Друг Ли Минхо

Теперь не только Минхо сидит один за партой. От Сынмина отсел сосед. Тот просто сказал «извини» и занял пустую последнюю парту в первом ряду. Ким пытался быть осторожным. Но когда на физре Минхо силой взгляда заставлял в ногах запинаться и падать — на это не могли не обращать внимания одногруппники. Когда Ли решал уделить немного внимания, ставя отметины на шее — Сынмин не мог это упустить. А забывший кроссовки одногруппник, не мог выкинуть увиденное из памяти. На следующий день, Минхо уже знал, кто тогда громыхнул дверью. Сынмин медленно самоизолировался, пока его окружение стремительно отказывалось от контакта с ним. Ким сам себе объяснил зачем за Ли бегал. Оказавшись в изоляции, он оттолкнул от себя даже того, в ком, как ему казалось, он нуждался больше всего. Сынмин не знает как дела у Чонина. Кажется, у оборотня появились новые друзья. Ким парня никогда не боялся. Потому что настоящий зверь всё это время живёт с ним в соседнем подъезде. Страшнее бороться с тем, кто отдаёт себе отчёт о собственных действиях. Ким кидает ручку в тетрадь, закрывает. Снимает с крючка сумку и пересаживается ближе к доске. Ли плохо чувствует общий настрой, если тот не касается его персоны. Не нужно обладать сверхспособностью для того, чтобы поймать звук внезапной тишины в аудитории. Кто-то кашлянул. Но никто не рискнул шептаться. Положение спас звонок на пару. Одногруппники перестали бояться Минхо, усвоив правило: не трожь то, что принадлежит Ли. А ещё желательно не говорить с ним, не смотреть ему в глаза и делать вид, что тебя рядом с ним не существует. Не то, чтобы эти правила существовали, но они работали. А раз Сынмин связан с Минхо… Лучше не проверять судьбу. Ли знает, что изоляция Сынмина началась с его соседа по парте. Он не остановил чужой болтливый язык. Скорее, был благодарен, что так вышло. Старший довольно улыбается, когда Сынмин открывает тетрадь на чистой странице. Киму не отмыться от клейма «друг Ли Минхо». Хотя они и не друзья вовсе. И не партнёры. Но теперь хотя бы соседи по парте? В тот период, когда Джисон снова стал общаться с Минхо, Ли чувствовал, что должен выбирать. Выбирать между Кимом и Ханом. Потому что в Киме стали просыпаться эмоции, которыми ему было так приятно питаться от Джисона. Но Сынмин всегда был таким грязным для Хо. Прими он чувства в Киме, стал бы переносить их на Хана. Как в тот раз, когда Сынмин расслабился, увидев кусочек оголённой кожи. Джисон слишком светлый и непорочный, для того, чтобы видеть в нём сходства с Кимом. Но это начало происходить с Ли. А потому ему пришлось выбирать. Минхо понимал, что Кима ему не удержать. А потому быстро решил дилемму в пользу нового знакомого. Минхо задирает пятку на колено. Ли смотрит на сидящего рядом Кима — привлекает внимание к своей ноге. Сынмин давит смешок — Ли выбрал носки с летающими головами котят. Тяжело перестроиться, когда ты зависим от человека тринадцатый год подряд.

***

Минхо пытается сквозь толпу разглядеть Джисона, которому должны вручить диплом. Не красный, конечно. Даже есть тройка по одному предмету. Немного странно стоять здесь вместе с госпожой Хан. Отец Джисона прийти не смог. Так что Минхо словно выполняет роль старшего брата сегодня. Экзамены младший сдал. Но по баллам он может не пройти даже на коммерцию. Смотря куда документы подавать. — Класс, останусь в этой дыре, видимо, навечно, — бурчит Хан, расстраиваясь, что своих целей никогда не добьётся. Он тяжело вздыхает, когда они доходят до третьего подъезда. Кана достаёт ключи от квартиры, чтобы приложить магнит к домофону. Джисон бросает взгляд на дверь, где живут Хван. Минхо видит, как сильно младший расстроен.

***

Хёнджин уезжает. Минхо узнаёт эту новость не от самого Хвана, а от радостного Джисона. Младший сжимает в руках телефон с открытым файлом со списком на зачисление, тычет в свою фамилию. Он и Хёнджин поступили в одно и то же учебное заведение. Ли насильно тянет уголки губ наверх.

