Друг Ли Минхо

Утро четырнадцатого сентября. Минхо никогда не ездил на электричке. В его родном городе даже трамваев нет. Спасибо Сонхва, купившему билет неприспособленному к междугородным перемещениям студенту. Минхо встречают серое небо и мелкий дождь. У Ли новый квест: пересадка на метро. Парень натягивает капюшон на голову и бежит к арке с табличкой «выход в город». Ли идёт по направлению указателей, добирается до входа в метро. Пак дал парню один жетон, который у него ранее без дела валялся в кошельке с мелочью. Вообще, Сонхва раздражённо рекомендовал Минхо просто подойти к одному из сотрудников в форме, дабы те подсказали, как оплатить проезд. Парень растерянно смотрит на турникет и не знает куда этот самый жетон нужно совать. Кто-то позади него цыкает и использует соседний. Народу как-то многовато. Ли решил задачку с жетоном. Осталось открыть заметки и свериться с пунктом назначения. Ага, одиннадцать остановок… Минхо занимает место в вагоне. Количество людей, зашедших на первой же станции, его не то нервирует, не то пугает, не то удивляет. Ли пытается успокоиться и не психовать. Но когда на следующей станции рядом с ним садится пожилая женщина, а ещё одно свободное место сбоку занимает мужчина… Минхо психует трению о чужие тела и встаёт с места. Кто придумал эти узкие сидения?! Минхо повторяет за девушкой, стоящей по-соседству и облокачивается о дверь, игнорируя наклейку с надписью «не прислоняться». Ли глядит в своё отражение в стекле. Неловко смотреть на незнакомцев. — Осторожно, двери закрываются… Очередной поток входит в вагон. Минхо просто не в курсе как выглядит час-пик. Пространство пока не забито людьми подобно солёным огурцам в банке. Ли клянётся, что чувствует как кто-то из пассажиров на него смотрит. Нет, он не ловит на себе пристальный взгляд боковым зрением. Минхо… ведь всегда способен уловить чужое настроение к себе. Чьё-то естестество обращено сейчас к нему. Некое умиротворение и спокойствие. Что-то подобное Ли испытывает к себе в присутствии Джисона. Но это не может быть он. Здесь не может быть кого-то, кто может знать его. В целом мире не найдётся человека, способного думать о нём с таким теплом и трепетом. Минхо начинает тревожно-робко оглядываться по сторонам. Он замирает, когда встречается с чужими сверкающими дружелюбием глазами и ямочками на щеках. Это так странно. Прям очень странно. Настолько, что Минхо даже не понимает, где именно во влюблённом взгляде незнакомца можно найти подвох?! Что с этим парнем, сидящем в паре метров от него, не так? Во-первых, почему он на него смотрит? Во-вторых, почему он смотрит на него так, словно нашёл потерянное ещё в прошлой жизни сокровище?.. Минхо приводит в чувства голос из динамиков и остановка движения состава — его станция. Ли выскакивает прямо перед самым закрытием дверей и не успевает заметить, как тот самый кудрявый парень дёргается с места, чтобы попытаться последовать за ним. Многовато стресса для Ли на сегодня. Ему стоило вызвать такси, а не искать приключений с пересадками. Но в его городе поездки стоят как минимум раз в десять дешевле. Так что студента жаба душит. Три года назад долги отца внезапно были не то списаны, не то выплачены. В любом случае, Минхо снял с карты только лично заработанное. Счёт больше не пополняется, а лишь становится меньше. Возможно, в один момент он должен будет перебороть в себе желание не отсвечивать и перестанет смотреть на оборотня с отвращением и снисхождением. Минхо хотел бы получить корочку и работать на нормальной работе. Мучать людей, конечно, доставляет животное удовольствие, но Ли хочет соскрести с себя оскорбительное «монстр» и быть хоть кому-то приятным и нужным. К сожалению, проявление его особенности не может сочетаться с человеческим желанием быть любимым.

