ли не проведёшь: он всё чувствует. Как-то непривычно спокойно в присутствии друг друга. Настолько, что Минхо решает закинуть на Кима ноги и обнять всем телом. А, вот, теперь всё как обычно. Что-то в действии Минхо вызвало в Сынмине подавленное чувство. Вряд ли Ким сам его способен распознать, а потому он прислушивается к своим ощущениям, продолжая делать вид, что спит. Ли надеется, что Сынмин провалится в это чувство сильнее, а потому не отпускает, трётся о его щёку. Госпожа Ли уже пришла. Сынмину придётся остаться у одногруппника на ночь. Потому что покинуть квартиру незаметно не выйдет — это нужно было делать раньше. Пока Сынмин всё больше погружается в угнетающие мысли, Хо засыпает.

***

Суббота. Третье ноября. Чан ищет записанный в телефонную книгу номер. Жмёт на зелёную кнопку и ждёт, надеясь, что вызов не сбросят. — Хонджун, здравствуй! Как продвигаются дела? — Ты от этих самых дел отстранён. Тебе я не должен отчитываться, — язвит Ким. Кристофер устало выдыхает: — Я только хотел узнать как у Чонина дела. Передашь ему трубку? — Почему я должен тебе подчиняться? — Паразита удалось заключить в кристалл? — Хон ненадолго замолкает, решая, что ответить. — Ты хорошо осведомлён для того, кого выкинули за ненадобностью. — Твоя карьера висит на волоске, Хонджун. Тебе лучше со мной дружить, иначе тоже останешься за бортом. Так что с паразитом? Ким, не давая ответа, протягивает телефон Яну. — Привет, Чан! — слышится знакомый голос. — Тебя там не обижают? — Нет, всё хорошо. — Как твоё самочувствие? Вы нашли лисицу? — Бан слышит, как парень громко вздыхает. — Ты же знал, что это был я, — тихо начинает Чонин, словно боясь, что Ким это услышит. — Деревенских пугал, мебель портил… И как родители от меня раньше не избавились… Я — оборотень. — Чонин, мы знаем. С самого начала знали. И это причина по который ты нам нужен. Ты особенный. С такой способностью у тебя хорошее будущее! — воодушевлённо лепечет Чан. — Расскажи, пожалуйста, что с кристаллом, который я тебе дал. Хонджун вздрагивает — он поставил громкую связь, а потому всё слышит. О том, что кристалл принадлежит Чану, он не знал. Хотя о том, чтобы прикрепить Яна к нему с Сонхва ратовал сам Крис — Киму это было известно. Сам господин Бан об этом сказал. Поначалу Хонджун был не в восторге от слова совсем, но увидев парня с подвеской на шее, быстро усмирил своё недовольство. В комплекте с Яном шёл драгоценный, изумрудного цвета материал. За такой подарок можно всё стерпеть. — Он у Хонджуна, — запоздало отвечает Ян. — Какого он цвета? — Чан полон надежд. — Изумрудного, — отвечает за Чонина Ким. Молчание. Надежды Криса разрушились об одно единственное слово. Он использовал последнюю просьбу к отцу впустую. — Передай Хонджуну, что он может оставить кристалл себе. Ян обеспокоенно смотрит на старшего. По голосу Чана слышно, что он разочарован.

***

— Сын господина Бан его тебе дал? Почему я не знал? — Ты и не спрашивал, — складывает руки на груди Чонин. — Странно, что он про Минхо ничего не спросил, — продолжает размышлять вслух Хонджун. — А он о нём знает? — снова язвит Ян. — Точно! — округляет глаза Ким. — Ты же о нём мне ныл! — Ну-ка не груби ему, — встревает в разговор Пак. Хонджун старшего игнорирует. — Это Сынмин ныл, а не я! — пытается снять с себя обвинения Чонин. — Сонхва, ты прав! — подходит к Паку Хонджун и берёт того за ладонь. — Я люблю тебя! — Отвратительно… — корчит лицо Пак, когда Ким целует его руку. Всё встало на свои места. Хонджуна за борт не выбросят. Те, кто, как ему казалось, хотят от него избавиться, снабдили его всем необходимым. Сонхва хитрая улыбка Кима уж очень не нравится.