***

Прошёл год со знакомства с Джисоном, Чонином и Хонджуном. Ли полагал, что жизнь изменилась. Но он, кажется, попал в замкнутый круг, вернувшись в то же состояние, в каком помнил себя год назад. Вот он стоит у кровати отца. Вот госпожа Ли гладит мужа по голове. У Минхо, кажется, снова никого нет. Хёнджин уехал. Джисон тоже. Хан наверняка обо всём знает. Он видел ножик, который Ли иногда таскал с собой. Но ни разу так и не потребовал оправдаться. Чонин занял его рабочее место, потому что Ли не хотел быть монстром. Особенно в глазах Хана. Он всё ещё помогает Хонджуну. Власть оказалась не так уж ему и нужна. Раз он вернулся в свои старые эмоции — выходит, это было не так уж и эффективно. Сынмин… к нему охладел. Но что хуже — Минхо потерял интерес. Смотря на родителей, Хо сжимает пальцы в кулаки. Осознание приходит к нему: он разрушил всех, с кем имел дело. Изолировал Хана. Разбил и отверг Сынмина. Теперь Ким чувствует себя так, словно потерял смысл жизни. Потому что он жил так тринадцать лет. И да, он потерял своё влечение к Минхо. Ким не оправился. Но теперь он хотя бы не пытается искать ответы в самом Хо. Сделал Хонджуна преступником. Чонин стал оборотнем. И теперь выполняет работу во благо чужого кошелька. Отправил отца в больницу. Мать свихнулась, став свидетелем того, что он сделал с младшим сыном и мужем. Слова матери всплывают в памяти: «Я вырастила монстра. Кровь Ёнбока на твоих руках, Минхо!». «Какая кровь, мамочка? Я его и пальцем не тронул». — Всё из-за тебя!.. — шепчет парень, злобно скаля зубы. Он не может покинуть город. Не имеет права надолго оставить мать одну.

***

Минхо чуть меньше двух лет. Он видит как что-то под слоями тканей шевелится. Подходит ближе и пугается, когда раздаётся плач новорожденного. Минхо не понимает, почему мама не уделяет ему всё внимание как раньше, а сидит у кроватки рядом с издающим звуки нечто.

***

Ёнбоку четыре. Минхо шесть. Младший прячется за мамины ноги — мелкий совсем. Старший щёки дует. Возмущается, крича, что брат — ябеда. Мама говорит, что младших обижать нельзя. В следующем году Минхо пойдёт в первый класс. Госпожа Ли забирает сына из детского сада. Мальчик поодаль стоит, скрестив руки на груди. Смотрит на воспитателя. Такая взрослая женщина, а тоже ябедничает! — Я его не бил! — встревает в разговор старших Минхо. Воспитатель лишь головой из стороны в сторону качает. Технически он правду говорит… Однако доведение других детей до слёз это не оправдывает. — Я с ним подружиться хотел, а он!..

***

Мальчик запинается в ногах и падает. Вытягивает одну руку вперёд и пятится назад, к стене, пытаясь дистанцироваться от вызывающего ужас ребёнка. — Эй, — зовёт его Минхо, садясь на корточки. Ли тянет уголки губ наверх. Но глазами не улыбается. Жутко. — Будешь со мной дружить? — хватает его за запястье Минхо. Мальчик чувствует, как рука немеет. Слёзы беззвучно катятся по щекам, зубы дрожат. — Только мои друзья могут брать мои игрушки, — скалит улыбку Ли. Ребёнок, что смотрит на него красными от слёз широко раскрытыми глазами, даже не моргает. Настолько боль замедляет восприятие времени. Минхо пальцы сильнее не сжимает, но спазмы в чужом теле множатся, парализуя руку и грудную клетку. Воспитатель спешит схватить Ли за руку. Минхо слишком мал и неопытен в своей силе для того, чтобы не отправить кого-то на тот свет по причине удушения. Слова женщины сливаются с окружающими криками резвящихся детей. Минхо слышит только своего обидчика, жадно глотающего воздух через кашель. До этого беззвучный плачь превращается в громкий рёв. Этот ребёнок взял игрушку, о которой уже все дети выучили: она принадлежит Минхо. Мальчик плачет, дрожит от страха. Плачет — значит, раскаивается. Ли отправляют в комнату, где дети спят в тихий час. Минхо не пытается сбежать. Обычная практика изоляции за плохое поведение. Уже привык. Жаловаться некому. Никто не будет утешать его, как сейчас это делает воспитатель. Ли смотрит в прозрачное стекло в двери, которое отделяет его от играющих детей. Он ненавидит смотреть на взрослого, гладящего ребёнка по волосам. Минхо не слышит, что она шепчет. Наверное, говорит о том, какой Ли плохой мальчик.