***

Ли совсем близко к съёмной квартире своего друга. Минхо умудрился заблудиться в одинаковых на вид домах, даже при условии использования навигатора. Парень промок под мелким дождём. Только сейчас он вспомнил, что Джисон жаловался на здешнюю погоду. Хан радостно встречает Минхо на пороге. Ли с пустыми руками, потому как обещал купить другу что-то в торговом центре или парке. — На улице точно не получится погулять, — обречённо роняет голову в подушку Джисон. — Третью неделю льёт, без конца. Минхо сильно тревожили сообщения Хана в мессенджере. Голосовые выдавали его подавленное состояние. Младшему тяжело из-за смены обстановки. И Хёнджин ему совсем с этим не помогает. Джисон жалуется Минхо на своего бездушного соседа. — Сидит там калякает одно что-то. Лучше бы посуду помыл, — Минхо заходит на кухню и видит возвышающуюся над раковиной гору грязных тарелок, вилок, кружек… «А сам почему чистоту не наведёшь?» — хочет поинтересоваться Ли. Но он уже знает ответ: Джисон к таким задачам не приспособлен. Он тот ещё грязнуля. А ещё Джисон пытается отвлечься на учёбу, потому что младший явно не в порядке. И Минхо очень хочется забрать его обратно из большого города. Ли берётся за губку и моющее средство. Чтобы было во что налить водички, нужно это что-то помыть. — Хёнджин, давай с нами? — окликает его Джисон. Хван вышел из комнаты, чтобы взять только что помытую гостем кружку и налить в неё воды из графина. Парень застывает на секунды, когда встречается с Минхо взглядами. Ли еле заметно ухмыляется — Хван пришёл поприветствовать его, сделав пару глотков воды. — Как же он бесит… — ноет шёпотом Хан, когда Хёнджин покидает кухню. Джисон провожает соседа гневным взглядом. — Как ты тут? Обжился уже? — Минхо зачем-то продолжает мыть грязную посуду. Кажется, за три недели у младшего произошло очень уж много всего. Но тот пока не может точно сказать в чём причина его подавленного состояния. Наверное, это просто период адаптации такой болезненный. — Я пришёл последним. Так что теперь сижу за первой партой… Надо же было так проколоться. — На первой парте проще списывать, — смеётся Минхо. — Внимание обычно привлекают те, кто в конце сидят, а на передние забивают. Да и всё, что на доске пишут отлично видно. — Хёнджин за последнюю сел. Я думал, он мне место займёт. А он уже с какими-то парнями дружбу завести успел. Джисон подходит к окну и внезапно для себя замечает: — Дождь прекратился! Клянусь, он все эти дни лил! — Минхо вытирает руки о полотенце и подходит к младшему, чтобы лицезреть лужи на дороге с высоты нескольких этажей. — Давай в центр съездим?! Я всё хотел, но одному страшно… — У тебя зонт есть?