***

Хонджун протягивает Ли конверт. — Что это? — не дожидаясь ответа, Ли его открывает. Ненадолго зависает, знакомясь с содержимым — наличка. — Оплата труда, — комментирует очевидное Ким. — Надеюсь на дальнейшее сотрудничество. Хон сообщил о провале задания господину Бан. Целью пребывания Кима было отслеживание сделки и перехват ценного груза. Которым оказался бесполезный хлам. Сумма в конверте не какая-то огромная, но явно выше средней зарплаты по городу. Ли не назначал плату в денежном эквиваленте, а потому удивлён получить бумажки в конверте. — Если ты такой богач и хочешь отказаться, чем отдавать их мне, отдай на благотворительность. Ли не сопротивляется, решая, что сумма не такая большая и может пригодиться. С картой мамы всегда происходила интересная вещь — сколько бы Минхо не тратил по ней денег, сумма всегда за пару дней пополнялась до стабильного значения. В их доме всегда есть еда, коммуналка оплачена. Их отец в отдельной платной палате на двух пациентов — и на это хватает. Минхо вставляет карту в банкомат. Кладёт всю сумму из конверта на счёт. И решает проверить, каким будет значение. Потому что оно всегда ровнялось одному стабильному числу. И никогда не превышала его. Да и Ли никогда не клал денег сверху. Он час назад получил свою первую зарплату. Минхо выбирает кнопку «показать баланс на экране». Руки дрожат. Минхо оглядывается по сторонам: в холле банка ещё пару человек. Он быстро жмёт отмену и забирается карту. Количество нулей на счёте позволяет купить дом в пригороде. В какой момент сумма изменилась — Минхо не знает, потому что не отслеживал баланс много месяцев. Но в одном он теперь точно уверен — сбережения матери тут не при чём. Отца он навещал в последний раз ещё в конце августа. Как будто он может дать ответы на вопросы, о которых мать молчит. Что ему мешает попросить у Хонджуна, имеющего прямую связь с полицией, кое-что и кое-кого пробить? Правильно. Нежелание Минхо знать правду и нести за неё ответственность. А ещё нежелание лишний раз отсвечивать. Его и так в этом городе стало слишком много. Не хватало, чтобы, если его теория верна, в один момент и по его душу пришли, как он приходит к должникам в составе компашки агрессивных молодых людей. Против толпы, Ли — ничто. Минхо хотел бы задать вопросы матери. Чтобы она рассказала ему секретики на ушко. Он бы просто знал о происходящем с чужих слов и мог бы это отрицать, как притянутую за уши информацию. Если Ли начнёт копать через реальных людей, в его руках окажутся доказательства. Все будут знать об этом. Это как спрятать информацию в интернете: не нужно идти в суд и привлекать внимание к тому, что хочешь скрыть. Ли проглатывает своё любопытство, принимая реальность такой, какая она есть. Успокаивает дыхание и решает, что сегодня ему очень хочется почти на свою студенческую подработку.

***

День воскресный. Хан ложкой ковыряет картофельное пюре. — Не издевайся над едой, — устало выдыхает господин Хан. — Ну почему мама против? — опять начинает завывать Джисон. Он снова и снова получает отказ без права на поблажки. — Ты здесь родился. Это твой город, — повторяет слова своей жены господин Хан. — У меня нет связи с городом, — начинает закипать Джисон. — Я плохо ориентируюсь на местности, потому что сижу дома и езжу на маршрутке до школы. Когда меня спрашивают, где находится такой-то дом, я развожу руками. Я знаю названия всего нескольких улиц. Хотя весь городок можно за пару часов обойти. Я живу в дыре без надежды на лучшее будущее. Так что нет, пап. Единственное что я должен делать в этой жизни — удовлетворять свои амбиции. Моя первая цель в списке — свалить из этого Мухосранска. Или вы с мамой хотите, чтобы я жил с вами до и после тридцати? Или вы купите мне квартиру, чтобы я съехал? Я же знаю, что даже учёбу мне у вас оплатить нет возможности. Либо бюджет, либо я буду заниматься низкоквалифицированным трудом за гроши. Буду копить на обувь и зимнюю куртку с лета. Прямо как вы сейчас… Я не виню вас в том, что жизнь тяжёлая. Все так живут. Это ужасно. Но я не хочу хвастаться зарплатой в полтора раза выше прожиточного минимума. На которую еду с трудом купишь. Про поход к стоматологу я вообще молчу. Мама столько мучается… И как? У вас же ещё я — иждивенец… нахлебник. — Ты наш ребёнок, Джисон. Мы должны тебя обеспечивать. — Мы выживаем, пап. Деньги — это возможности. У нас нет первого, а потому мы ограничены во втором. Я хочу, чтобы ты, я и мама жили хорошо. Чтобы тебе не приходилось оставаться сверхурочно, чтобы у нас было нормальное мясо, а не механической обвалки. Чтобы мама наконец-то перестала экономить на себе ради школьных взносов… Пап… Я сдам экзамены и поступлю. У меня будет хорошая работа и достойная зарплата. То, как мы живём… Всегда так было. Как я могу надеяться на то, что что-то в моей жизни изменится… если мы всегда жили в нищете. — Я поговорю с твоей матерью, — господин Хан согласен с сыном. Однако знает, что жена не захочет отпустить ребёнка в чужой город. Потому что на то есть причины. «Он должен оставаться здесь. Джисон принадлежит этому городу. Это не обсуждается». — Спасибо, пап.