***

Мама садится на корточки, чтобы сравняться с сыном глазами. Она уже устала спрашивать, почему тот так поступает. Госпожа Ли не знает, как найти на старшего ребёнка управу. Учитывая, что он точно так же терроризирует её младшего сына.

***

С рождением Ёнбока, госпожа Ли перестала брать старшего сына на руки. Минхо прожигал ближайших родственников взглядом, когда мама убаюкивала младшего, лежащего у неё в ногах. Ёнбока мать не отправила в садик. Сидела с ним дома, будучи домохозяйкой. Отец работал на местном заводе. К совершеннолетию Минхо, предприятие разорилось. И глава семейства активно забухал. Мать была больна около пяти лет к моменту рождения Минхо. Но до того, как встать на учёт, женщина вместо врачей ходила по бабкам-гадалкам. Госпожа Ли любила говорить младшему сыну, какой тот особенный. О себе Минхо лишь единожды получил комментарий, что тот проклят… Сыновья не могли не замечать недуг матери. Несмотря на явное предпочтение младшего, Минхо хотел маме помочь. Со временем, до старшего начала доходить причина фаворитизма. Оба ребёнка особенные. Но Ли старалась Минхо даже за руку не брать. Старший уже в детском саду понял, что дело в том, что его прикосновения могут причинить боль. Госпоже Ли он не хотел вредить. А потому смирился, что мама проявляет к нему заботу тем, что не кричит на него, покупает ему игрушки и вкусно кормит. Но что на счёт Ёнбока? Почему она постоянно рядом с ним? Водит за ручку, катает на спине?.. — Эй, Ёнбок-ки! — пропевает Минхо, заходя в общую комнату. Собранная из деревянных фигурок пирамидка рушится, когда старший хватает брата за руку. — Отпусти! — хныча, пытается вырваться младший. — А то что? — выпячивает глаза Минхо. Младший, даже зная, что мать его защитит, не может перестать испытывать страх перед ним. — Маме пожалуешься? Она нянькается с тобой по той же причине, по какой считает меня самостоятельным! — сильное заявление для первоклассника. — Ма-ам! — громко зовёт взрослого младший. Старший не успевает вовремя заткнуть ему рот ладонью. — Минхо! — появляется в двери мама и сразу же бросается проверять в порядке ли её любимый сын. — Слабак! — пинает игрушки старший. Мать делает шаг в сторону. Наступает на одну из деревянных фигурок. Не удерживает равновесие и падает, подворачивая ногу. Госпожа Ли закусывает губу, чтобы не закричать от боли при детях. В первый раз Минхо видит как краснеют от подступающих слёз глаза матери. В первый раз Минхо не нравятся чьи-то слёзы. Врачи госпоже Ли так диагноз и не поставили. Её кости очень хрупкие. Любое неудачное телодвижение грозит ей переломом. Кажется, сейчас именно такой случай. Женщина хватается за ногу, словно её руки могут исцелить и унять боль. Минхо стоит на месте. Не может не то что пошевелиться — даже моргнуть. — Мама! — первым реагирует младший. — Мама, ты в порядке?! — возможно, болевой шок — женщина не отвечает. Ёнбок пальцами дрожит над местом, за которое ухватилась руками госпожа Ли; кладёт аккуратно ладонь на болезненную ногу. Смаргивает слёзы, начало которым дал Минхо. — Ма-ам, — гладит он ногу женщины. Старший видит как её искорёженное болью лицо расслабляется. Время замедлилось. И для госпожи Ли и для её сыновей. Кажется, она всё-таки вывихнула ногу. Или, возможно, бедренную кость протаранила другая кость. На Минхо ложатся грузом куча мыслей. Детский мозг разрывает от их количества. «Ты особенный, Ёнбок», — слышит мамин голос у себя в голове Минхо. — Да… Именно… Особенный, — наконец-то складывается пазл в голове. Минхо был прав. Дело не в том, что он плохой мальчик, а в том, что тот при рождении проклят. Мать, очевидно, тоже от чего-то сильно страдает. Мама сторонится его не потому, что не любит... Любит! Конечно любит! Просто Ёнбок… Проклят иначе. Потому мать к нему тянется… В надежде исцелиться. Дело не в Минхо. Дело в Ёнбоке! Госпожа Ли обнимает младшего сына. Боль утихла. Это его заслуга. Все улыбаются. Присутствующие в комнате не могут оценить, насколько улыбка Минхо странная — они на него не смотрят.