***

Зонт им не понадобился. Первой достопримечательностью оказался ресторан с дешёвыми бургерами. Парни сотни раз видели рекламу на тв, но никогда не пробовали. Потому что выезд за пределы города в новинку для обоих. — Мама всё отговаривала меня словами «это твой родной город»… У меня в паспорте вообще-то местом рождения указан этот! — Серьёзно? — Да. Мама сама отсюда. Хотя из роддома меня сразу увезли. Так что вот, как-то так. — Моя мама деревенская. До сих пор не знаю, как она с отцом познакомилась. Но переехала из-за него. — Минхо хотел было упомянуть оборотня, но решил промолчать. Даже если Джисон об этом знает, Ли предпочитает не поднимать тему и не оправдываться. Хотя от самого Чонина Минхо узнал, что Ян с госпожой Ли односельчане. — Как твой отец, кстати? — Минхо нервно попивает свой первый в жизни покупной кофе в стаканчике. — Без изменений, — только и отвечает Ли. — Что у тебя нового? — решает сменить тему Джисон. — Извини, я так много ныть стал. В их тандеме больше говорит именно Хан. Иногда младшему начинает казаться, что о Минхо он мало что знает. Он немного скрытный. И да, о некоторых вещах он и сам знает, но не расспрашивает, мысленно благодаря Ли за то, что тот всё равно выбирает его и старается быть рядом. Старшему хочется рассказать про какого-то странного парня в метро. Но как переработать эту информацию без привязки к его особенности? — Так людей много. Даже тут, — оглядывается по сторонам Ли. — Шумно. — Ну, это же не наше захолустье, — вгрызается зубами в булку с котлетой Джисон. — Сырость… — продолжает Минхо. Словно пытаясь выискать плюсы того, что он остаётся в своём маленьком городе. — Минхо… — Хан глазками блестит, словно всё пытается перевести тему на ту, что его волнует. — А ты не хотел бы сюда переехать? — Я?.. Скорее нет. — Почему? Ты ведь можешь перевестись. — Я должен ухаживать за мамой… — Минхо, ты ребёнок своей мамы. А не наоборот. Слушай, я очень уважаю тебя за то, какую заботу ты проявляешь к родителям. Но давай будем честными: госпожа Ли справится и без тебя, — Джисон знает, что это больная тема для Минхо. — Ты словно смысл жизнь в госпоже Ли видишь. Подумай о себе… Минхо пытается унять раздражение, чтобы не быть к беспокойству Хану суровым. Он тянет паузу, теребя пальцами листовку на подносе. А когда поднимает взгляд на Джисона, понимает, что говорил Хан не только о Ли. — Я тут чуть больше двух недель, но ощущение, что мама была права, — глаза Хана краснеют от подступающих слёз. — Я понимаю, что это слишком маленький срок для того, чтобы сдаться, но я в таком стрессе… Часы как сутки. Словно я здесь целый год пробыл. Я чувствую взгляды на улице, в транспорте, в универе. Но когда смотрю незнакомцам в глаза — понимаю, что у меня паранойя. Я не могу нормально заснуть ночью. Я слышу странные звуки все эти дни. Мне так некомфортно в арендованной квартире. А в универе... Хёнджин с какими-то парнями сдружился. А я и заговорить с кем-то боюсь, — Ли слушает не перебивая. — Я… Очень ждал твоего приезда. Честно говоря, сегодня я чувствую себя на много лучше. Прости, я такой эгоист… Теперь нас разделяют километры… Поэтому я и задал вопрос о твоих планах. Ты — единственный с кем мне комфортно. Мой единственный друг. Минхо прокручивает услышенное в голове. Джисон давит на него правильными словами. Всё, что держит в маленьком городе — мама. Они и правда похожи: два интроверта в своём маленьком мирке, где даже сидеть рядом молча комфортно. А когда они по-отдельности, мир начинает казаться несправедливо агрессивным. Чужая грусть ножом по сердцу режет. Ли был одинок ещё год назад. А потом Хонджун с Чонином. А потом Сынмин… Но искренняя привязанность есть только в Джисоне. Минхо хочет взять младшего за руки и погладить ладони. Но побуждение в действие не переходит. Ли пытается успокоить друга, что всё будет хорошо. И он обязательно поразмышляет над его словами. Возможно, парню и правда стоит сепарировать от родителя.

***

Минхо с Ханом бродят по торговому центру. Помещения с прозрачными стёклами почему-то вызывают больше беспокойства, чем интереса. Джисон так и не выбрал, что он хочет в подарок. И бесконечные залы с ярким светом как-то не помогают. Ли в плане подарков человек не идейный. Для него странно покупать что-нибудь кроме еды и вещей первой необходимости. А ещё странно дарить подарки. Наверное, единственная радость — это готовка для кого-то. Потому Ли всегда сопрягал свою заботу с кулинарией. Наверное, что бы Джисон не выбрал в подарок — Минхо не поймёт. Но Ли будет рад увидеть горящие радостью глаза, потому что сейчас взгляд Хана тусклый и уставший.