***

— Ты в порядке? На тебе лица нет, — убирает телефон в сторону Минхо. К Хану он зачастил. — Я немного с мамой поругался, — нехотя отвечает Джисон. — Поругался? С твоей мамой? — госпожой Хан? Женщина-солнце. — Мама хочет, чтобы я в твой же колледж поступил… — О! — сразу просиял Минхо. — Я буду тебе с учёбой помогать. Джисон-то уже знает, что Ли далеко не отличник. Не гнушается списывать, да и вообще в профессии не заинтересован. Это младший ещё кое-чего не знает. Так что помогал бы ему старший далеко не объяснением материала. У Минхо была возможность поступить в другие места, но он предпочёл остаться рядом с матерью. Госпожа Ли — единственная причина, по которой он здесь. — А ты умный? На бюджет видел какие баллы нужны? — Джисон кривит лицо. Запал Хана тушится о вопрос: как середнячок вроде него, собрался сдавать вступительные экзамены? В большом городе конкуренция огромная. — Но мне даже попробовать возможности не дают. — А ты хочешь в столицу? — Ну, не в этой же дыре всю жизнь торчать! Эх, дело в деньгах. Родители мою учёбу не потянут. Ли не интересовался расценками на обучение. Открыв прайс в нужном вузе, он вспомнил о деньгах на карте и первой зарплате. Минхо бы смог легко его обеспечить. — Ты правда хочешь уехать? — В этом месте у меня нет будущего.

***

Середина ноября. Ким смотрит в окно — выпал первый снег. Парня разрывает от двух противоположных чувств, когда он переводит взгляд на первую парту. Парень отмахивается от мерзкой нежности и желания позвать Ли гулять в парк, держась за ручки; оставляя стимул бросить одногруппнику в затылок пенал. Зачем? Чтобы внимание обратил, конечно же. Этот игнорщик к нему вообще инициативы не проявляет. Настроение у Минхо хорошее. Благодарить Сынмина он за это, конечно же, не будет. Они определённо состоят в отношениях. Но ни романтикой, ни сексуальным партнёрством это не назовёшь. Из любви в них, только желание выводить друг друга из себя. Сынмин хотел, чтобы Ли его нагнул, подмял под себя. Это же так унизительно — быть снизу. А Ли из тех, кто подчиняет. Разве не так? И если бы Минхо использовал аргумент, что у них нет защиты… Он бы не смог им прикрыться. Потому что она была у Сынмина. Он не надеялся, что они пригодятся. Презервативы были нужны только с одной целью — отрезать путь к одной из возможных отговорок. Минхо не мог их в сумке не заметить. Как бы Ли захотел — Сынмин так бы и сделал. Но Минхо!.. Минхо сам даже не раздевается. И пресекает любые попытки Кима дотронуться до него. Тогда, лёжа на кровати в обнимку, Сынмин сжимал пальцы в кулаки. Только у Ли есть привилегия на его тело. Минхо ему ни одной частью себя не принадлежит: ни душой, ни плотью. И это не честно! Они виделись один раз. И это повторилось. Сынмин просто ждёт, когда Минхо сломается. Но нервы сдают, потому что продолжается это слишком долго. Ким не совсем прав. Частично, Минхо привязан к нему и не желает так просто отпустить и расстаться. Старший чувствует, что скоро всё это может закончиться. Потому что если Сынмин думает, что знает, что ему нужно… Ли понимает: Ким разочаруется в тот самый момент, когда это получит. Сынмин потеряет все эмоции к нему. Потому что держатся те всего на одной потребности. Когда Ким её откопает — поиски закончатся. И Ли этого не хочет. Он буквально боится, что это произойдёт. Ведь сейчас он кому-то нужен. И этот кто-то тратит душевные силы на его персону. Пожалуй, не пытайся он отомстить Сынмину за то, в чём он виноват косвенно, всё бы осталось как прежде. А может они бы всё равно пришли к этой точке. Просто время пришло. Чувства Кима на самом пике. Минхо глубоко вдыхает, пытаясь вобрать в себя весь сладкий аромат того, что не имеет запаха: ощущение собственной значимости. Ли загасит одногруппника, либо удовлетворив однократно обоих, либо тем, что до Кима его мотивы дойдут самостоятельно. Минхо уверен: в первом варианте всё будет хорошо только для Сынмина, а он, обнаружив в себе такое же низменное вожделение, будет скорбеть по плоти. Девственности свой член он лишать не будет. Потому Ли в своих реакциях не уверен. А приобрести ещё один повод для страданий — такая себе перспектива. А потому Хо придерживается второго варианта. Надеясь не привязаться ни эмоциями, ни половым органом. Надеясь, что чужие психи продлятся как можно дольше. Потому что Минхо это нравится сильнее, чем всё, что между ними происходило. Не выйти сухим из воды, так хоть не остаться прокажённым с душевными язвами.