***

— Ёнбок-ки! Мать ушла за продуктами. Отец на смене. Младший уже первоклассник. И вроде как ему старший должен с уроками помогать. Они сидят на одном стуле. Перекинув ноги через брата, Минхо прилегает грудью к спине. Подбородком утыкается в плечо. Ёнбок замер с ручкой в руке. Лино обнимает его, повторяя полностью положение чужого тела. — Минхо, прекрати, пожалуйста. — А то что, маме пожалуешься? Ты уже не детсадовец. Два года прошло, а ты всё такой же бесполезный. Возьми и дай мне отпор. — Минхо! — руки и ноги сводит судорогой. — Сопротивляйся, — пропевает ему шёпотом на ухо старший. — Способности нужно развивать. Я твой учитель, а ты… — Крыса подопытная? — Минхо заливается смехом. — В точку. Я, в отличие от тебя, свои силы развиваю. — С тобой никто не общается. — Это я ни с кем не общаюсь. А ты… — Ёнбок срывается на крик. — Научись затыкаться и не орать. — Это была случайность. — Мать ногу вывихнула. А ты её своими руками вылечил, — Ёнбок хотел бы отрицательно помотать головой, если бы Минхо не использовал на нём силы. — Пожалуешься в этот раз, я обещаю, что в следующий будет больнее. — Ты — монстр. — Я в курсе. И только попробуй маме об этом напомнить, понял?! — Минхо останавливает только звук входной двери — госпожа Ли вернулась. Минхо аннулирует свою способность. Садится на кровать. И сбоку смотрит на отходящего от боли брата. — Такие худые ноги… Что, если ты их сломаешь, как наша мама? — дверь в детскую закрыта. Ёнбок не успел перевести дыхание, как Ли снова оказался близко сзади. — Если закричишь, я сделаю ещё больнее в следующий раз, — шепчет он. — Как думаешь, почему мама не таскает тебя больше везде с собой? Почему мы делим одну комнату на двоих? Уверен, что мама любит тебя больше? Младший вскакивает с места. Открывает дверь и подбегает к матери. «Не закричал, молодец», — подмечает про себя Минхо. Ёнбок берёт пакеты из рук госпожи Ли. — Мам, тебе с чем-нибудь помочь? — младший готов к любой активности, лишь бы не оставаться с этим монстром наедине. Не может мама оставлять его специально с братом, чтобы тот его мучал. Госпожа Ли просто иногда нуждается в том, чтобы побыть одной. Верно же?