***

Джисон стягивает тонкий матрас с раскладного дивана. — Можем у Хёнджина что-нибудь стащить, — как-то на автомате предлагает Минхо, когда, сев на диван, осознаёт, что обивка на нём практически отсутствует. Один будет спать на полу, а второй на жёстком деревянном возвышении… — Он тот ещё жлоб. Не хочу перед ним в очередной раз унижаться, — устало вздыхает Хан, уходя на балкон, где хранятся хозяйские вещи. Младший надеется найти там хотя бы подушку. — Слушай… Кровать двуспальная. Я не против лечь спать вместе. Минхо на секунду застывает. На полу и правда спать как-то не очень. Да и холодно, заболеть можно. А ещё одеяло всего одно — то, которое они купили. Может показаться странным, что Хан выбрал в качестве подарка постельный комплект и одеяло. Но таковы реалии бедного студенчества Хана и склонности к минимализму и практичности Минхо. Ли встаёт с места и уходит в соседнюю комнату, откуда возвращается с подушкой. Она правда декоративная и очень плотная. Но всё-таки лучше, чем ничего. — Ого! Чтобы Хёнджин, и поделился?.. — вообще-то, Минхо, не сказав и слова, молча утащил её у Хвана. Но это и не важно. Джисон распаковывает комплект однотонного постельного белья и протягивает его Минхо, чтобы тот мог себе постелить на матрас. Хан же использует привезённое из дома. — Может всё-таки вместе ляжем? — снова вкрадчиво предлагает Джисон. — Пожалуйста… У Ли сейчас сердце в пятки уйдёт. Он не может себе позволить даже обнять его. Диван хоть и двуспальный, но места на нём очень мало. — Сегодня первый день с момента переезда, когда я чувствую себя легче, — наконец-то Джисон улыбается. И это топит сердце Минхо. — Твоё присутствие — лучший подарок на день рождения. — Дурак, — улыбается Ли. — Я серьёзно! — подсаживается рядом Джисон. — Закрой глаза и прислушайся, — Минхо так и делает. — Эм… Я ничего не слышу. — Так вот то-то и оно! — Минхо непонимающе выгибает бровь. — Ну-у, Минхо, пожалуйста, только не ты! Мне и мамы хватает… Можешь у Хёнджина спросить! Тут постоянно какие-то звуки! Знаешь, словно дом рушится. И соседи никогда не спят… Я бы мог сказать, что это мой недосып со мной злую шутку играет. Но я помню, как не мог заснуть первый день. Может быть… — прерывается Джисон, чтобы ухватиться за краешек футболки. — Может мне сегодня удастся нормально заснуть? — взгляд Хана умоляющий. И это так давит на Минхо. — Хорошо, я с тобой лягу. Но учти: я часто ворочаюсь во сне. — Спасибо! — Джисон довольный встаёт с места. Матрас снова нужно переложить на диван. Ли упаковывает подушки в наволочки. Персиковый оттенок ткани приятен глазу и хоть как-то перетягивает на себя внимание от отсутствия нормального ремонта в комнате. Очень уж тут не уютно. Из комфортного только спящий рядом Хан. Он и правда быстро уснул. Ли поворачивается со спины на бок и смотрит на чужие закрытые глаза. Всё-таки рядом с Ханом он тоже чувствует себя спокойнее. И то, что это чувство взаимно, отдаёт приятным теплом в теле. Ровно до того момента, как младший закидывает на него ногу и руку, так же переворачиваясь на бок. Теперь Минхо чувствует жар. Джисон был таким уставшим, что у Ли нет морального права попытаться вырваться из-под веса чужих конечностей и тем самым разбудить друга. Может быть ему стоит давать право другим людям прикасаться к нему? Ладонь Джисона на его