***

Двое оборачиваются на приближающийся к ним звук. Минхо, как ни в чём не бывало, продолжает идти дальше. Тот, кто пришёл по его душу, его не настигнет. Ли подаёт сигнал рукой Сану с Уёном, чтобы те отошли. Сынмин замирает меньше, чем в метре от Ли. — Дай мне тебе врезать! Ты заслужил! — руку сводит. Не то, чтобы Ким надеялся, что ему это удастся. — Я уж подумал, ты в сталкеры заделался. Удивлён, что ты себя выдал, — Ли чувствовал его присутствие с самого начала. Ким видел весь процесс выполняемой работы. — А когда я тебя об этом просил… Разве не я — твой главный враг? Всё кичился, что пальцем никого не трогал. Брату своему пальцы сломал и сейчас людей избиваешь. Сынмин прекрасно знает, что упоминание младшего брата — табу. Непоказушный Ким срывается при посторонних. Потому что надеется, что выведет Минхо. Хотя и сам на пределе. Ли моментально реагирует на провокацию, но внешне пытается сохранять спокойствие. Они тут не одни. — Если хочешь, чтобы тебе сделали больно, то помни, что я знаю и другие способы. — Раз в пол месяца на меня внимание обращать?! Знаю такое. Ты видел меня голым. Ты трогал меня. Дрочил мне рукой, — Сан с Уёном воздухом давятся и отходят ещё на пару метров, от греха подальше. — Но я ни разу не видел твой член. Ты ни разу так и не разделся. Я видел лишь кусочек твоего живота. И мы это даже не обсудили. Ты определённо мастер пыток. — Мы даже не друзья. — Ага, бывшие одноклассники, соседи по дому, одногруппники. Недостаточно?.. Вместо того, чтобы… — Сынмин запинается. Пускай Ли сам поймёт. — Ты идёшь работать свою работу, чтобы сливать напряжение. Но твой главный враг — я, — Киму очень хочется упомянуть то, что Ли с преступниками водится. Но при этих самых парнях он промолчит. Единственный, от кого он хочет огрести — Минхо. А под врагами Сынмин имеет ввиду тех, за кем охотится компашка из трёх персон, за которой он сегодня наблюдал. Нормальный человек, увидев драку на неравных условиях, попытался бы защитить жертву или сбежал, боясь за свою жизнь. Но Ким к таким не относится. Минхо ожидал такого поведения от младшего. Но то, что у одногруппника язык развязался — неприятно удивило. Провокации — то, в чём Сынмин всегда был хорош. Сколько бы Минхо не думал, что всё под его контролем, он всегда вёлся и реагировал. Ли контролирует тело, но Сынмин паразитирует в чужом разуме, склоняя к определённым решениям. Выйти в свет для младшего — шаг в точке кипения. Он предаёт свои же принципы. Но только потому что знает, что они не сработают на Хо. — Ударь меня! — кричит Сынмин. — Я просил тебя об этом и раньше. Если не знаешь, как это делается, то отпусти меня. И я тебе продемонстрирую. — Эй, я могу ему врезать! — вступается Уён. — Тш-ш, это не наше дело, — останавливает его Сан. Ещё не хватало под раздачу попасть. Ли возвращает тело в прежнее состояние, прекращая воздействие. Ким даёт Минхо пощёчину. Старший не поворачивает лицо обратно. Моральных сил в глаза смотреть нет. — Доволен? Ким опускается коленями на влажную после утреннего дождя почву. Сегодня Сынмин плачет не специально. Зря Минхо дал себя ударить: загасил ещё один стимул, который младшего не удовлетворил. Ли находит в себе силы посмотреть на чужое лицо. Зрелище, которого он может лишиться. Минхо садится на корточки. Осеннее пальто сильно сковывает комфорт позы. Ли обнимает — теперь колени так же в грязи. «Ты мне нужен», — слова, которые никто из них не произнесёт. — Ненавижу тебя, — Сынмин бьёт его в грудь обессиленными руками. Минхо сжимает крепче. — Поужинаем вместе?