***

Мама сказала, что ушла к врачу. Вернётся поздно вечером. В холодильнике есть суп. И пускай дети к её приходу сделают уроки. Младший скрывается на кухне. Достаёт пиалушку с конфетами. И начинает шебуршать фантиками. — Врачи её не вылечат. Ты же это знаешь, Ёнбок, — младший останавливается с шоколадной конфетой у открытого рта. И вовсе не по свой инициативе. — С тебя хватит конфет на сегодня. — Отстань! — пытается щёлкнуть зубами младший. Минхо садится на корточки. — Ты же помнишь, как маме тогда больно было, — Минхо кладёт руку ему на бедро. Ёнбок вскрикивает. — Не ори! Соседи сбегутся! Я жалел тебя всё это время. Ты вообще ничего не хочешь ради мамы делать! — Да что я могу! — Попробуй… — Минхо берёт охапку салфеток. — Исцелить себя сам, — снова садится он на корточки. — Терпи и будь тихим, — Ли машет салфетками перед лицом брата. — Иначе я тебя ими накормлю. Это ради мамы, окей? Я буду сдавливать твою ногу так сильно, как умею. А ты попробуй сопротивляться. — Минх-хо, — дрожит его голос. Старший забирает конфету из чужой руки. Съедает. И кладёт руку на бедро Ёнбоку. — Не надо! — Сопротивляйся, — проговаривает Ли. — И будь тихим. Кто, если не я, будет тебя тренировать? Я начинаю. Ёнбок закусывает губу. Он проходит это не в первый и не в сотый раз. Когда он упал с велосипеда, его царапины зажили прежде чем их успели обработать. Минхо третьеклассник, а потому связывать между собой медицинские понятия он не способен — не обладает нужными знаниями. Наверное, он пытается найти связь между тем, что боль — это повреждение чего-то. А брат может эти повреждения «чинить». Он как минимум вылечил ногу мамы и заживил болячки на своём теле. Минхо не знает, что думать о свой способности. Но они с братом оба могут воздействовать на чужие тела. Если болезнь сопровождается болью, а сила Минхо вызывает боль... Выходит, старший навлекает на других болезни? Тогда они с братом как инь и янь: существует в противовес ради гармонии. Мама так страдает! А потому Минхо не может касаться её, навлекая на женщину больше болезней. Минхо просто слишком юн и физически здоров для того, чтобы знать, что боль бывает очень и очень разной. Он буквально не знает, что чувствуют другие дети, когда тот сковывает движение их тел. Не осознаёт насколько брату может быть сейчас нестерпимо больно. Не знает, в какой момент может перегнуть палку. — Я не могу! — Плохо стараешься, — делает заключение старший. Ёнбок в коротких шортах, ноги не прикрыты тканью. Минхо смотрит на синеющую под пальцами кожу. Младший срывается на крик. Брат убирает руку с чужой ноги и затыкает ему рот. Чтобы иметь контроль, оказывается, касаться кого-то не обязательно. — Сопротивляйся! — снова даёт брату наставление. Минхо ослабляет хватку, когда чувствует влагу на руке, которой тот глушил звуки, вырывающиеся из чужого рта. — Ты такой слабак… — разочарованно качает головой Минхо. Ёнбок пытается встать с места, но терпит поражение. Нога онемела. Мальчик валится со стула на пол. — Я… — плачет младший. — Я не чувствую ногу! — срывается он на крик, начиная истерить. Минхо приходится вернуть ладонь на чужой рот. Ёнбок брыкается на месте. — Успокойся, Ёнбок! — почему-то не может применить в том же объёме на младшем свою силу Минхо. — Это твоя возможность проявить себя! Соберись! Но младший не может успокоиться. У него словно отмерла целая часть тела. Минхо так сильно перестарался. Мама вернулась домой. Ёнбок продолжал громко рыдать всё это время. Минхо устал держать его. А потому послал всё к чёрту, позволив соседям наслаждаться детской истерикой.

***

Теперь Ёнбок передвигается на костылях. Семья уже была готова перевести младшего на домашнее обучение. Но через месяц его выписывают из больницы… Полностью здорового. — Ты такой эгоист, — цыкает Минхо, когда Ёнбок, спустя месяц отсутствия, возвращается домой. Старший так же навещал брата вместе с отцом и матерью. И наблюдал процесс его выздоровления. — Не смей отрицать, словно ты беспричудный! — складывает руки на груди старший. Ёнбок садится на свою кровать. Ничего не отвечает. Закрывает глаза. Он хотел бы провести в больнице больше времени и не возвращаться сюда. — Симулянт, ты самоисцелился день на пятый, когда мы к тебе в первый раз пришли. И ведь всё равно на костылях своих ходил, чтобы все тебя жалели! — Я бы лучше остался там до конца жизни. Лишь бы не видеть твою рожу! — Минхо встаёт с места. Подходит к лежащему на кровати брату. — Я всегда могу успеть отправить тебя не только на больничную койку, но и на тот свет, — шипит Минхо. Ёнбок мог бы усмехнуться. Но ему не смешно, а жутко. Потому что его старший брат — страшный человек. — К твоему счастью, я слишком люблю маму, чтобы расстроить её твоей смертью. Ёнбок не будет спрашивать о том, отчитала ли мама брата. Потому что боится услышать ответ, в котором она просто приняла судьбу. Потому что теория брата об эгоистичной матери ему слишком неприятна. — Ёнбок, — снова привлекает его внимание старший. — В благодарность за то, что я тебе пальцем ткнул в твою способность, подумай о том, как помочь маме. — Свали, — отворачивается от него младший. В голосе Минхо ни капли раскаяния.