плече такая тёплая. А сопение напротив спокойное и монотонное. Чёлка Джисону в глаза лезет. Минхо хочется её убрать, но руки не тянутся. Ли себя успокаивает тем, что это нормально, но всё равно заснуть не может. Уже четыре ночи. Тахикардия так и не покинула парня. А Джисон всё-таки сменил позу, отвернувшись к стене. Сквозь щель в двери, Ли видит, что в соседней комнате загорается свет. — Чего не спишь? — внезапный шёпот пугает Хёнджина. — Обезбол ищу, — так же тихо отвечает Хван. — Всё тело ломит. — Мебель тут, конечно, ужасная, — поддерживает мысль Минхо. — Привык к своему ортопедическому матрасу… — Мама мне его привезёт на следующие выходные, — Ли вообще-то хотел его подстебать, но вот не получилось. — Оу… — Минхо смотрит на то, как Хёнджин достаёт из упаковки блистер и берёт таблетку своими длинными пальцами. Ногти у основания синего цвета. Оттенок светловат для гематомы. Так что это скорее голубой. — Что с руками? — Без понятия, — Хван залпом вливает в себя воду из стакана. Окей, не его дело. — Джисон говорит, что в квартире какие-то звуки… — Я ничего слышал. — Ты прям как на викторине отвечаешь, — Хван устало выдыхает. — Минхо, я не знаю. Возможно, он пытается привлечь внимание. — Ты с ним жесток. — Иначе жестоким со мной будешь ты, — еле слышно, на выдохе, проговаривает Хван. Ли это слышит, но никак не комментирует. Минхо окидывает взглядом пространство комнаты. Площадь больше раза в три, чем та, что досталась Хану. В углу стоит большой мольберт. Валяются краски и пара скетчбуков. — Я посмотрю? — Минхо чувствует, как Хван дёргается, когда Ли, не дожидаясь разрешения, берёт его альбом. — Твой скилл сильно вырос. Хёнджин отворачивается, чтобы не видеть реакции Минхо, когда тот перевернёт страницу и лицезреет изображённый на ней скетч. На листе бумаги парень с пугающим взглядом и кошачьими глазами. Минхо почти уверен, что это его портрет. — О!.. — восклицает Ли. — Мне… нравится. Да, определённо нравится! Хорошо переданы мимика и характер, — пытается он подобрать слова. — А что это за огоньки вокруг? — интересуется Хо. — Магия? — как-то неуверенно отвечает Хван. — Заберу себе? — взгляд Минхо какой-то необычно воодушевлённый. Хёнджин тянет руки, чтобы забрать скетчбук и аккуратно оторвать понравившийся Минхо лист. Но Ли рвёт бумагу сам, открывая своему взору следующую страничку. Старший рассматривает её с большим интересом, нежели предыдущую. Но уже не улыбается. Хван видит его бóльшим монстром, чем Ли думает сам о себе. Выходит, образ старшего въелся в сознание довольно стойко. Если те «магические огоньки» принадлежат Минхо, то здесь тоже изображён он. Хёнджин мог бы быть в страхе за своё творчество, но отсутствие именно этой эмоции заставляет Ли понять, что Хван оценивает его сдержанную агрессию как угрозу для окружающих, но только не для себя. Ли начинает смеяться. Тихо, чтобы Джисона не разбудить. Подходит к Хёнджину ближе и треплет его по волосам. — Хёнджин, ты такой молодец! — искренне хвалит его Минхо. Но совсем не за скетчи и картины. Хван тоже улыбается. Словно заслужить похвалу от Минхо — высшее признание. Ведь он снова всё сделал правильно. Ли возвращается в комнату. Пятый час ночи. Минхо всё ещё может воспроизвести чувство трения о чужие волосы на ладони. Он ценит Хёнджина и Джисона совсем по-разному.