***

Ёнбоку тринадцать. Минхо пятнадцать. Со временем, Минхо к младшему начал звереть сильнее. Не потому, что его ревность к родителю росла, а потому что старший свою способность на всех подряд стал тестировать. Так что среди школьников его имя стало местной страшилкой. Кто как не Ёнбок мог знать о том, насколько Минхо может быть опасен. — Давай, братик, вытяни ручки вперёд. Мы уже усвоили, что вся твоя сила в пальцах. — Хочешь мне их сломать, как пытался сделать это с ногой? — В этот раз я так не налажаю. Не волнуйся, Ёнбок-ки, никто не узнает. Я помучаю тебя немного. Ты восстановишься. А в награду за терпение, мы получим знания. Готов? — младший молчит. — Молчание — знак согласия. — Чёрт! — Я маме расскажу, что ты ругаешься. Минхо и вправду свои силы прокачал. Теперь он может сковывать чужое тело без контакта кожи к коже. Ёнбок губу закусывает, чтобы не кричать. Знает, что старший это ненавидит и начинает сильнее звереть. Каждое издевательство он именует «практикой». — Сейчас я тебя отпущу. Ты вытянешь свои пальцы и прекратишь меня бесить. Будь, пожалуйста, хорошим и послушным младшим братом. Ты знаешь, что может быть ещё хуже, — гладит его по голове Минхо. — Ты знаешь, — шепчет он. Ёнбок научился стойко терпеть. Минхо аннулирует воздействие. Младший нехотя вытягивает руки перед собой. — Умница. Не зря мама тебя хорошим мальчиком называет. Стой и не дёргается. Ёнбок дышит через рот. Знакомое оцепенение. Которое он, правда, ранее в кончиках пальцев не чувствовал. Минхо действительно, в отличие от младшего, постоянно практикуется… И это, как можно понять, хорошо лишь для самого Минхо и сверхопасно для окружающих. — Минхо… — пытается остановить его Ёнбок. — У тебя есть прекрасная возможность развить свои способности, — а ещё у старшего тоже есть очередная практика. — Терпи, — это продолжается уже минут десять. — Минхо, я их не чувствую больше! — Терпи, — как мантру повторяет старший. — Минхо! — скрывается на крик Ёнбок. А Минхо ненавидит, когда он кричит. Старший в наказание спазмирует не только пальцы, но и руки. — Ещё пару минут. — Хватит! Я больше не выдержу! — Врёшь, мы это уже проходили. Выдержишь. Почему-то в этот раз Минхо не реагирует на стоп-сигнал в виде чужих слёз. Ёнбок рыдает достаточно громко. Но старший словно под гипнозом. Минхо хоть и обозначил «ещё пару минут», но уже и не ответит, а сколько времени в действительности прошло. Пальцы посинели — ткани подверглись некрозу. Ёнбок лежит на полу. Он хотел бы опереться на руки, но те его совершенно не слушают. Младший лишь слёзы пускает и ноет, как ему больно. Минхо уши не затыкает, но и в слезливые речи не вникает. — Чего ты орёшь? Всё равно же сможешь регенерировать. Мать находит младшего сына, лежащего в странной позе на полу. Второй же лежит на кровати, словно ничего выбивающегося за рамки обыденности он за сегодня не наблюдал. Мать шокировано смотрит на сына. Её руки дрожат, когда она приподнимает тело Ёнбока. Остаётся сидеть на полу. Минхо подходит к ним близко. — Я вырастила монстра, — неожиданно выдаёт она. Никогда её голос не звучал настолько жутко. — Кровь Ёнбока на твоих руках, Минхо! — Какая кровь, мамочка? Я его и пальцем не тронул. Она не понимает. Минхо поступает так ради неё самой. Госпожа Ли не видит ни капли раскаяния в глазах сына.

***

Ёнбока госпитализировали. Минхо ни разу не пришёл навестить его. «Снова он будет сотрудникам и пациентам на жалость давить». Через три месяца состояние мальчика так и не улучшилось: он всё ещё не может держать предметы и самостоятельно есть. Мама сказала, что его забрали в столицу. Потому что там есть хорошая клиника, где младшего смогли бы вылечить. Больше Минхо о нём ничего не слышал. И никогда с ним не виделся.