***

— Чанбин! Со Чанбин! — кто-то кричит на всю улицу. — Я тебя на экране умного домофона вижу. Чего раскричался?! — Откроешь? — Наши семьи враждуют, забыл? — О, да, мы как Монтекки и Капулетти, — шутит Крис. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Я тебя внимательно слушаю. — Расскажу, когда в дом меня пустишь. — Тогда я предпочту остаться в неведении, — отключает звук у домофона Со. После раздаётся звонок на мобильный. — Бинни, я же по тебе скучаю, — слышится голос Чана в динамике. — Сидишь себе так взаперти уже несколько месяцев. Твои одногруппники на парах сейчас сидят. — Я взял академ. — Серьёзно?.. — а вот это неожиданная новость. — Да, серьёзно. Чан, давай ты прекратишь делать вид, что не знаешь, по какой причине я сижу дома и никуда не выхожу. — Бинни, — делает Чан голос нежнее. — Я правда пришёл потому, что очень по тебе соскучился. Сегодня первый ясный день за весь сентябрь-месяц. — Поэтому ты пришёл, да? Я не могу воспринимать твоё беспокойство обо мне за искренность, когда я почти уверен, что знаю, почему чего ты здесь. — Разве мои намерения не благие? Ты тонешь в жалости к себе, а мог бы приносить пользу обществу. — Ты знаешь в каком я состоянии, Чан. И ты знаешь, что нет, я не могу, — Со переключает аудио на видеозвонок. Крис его принимает. — Я могу смотреть тебе в глаза только через видеосвязь. Я могу слышать тебя только через динамики. Потому что ты знаешь: если я впущу тебя в свой дом, ты приведёшь за собой хвост. Вместо того, чтобы слушать тебя, я буду слышать этих тварей. Вместо того, чтобы смотреть на твоё лицо, я буду видеть как твоя «проказа» некротизирует твою кожу. Ты говоришь, что я гнию заживо, но нет. В отличие от тебя, я пытаюсь как-то с этим справиться. — Изоляция не выход. — Что точно не выход — это отдавать себя паразитам на съедение! — огрызается Чанбин. — Не нальёшь мне кофе? — переводит тему Чан. Потому что Чанбин завёлся. И он прав в том что говорит. — Ты ненавидишь кофе. — Меня в сон клонит. А ещё я замёрз. Заставляешь меня тут на холоде стоять! — по-актёрски дует губы Чан, а затем улыбается, так что ямочки на щеках проступают. Со всё это время находился в гостиной. Он переводит взгляд на кухню и вспоминает, как часто они сидели здесь с Чаном. Чанбин заваривал кофе, а Крис потом морщился от горечи, но всё равно всё залпом выпивал. Как мать палила присутствие сына семьи Бан в их доме. Как она поначалу нос воротила и отчитывала Чанбина за дружбу с Крисом. Потому что господин Бан для неё — враг человечества номер один. Чанбин устало выдыхает: — Не пытайся попадаться мне на глаза. Будешь сидеть на диване в гостиной. Понял? Звони в домофон — открою. — А обнять тебя можно будет? — загорается радостью Чан. И Со это позволяет. Закрывает глаза, затыкает уши. Чувствует холод чужих пальцев на своей коже. На улице и правда холодно. Они сидят очень далеко друг от друга. Чанбин ставит телефон, чтобы видеть лицо Чана по видеосвязи на кухне, пока заваривает другу кофе. Огромная гостиная соединена с кухней. У телевизора стоят беговая дорожка и спортивный инвентарь. — Эх, ходишь на своей дорожке, а могли бы по городу прошвырнуться. — Нет, — сразу же отказывает Со. — Ты, я и ясное небо! — А ещё толпы людей и всякая вгрызающаяся в них нечисть! — Чанбин закрывает глаза и поворачивается, чтобы отдать Чану его кофе. — Забирай, — предполагалось, что Крис сразу должен уйти поодаль. — Чан, я слышу вой той дряни. Уйди на пять метров. Бан вздыхает: — Посмотри на меня, пожалуйста. Мы так давно не встречались взглядами вживую. Бинни, пожалуйста, — касается его руки Чан. Тот руку одёргивает и отворачивается. — Чан, ты её не слышишь. Но я слышу. Клянусь, звук меня до чёртиков пугает. Я впустил тебя в свой дом. Пожалуйста, соблюдай мои правила. Крис в поражении поджимает губы и уходит в дальний угол с чашкой кофе в руках; привычно морщится, бурчит как сильно терпеть эту горечь не может, но всё равно выпивает залпом. Чан смотрит Со в спину. Если уточнять, то в широкую, накаченную спину. Чанбин хоть и затворничает, но, в отличие от Криса, старается поддерживать хотя бы своё физическое тело, раз уж с восприятием реальности он не в ладах. Чанбин в очередной раз отказывает своему другу присоединиться к его авантюрам. В последнее время Со всё чаще стал задаваться вопросом: действительно ли ему стоит поддерживать с Крисом связь? Не приведёт ли он его за ручку к ещё более невыносимому состоянию, как Чан делает сам с собой. Они оба хотят исцелиться. Но Чан для своей цели использует деструктивные методы, а Со просто нужно время. Хотя бы для того, чтобы понять куда ему двигаться дальше и как бороться с невидимыми врагами, разъедающими его контакт с реальностью.